Третья линия

Цицеро прислушался к особенно протяжному воплю со стороны пирующих.

— Тогда выбор удачный. Судя по развитию рассказов, ещё немного — и сегодняшний бой окажется выигран одним человеком, а остальные присутствовали исключительно для создания подходящего фона.

Инри улыбнулась.

— Когда я уходила, число побеждённых им противников уже удвоилось.

— К рассвету придётся переписывать донесения королю.

— Главное — успеть раньше, чем сам герой доберётся до писарей.

Она подвинулась чуть в сторону, хотя Цицеро, судя по всему, вполне устраивала стена.

— Вы тоже сбежали?

— Предпочитаю считать, что вовремя сменил локацию.

— У вас для всего должно быть объяснение?

— Желательно. Мир становится терпимее, когда хотя бы кажется, что понимаешь, что собираешься делать дальше.

— И сейчас понимаете?

Цицеро посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось для обычного ответа, затем достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Понимал, пока не решил показать вам это. Дальше уверенность заметно уменьшается.

— Очень обнадёживающее вступление.

Инри развернула бумагу и почти сразу перестала улыбаться.

На листе был аккуратно перерисован знак: три вытянутые линии переплетались внутри окружности, сходясь и расходясь так, словно каждая существовала отдельно и одновременно являлась частью общего рисунка. Он не повторял в точности символ, который они с Мириной увидели в Нижних Рвах незадолго до похищения, однако сходство было слишком явным, чтобы объяснить его случайностью.

Инри провела пальцем рядом с рисунком, не касаясь чернил.

— Где вы это нашли?

— В одном из свитков, привезённых из последнего похода.

— Мы видели похожий знак в Нижних Рвах.

Она ещё раз всмотрелась в рисунок.

— Что он означает?

Цицеро достал второй лист, исписанный более мелким почерком.

— Если бы у меня был нормальный ответ, я пришёл бы не с копией. Пока перевод даёт несколько повторяющихся понятий: разделённая между носителями сила, проводник, возвращение и ещё одно слово, которое можно читать как «пробуждение», «восстановление» или «возвращение к первоначальному состоянию». Контекст повреждён слишком сильно.

— Пророчество?

Он поморщился.

— Возможно. Хотя авторы пророчеств обладают удивительным талантом выражаться так, чтобы смысл становился совершенно очевидным уже после события.

— Очень удобное ремесло. Особенно если автора давно нельзя спросить, что он имел в виду.

— Практически идеальная защита профессиональной репутации.

Инри снова изучила рисунок.

— Почему вы показываете его именно сегодня?

Цицеро протянул второй лист.

— До боя часть знаков на оригинале почти невозможно было различить. После вашего возвращения они потемнели. Кроме того, один из наблюдателей на восточном склоне видел вокруг вас странный рисунок света в тот момент, когда вы остановили лошадей у прохода. Описание неточное, но общий контур похож.

Инри нахмурилась.

— Я ничего подобного не создавала. Там не было заклинания, способного оставить устойчивую фигуру. Я работала с ветром, водой, потом с землёй.

— Вот это меня и заинтересовало.

— Вы удивительно спокойно сообщаете вещи, после которых нормальный человек начал бы тревожиться.

— Я тревожусь. Просто театральность редко делает ситуацию понятнее.

— Почему тогда пришли ко мне, а не к магам в лагере?

— К ним тоже ходил. Один считает рисунок защитной конструкцией, второй — знаком призыва, причём оба уверены в своих версиях значительно меньше, чем готовы показать. После этого я решил обратиться к человеку, который способен сказать «не знаю».

— Какая тонкая лесть.

— Сработала?

— Пока недостаточно.

Цицеро едва заметно улыбнулся.

— Оригинал у меня. Если вы не слишком устали, хотелось бы, чтобы вы посмотрели сами. Копия не передаёт материал и то, как изменились линии.

Инри подняла бровь.

— В вашем шатре?

— Там он хранится.

— После подобных приглашений в плохих романах обычно происходят вещи несколько интереснее изучения древней письменности.

Впервые за весь разговор Цицеро действительно растерялся.

Совсем ненадолго, однако Инри заметила и получила от этого совершенно неприличное удовольствие.

— Постараюсь пережить разочарование, — ответил он наконец.

— Хорошо. Но если свиток окажется скучным, ответственность останется на вас.

— Справедливо.

Она поднялась.

Шатёр Цицеро оказался именно таким, каким Инри его представляла: слишком аккуратным для человека, живущего в военном лагере, почти лишённым вещей, существующих здесь исключительно ради удовольствия владельца. Всё было устроено так, словно любое перо, нож, карта или ремень могли понадобиться в темноте через несколько секунд.

Даже книги стояли не по размеру и не по красоте переплётов, а в каком-то известном только Цицеро порядке.

Инри огляделась.

— Вы действительно здесь живёте или просто храните стратегические материалы?

— Иногда сплю. Стараюсь не нарушать общую систему.

У дальней стенки стоял невысокий сундук, окованный железом.

Цицеро опустился перед ним, снял первую защитную печать, затем вторую, проверил обе пальцами и лишь после этого достал маленький металлический ключ, который вставил в совершенно обычный механический замок.

Инри наблюдала за последовательностью с возрастающим интересом.

— После двух магических печатей этот ключ выглядит почти оскорблением древних сил.

— Люди, умеющие снимать магические защиты, часто испытывают особенно сильное раздражение, когда следом встречают хороший замок.

— Вы разрушаете всю мистику.

— Зато сохраняю имущество.

— Вот почему о великих хранителях тайн редко складывают романтические баллады.

Замок щёлкнул.

Цицеро поднял крышку и осторожно достал свиток, завёрнутый в тёмную ткань.

Оригинал действительно оказался значительно интереснее копии.

Материал напоминал тонкую выделанную кожу, однако Инри не смогла сразу определить, какую именно. Края потемнели, местами почти рассыпались, письмена, выполненные несколькими видами чернил, словно лежали друг на друге слоями. Центральный знак — три переплетённые линии внутри окружности — был прорисован гораздо сложнее, а по краям теперь проступала тонкая вязь, которой раньше, судя по словам Цицеро, почти не было видно.

Стоило Инри приблизиться, как она ощутила тепло. Слабое, едва заметное и совершенно неуместное. Она не прикоснулась к свитку, лишь провела ладонью над поверхностью.

— Он активен.

— Раньше не был.

— Уверены?

— Проверял почти каждый день с момента, когда понял, что надпись может быть связана с Нижними Рвами.

Инри подняла глаза.

— Для человека, который не верит в пророчества, вы проявляете достойное упорство.

— В пророчества я могу не верить. В предметы неизвестного происхождения, которые внезапно начинают вести себя иначе, — вполне.

— Так звучит разумнее.

Цицеро развернул рядом меньший фрагмент с сохранившейся последовательностью знаков.

— На этом участке, насколько удалось восстановить, описан не способ открыть свиток и не полноценное заклинание вызова. Скорее отклик. Маг создаёт собственный защитный контур, касается внешнего слоя структуры и получает реакцию, не пропуская её дальше первого барьера.

Инри наклонилась ближе.

— Кто переводил?

— Двое лагерных магов, я и старый словарь, которому доверяю значительно больше чем им.

Она посмотрела на него.

— Вы не маг.

— Мне об этом регулярно напоминают. Чаще всего маги.

— Тогда почему участвовали в переводе формулы?

— Символы относятся к языку, а язык пока ещё не объявлен исключительной собственностью магов.

Инри улыбнулась и снова склонилась над текстом. Структура действительно выглядела знакомо: защита, вывод тонкого потока, ограничение глубины проникновения, мгновенное отсечение при обратном давлении. Элементов призыва, передачи силы или открытия внутренней печати она не видела.

Однако один знак вызывал сомнение. Инри провела ногтем рядом.

— Вот это вы прочли как «ответ»?

— Маги — да.

— Может означать и «узнавание». Разница становится существенной, когда пытаешься понять, кто именно должен кого узнать.

Цицеро замолчал.

— Насколько это увеличивает риск?

— Пока не знаю.

Инри ещё раз перечитала сохранившийся участок, затем проверила последовательность защитных элементов.

— Само заклинание агрессивным не выглядит. Если перевод в целом верен, внутреннюю часть свитка мы вообще не затронем. Максимум получим внешний отклик структуры.

— Вы сказали «мы».

Она подняла глаза.

— Вы ведь именно за этим меня привели.

— Я хотел, чтобы вы взглянули на этот текст. Между «взглянуть» и «испытать древнюю формулу» есть существенная разница.

— На себе я её испытывать не собираюсь.

Это прозвучало достаточно серьёзно, чтобы Цицеро не стал спорить.

Инри снова повернулась к свитку.

— Но проверить внешний отклик можно.

Его лицо почти не изменилось, только взгляд стал внимательнее.

— Насколько вы уверены?

— Настолько, чтобы поставить двойную защиту, использовать посох как первый проводник и прекратить контакт при любом отклонении. Большей уверенности здесь всё равно не получить, пока кто-нибудь не проверит структуру.

Цицеро молчал.

Инри посмотрела на него.

— Вы можете отказаться.

— Могу. И желание достаточно сильное.

— Тогда почему молчите?

Он немного помедлил.

— Текст понимаете вы, риск оцениваете тоже вы. Мне не нравится, когда заботу используют как повод лишить другого человека права решать за себя.

Инри едва заметно улыбнулась.

— Сегодня эта тема явно преследует всех нас.

— Мирина уже успела поговорить с Максеном?

— Достаточно подробно.

— Сочувствую Максену.

— Я бы пока не спешила с выводами.

Она снова посмотрела на свиток.

— Один отклик. Без попытки углубиться и без повторения, если ничего не произойдёт. При малейшем несоответствии сразу прекращаю.

Цицеро ответил после паузы:

— Если почувствуете, что структура ведёт себя иначе, чем должна, не пытайтесь сначала выяснить причину. Просто разрывайте связь.

— Сейчас вы всё-таки даёте совет магу.

— Сейчас я прошу человека не позволять любопытству побеждать здравый смысл.

Инри посмотрела на него чуть дольше.

— Это прозвучало уже совсем не профессионально.

— Возможно, профессиональная часть разговора закончилась немного раньше.

Между ними на несколько мгновений стало слишком тихо.

Инри первой отвела взгляд.

— Тогда стойте за внешним кругом и не мешайте.

Она сделала всё медленно. Сначала проверила место, затем начертила внутренний контур и поверх него внешний, изменив две линии так, чтобы ответ не мог напрямую замкнуться через её тело. Свиток положила в центр только после третьей проверки, а посох установила перед собой так, чтобы дерево и металлические вставки приняли первый контакт.

Цицеро остался за внешней линией. Инри видела, как ему это не нравится.

— Если что-нибудь изменится, внутрь не входите.

— Подозреваю, что в момент, когда с вами действительно что-нибудь произойдёт, соблюдать это условие окажется несколько сложнее.

— Тогда хотя бы постарайтесь не сделать хуже.

— Не убедили.

Инри коснулась посохом первой линии и произнесла начало формулы.

Сначала ничего не произошло. Свиток лежал неподвижно, воздух оставался обычным, и Инри уже решила, что либо перевод неверен, либо предмет реагирует на совершенно другой вид силы.

Тогда центральный знак вспыхнул мягким золотым светом.

Неярко. Почти красиво. Следом загорелась вторая линия, затем третья. Инри почувствовала отклик и почти сразу поняла, что он неправильный. Он шёл не от свитка.

Ощущение оказалось настолько странным, что разум потратил несколько драгоценных мгновений на попытку придать ему понятную форму. Словно она стояла перед зеркалом и внезапно обнаружила, что отражение смотрит на неё не из стекла, а из огромного пространства за ним.

Шатёр оставался вокруг. Инри видела Цицеро, стол, сундук, тени от светильника — и одновременно за всем этим проступало что-то другое: холодное, беспредельное, лишённое привычного расстояния, будто тонкая перегородка между двумя мирами на мгновение стала прозрачной.

Её собственная сила вытянулась вперёд тонкой нитью. И там, с другой стороны, что-то ответило. Не прикоснулось и не попыталось пробиться сквозь защиту, просто узнало её. От этого стало страшно. Инри начала закрывать поток, он не закрылся.

— Инри?

В голосе Цицеро уже не осталось прежнего спокойствия. Она подняла руку, не отрывая взгляда от золотых линий.

— Не подходите. Связь не разрывается как должна. Я пока не понимаю, через что она замкнулась.

— Что сделать?

— Ничего. Если разрушить внешний круг до того, как я найду обратный поток, сила уйдёт через ближайший проводник.

Цицеро понял сразу.

— Через вас.

— Поэтому оставайтесь там.

Золотой свет уже поднимался по металлическим вставкам посоха, потом коснулся её пальцев. Инри резко втянула воздух.

— Отойдите ещё дальше.

Вместо этого Цицеро сделал шаг вперёд.

— Я сказала — назад. Если контур…

Она не успела закончить. То, что находилось за прозрачной перегородкой, словно внезапно повернулось к ней полностью. Сила ударила сразу во всё: в посох, в защитные линии, в тело. Свиток взвился над столом. По внешнему кругу пробежал бело-золотой свет, сначала тонкой искрой, затем ослепительной вспышкой. Воздух сжался так резко, что у Инри заложило уши и мир на мгновение стал беззвучным.

Она видела, как Цицеро что-то крикнул, но не услышала ни слова. Он рванулся к ней. Инри вскинула посох. Защитные линии вспыхнули почти одновременно. Она ударила концом посоха в землю, пытаясь замкнуть круг, и почувствовала, как сила проходит сквозь дерево, металл и ладони. Цицеро был уже совсем близко. Инри успела увидеть его лицо, впервые совершенно лишённое привычной выдержки. Он тянулся к ней, словно ещё один шаг мог что-то изменить, но не успел. Пространство между ними словно сжалось в одну точку, а потом разорвалось. Шатёр взорвался изнутри. Полотнища взметнулись и исчезли в белом свете, стойки разлетелись в стороны, стол перевернуло и отбросило вместе с бумагами. Цицеро швырнуло на землю прежде, чем он успел выставить руки. Инри ещё увидела, как он пытается подняться и испытала почти нелепое облегчение. Жив. Потом свет стал белым.

Мирина уже почти дошла до первых шатров, когда услышала за спиной быстрые шаги.

Максен нагнал её на тропе.

— Вы всё-таки пришли раньше.

Она покосилась на него.

— Не знала, что мы соревнуемся.

— Я тоже. Теперь уже поздно оспаривать результат.

Уголок её рта дрогнул.

Они прошли рядом ещё несколько шагов. Впереди между шатрами двигались огни, от места пиршества доносились голоса и редкие всплески смеха. Вечер словно пытался снова стать обычным.

Потом ночь вспыхнула.

Белый свет ударил из глубины лагеря так резко, что все цвета исчезли. Люди, палатки, остатки древней стены на одно мгновение превратились в чёрные силуэты.

Звука ещё не было. Максен успел повернуться, когда воздух вдруг взорвался. Мирине показалось, что её дыхание остановилось, уши заложило, и весь мир превратился в один глухой гул. Она даже не успела понять, что происходит, когда Максен рванул её к себе, развернулся спиной к вспышке и крепко прижал к груди. Ударная волна прокатилась по лагерю, сбивая людей с ног. Пламя костров пригнулось к земле, один погас, другой высоко выбросил искры. У коновязей испуганные лошади шарахнулись, некоторые взвились на дыбы, натягивая привязи до предела. Мирину и Максена швырнуло на землю. Он упал вместе с ней и уже в падении ещё сильнее прижал к себе. Одна рука обхватила Мирину за плечи, другая легла поперёк спины, удерживая рядом, пока над ними прокатывались пыль, горячий воздух и редкие искры.

Несколько мгновений Мирина почти ничего не слышала, только чувствовала тяжёлое дыхание Максена совсем рядом. Звон в ушах постепенно начал отступать и сквозь него пробивались крики, ржание, команды. Максен приподнялся.

— Мирина?

Она посмотрела на него, он всё ещё продолжал держать её. Только теперь пришло ясное понимание: Максен не выбирал, что делать, не успел оценить опасность и решить, кого спасать первым. Увидел вспышку и притянул её к себе. Мысль задела неожиданно глубоко и совершенно не вовремя.

— Я цела.

Он выдохнул и отпустил её, затем поднялся и протянул ей руку. Мирина воспользовалась ею только для того, чтобы быстрее вскочить на ноги. Первый взгляд туда, откуда пришла вспышка. Дым поднимался из той части лагеря, где стоял шатёр Цицеро. Мирина поняла сразу.

— Инри!

И сорвалась с места. Максен успел только окликнуть её, но она уже бежала. Люди после ударной волны ещё только поднимались с земли. Одни пытались потушить разбросанные угли, другие старались успокоить взбесившуюся лошадь, а кто-то звал на помощь лекарей. Мирина перепрыгнула через опрокинутую скамью, едва не столкнулась с солдатом и резко ушла в сторону, не сбавляя скорости.

Она бежала туда, где была Инри. Всё остальное перестало иметь значение. Максен догнал её между шатрами.

— Дорогу! — крикнул он.

Люди расступились. Мирина вылетела к месту взрыва и остановилась лишь на долю секунды.

Шатра не было.

Совсем.

На его месте остался широкий тёмный круг, заваленный клочьями ткани, листами, обломками мебели и переломанными стойками. По земле полз дым, отдельные куски полотна ещё тлели. Мирина больше не звала, она искала. Справа кто-то тяжело закашлялся.

Цицеро.

Его отбросило на несколько шагов от эпицентра. На виске темнела кровь, одна рука почти не слушалась, но он всё равно пытался подняться и двигался обратно к разрушенному месту.

Мирина оказалась рядом.

— Где она?

Цицеро поднял голову.

— У стены.

Рука указала куда-то за неё.

Мирина повернулась и сразу увидела светлые волосы. Инри лежала возле сохранившегося участка старой кладки, неподвижная, вся в пыли. В нескольких шагах валялся посох, расколотый почти до самого навершия.

Мирина снова сорвалась с места. Через несколько секунд она уже стояла на коленях возле подруги.

Сначала дыхание. Мирина наклонилась к её лицу.

Есть.

Слабое, неровное, но есть. Пальцы легли на шею. Пульс нашёлся не сразу. На одно короткое мгновение Мирина перестала дышать сама, затем под пальцами отозвался слабый толчок.

Ещё один.

— Жива.

Голос прозвучал ровно и слишком тихо.

Цицеро услышал. Мирина уже осматривала дальше. Сильного кровотечения не было, на виске была небольшая ссадина, на правой ладони темнел ожог, от пальцев к запястью и выше уходили тонкие золотистые линии, постепенно тускневшие под кожей. Она осторожно провела ладонями вдоль плеч и боков, проверяя явные переломы, затем снова прислушалась к дыханию.

— Не трогайте её, пока не придут лекари.

Максен уже был рядом.

— Они бегут.

Мирина подняла голову. Первый лекарь опустился возле Инри.

— Потеряла сознание, дышит сама, пульс слабый, но есть. Сильной кровопотери нет, проступил ожог на правой руке выше запятья, очевидно — это след магии.

— Мне нужно место.

Мирина отступила только после этих слов.

— Не трогайте посох и остатки свитка. Оцепите место. Пока неизвестно, что произошло, ничего не убирайте.

Максен сразу повернулся к ближайшему офицеру.

— Слышали? Два кольца охраны. Никого без разрешения не пускать.

Цицеро вновь попытался подняться.

Мирина заметила движение.

— Сядьте.

— Мне нужно к ней.

— Она жива. Сейчас этим и займутся.

— Мирина…

— Вы едва держитесь на ногах. Не заставляйте лекарей выбирать, кого из вас ловить первым.

Тон оставался спокойным, почти холодным. Цицеро посмотрел на Инри и всё-таки подчинился.

Когда её начали осторожно перекладывать на носилки, Мирина ещё раз проверила дыхание и только затем позволила лекарям унести подругу в свободный шатёр рядом с лазаретом. Сама пошла рядом.

Цицеро оказался там немного позже: кто-то обработал ему висок и помог дойти. Максен вошёл следом. Внутри быстро зажгли дополнительные лампы. Инри уложили на походную койку, укрыли одеялом, и лекарь с лагерным магом сразу же приступили к работе.

Мирина стояла рядом, пока её снова не попросили отойти.

— Дышит сама, — повторила она. — Сознание не возвращалось. Пульс сначала был слабым и неровным, после переноса стал чуть сильнее.

Лекарь кивнул.

— Я понял.

Только убедившись, что он действительно понял, Мирина повернулась к Цицеро.

— Теперь рассказывайте.

Он не попытался оправдаться, возможно, только поэтому она дослушала его до конца.

Цицеро рассказал о знаке, похожем на символ из Нижних Рвов, о свитке, который изменился после боя, о неполном переводе и формуле внешнего отклика. Рассказал, как Инри проверила текст, перестроила защитный круг и решила провести единственный пробный контакт. Первоначально структура выглядела безопасной: связь должна была замкнуться на внешний контур и не затронуть ни собственный поток Инри, ни внутреннюю часть свитка.

Затем произошло то, чего ни один из них не ожидал.

— Она сказала, что отклик идёт не от свитка, — закончил Цицеро. — Связь перестала разрываться. Свет пошёл по посоху, потом по её рукам. Я успел подойти ближе, а дальше…

Он посмотрел на свои ладони, словно только сейчас заметил на них пыль и кровь.

— Дальше произошёл взрыв.

Мирина слушала молча. Чем спокойнее становился её голос, тем внимательнее смотрел на неё Максен.

— Значит, вы нашли древний текст неизвестного происхождения, связанный со знаком, который уже появился перед нашим похищением. Перевели его не до конца, нашли внутри действующую структуру и решили проверить её на Инри.

— Всё происходило немного иначе.

Мирина подняла на него глаза.

Цицеро продолжил:

— Формулу изучили до опыта. Инри сама нашла спорный знак в переводе, перестроила защиту и приняла решение провести один внешний отклик. По структуре, которую мы видели, контакт вообще не должен был касаться её собственного потока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.