Трон кошмаров
У меня были тысячи книг по войне и анатомии, и я изучил самые действенные способы разоружения и уничтожения.
Чтобы защититься от ударов, я распахнул сложенные крылья. Они сбили с ног нескольких ноктюрнов.
Перья у меня были такого же цвета, как глаза. Они сильно выделялись на фоне стен из темного камня.
Приземлился я так жестко, что кости затрещали. Сразу же нанес мощный удар ногой по дуге и с тошнотворным хрустом разбил обе коленные чашечки призрака.
Только он упал, как я вскочил на ноги и принял удар следующей призрачной тени.
Всадил кулаки в разлагающуюся плоть и пробил насквозь тело, в которое он проник, а затем размахнулся и ударил следующего, оставляя за собой след разрушения.
Они снова и снова окружали меня, хотели во что бы то ни стало вернуть свою обожаемую «Liber Noctem».
Только мне удавалось отбиться от одного, как на его месте появлялся другой. Они нападали быстро и яростно, но я не намерен был сдаваться и всецело сосредоточился на пляске смерти.
Вперед, удар, назад. Отруби голову, рассеки руку, сломай ногу. Я сокрушал одержимые ноктюрнами трупы, и они падали один за другим.
Следующему призраку я свернул шею. Это была быстрая и эффективная расправа.
Безжизненное тело выскользнуло из моих рук и мягко стукнулось о пол храма. Я же направился к следующей цели, полностью отдавшись безжалостному ритму битвы.
Возле моей яремной вены щелкнули челюсти. Я развернулся и мрачно рассмеялся над неудавшейся попыткой вывести меня из строя. Даже на островах Перемен, вдали от двора, без способности к восстановлению магии, каким-то разорванным горлом меня не взять.
Когти скользнули по коже, прикрывающей грудь. Я дернул ноктюрна на себя и вонзил ему под ребра кинжал.
Было бы у него сердце, я бы его проткнул.
А так просто отбросил тело и пошел к следующему.
Крылья распахнулись, и еще несколько призрачных теней распласталось по земле.
Я не думал ни о течении времени, ни о книге, ни о поражении.
Я был существом, созданным с единственной целью – убивать.
Это дало мне ощущение свободы. Бесконечные размышления замедлились; теперь меня вели инстинкты, а не один лишь интеллект. Хотя я никогда не выбрасывал из головы свои исследования, мой грех ни разу не отпускал меня насовсем. Да я и сам этого не хотел.
Каждое движение было тщательно спланировано. Выверенный шаг вперед, смертоносный удар, взмах крыльев, а за ним – стратегическое отступление.
Я наносил каждый удар с невероятной отточенностью и вскоре всех уничтожил. Только мертвенная тишина вывела меня из транса.
И тут же страх Ксавьера усилился донельзя.
Я его понимал, поскольку был самым образованным из братьев. Немногим из моих подданных довелось увидеть меня с каким-либо оружием в руках, кроме книги. Я даже тренировался втайне и только с братьями; все равно никто, кроме них, не выстоял бы против меня в настоящем бою. Но раз уж я готовился к бою, то хотел, чтобы это послужило какой-нибудь цели, а не оставалось одной лишь забавой, как казалось моим братьям.
Я пока не поворачивался к Ксавьеру, дабы убедиться, что желание калечить начисто стерлось с моего лица.
Ни к чему пугать его еще больше. Сложив крылья, бледно-голубые перья которых были забрызганы кровью, я вытер клинок о кожаные штаны и окинул взглядом зал, чтобы убедиться, что призраки не восстали.
На мгновение все стихло.
Наконец я встретился взглядом с главным библиотекарем. Тянуть время было некогда. Пришла пора действовать. И я не успокоюсь, пока книга не окажется в моей библиотеке под защитой магии – там, где Ньянте больше никогда до нее не добраться.
Бывают монстры, которых следует держать под замком до конца времен.
Ксавьер сжимал в руках книгу, и по его щеке стекала одинокая слеза.
– Нужно поспешить. Они скоро придут в себя. – Я поднял рюкзак с того места, где оставил его. – Отдай мне книгу, и мы выберемся отсюда.
Но Ксавьер прижал ее к груди и отступил на шаг.
Внутри у меня снова зародилось мрачное подозрение.
Даже мне было нелегко устоять перед чарами книги. Ксавьеру пришлось бы еще труднее.
Я прикинул расстояние между нами и его возможные действия, мысленно перебирая наиболее действенные ответные ходы.
И пускай Ксавьер был моим главным библиотекарем и самым доверенным лицом при дворе, я без колебаний расправился бы с ним, если бы увидел угрозу.
– Мне жаль, – только и сказал он. Всего на миг его страх пересилило сожаление.
Не успел я ударить его рукоятью кинжала, чтобы отправить в нокаут, как он сунул руку в карман и вытащил сверкающий камешек.
Осознание обрушилось на меня каменной стеной, я оцепенел.
Он взял с собой портальный камень. Каков бы ни был его план, дело вовсе не в искушающих чарах книги. Он подготовился к такому исходу.
Я смотрел на библиотекаря едва дыша, мысленно прокручивая варианты действий.
Хладнокровие, продуктивность, аналитический склад ума – эти три качества я ценил превыше всего. Обычно они во всем мне помогали, но сейчас уступили место страху.
Руки Ксавьера сжались так, что костяшки пальцев побелели.
Пользоваться портальным камнем было легко: требовалось лишь взять его в руки и мысленно представить нужное место.
Если же конкретной точки назначения не было, портальный камень автоматически переносил в Сомнию – страну грез. По слухам, там его и добывали. А поскольку на границе была установлена магическая защита, без такого камня я никак не мог перенестись в Сомнию.
Отдельно взятый камень можно было использовать несколько раз, пока питающая его магия не иссякнет. Но если уничтожить его, пути назад не будет.
Немногие решались отправиться в Сомнию. Это царство снискало дурную славу за то, что никого не выпускало из своих кошмаров, пока от несчастного не оставалась одна лишь тень.
– Подожди… – Я поднял руки, словно успокаивая загнанного в угол зверя. – Давай обсудим…
– Наслаждайся ночью![2]
Не сказав больше ни слова, Ксавьер раздавил в кулаке камень и пропал, прихватив с собой «Liber Noctem».
Я бросился к нему, хоть и понимал: слишком поздно. Мой спутник исчез вместе с книгой.
На том месте, где он стоял, искрились следы действия магии портала. Сердце мое бешено колотилось. Предательство было таким же жестоким и хладнокровным, как удар клинком в живот.
Меня охватила ледяная ярость, но на этот раз она не имела отношения к темной магии. Эта тьма исходила изнутри.
Мой главный библиотекарь похитил Книгу кошмаров.
Он забрал единственный портальный камень в моем Доме Греха, отыскал способ обойти мою способность распознавать ложь. Ксавьер тщательно спланировал это похищение. Одному черту известно, сколько времени у него на это ушло.
Если бы зал не сдерживал мою магию, в нем бы уже все заморозилось. Кость в моих руках превратилась в пыль.
Я опустил глаза, пытаясь вспомнить, поднимал ли череп.
Снова прокрутил в голове события этой ночи: призраки Ньянты, сила, что струилась из зала, проникала внутрь и манипулировала нами.
И то и другое оказалось хитроумным отвлекающим маневром.
Ксавьер знал, что я дам бой, а у него будет время забрать книгу и отойти достаточно далеко, чтобы не позволить мне его схватить. Судя по тому, что он скрыл от меня важную информацию и выкрикнул девиз Богини Ночи, он всегда ей служил, а мой двор использовал в своих интересах, чтобы отыскать Книгу кошмаров.
А значит, сейчас Ксавьер мог отправиться лишь в одно место – в Сомнию. Прямо туда, куда ни в коем случае не должна была попасть книга.
При мысли об этом я содрогнулся.
Если Ньянта вернет себе «Liber Noctem», я почти не сомневался: она уничтожит мой Дом Греха за то, что в ее падении я сыграл ключевую роль.
Будь проклят тот день, когда древние боги постучались в мою дверь, придя за помощью. С тех пор ни я, ни мои братья больше их не видели. Время от времени они присылали гонцов – кроме посланий, им всегда начисто стирали воспоминания. Что за скрытные кретины…
Я пронесся через весь зал. Мысли разбегались, но в голове уже начал формироваться план. Мне надо было использовать заклинание, чтобы найти ближайший портальный камень и отправиться вслед за Ксавьером в недра этого адского царства.
И тогда я действительно превращусь в тот самый кошмар, каким и был, если верить мифам.
И даже хуже.
В Доме Лени все кажутся покладистыми, но это пока нас не спровоцируют.
Тогда мы с холодной, беспощадной яростью вступаем в войну.
В моем доме не знали пощады. Я собирался напомнить глупцам, которые осмелились пойти мне наперекор, насколько жестоким могу быть.
Часть 1
Жили-были…
РазЛора Бримстоун
Я сняла перчатки, лихорадочно шаря в темноте по стенам, покрытым потрепанными шелковыми обоями. От каждого движения на проклятом толстом слое пыли оставались следы.
С таким же успехом можно было зажечь факел и размахивать им перед Собирателем.
Быть может, он решит, что я выжила из ума, и найдет себе менее опасную добычу.
Я приберегла этот вариант на крайний случай, а пока надеялась сбежать из заброшенного поместья по старинке – выпрыгнуть из окна и удрать в лес. В моих любимых книгах это всегда срабатывало.
Хотя пора бы уже прекращать притворяться, что я в мистическом романе.
В этот кошмар меня как раз таки втянули истории. Одна из этих небылиц и привела меня сюда глубокой ночью в поисках приключений.
Считалось, что в поместье Фоксглоув обитают призраки жертв убийцы. И когда всходила Охотничья луна, возвещавшая о начале сезона сбора урожая, пытливые умы могли выследить покойников, жаждущих мести.
А вот о чем предания умалчивали, так это о самом настоящем и весьма кровожадном убийце. Он до сих пор бродил по этим заброшенным краям в надежде на то, что падкие на тайны глупцы отважатся прийти сюда в одиночку.
Где еще печально известный Собиратель нашел бы новые души для пополнения своей коллекции?
Дождь барабанил в единственное окно в конце узкого коридора. Шум был таким же неистовым, как стук моего сердца.
Призрачное обещание свободы заставило меня подняться, но я не подозревала, что окно расположено слишком высоко, чтобы до него дотянуться. Одно-единственное око бесстрастно взирало на мои попытки перехитрить смерть.
Я уперлась в глухую стену, не веря, что оказалась в тупике.
Одинокий канделябр словно насмехался надо мной.
А может, нарочно привлекал внимание? Благословенная пыльная безделушка…
Я слегка дернула за недооцененный дерзкий канделябр без свечей. На деревянный пол посыпались куски штукатурки. Этот резкий грохот было ни с чем не спутать. Для меня он звучал как погребальный колокол.
Почему секретный рычаг никогда не найти, когда он так нужен?
Быть может, истинным злодеем был сам старинный особняк.
Я сделала глубокий вдох и постаралась не думать о том, что тиски судьбы сжимались все сильнее.
Главные герои всегда выпутывались из неприятностей в последнюю секунду. Создавать драматический эффект – своего рода искусство, и в нем героям не было равных.
Вот бы и мне как-нибудь направить свою внутреннюю героиню по верному пути под давлением обстоятельств.
При таком раскладе мне повезло бы стать второстепенным персонажем. В двадцать четыре года я оказалась на пороге жестокой ритуальной смерти. А ведь я только вошла в этот проклятый особняк!
Раздался угрожающий раскат грома. Оконные стекла задрожали.
Я так и не поняла, то ли гроза намеревалась запугать меня до смерти, пока не появился убийца, то ли так сожалела о моем близком жестоком конце.
Я покачала головой, поразившись тому, что на стадии отрицания перешла к очеловечиванию явлений природы.
На лестнице скрипнула половица, потом еще одна.
Как всякий взрослый разумный человек, столкнувшийся с неминуемой гибелью, я зажмурилась и принялась обдумывать следующий шаг.
Можно было притвориться, что мой свирепый, но пушистый фамильяр наконец-то пришел на помощь, либо признать, что безумец с кинжалом добрался до меня. Я была так далека от главной героини с магическим напарником, насколько это вообще возможно.
Ну и скукота эта логика! Неудивительно, что я обречена.
Сверкнула молния. Она озарила неуклюжую тень моего преследователя, и я снова погрузилась во тьму. Он пришел и стоял от меня всего в паре дюймов…
Вдруг меня грубо схватили за плечо и встряхнули.
– Лора!
Я вскрикнула, резко подскочила… и заморгала. Возвращение в реальность меня ошеломило. Книга, что лежала на коленях, попросту упала на пол.
Чтобы сложить все воедино, мне потребовалось еще немного времени.
Я по-прежнему была у себя на работе, в библиотеке.
На низких столиках валялись недоеденные пирожные, пустые кружки из-под чая и откупоренные бутылки игристого вина.
Я вела ежемесячный книжный клуб. Этим вечером состоялась первая встреча, посвященная первой книге в серии о Собирателе. В этом захватывающем детективе бесстрашная героиня выслеживала убийцу, напавшего на ее сестру-близнеца в первой же главе.
История была жестокой до ужаса, но при этом очень увлекательной.
Блейк и Агата, мои лучшие друзья, предлагали помочь с уборкой, но я их отпустила, чтобы дать им погрузиться в продолжение книги.
Сама же осталась, чтобы прочитать еще одну главу до закрытия, ну и… вскоре одна глава превратилась в десять.
Эта писательница добавляла в книги какое-то вызывающее привыкание вещество, не иначе. Они были как вкусные чипсы – о том, чтобы насытиться всего одной, и речи быть не могло.
Я сердито посмотрела на брата.
– Кровь богов, Фэйбл! Стучаться не пробовал? Я как раз добралась до самого интересного места…
Он озадаченно посмотрел на меня.
– Это публичная библиотека. А мы опаздываем.
– Опаздываем на…
– Странствующий…
– Странствующий караван! – Я взглянула на часы и поморщилась. У нас еще было немного времени, чтобы побродить по окрестностям, но требовалось поспешить. – Совсем вылетело из головы.
– Я так и понял. Блейк зашел предупредить, что мне придется вытащить тебя отсюда. – Он поднял с пола мою книгу, посмотрел на название и покачал головой. – Ты уже начала перечитывать «Урожайную луну»?
Я выхватила книгу из его грязных лап и стряхнула с нее пыль.
– Хотела посмотреть пару отрывков после сегодняшней дискуссии. И, должно быть, на минутку задремала.
Губы Фэйбла изогнулись в понимающей ухмылке.
– Хочешь сказать, ты и твои приспешницы помешались на очередном злодее?
– Помешательство – громко сказано. – Я сморщила нос. – Просто он…
– Мрачный, задумчивый, непонятый?
– Неоднозначный, сноб ты эдакий. Он действует согласно своему моральному кодексу и убивает худших из худших.
Брат улыбнулся еще шире.
– Ты оправдываешь психопата с агрессивным поведением, потому что его скулы описаны как «острые, словно лезвие, которым он орудовал».
В этом он не ошибся. Но как младшая сестра я бы никогда и ни за что этого не признала.
Я поставила книгу обратно на полку и принялась быстро собирать разбросанные повсюду тарелки. Фэйбл пошел за пустыми кружками.
– Что ни говори, но когда истории о самосуде написаны хорошо, читать их одно удовольствие.
– Ведь способность совершить убийство – просто замечательное качество для возлюбленного.
Реплика была не лишена логики, но я от нее отмахнулась.
– Кому захочется читать о нормальных, уравновешенных людях? Куда интереснее недопонятый злодей с дерзким прирученным драконом. Только не говори, что тебя заинтриговал бы не тот, кто ради истинной любви перевернет весь мир, а тот, кто готов пожертвовать собой ради всеобщего блага. В первом случае создается восхитительное напряжение, во втором будешь исходить слезами, пока не превратишься в сопливую расстроенную развалюху. Ты будешь в ступоре лежать у себя в кровати, пялиться в потолок и гадать, когда это стал таким мазохистом. Никому не нравится смотреть на то, как истинная любовь умирает ужасной, медленной смертью, даже если это ради благого дела.
Брат расхохотался.
– Я бы начал за тебя переживать, но дерзкому дракону и впрямь нет равных!
– А вы, сэр, человек безграничной мудрости, что бы ни говорили ваши коллеги-профессора.
Ложь была такой несусветной, что мы оба ухмыльнулись друг другу.
Брат был чертовски умен, особенно когда речь заходила о литературном анализе, а я обожала его поддразнивать.
Последние месяцы он преподавал в самом престижном университете на всем острове. Я скучала по нему и нашим оживленным спорам.
Мне было приятно, что он вернулся, пусть и ненадолго.
Блейк и Агата не прочь обсудить любую из прочитанных нами книг, но раззадорить брата было одним из моих любимых занятий.
Областью научных интересов Фэйбла стало эмоциональное воздействие историй на смертных.
Как и все в нашей семье, он был просто одержим художественной литературой.
Благонравный, добродушный Фэйбл и сам напоминал героя сказок.
Темные волосы, темные глаза. Но подшути над ним хотя бы вскользь – и его самого понесет так, что он расскажет целую историю. Перед ним заискивали завидные претендентки на руку и сердце, но он этого словно не замечал. Его первой настоящей любовью стали книги.
Внешне мы походили друг на друга, но во мне не было гена главной героини. В отличие от брата, толпы обожателей за мной не бегали.
Даже с именем Лора Бримстоун, которое буквально взывало к зловещим любовным приключениям, я была обречена. Мне никогда не стать главной героиней в реальной жизни из-за одного непреодолимого обстоятельства – у меня нет трагической предыстории.
Ни погибших или ужасных родителей.
Ни убитых братьев и сестер, ни мрачных семейных тайн.
Ни язвительного фамильяра, с которым можно было бы поговорить по душам.
И, к моему вящему сожалению, никто, предназначенный мне судьбой, не пытался заключить со мной сомнительную сделку.
Я из простой семьи книголюбов. Мы проводили вечера, увлеченно обсуждая за ужином лучшие книги недели.
Но что еще хуже, все мы любили друг друга. До одури.
И, раз уж столько обстоятельств было против меня, я смирилась с участью второстепенного персонажа, которому суждено скоротать жизнь с кошкой.
Кошки и книги были мне по душе. По правде говоря, такая участь была не самой плачевной.
Ну, не совсем так. Мне безумно, безоглядно, всей душой хотелось влюбиться, как героини моих книг.
На удивление, я оказалась вовсе не из тех, кто легко влюбляется. У меня имелось всего несколько поклонников. Но, хотя они были совершенно неотразимы, мне всегда чего-то не хватало. Я хотела не выйти замуж – я хотела, чтобы мужчина мне подходил. Чтобы он полюбил меня и мои причуды, несмотря ни на что. И точно так же мне самой хотелось им восхищаться.
Я сняла плащ с настенной вешалки и накинула его на плечи, предвкушая вечернюю прохладу.
Прежде чем выключить свет, я окинула взглядом небольшую библиотеку и проверила, все ли в порядке перед утренней сменой.
Книги снова стояли на полках, стулья в гостиной были расставлены по местам; огонь в камине я потушила.
Убедившись, что все в порядке, я вышла вслед за братом и заперла дверь.
Библиотека располагалась на вершине холма, в окружении высоких вечнозеленых деревьев. Они росли так близко друг к другу, что подняться сюда можно было только пешком.
Мы пошли по грунтовой дорожке, ведущей к центру деревни. Я вдыхала холодный соленый бриз, что дул с океана.
Беллингтон – небольшой портовый городок, который славился… ну, не то чтобы он чем-то славился. Но места у нас необыкновенные, совсем как в книгах.
Папа рассказывал нам легенды, которые передавались из уст в уста. В них говорилось о том, что наш остров волшебный: сюда могли прибыть путешественники из других миров, и даже время у нас текло по-особому. Согласно этим историям, на месте Беллингтона вполне могли появиться другие города и местечки с другими жителями, и никто из нас ничего бы о них не узнал.
Мир, существующий в нескольких измерениях, нелегко себе представить. Но мой отец обожал местный фольклор. Да и я обычно оставалась в полном восторге от его рассказов.
Согласно его легендам, на нашем острове мог проявиться любой мир, от эпохи Регентства с королем и королевой до первобытной эры с мифическими существами, обитающими в воде и воздухе.
Разумеется, я потратила уйму времени на поиски невозможного. В частности, из-за преданий, родившихся всего за несколько поколений до меня. В них говорилось, что местные жители могли управлять стихиями, но это не считалось чем-то из ряда вон выходящим.
До сих пор наш городок был таким же обычным, как и все вокруг.
У меня, как и у Фэйбла, имелась возможность поехать на учебу в большой город на севере. Но при всей своей жажде приключений я слишком любила библиотеку, чтобы ее покинуть.
В книжном клубе у меня собралось множество единомышленников. Они интересовались новинками литературы не меньше меня.
Мы с Блейком оба помешались на антигероях, и нам было все равно, что об этом скажут. А с Агатой могли часами обсуждать любимые романтические истории. Втроем мы проводили немыслимое количество времени, рассуждая о продолжениях историй и о сюжетных линиях, а иногда просто целый день читали в разных уголках. Мы были вместе, но полностью погружены в свои собственные миры.
Я опасалась, что переезд в большой город лишит меня ощущения уюта, хоть и знала, что опыт Фэйбла утверждал обратное.
Быть может, я просто боялась сделать первый шаг в неизвестность.
Из-за бухты в форме полумесяца открывался потрясающий вид на гору Лира. Суеверные местные жители редко поднимались на ее неприступную вершину, опасаясь разгневать древних богов стихий.
В горе был высечен храм. И хотя некоторые заезжие искатели приключений отправлялись туда в пешие походы, у меня не возникало желания туда спускаться.
Но не из-за древних богов, а из-за слухов о мертвецах. Спускаться в глубь горы было опасно.
Я мельком увидела покрытую снегом вершину, возвышающуюся над деревьями, и поплотнее закуталась в плащ, готовая поклясться, что вокруг внезапно похолодало, словно сама земля отчего-то забурлила.
И тут меня вдруг качнуло. И это не гора разбушевалась. Видимо, меня шатало от сладкого, за вечер я его переела.
Мысленно поклялась больше не запивать вином малиновые мармеладки в шоколаде.
«Все хорошо в меру – ничего сверх нее», – промелькнул в голове мудрый совет папы. В основном я следовала этому правилу, за исключением того, что касалось книг.
Когда речь заходила о чтении, я превращалась в ненасытного дьяволенка. И все-таки отец поддерживал это пристрастие, в основном потому, что и сам как фольклорист страдал от подобного недуга.
По правде говоря, родители назвали нас Лорой и Фэйблом из-за общего пристрастия к небылицам такого рода. Любовь к литературе была предназначена мне судьбой.
При вскрытии в моих венах обнаружились бы чернила, а в глубине сердца – истории.
Чтение всегда меня захватывало; только возьмешь в руки книгу – и вот ты уже отправилась в путешествие вместе с героями. Следуешь за ними сквозь битвы, разделяешь душевную боль и ликование, когда добро в конце концов побеждает зло и им удается с таким трудом обрести долгую и счастливую жизнь.
Наблюдение за тем, как любимые герои преодолевают препятствия и никогда не сдаются, вселяет надежду. И выходит она далеко за пределы страниц.
Раз уж герои книг выстояли даже в самые мрачные времена, то и нам это под силу.
Благодаря книгам читатели проживают множество жизней и испытывают мириады эмоций. Я неровно дышала ко всем книгам, но больше всего мне нравились любовные приключения.
Напряжение, немыслимо высокие ставки, страстное желание. Тот самый момент, когда герои перестают бороться с судьбой и отдаются зову сердца…
От каждого признания в любви я начинала подергивать ногами, как легкомысленная школьница.
Я была безнадежным романтиком. Подчеркиваю: безнадежным.
Осторожно ступая вслед за братом вниз по тропе, я следила за тем, чтобы не споткнуться о какие-нибудь корни. Через некоторое время перед нами предстала деревня.
Каждый раз, когда выходила из-за поворота и бросала первый взгляд на крошечный портовый городок внизу, я не могла сдержать улыбки.
Небольшие ряды каменных домиков с очаровательными соломенными крышами прижимались друг к другу на деревенской площади. Повсюду виднелись семейные лавки и мастерские.
В самом конце главной улицы расположились лавки пекаря, мясника, сапожника, портнихи и даже кузница. В детстве я мечтала выйти замуж за сына кузнеца, как героиня моего любимого любовного романа.
– Куда пойдем сначала: к гадалке на картах Таро или за яблоками в карамели? – спросил Фэйбл. Мы подошли к городской окраине; впереди показались повозки каравана.