Трон кошмаров

Разве что она сама была не совсем человеком.

Но я отверг мысль о том, что она иная, пока не нашел подтверждений. Если она знала о Книге кошмаров, это объясняло, почему ее не удивило перемещение в другой мир.

Быть может, она сама выбрала это место.

Я бы счел ее бесстрашной, если бы не уловил отголоски переполнявших ее эмоций. Но мой дар не позволял выявить природу ее страха: боялась она то ли меня, то ли утраты темной книги, то ли тех, кто приближался к нам, чтобы напасть.

Я прищурился, глядя на девушку: она явно что-то скрывала и оттого представляла гораздо бо́льшую угрозу, чем окружающие нас твари.

Девушка выгнула бровь. Судя по выражению лица, она принимала меня за тугодума.

– Ты говоришь на общем языке?

Это прозвучало оскорбительно.

– Я свободно владею множеством языков.

– Прекрасно. Сейчас меня волнует лишь то, владеешь ли ты мечом, ножом или каким-либо еще орудием убийства, которое предпочитают социопаты вроде тебя.

«Социопаты вроде меня?» Я едва сдержался, чтобы не схватиться за рукоять кинжала.

– Что именно ты предлагаешь?

Ее слова были недалеки от истины и все же задели меня за живое.

Я бы не колеблясь уничтожил каждого, вставшего у меня на пути. Даже симпатичную плутовку с глазами лани, которая пристально на меня смотрела. Но удивился, что она это поняла, лишь мельком взглянув на меня.

Столь же неожиданно она сделала вид, что вовсе меня не замечает, вызвав подозрение, что дело вовсе не в тварях, которые были уже почти на расстоянии удара.

Так она отказалась отвечать на глупый вопрос. Я сжал челюсти настолько сильно, что их свело.

Не прошло и двух минут, как она снова подвергла сомнению мои интеллектуальные способности.

Мой грех взвился на дыбы. Сегодняшний день испытывал мое терпение.

– Они прямо за тобой. – Незнакомка перевела взгляд с них на меня. – И вид у них голодный.

Я изогнул губы в улыбке, которая должна была внушать страх.

Девушка же лишь подняла брови, еще больше раздражая меня своим безмолвным оценивающим взглядом. Она явно считала, что мне недостает не только ума.

Никто не сохранял такое спокойствие при встрече с Принцем Греха. Даже не зная, кто я такой, большинство смертных чувствовали мою иную природу.

А это значит, мне просто необходимо выяснить, кто она, пока эта девица не вонзит мне в спину кинжал.

– Знаю.

Когда я рванулся вперед, поднял ее, развернул и поставил за собой, на лице девушки промелькнуло удивление.

Сжав в руке клинок, я развернулся, чтобы дать им отпор. Пока что я лишь рассматривал противников, но привычный вес металла успокаивал. Несмотря на всю тяжесть нашего положения, я был даже рад.

Судя по почти бесшумному щелканью жвал и шипению, что раздавалось время от времени, перед нами была стая ликозидов. Эти порождения тьмы представляли собой пауков размером с лошадь.

У них были округлые, покрытые волосками тела и по восемь длинных крепких ног. Ликозиды созданы, чтобы бегать и нападать, прямо как волки, от которых и происходило их название.

Похоже, они как раз собирались ринуться в атаку. Твари раскачивались взад-вперед, не отрывая от земли бесчисленных ног. Некоторые из них присели и принялись подпрыгивать вверх-вниз, двигаясь с разными интервалами в беспорядочном танце.

Арахнофобией я не страдал, но все же меня чуть не передернуло.

– Какой ужас… Зачем они так двигаются?

Я не сводил глаз с пауков.

– Чтобы запугать нас.

– И им это удалось.

– Страх порождает оплошности. Они надеются, что мы совершим ошибку. А ты лишь сильнее их в этом убеждаешь.

Она что-то пробормотала себе под нос, но я не стал обращать на это внимания.

Сам же спокойно оценил исполинские размеры тварей и расстояние между нами. Еще несколько шагов, и они зажали бы нас у склона горы. Деваться оттуда было уже некуда.

Ликозиды считались местными тварями и обитали только в Сомнии. Их вырвали из ночных кошмаров смертных, и теперь они жили, дышали и были столь же реальны, как и все вокруг.

Судя по тому, как они шуршали, карабкаясь по скале, я прикинул, что их собралось около полудюжины. Тем временем пауки подобрались ближе, и я насчитал уже восьмерых.

Если только больше никто не скрывался на склоне горы.

Они мастерски подстерегали добычу в засаде и выбирали необычные места для нападения, чтобы поставить противника в невыгодное положение. К примеру, нас они загнали в угол на склоне скалистой горы.

Чем больше мы были дезориентированы, тем лучше для них.

В естественной среде ориентироваться перед отражением атаки было трудно и без дополнительных преград. Словно в знак подтверждения того, что мы в опасности, с предупреждающим воем налетел порыв ветра.

Куда еще нас могла завести эта девушка? Разумеется, прямиком к логову хищных тварей.

Я крепче сжал кинжал: шершавая рукоять впилась в мозолистую ладонь. Я знал, что не отступлю и не сдамся, со всем этим разберусь, придумаю, как отправить девицу домой, а затем в одиночку отправлюсь за «Liber Noctem».

– Что бы ни случилось, – сказал я, – держись за мной. И не дай себя укусить.

– Прекрасно. Я как раз собиралась использовать тебя в качестве живого щита.

Я перевел взгляд на каменистую почву, чтобы удержать равновесие, и проигнорировал ее неуместный сарказм.

Мои тренировки проходили в разной обстановке, стоять на неровной поверхности было неудобно, но вполне возможно. Гораздо больше меня заботило, как не дать паукам проскользнуть мимо и напасть на девушку.

В отличие от нее, я не шутил.

Всего один укус или удар лапой стал бы для нее смертельным.

Портальный камень был у нее, а значит, мне требовалось защитить ее во что бы то ни стало.

Осмелев, пауки пробежали еще на пару футов вперед и снова присели. Они мастерски окружили нас полукольцом. В полумраке сверкали ониксовые глаза.

Пока что твари проверяли границы и оценивали, как я отреагирую на их приближение, хотели понять, удалось ли меня испугать или же придется сменить тактику.

Вскоре они поймут, что вышли на охоту за ягненком, а в итоге загнали в угол льва.

Я расставил ноги шире – и для того чтобы пауки сосредоточились на мне, и для того чтобы подготовиться. В битвах и войнах чаще побеждало терпение, а не грубая сила. Лучшие стратегии разрабатывают вдумчиво, а не под влиянием эмоций.

Принца Греха терпеливее меня было не сыскать.

Пауки подпрыгивали все резче, хаотичный ритм становился все неистовее. Они проявляли все больше беспокойства. Вероятно, на этом этапе почти вся их добыча уже впадала в панику.

Меня обдало влажным, жарким дыханием. Сернистый запах напоминал вонь тухлых яиц. Они недавно поели. Мелькнула безумная мысль о том, что где-то в их утробах и нашел свой конец Ксавьер.

Позади меня раздался тихий хрип. Может, девушка пыталась отвлечь меня, чтобы пауки напали? А потом, пока они будут заняты чем-нибудь еще, она спустится с горы и помчится за книгой?

От неожиданности я недоверчиво покачал головой.

– Что? – раздраженно спросила она.

– Неужели тебя сейчас настолько беспокоит зловонное дыхание?

– У всех есть свой предел.

– Просто у тебя он странный.

– Сказал маньяк, решивший начать беседу, вместо того чтобы заняться жуткими гигантскими пауками, которые нас окружили.

– Стратегическую беседу.

– Что ж, раз все это – часть твоего дьявольского плана по сохранению наших жизней, продолжай.

Чувства обострились до предела. Больше никаких предупреждений не было.

– Назад!

Один из ликозидов прыгнул вперед. Я инстинктивно отскочил.

И пусть я не погибну из-за того, что бессмертен. Но они могут опутать меня паутиной, впрыснуть яд и питаться мною бесконечно, пока не сведут с ума.

Паук снова набросился на меня. Я отскочил в сторону, стараясь держаться подальше от девушки, и едва избежал очередного сокрушительного удара.

Пнув тварь в брюхо изо всех сил, я отбросил ее на несколько футов. Паук влетел прямо в стаю, поднял лапы и встал на дыбы, как испуганная лошадь.

Судя по размерам и свирепости, это был вожак.

Не успел он опустить свои смертоносные лапы, как я сделал выпад вперед и отсек верхние суставы двух передних конечностей. Затем метнулся в сторону, чтобы проделать то же самое еще с двумя ногами. Клинок с легкостью перерезал сухожилия и защитную оболочку.

Но и этого было недостаточно, чтобы с ним покончить.

Я поднырнул под тварь и, размахнувшись, вонзил лезвие в брюхо. Оттуда потекла желеобразная жидкость. Я отскочил назад.

Темная кровь брызнула из отрубленных конечностей и запачкала мой кожаный костюм.

Все произошло в считаные секунды.

На мгновение воцарилась тишина.

А потом изувеченный ликозид взвизгнул и рухнул на землю. В этом дьявольском звуке прозвучала сотня голосов, слившихся воедино.

Но я знал, что быстро он не подохнет. А потому бесстрастно наблюдал за конвульсиями твари. С каждой неистовой корчей кровь текла все быстрее.

Я напал на него с такой жестокостью, чтобы предостеречь остальных и сохранить им жизнь. Но эти твари были порождениями ночных кошмаров: они радовались насилию и жаждали его. Воспринимали его не как способ устрашения, а как вызов.

Природа не отличалась милосердием: все в ней были либо хищниками, либо добычей.

Стая взвыла от ярости. Пауки исступленно завизжали в знак скорби и обещания отомстить. Шипение стало таким громким, что эхом отдалось у меня в голове.

Я выругался.

Их было слишком много, чтобы нам удалось проскользнуть мимо и использовать ситуацию как отвлекающий маневр.

Я подумывал о том, чтобы взять девушку на руки, но не хотел поскользнуться или упасть из-за того, что на меня набросится паук.

Одна ошибка или неверный шаг – и мы упадем с обрыва.

Быстро посмотрел назад: девушка, широко раскрыв глаза, уставилась на кровь. В ней не осталось ни капли юмора, похоже, она была в шоке.

Дело плохо.

Краем глаза я заметил, что вожак наконец-то стих.

– Когда я скажу, беги.

Но девушка словно была где-то не здесь, ее полностью поглотил страх.

– Мой Маленький Персик, надо собраться.

Девушка зыркнула на меня. В ее глазах снова вспыхнуло пламя.

– Ты назвал меня Маленьким Персиком?

– Держи себя в руках. Иначе погибнешь!

Она громко выругалась, не жалея ярких, но нелестных эпитетов. Я же пропустил их мимо ушей и развернулся. И в этот момент оставшиеся семь тварей бросились на меня, причем напали они единым фронтом.

Я отступил в холодное, темное место, идеальное для убийства.

А после превратился в свирепый шторм и обрушился на пауков из кошмаров, отогнав их к краю обрыва.

Расправа была скорой. Я наносил им смертельные раны так, чтобы не причинять страданий.

Укол, удар, назад.

И неважно, будь то ноктюрны, смертные или твари подземного мира – мой клинок резал всех без разбора, а в танце смерти меня было не превзойти.

Вскоре я расправился с первым пауком, затем со вторым.

В воздухе повис резкий металлический запах отвратительной мешанины из свежей и запекшейся крови. Но я не отвлекался на него, продолжая колоть и резать.

Раздался отчаянный визг пауков: еще один из них пал. Жалости в этой песне смерти не было: убей сам, а не то убьют тебя.

Отвлекаться было некогда. С каждой проведенной здесь секундой Книга кошмаров отдалялась от меня.

Я наносил удары по приближающимся тварям. Плащ развевался за моей спиной. Но пауки так же сильно жаждали уничтожить меня, как и я – их.

Стиснув зубы, я крепко сжал клинок, мы с ним стали единым целым. Взмахнул рукой, описывая широкие дуги над головой, и несколько раз с силой опустил острие кинжала. Сталь поблескивала в лунном свете.

Гигантские пауки без устали бросались на меня. Сверкающие глаза были полны дикой жажды крови. По земле шаркали волосатые лапы, жвала угрожающе щелкали.

Краем глаза я заметил, как девушка прижалась к скале.

Но тут же отвлекся на очередной боевой клич. Ликозид напал на меня, чуть не попав в сердце.

Я отскочил так, чтобы он до меня не дотянулся, а затем отпрыгнул еще раз и атаковал, вонзив кинжал в паука. По коже потекла горячая кровь. Он сдох. Осталось расправиться всего с тремя его сородичами.

Но они не стали атаковать по очереди, а напали все вместе, набросившись скопом. Они наносили удары, кусались и отступали. Теперь маршем смерти правили они. Пауки изучали мои движения, предугадывали их.

Они были гораздо хитрее ноктюрнов. И я отбросил все мысли, кроме одной: мне надо довести эту битву до конца.

Примечания