Клинок Сибура: Наёмник

Глава 5. Наемник

Сознание возвращалось медленно, чередующимися слоями, наверное так всплывает утопленник из глубины после того как распухнет - сначала появился звук, глухой и далёкий, будто с трудом протискивающийся через толщу воды, потом запах: спирт, металл, какие-то химикаты похожие на что-то вроде прогоревшей кабельной изоляции. Лакин открыл глаза и несколько долгих секунд просто лежал, разглядывая низкий, испещрённый трубопроводами потолок медицинского отсека, узнавая его - тот же самый, где он вчера, а может и неделю назад - время предательски растворилось где-то в промежутке между боем и беспамятством - выслушивал вердикт немолодого лекаря со шрамами на лице, к которому его доставили после испытания.

Тело напомнило о себе сразу и без всякой деликатности. Нос гудел тупой, тянущей болью при каждой попытке вдоха - переносицу ему вправили на месте, сразу после вердикта Джара, но опухоль ещё конечно же не сошла. Рассечённая бровь стянулась довольно грубыми швами и противно тянула кожу, когда он щурился. Указательный палец левой руки, вправленный резким, безжалостным рывком врача, торчал из плотной повязки, обездвиженный и онемевший. Но хуже всего было с коленом - оно вспыхивало острой, стреляющей резью при малейшей попытке пошевелить ногой, будто внутри сустава кто-то оставил раскалённый уголёк или вбил ржавый гвоздь.

«Две недели без нагрузки», - с легкой внутренней усмешкой вспомнил Стакс слова доктора, произнесённые сквозь недовольное цокание языком. Судя по тому, что боль не отступила ни на йоту, то вряд ли за эти две недели он вообще сможет встать.

Парень попытался приподняться на локтях, и в этот момент дверь медицинского отсека скользнула в сторону без единого звука.

Гахарка появилась так же, как и в первый раз, там, в трюме - легко, не таясь, но и не привлекая к себе лишнего внимания, и как показалось Лакину осветила пространство в медицинском блоке самим фактом собственного присутствия. Севиль остановилась у кушетки, на которой лежал единственный пациент, сложив руки на груди, и её янтарные глаза несколько секунд с явным интересом изучали лицо ксеноса - разбитое, опухшее, обезображенное почти до неузнаваемости.

- Да уж, красавец, ничего не скажешь. Сейчас ты выглядишь хуже, чем когда требовал от отца выполнения данного им слова, - произнесла она вместо приветствия и лучезарно улыбнулась. - Кстати это было смело.

- А ты выглядишь так, будто уже тогда возле клетки знала, что я выживу, - отозвался Лакин, голос прозвучал сиплым и севшим - горлу тоже досталось в бою, хотя об этом он вспомнил только сейчас, произнеся первую фразу.

Уголок губ девушки едва заметно дрогнул.

- А ты дерзкий, но мне это нравится. Я не знала. Но предполагала. Разница есть, Лакин Стакс, и она существенная.

Сибурианец почувствовал уже знакомое ему воздействие раньше, чем успел понять, что происходит - лёгкое, нарастающее давление где-то в затылке, гул, зарождающийся изнутри черепа, и почти сразу же на грани восприятия замельтешили обрывки его воспоминаний, которые теперь похоже не принадлежали его воле, будто кто-то невидимый, но пугающе сильный начал копаться в его голове грязными пальцами. Стакс узнал это ощущение - он уже испытал его однажды, тогда парень так и не понял, что именно произошло, запомнив только головную боль и странное чувство обнажённости после её ухода. Теперь он похоже осознал, с чем имеет дело, хоть это и казалось ему чем-то невозможным. Что-то подобное Лакин чувствовал в пещере заглота, и от этого становилось не по себе.

- Прекрати, - буквально прохрипел парень, глядя видящей прямо в глаза, и в его голосе не было ни просьбы, ни угрозы - только ровное, спокойное требование, каким на Сибуре разговаривают с хищником, у которого нет явного намерения нападать прямо сейчас, но который вполне может передумать, если охотник даст слабину и покажет ему свою спину. - Ты снова роешься в моей голове. Мне это не нравится.

Гул стих так же резко, как и появился, а во взгляде Севиль на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление.

- Не многие это замечают, - произнесла она медленно, будто взвешивая каждое слово на весах. - А те, кто чувствуют, обычно не решаются сказать мне об этом прямо в лицо.

- Я плохо умею молчать о том, что мне не нравится. Спроси Дохлю.

Эти слова заставили девушку издать короткий смешок - искренний, будто вырвавшийся против воли.

- Зеленая морда тебя тоже не особо любит. Я слышала, что ты сделал из него личного уборщика собственных нечистот. Как это по-дикарски. Но мне нравится.

- Он первым облегчился мне на лицо. А долги нужно возвращать. С процентами. Знаешь, что это такое?

- Философия твоей родной планеты? - спросила она, с легкой ухмылкой чуть склонив голову набок, и в этом жесте было что-то хищное, будто видящая в буквальном смысле пыталась взглянуть на него под другим углом.

- Математика, - хмуро ответил Лакин. - По-хорошему, его надо было бы прикончить, но я не уверен, что у меня есть сейчас на это право.

Севиль обошла кушетку, разглядывая индикаторы на стоящем поблизости, безнадёжно устаревшем диагностическом модуле - выцветшие цифры, дрожащие, будто в припадке, зелёные графики показателей жизнедеятельности.

- А ты интересный, - промурлыкала она, и в этот раз слова прозвучали совсем иначе, чем там в трюме, - не отстранённо-исследовательски, а с чем-то более личным, хотя сибурианец, проведший на этом корабле всего пару недель, не мог бы с уверенностью сказать, что именно изменилось. - Ты убил имперского аристократа с его синтетиком. Причем одним из самых лучших, аграфских. Ты вышел против Карта с голыми руками и отказался от клинка, который тебе предлагали, хотя мог взять его без всякого зазрения совести - никто бы не осудил. А потом ты выколол ему оба глаза и сломал шею, сражаясь с разбитым коленом и харкая кровью. Отец видел в тебе проходного бойца для посвящения сына Батала, но он очень ошибся в своих суждениях. Я вижу что-то другое.

- Что же?

- Пока не знаю, - призналась девушка, и это честное «не знаю» удивило его больше, чем любое хитросплетение слов красотки, которая явно заявилась не просто так. - Я не привыкла ошибаться в разумных, чужак. Тебя лечат сейчас так, будто ты - проштрафившийся воин клана, которому просто повезло уцелеть в бою. Это неправильно. Это мы исправим. Выздоравливай, мы с тобой еще пообщаемся, когда встанешь на ноги.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из отсека - тем же путём, каким пришла, оставив после себя лишь лёгкий, едва ощутимый запах чего-то цветочного, совершенно неуместного среди относительной хирургической стерильности и пропахшей безнадегой атмосферы старого крейсера.

* * *

Корабельный врач по имени Дран - невысокий, кряжистый гахарец с сетью старых боевых шрамов на обеих руках и лице, свидетельствовавших о том, что и сам он в своё время участвовал в боевых операциях, - появился в отсеке спустя примерно полчаса, и по тому, как он с грохотом отодвинул металлический поддон с инструментами, Лакин без труда понял: разговор с Севиль у них уже состоялся, и лекарю он определенно не понравился.

- Значит, капсула, - процедил Дран, ни к кому конкретно не обращаясь, разглядывая планшет с показаниями диагноста. - Тратить картридж регенерации на какого-то дикаря, которого клан ещё три дня назад собирался использовать как учебное мясо. Прекрасно. Просто прекрасно.

- Я не просил об этом, - заметил Лакин.

- А тебя никто и не спрашивает, просил ты или нет, лежи молча, - буркнул лекарь, наблюдая как поднимается крышка массивной капсулы, стоявшей в дальнем углу отсека - той самой, мимо которой его провели, доставив сюда после боя, потому что старик предпочитал лечить по старинке, руками, а не доверяться слепо этой умной, но чересчур капризной трофейной технике. - У меня остался всего десяток таких картриджей на весь «Рейвар», годных для полного цикла восстановления, и они нужны чтобы вытаскивать парней с самого края бездны. Знаешь, сколько один такой стоит?

- Не знаю. Мне, в сущности, все равно.

- Вот и я о том же, чужак. - Дран понизил голос, хотя в отсеке кроме них никого не было. - Госпожа Севиль умеет убеждать делать то, что ей нужно. Не первый год свои фокусы показывает - что на отце, что на других воинах, и вот теперь на старом лекаре, у которого и так забот хватает с этим старьем. Но раз попросила - выполню, а ворчать буду сколько захочу, это моё законное право на этом корабле. Я его честно заработал.

Закончив свою триаду, доктор подошел в установленной на переборке станине и буквально вошел в какую-то странную конструкцию. Лакин ничего подобного прежде не видел. Она пришла в движение и надежно закрепилась на теле гахарца, превратившись в некое допотопное подобие экзоскелета. Дран подключился к устройству, и два длинных манипулятора, повинуясь его приказу, начали выполнять тестовый прогон функционала. Он помахал ими из стороны в сторону, а потом приблизился к пациенту. Механические конечности уверенно подхватили тело Лакина с точностью, за которой чувствовались десятилетия опыта работы на пусть и архаичном, но всё ещё исправно работающем оборудовании. Сибурианца перенесли в капсулу, и её крышка медленно опустилась, в лёгкие парня тут же пошёл прохладный воздух с металлическим привкусом, а последнее, что он услышал перед тем, как искин этого далеко не самого продвинутого оборудования которое Лакин наблюдал в своей жизни, мягко погрузил его в медикаментозный сон, было тихое, полное обиды бормотание Драна себе под нос:

- Это же надо, целый картридж регенерации на дикаря с неизвестной планеты тратить. Надеюсь, парень, ты хотя бы на грамм этих лекарств окажешься полезен клану.

* * *

Стакс вышел из капсулы другим - как внешне, его кожа на месте разбитого носа и рассечённой брови стала как прежде гладкой, без единого шрама, так и внутренне, наверное он чувствовал себя настолько легко только в детстве. Парень медленно присел, колено согнулось без единого намёка на прежнюю боль, а пальцы левой руки послушно сжались в кулак. Почти сутки медикаментозного забытья вместили в себя то, на что обычному организму, даже сибурианскому, потребовались бы недели, если не месяцы.

Нейросеть послушно активировалась, выйдя из спящего режима, и парень тут же получил пакет с данными от искина корабля, без которых ему было бы трудно ориентироваться в хитросплетении бесконечных коридоров.

Каюту ему выделили сразу после пробуждения - тесный четырёхместный модуль в жилой секции для рядовых воинов клана, продавленные за долгие годы эксплуатации койки, ободранная краска на переборках, вездесущий запах выслуживших свой срок регенераторов воздуха, делающий его слегка кисловатым. На «Вороне», как и на любом гахарском корабле, каюты делили только с себе подобными по полу - смешанное соседство допускалось лишь для семейных пар, а обычным воинам подобная вольность даже не приходила в голову. Но всё же это было уже хоть какое-то, но личное пространство, и, что важнее всего, - каюта с каким-никакими, но удобствами, а не клетка пленника.

Двое из троих соседей были на месте, когда он вошёл. Первого он узнал не по имени, а по шраму, пересекавшему бровь - того самого воина, который несколько недель назад участвовал в избиении Дохли, а после этого признал странную логику плененного чужака насчёт чести.

- Грах, - представился он коротко, оглядывая Лакина с ног до головы тем самым оценивающим взглядом, каким любой профессиональный воин рассматривает новое оружие, ещё не проверенное в деле. - Видал, что ты сделал с Картом. Впечатляет. Хотя признаю, поначалу считал тебя слабаком.

- Наверное, я и был им, - согласился Лакин. - Просто оказался более живучим.

Второй, приземистый крепыш с наголо выбритым черепом и свежим, ещё розовым ожогом вдоль предплечья, густо покрытым каким-то оранжевым желеобразным составом, назвался Воргом и не сказал больше ни слова - лишь коротко кивнул, вернувшись к разборке своего личного оружия. Как позже узнал Стакс, гахарцы частенько занимались этим делом не потому, что оно было грязным или поврежденным, а потому, что сам процесс помогал успокоить разум. На Сибуре её заменяла долгая, тщательная заточка ножа перед охотой. Третье ложе, аккуратно застеленное, пустовало - его обладатель нёс вахту где-то в недрах корабля и с ним еще предстояло познакомиться.

Настороженность среди его новых соседей не исчезла в первый же час, да Лакин на это и не рассчитывал. Клан принимал новых братьев, даже из соплеменников медленно, оценивая каждого по делам, а не словам, и уж если случилось небывалое и в их ряды попал разумный из другой расы, то и подавно не стоило ждать от них радушия. Поэтому сибурианец, размышлявший об этом и был готов ждать столько, сколько потребуется, не форсируя события. Парень сверился с расписанием, которое ему прислал искин и решил пока строго следовать этим инструкциям. Вместе со всеми сходил на обед, выбрав для себя ту же самую пищу, что и его соседи, и старался побольше слушать, хотя отчетливо понимал, что ему нужны знания языка этих разумных, потому что на галактусе они практически не разговаривали. На него хоть и обращали внимание, но подходить не спешили, присматриваясь издалека.

Разрядка пришла с неожиданной стороны - из соседней каюты, где как оказалось обитал Дрин Колт.

Они столкнулись в узком коридоре секции спустя сутки - оба одновременно направлялись в сторону тренировочного отсека.

- Живой, - констатировал Дрин, с любопытством разглядывая сибурианца, - Знаешь, а я ведь поставил на больше, чем две минуты, но ты продержался почти семь. Так что я стал богаче на сорок кредитов, чужак.

- Кто-нибудь вообще поставил на мою победу? - спросил Лакин, входя вслед за ним в тренировочный отсек.

- Никто. Никто не ставил на это. - Дрин слегка усмехнулся, впрочем, без прежней весёлости. - А можно было бы неплохо заработать. Уж во всяком случае на апгрейд ствола бы точно хватило.

Что-то в этих словах расположило Лакина больше, чем настороженное, но всё-таки корректное молчание Граха и Ворга. Этот молодой гахарец, ещё не проходил собственное испытание - ему полагалось ждать еще как минимум цикл, поэтому смотрел на сибурианца с некоторой долей уважения.

- Парни тебя приняли? - спросил Дрин, пока они разминались перед занятием в ожидании наставника.

- Не особо. Но мне кажется они просто не знают как себя со мной вести.

- Это нормально. У нас, гахарцев, доверие - не подарок, его надо заслужить. Так говорил мой отец. - Дрин посерьёзнел. - Тебе придется проситься на каждую боевую операцию, если хочешь получить базы знаний. Они ведь тебе нужны, я угадал?

- Угадал. Но для начала мне нужно выучить ваш язык.

- Тогда забудь про лёгкие пути. У тебя уже есть что-то, я слышал. Но понадобиться гораздо больше. А заработать на них можно только попав в состав боевой группы. Так что просись при первой же возможности, новичков часто берут на такие задания. Вернешься и получишь свою долю с контракта, и где-нибудь во время дозаправки на какой-нибудь станции можно будет прибарахлиться. На борту тоже можно кое-что прикупить. Клановые же наработки - совсем другое дело, и просто так их никто не выдаёт. Нужно принести пользу - поучаствовать в серьезном деле, показать, что ты не мёртвый груз, который не стоит в случае чего даже спасать.

- Я не против, - сказал Лакин.

- Тогда тебе стоит сначала научиться слушаться мастеров боя, - хмыкнул Дрин, кивая в сторону входа, где уже появилась массивная фигура. - И это будет непросто. Советую не спорить.

* * *

Кром вошёл в отсек так, как входят разумные, привыкшие, что им подчиняются беспрекословно - без спешки, без приветствий, коротко оглядывая собравшийся молодняк, к которому причислили и выжившего во время испытания ксеноса, тем самым взглядом, каким оценивают стадо только что купленного скота перед клеймением.

- Чужак, - протянул он, останавливаясь напротив Лакина и без особого стеснения разглядывая застарелые шрамы, оставшиеся на теле сибурианца после бесчисленных вылазок в болота и воспринятые медицинской капсулой как нечто исходное. - Чем же ты так угодил Джару? Тощий и слабый. Буду гонять тебя по полной программе, хочу поглядеть, что из всего этого получится, и не сдохнешь ли ты в процессе моих тренировок.

- Я буду стараться, - ответил Лакин.

- Замечательно. Уж это мы проверим.

Первое занятие в этот день касалось кинетического стрелкового оружия, и здесь Стакс хоть что-то понимал благодаря освоенным базам знаний. Средний ручной кинетический комплекс, который ему вручили был чем-то похож на «Цикаду» - только более тяжёлый, угловатый, с непривычной центровкой, к тому же имел немного иной тип прицеливания, что требовало совершенно иного расчёта при стрельбе.

- Держишь оружие так, будто целишься в безмозглого зверя, а не в разумного и подготовленного противника, - заметил Кром, наблюдая, как Лакин впервые в жизни поднимает незнакомый ствол на уровень плеча. - Зверь обычно бежит по прямой, а опытный враг просчитывает свою траекторию движения и твои возможные действия, качает маятник и уклоняется осмысленно. Целься не туда, где он есть сейчас, враг этого всегда ждет, а туда, где он окажется через полсекунды.

Первые три выстрела прошли мимо голографической мишени настолько далеко, что Ворг, заглянувший в отсек мимоходом, не удержался от короткого едкого комментария.

- Плохо, - констатировал Кром без злобы, просто фиксируя факт. - Хуже, чем у большинства новичков в первый день, я такого давно не видел. На позицию.

Ко второму часу занятия Лакин уже стабильно попадал в юркую мишень, эмулирующую действия абордажника в коридоре космического корабля двумя выстрелами из пяти - прогресс скромный, но всё же заметный.

- У тебя чутьё на движение, - признал инструктор напоследок. - Осталось перевести это чутьё на язык инстинктов. Дам тебе ещё пару дней, прежде чем окончательно решу, стоит ли на тебя тратить свое время.

* * *

Второе занятие - обращение с оружием ближнего боя - принесло гораздо более позитивный результат, потому что здесь чутьё сибурианского охотника работало напрямую, без необходимых математических расчётов и построения сложных траекторий. Тренировочный клинок в его руке лежал почти так же естественно, как охотничий нож там, дома, разве что весил чуть больше.

- Не размахивай, будто рубишь ветки, - поправлял его Кром после третьего комплекса разучиваемых связок, показывая короткое движение - резкий блок предплечьем изнутри наружу, тут же переходящий в удар той же рукой в открывшуюся зону. - Мы бьём на короткой дистанции и держим линию тела, а не машем во все стороны, как хомо освоившие пару-тройку общедоступных баз. У нас это называется танг. Отвод атаки без остановки движения. Секунда экономии - спасение жизни.

Лакин повторил движение раз, другой, третий - на пятый раз получилось достаточно чисто, чтобы Кром позволил себе тень одобрения.

- Быстро схватываешь.

- Болота Сибура не дают право на второй шанс, - отозвался Лакин. - Там либо ты быстр с первого раза, либо ты чей-то обед.

- Тогда наша школа тебе подойдёт, - заметил наставник, впервые за все занятия допустив в голосе нечто похожее на одобрение. - Она построена так же. Экономия движения, удар по линии, минимум лишнего. Если бы Карт на испытании действовал так, как мы его учили, а не пытался покрасоваться, то ты давно был бы мертв.

Четвёртое занятие по рукопашному бою, который гахарцы называли кхи-сар, принесло первую настоящую неудачу. Парная медленная работа в спарринге, оказалась для Лакина куда сложнее, чем стрельба или ножевой бой. Суть заключалась в том, чтобы, соприкасаясь предплечьями с партнёром, чувствовать направление и силу давления и мгновенно отвечать защитой и контратакой - без взгляда, вслепую, доверяясь только осязанию.

- Ты слишком надеешься на зрение и не чувствуешь противника, - заметил Дрин, выступавший его партнёром. - Закрой глаза. Доверься рукам и инстинктам.

Лакин послушал совет - и тут же пропустил резкий толчок партнера, который должен был почувствовать за долю секунды до контакта, а не в момент самого удара. Несмотря на то, что этот юноша еще не стал настоящим воином клана, он оказался неплохо подготовлен.

- Ещё раз.

Провал повторился. И ещё раз. К концу занятия сибурианец так и не смог освоить базовый ритм - то, что многим новичкам давалось за считанные часы, для него оставалось запертой дверью, и это серьезно разозлило впервые с того момента, как он попал на этот корабль: Лакин столкнулся с чем-то, что никак не желало поддаваться его обострённым инстинктам охотника.

- Не переживай, - попытался успокоить сибурианца Дрин после занятия, заметив его раздражение. - У каждого своя слабость. И хорошо, что твоя нашлась так быстро. Пара тренировок и всё получится.