Ты не сможешь уйти

Глава 15 Моя

Это были звуки дождя, он тихо барабанил по стеклу, унося меня туда, где видимо я хотела быть. Тяжелые капли отдавались в каждой клетке моего тела хрустальным звоном. Я открыла глаза и увидела вокруг себя знакомые белоснежные стены. Медицинский блок в клане Северова. Свет — мягкий, серый, рассеянный. Пахло дождём, деревом и... им.

Из темноты выступила мощная фигура альфы. Он был обнажён до пояса. Его тело я помнила до мельчайших подробностей. Широкие плечи, мощная грудь, рельефные мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Кожа — тёплая, золотистая в этом странном свете. На плече и животе следы от ран, уже затянувшихся, но всё ещё различимых. Я помнила, как касалась этих ран. Помнила, как мои пальцы покалывало, как плоть срасталась под моими ладонями, словно я была богом.

- Ты меня вылечила, - сказал он. От его низкого вибрирующего голоса по позвоночнику прошла дрожь. - А я так и не сказал тебе спасибо.

- Я просто делала свою работу, - ответила я, но голос прозвучал неуверенно.

Дилан сделал шаг вперёд. Всего один шаг, а расстояние между нами сократилось вдвое. Я чувствовала его необъяснимо-опьяняющий запах. Запах, от которого кружилась голова и подкашивались колени.

- Ты же сама прекрасно знаешь, что это гораздо большее, чем ты можешь объяснить. И мы оба это ощутили.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев медленно, почти благоговейно провёл по скуле, по подбородку, задев губы. Я перестала дышать. Его пальцы были горячими, и от каждого прикосновения по коже пробегали искры.

- Почему ты дрожишь? — альфа наклонил голову, не сводя взгляда с моих губ.

- Это сон, - прошептала я, впившись ногтями в свои ладони, - Просто сон.

- Может быть. А может быть и нет.

Альфа наклонился, очень медленно, будто давал мне время отстраниться. Но я замерла как жертва перед броском хищника, как будто жить мне осталось считанные секунды и ничего нельзя было изменить. А я просто не могла двигаться, завороженная его хищной красотой. Дилан медленно приближался. Его губы коснулись моих губ, сначала легко, почти невесомо, потом сильнее, настойчивее. Он целовал меня так, как будто пытался запомнить мой вкус на всю жизнь. Глубоко, жадно, не оставляя воздуха. Его язык скользнул в рот, и я застонала — тихо, беспомощно, вцепившись в его плечи.

Дилан притянул меня ближе. Его мощные руки легли мне на талию, сжали до боли. Я чувствовала каждый палец на своей коже, даже через ткань рубашки. Чувствовала, как его сердце колотится под ладонями — мощно, быстро, в такт с моим собственным.

- Я хотел этого с первой секунды как тебя увидел, — прорычал он между поцелуями. — Когда ты стояла надо мной в том переулке. Когда касалась моих ран. Когда смотрела на меня своими дивными глазами. Я хотел тебя всю. Целиком. До последней клетки.

Его руки скользнули вниз — по спине, по талии, по бёдрам. Он подхватил меня за ягодицы и приподнял, усадив на стол. Тот самый лабораторный стол, который я помнила. Холодный металл под моей разгорячённой кожей. Контраст обжёг, но я не успела об этом подумать — его губы уже были на моей шее.

Он целовал, кусал, лизал. Спускался ниже — к ключицам, к груди. Его язык обвёл сосок через тонкую ткань рубашки, и я выгнулась, вцепившись в его волосы. Ткань намокла от его дыхания, стала прозрачной, и он зарычал, увидев, как сосок затвердел под его языком.

- Сними эту тряпку, — потребовал он. — Я хочу видеть тебя.

Я подняла руки, позволяя снять рубашку через голову. Теперь я была обнажена до пояса, и он смотрел на меня так, как будто видел впервые. Как будто я была сокровищем, за которым он гнался всю жизнь.

- Ты невероятна, — прошептал он. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

- Ты видел много женщин?

- Ни одна из них не была тобой.

Он наклонился и взял мою грудь в рот. Медленно, чувственно. Его язык скользил по тугому соску, а рука тем временем спускалась ниже — по животу, к поясу моих брюк. Пальцы нашли пуговицу, расстегнули. Молния поехала вниз с тихим шипением. Он стянул с меня штаны вместе с бельём — одним резким движением. Теперь я была совершенно голая, сидела на холодном столе, и он стоял между моих раздвинутых ног.

- Хочу тебя, — сказал он, поднимая голову и в его глазах я увидела полыхающее безумное пламя.

Он расстегнул ремень. Молния. Спустил брюки вместе с боксёрами. Я посмотрела вниз и почувствовала, как моё собственное тело отзывается — низ живота сжался, дыхание сбилось. Он был большим. Очень большим. И он смотрел на меня с таким голодом, что у меня закружилась голова.

Альфа провёл горячей головкой по моим влажным складкам — медленно, дразняще. я вздрогнула, выгнулась, пытаясь притянуть его ближе. Но он не торопился. Он смотрел на моё лицо, ловил каждую эмоцию, каждую реакцию.

- Ты хочешь меня?

- Хочу.

- Скажи, что ты моя.

- Я... — я запнулась. Слова застревали в горле. Но тело кричало громче разума. — Я твоя.

Он вошёл в меня одним движением.

Я вскрикнула — от боли, от удовольствия, от того, что он заполнил меня до предела. Он был горячим, твёрдым, и он двигался внутри меня медленно, глубоко, ритмично, как будто в диком танце. Каждый толчок отдавался во всём теле. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, и он зарычал, ускоряясь.

Стол скрипел под нами. Дождь барабанил по окнам. Мир сузился до нас двоих, до ритма, который мы создавали вместе. Я чувствовала, как внутри поднимается волна — горячая, тёмная, неотвратимая. Ничего не соображая я вцепилась в его плечи, оставляя царапины и синяки.

Дилан наклонился и поцеловал — глубоко, жадно, глотая мои стоны. Его рука скользнула между нашими телами, нашла клитор и принялась ласкать — круговыми движениями, в такт толчкам. Я задохнулась. Волна накрыла внезапно — горячая, ослепительная, судорожная.

Он толкнулся глубже — и я сорвалась в бездну. Оргазм накрыл горячей и ослепительной волной, унося меня в небо. Где-то на задворках разума среди бури чувств и волн огня я почувствовала как зубы альфы сомкнулись на моей шее и вниз по ключице потекла горячая капля крови. Я закричала, выгибаясь, и почувствовала как альфа кончил следом — с рыком, с судорогой, с моим именем на губах, наполняя меня горячим семенем.

Я резко открыла глаза, с дико колотящимся сердцем уставилась в потолок.

Реальность обрушилась как холодная вода. Я лежала в постели в своей комнате в особняке Ярового. Одна. Абсолютно голая. Моё тело было влажным от пота. Сердце колотилось где-то в горле, а между бёдер было влажно и горячо.

Я сжала ноги, пытаясь унять дрожь. Но дрожь не унималась. Пульсация там, внизу, была остаточной, но прокатывалась по всему телу тёплой волной.

- Чёрт, - прошептала я в темноту. - Чёрт, чёрт, чёрт.

Это был сон. Просто сон. Но моё тело не знало этого. Моё тело всё ещё помнило его прикосновения — такие реальные, такие осязаемые. Я помнила его запах, его вкус, его вес на себе. И самое ужасное - я хотела этого.

Перевернувшись на бок, я подтянула колени к груди. Щёки горели, соски ныли. Я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра.

Это ненормально. Я не должна чувствовать это к нему. К альфе, который меня похитил. К мужчине, который смотрел на меня как на собственность. К зверю, который не спрашивал разрешения.

Но тело не слушало разум. Оно хотело Дилана Северова. И никакие доводы рассудка не могли этого изменить.

Я закрыла глаза и снова увидела его лицо. Янтарные глаза. Волосы, влажные после душа. Руки, которые держали меня так, будто я была самым драгоценным, что у него есть.

- Чёрт, — повторила я. — Что же ты со мной делаешь?

За окном медленно светлело. Где-то в коридоре прошли шаги — смена караула. Я лежала в постели, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри что-то медленно, но верно меняется.

Глава 16 Лабаротория

Через час в дверь уверенно постучали. Мой любимый дядя собственной персоной. Он оказывается может быть воспитанным - подумала я, открывая дверь. Яровой стоял облокотившись о стену. Свежий, гладко выбритый, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. И выглядел он почти дружелюбно.

- Доброе утро, племянница. Как спалось?

- Дома спалось бы гораздо лучше дядя.

- Это всего лишь дело привычки Яра, - альфа оскалился, посчитав свой ответ очень остроумным

-Ты готова?

- К чему?

- К правде детка. Ты хотела узнать, над чем работал твой отец. Сегодня я тебе покажу.

- Тогда я готова дядя.

Доминик вёл меня через лабиринт коридоров, которые становились всё уже и темнее. Я считала повороты - три налево, один направо, ещё два налево, пытаясь запомнить дорогу. Но стены были одинаковыми: серый бетон, кое-где покрытый плесенью, редкие лампы под потолком, отбрасывающие дрожащий жёлтый свет. Воздух становился холоднее и гуще, пропитываясь запахами, которые я знала слишком хорошо: спирт, антисептик, хирургическая сталь. Так пахнет операционная. Так пахнет место, где режут живую плоть.

Мы спустились на три уровня вниз. Последняя лестница была винтовой, узкой, с перилами, потускневшими от сырости. На каждом шаге под их весом что-то скрипело и стонало, как будто подземелье просыпалось после долгого сна.

Наконец мы остановились перед массивной стальной дверью. Она была не такой, как остальные. Гладкая, отполированная до блеска, с сенсорной панелью сбоку и маленькой камерой над косяком. Доминик приложил ладонь к панели, потом набрал код - длинный, из десяти цифр. Дверь зашипела, как будто выпустила воздух, и медленно, с тяжёлым гулом, отъехала в сторону.

Я шагнула внутрь следом за ним и замерла.

Лаборатория была не просто большой, она была огромной. Целым подземным комплексом, вырубленным в скале. Потолок терялся где-то высоко, в полумраке, где тускло светились длинные люминесцентные лампы в металлических решётках. Стерильные, белые стены, покрытые панелями из нержавеющей стали, отражали свет, создавая ощущение холода и абсолютной чистоты. Пол был выложен серым кафелем, настолько гладким, что в нём отражались очертания предметов - как в тёмном искажённом зеркале.

Пространство делилось на зоны. Слева - длинные столы с оборудованием: центрифуги, микроскопы, анализаторы, спектрометры. Всё новое, дорогое, импортное. Денег сюда вложено немало. Мигающие огоньки, светящиеся дисплеи, тонкие писки приборов. Справа - стеллажи с пробирками, колбами, контейнерами. Тысячи образцов, аккуратно подписанных, расставленных по каталогам. Некоторые светились изнутри - бледно-голубым, зелёным, фиолетовым. Как будто в них билась чья-то жизнь.

В центре, на возвышении, стояли три капсулы.

Они были огромными — выше человеческого роста, из толстого прозрачного пластика, укреплённого стальными обручами. Внутри, полностью пристегнутые к панели, находились мужчины. Крупные, мускулистые, обнажённые до пояса. Их тела были подключены к системе жизнеобеспечения: кислородные маски, катетеры, датчики на груди и висках. Вокруг капсул тянулись жгуты проводов, шлангов, трубок — как щупальца какого-то механического чудовища.

Я подошла ближе. Один из альф - тот, что справа, открыл глаза. Он смотрел сквозь меня, будто не видел. Его зрачки не реагировали на свет. Его тело было расслаблено, как у спящего. Но он не спал. Он был в стазисе - между жизнью и смертью, между сном и явью.

- Что с ними? - прошептала я, отступая на шаг.

- Они спят, - ответил Доминик, подходя к капсуле. - Почти три года. Мы поддерживаем их жизнь, но вводим препараты, которые изменяют их гормональный фон. Пытаемся воспроизвести формулу твоего отца. Но пока не получается.

- Они... они чувствуют что-нибудь?

- Нет. Мы отключили их сознание. Они не чувствуют боли, не чувствуют страха, не чувствуют времени. Они просто... существуют. Как биоматериал.

Я содрогнулась. Я смотрела на этих мужчин - живых, дышащих, но пустых, как оболочки, и не могла избавиться от ощущения, что вижу перед собой нечто неправильное. Нечто чудовищное. Я видела многое в своей практике: изувеченные тела, агонизирующих пациентов, людей на грани жизни и смерти. Но это было другое. Это было насилие над самой природой. Над самой сутью живого.

Я отвернулась от капсул и пошла вдоль столов. Здесь было на что посмотреть. Десятки мониторов, на которых бежали графики, данные, генетические последовательности. Микроскопы с подключёнными камерами, выводящими изображение на экраны. Холодильники с образцами тканей, замороженными в жидком азоте. И везде — пробирки. Сотни, тысячи пробирок. С кровью, плазмой. С чем-то ещё, что невозможно было определить.

На одном из столов лежала раскрытая папка. Старая, потрёпанная, с пожелтевшими страницами. Я заглянула в неё и замерла. Почерк. Я узнала бы этот почерк из тысячи. Ровный, аккуратный, с лёгким наклоном вправо. Именно так писал отец.

- Это его записи, - прошептала я, не отрывая взгляда от страницы.

- Да, — подтвердил Доминик, подходя. - Часть из них. Остальное сгорело при пожаре. Но кое-что мне удалось сохранить. Я забрал их из лаборатории за день до того, как всё вспыхнуло.

Я провела пальцами по строчкам. Формулы, схемы, графики. Расчёты, которые я не могла понять. Но среди всего этого были и слова. Обычные слова, написанные в скобочках, сносках и на полях. «Если это сработает, Яра будет в безопасности». «Я не могу допустить, чтобы они использовали её». «Она не должна знать. Никогда».

- Он знал, что умрёт, - я взглянула на Доминика

- Знал, — согласился альфа. - Поэтому и спрятал тебя. Поэтому и заблокировал твоего зверя. Он хотел, чтобы ты жила обычной жизнью. Чтобы никто никогда не узнал, кто ты и что ты. Чтобы ты сама не навлекла на себя беду.

Я перевернула страницу. На следующей был рисунок — схема генетической структуры, похожая на ту, что я видела на экране анализатора. Только эта была нарисована от руки, карандашом, с множеством пометок на полях. Отец рисовал её ночью, при свете настольной лампы, в своей лаборатории. Я помнила эту лабораторию. Помнила запах кофе, который он пил литрами. Помнила, как он сидел за столом, сгорбившись, и что-то писал. Я думала, что он просто работает. А он пытался спасти мне жизнь.

Доминик подошёл к большому экрану в углу и включил его. Появилось изображение — сложная трёхмерная модель, вращающаяся в воздухе.

- Вот что оставил твой отец, — сказал он. — Формула «Ключа». В упрощённом виде. На самом деле это не вещество. Это ты. Твоя кровь, твоя ДНК, твоя сущность. Твой отец изменил тебя на генетическом уровне. Он создал гибрид - омегу, которая может контролировать альф. Не просто влиять, а именно контролировать. Подчинять. Управлять.

Я смотрела на модель. Она пульсировала, переливалась, светилась изнутри. Как живая.

- И ты хочешь использовать это, — сказала я тихо.

- Хочу, — Доминик не стал отрицать. — Но не так, как ты думаешь. Я не собираюсь создавать армию рабов. Я собираюсь создать оружие сдерживания. Если у меня будет «Ключ», никто — ни Родион, ни Северов, ни кто-либо другой — не посмеет напасть на мой клан. Мы станем неприкосновенными. Мы станем силой, с которой будут считаться все.

- А я? Что будет со мной?

Доминик посмотрел на меня долгим пронизывающим взглядом.

- Ты будешь жить, - сказал он наконец. - В безопасности, под моей защитой. Ты - моя семья, Яра. Я не хочу тебе зла. Я хочу, чтобы ты помогла мне. Добровольно, без всякого принуждения.

- А если я не хочу?

- Тогда, - он вздохнул, - мы вернёмся к тому, с чего начали. Ты останешься здесь в лаборатории. Как образец. Пока я не найду способ извлечь формулу без твоего участия.

Он повернулся ко мне и улыбнулся.

- Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Потому что я всё-таки предпочитаю работать с родственниками по-семейному, понимая друг друга с полуслова. - Доминик облокотился руками на стол и подмигнул мне.

Чем дольше я смотрела на него, тем больше понимала, что так просто меня отсюда никто не выпустит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.