Ты не сможешь уйти

Глава 11 Дядя

Я приходила в себя медленно, будто всплывая с большой глубины. Что-то тянуло меня обратно, но я пыталась выбраться на поверхность сквозь плотный туман своего сознания. На мозг осязаемо давила звенящая тишина, изредко разбавляемая капающей водой: кап… кап… кап. Это действовало на нервы. Запах в помещении был отвратительный: плесень, старый кирпич, ржавое железо, с примесью медикаментов и антисептика. Так пахнет в процедурных кабинетах старых больниц. Или в моргах. Так себе сравнение, надеюсь это не морг.

Моя бедная голова раскалывалась надвое, как будто по затылку ударили бейсбольной битой. Виски сдавило стальным обручем, во рту стоял мерзкий сладковатый привкус - остатки хлороформа. Лодыжка пульсировала тупой, ноющей болью, отдавая в колено. По ощущениям стало хуже. Руки были вывернуты назад и зафиксированы пластиковым хомутом. Разглядеть помещение я не смогла так как на глазах была плотная чёрная повязка

Я сидела на жёстком стуле с прямой спинкой, ноги как оказалось привязаны к стулу. Я пошевелила пальцами - двигаются. Уже хорошо. Первая мысль была на удивление спокойной, почти профессиональной: «Яра, успокойся, выдохни девочка. Оцени ситуацию. Ты в подвале. Связана. Тебя снова похитили - второй раз за сутки. Это уже перебор, честное слово».

Я попыталась освободиться. Дёрнула руками - хомут врезался в кожу. Я попробовала сдвинуть ноги - та же история. Лодыжки примотаны к ножкам стула, и стул, кажется, тоже зафиксирован. Бетонный пол? Да, судя по холоду, который просачивался сквозь подошвы моих несчастных тапочек.

- Замечательно, - прошептала я вслух. Собственный голос показался хриплым, чужим. – Я бы даже сказала шикарно.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Паника подступала, как тошнота, но я знала, что, если поддамся – будет еще хуже. Папа всегда говорил: «В критической ситуации сначала оцени обстановку, потом действуй». Я оценила. Обстановка была дерьмовой.

Почему же так сильно пахнет лекарствами? На миг мне вспомнилась лаборатория родителей. Этот запах преследовал меня всё моё детство. Он въедался в одежду, волосы и до сих пор напоминал мне о родителях.

Я повернула голову, пытаясь уловить хоть какой-то звук, кроме капающей воды. Тишина. Такая глубокая, что звенит в ушах. Я была одна.

Где-то наверху хлопнула тяжелая металлическая дверь, прокатившись вибрацией по полу. Затем я услышала шаги, уверенная мужская поступь. Незнакомец спускался медленно, не торопясь, и каждый шаг отдавался у меня в висках.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. «Не показывай страха, Яра. Страх — это запах. Они чуют его».

Дверь в подвал открылась с тяжёлым металлическим скрипом. Шаги стали ближе. Он вошёл в комнату — я почувствовала это по тому, как изменилось давление воздуха. Помещение было небольшим, и его присутствие заполнило его целиком, выдавило остатки кислорода, сделало воздух плотным и тяжёлым.

А потом я почувствовала ауру. Это было как удар. Не физический - ментальный. Горячая, давящая волна, от которой волоски на руках встали дыбом, а в висках застучала кровь. Альфа. Вне всяких сомнений - альфа. Но не такой, как Дилан.

Дилан был сильным. Его аура обжигала, как огонь, и манила, как свет. От неё кружилась голова и подкашивались колени, но в ней не было угрозы. Он был опасным, но не злым. Он был стихией, но не палачом.

Этот альфа был совсем другим. Его аура была тёмной, вязкой, как нефть. Она не обжигала — она давила. В ней не было ни капли тепла, ни намёка на что-то человеческое. Только сила. Грубая, хищная, безжалостная. Я почувствовала себя как маленькая мышка, над которой нависла тень ястреба.

Он прошёл по комнате — шаги гулкие, размеренные. Я услышала, как он взял стул. Поставил его прямо напротив меня. Металл скрежетнул по бетону, и этот звук прошёл по позвоночнику ледяной иглой.

Альфа сел. Я чувствовала его взгляд даже сквозь повязку - он изучал меня. Разглядывал. Я надеюсь ему не нравится то что он видит.

Тишина затянулась. Я слышала его дыхание - ровное, глубокое, абсолютно спокойное. И слышала своё - частое, поверхностное, предательски громкое. «Дыши, Яра. Дыши. Не показывай, что тебе страшно».

Он молчал. Я молчала. Это было похоже на дуэль. Кто первый не выдержит.

И вдруг он заговорил.

- Ну привет, девочка. Давно не виделись.

Голос был низким, грудным, с лёгкой хрипотцой. В нём было что-то знакомое. Что-то из далёкого прошлого, размытое, как старая фотография. Я насторожилась, пытаясь вспомнить где я его слышала.

- Столько лет прошло, ты теперь совсем взрослая. Я помню тебя совсем малышкой, а теперь передо мной красивая молодая женщина.

Я не видела его. Я вообще ни черта не видела с этой чёртовой повязкой. Но его аура — тёмная, вязкая, холодная — и его голос… Они царапали память, как когтями.

- Кто вы? — спросила я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Спасибо выдержке. Тысячи часов в приёмном покое, где на тебя орут пьяные пациенты и истеричные родственники, не прошли даром.

- Ты не помнишь меня? — в его голосе мелькнуло что-то похожее на обиду. Или на насмешку. – Очень жаль. А я помню. В пять лет ты сидела на коленях у отца и играла с пробирками, как с погремушками. Он говорил: «Не трогай, это опасные игрушки». А ты не слушалась. Ты была очень самостоятельной девчушкой. И ты всегда была непослушной.

У меня внутри всё оборвалось.

Отец. Он знал моего отца.

- Кто вы? - повторила я, и на этот раз голос дрогнул. Кажется, самообладание потихоньку меня покидало.

Мужчина не ответил. Вместо этого я услышала щелчок зажигалки. Вспыхнул огонёк — я увидела его даже сквозь повязку, как размытое оранжевое пятно. Запахло табаком. Дорогим, качественным, с нотками вишни. Он закурил, и кончик сигареты затлел в темноте, как зловещий светлячок.

-Ты стала очень похожа на мать, - сказал он задумчиво. - Такая же красивая. Такая же упрямая, судя по тому, что ты уже пыталась сбежать. И такая же глупая.

Я стиснула зубы.

- Если вы знали моего отца, зачем вы меня похитили?

- Похитил? - он усмехнулся. — Я не похищал тебя, Яра. Я вернул тебя домой.

- Это не мой дом.

- Теперь — твой. Тебя наверно это удивит, но я родной брат твоего отца. Твой дядя. Сейчас я единственная твоя семья.

Он затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярче. Я услышала, как он выдохнул дым - медленно, с видимым удовольствием.

- У нас много дел, девочка. Твой отец оставил после себя много… незаконченных проектов. И ты - ключ к ним. В прямом и переносном смысле.

- Вы работали с моим отцом? — в изумлении спросила я.

- Да работал, — в его голосе мелькнула злость. — Пока он не предал меня. Тебя - свой главный проект он спрятал от меня. Хотя не имел на это никакого права.

Мужчина наклонился вперёд. Его аура усилилась, надавила на плечи, на грудь, на голову — так, что стало трудно дышать. Я вдруг поняла, что он совсем близко. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

- Но я нашёл тебя, — прошептал он. — И теперь ты завершишь то, что начал твой отец. Хочешь ты этого или нет.

Я сжала челюсти так, что зубы скрипнули.

- А если я откажусь?

Он замолчал. Пауза затянулась, и в тишине я услышала то, что не слышала раньше: тихий, едва различимый писк медицинских приборов. Где-то совсем рядом, может прямо за стеной. Здесь был не просто подвал. Здесь была лаборатория.

-Ты не откажешься, - сказал он наконец. — Потому что у меня есть то, что тебе нужно. Правда. Ответы на волнующие тебя вопросы. Ты ведь хочешь знать, почему твои руки исцеляют раны? Почему твои глаза меняют цвет? Наверняка в твоей жизни было много странных событий, которые ну никак не могут произойти с обычным человеком.

Я молчала.

- Я знаю все ответы, — продолжил он. — И я дам их тебе. В обмен на сотрудничество.

- Я не сотрудничаю с теми, кто похищает людей и держит их на привязи.

Он снова усмехнулся. На этот раз дольше, глубже, с искренним весельем.

- Узнаю характер твоей матери, — сказал он. — Ладно, Яра. У тебя будет время подумать. А пока – посиди здесь. И кстати…

Он вдруг протянул руку, и я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего запястья. Грубые, жёсткие, с металлическим холодом перстня. Он повернул мою руку ладонью вверх и замер.

- Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.

- Что? — вырвалось у меня.

- У тебя ещё нет метки, — он отпустил мою руку и откинулся на спинку стула. — Значит, Северов ещё не заявил на тебя права. Глупый мальчишка. Упустил свой шанс.

Я не поняла, о чём он, но спрашивать не стала.

- Сиди тихо, девочка, — он встал. Стул скрежетнул по бетону. — Скоро за тобой придут. И мы начнём нашу… работу.

Он развернулся и не торопясь пошёл к выходу. У двери он остановился.

- И да, Яра… Добро пожаловать в семью. Мне тебя очень не хватало.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Я осталась одна в темноте, с бешено колотящимся сердцем и кучей вопросов, на которые у меня не было ни одного ответа.

Я дёрнула руками, пытаясь ослабить верёвки. Бесполезно. Тогда я закрыла глаза под повязкой и сделала то, чего не делала никогда раньше: прислушалась к себе. К тому самому месту в груди, где вчера, когда я прикасалась к ранам Дилана, возникло странное покалывание. Где зародился тот необъяснимый жар, который залечил его плоть.

Оно всё ещё было там. Тихое, спящее, но живое.

И я поняла, что если я хочу выбраться, мне придётся разбудить его снова.

Глава 12 Доминик

Ворота медленно начали открываться. Я обернулся к своим и коротко кивнул.

- Идём спокойно без лишних движений, но бдительность не теряем. Оцените количество охраны. Не стрелять пока я не скажу.

- Есть - шёпотом сказал Лекс.

Мы вошли на территорию особняка. Ворота закрылись за нами с металлическим лязгом, и я почувствовал, как внутри просыпается зверь. Он чуял опасность, чуял её. И он готов был рвать.

- Спокойно, - прошептал я сам себе, - ещё не время.

Особняк встретил нас гробовой тишиной. Территория Салазара была на первый взгляд небольшой: огромный замок и несколько складов и жилых домов вдоль реки. Но я слышал сколько подпольных помещений в этом замке.

Клан Доминика Ярового, давно занимал в городе уникальное положение. Они не воевали ни с «Северными волками», ни с «Дикими псами», не претендовали на расширение территорий и не участвовали в бесконечной войне за передел города. Нейтралитет Ярового держался на трёх китах: силе, информации и страхе. Никто из враждующих кланов не трогал «Салазар», потому как никто не хотел, чтобы они перешли на другую сторону, это бы означало полное поражение.

Клан Ярового был старым - старше, чем «Северные волки» и «Дикие псы» вместе взятые. Доминик Яровой унаследовал его от отца, а тот - от своего отца. Изначально клан контролировал всю центральную часть города, но со временем, когда началась война между двумя новыми силами, Яровой-старший принял неожиданное решение: отступить. Он не стал ввязываться в кровавую мясорубку, а собрал верных людей и ушёл в историческую зону города у реки, объявив свою территорию нейтральной. Это был мудрый, расчётливый шаг: пока молодые кланы резали друг друга, «Салазар» богател на контрабанде, торговле информацией и редкими медицинскими препаратами.

Когда власть перешла к Доминику-младшему, он не только сохранил нейтралитет, но и укрепил его.

Охрана территории была выстроена по принципу «невидимой крепости». Никаких вышек с пулемётами, никаких патрулей с автоматами напоказ. Но каждый, кто пытался проникнуть на территорию «Салазара» без приглашения, бесследно исчезал. Говорили, что у Ярового работают лучшие следопыты и снайперы, а система подземных ходов позволяет его людям появляться и исчезать незаметно.

Доминик Яровой был альфой старой закалки. Он редко вступал в бой лично, предпочитая решать проблемы чужими руками. Но те, кто видел его в деле, говорили, что он не уступает ни одному из действующих альф города.

Главным преимуществом нейтрального клана была не столько физическая сила, сколько информация. Яровой знал всё и обо всех. Его сеть осведомителей охватывала весь город, включая базы обоих враждующих кланов. Он знал о нас многое.

С «Дикими псами» у Ярового был холодный деловой нейтралитет. Родион несколько раз пытался переманить «Салазар» на свою сторону, но Яровой неизменно отказывал, ссылаясь на традиции. Родион бесился, но не нападал: Яровой контролировали поставки некоторых редких препаратов, в которых нуждались его люди. С моим кланом отношения были теплее, но ненамного. Мы пересекались на нейтральной территории трижды - и каждый раз расходились с чувством взаимного уважения, и с ощущением, что наступит тот день, когда мы станем врагами. Видимо время пришло.

Мы вошли через массивные вырезанные из дуба двери, которые открылись перед нами бесшумно, будто сами собой. Холл поражал размерами и мрачной, тяжёлой роскошью. Высоченные потолки терялись в полумраке, куда не доставал свет единственной хрустальной люстры, свисавшей на длинной цепи. Стены были обиты тёмными деревянными панелями, потемневшими от времени. Пол был выложен кремовой мраморной плиткой и наши шаги отдавались гулким эхом, многократно усиленным пустотой огромного пространства. Я усмехнулся, что там Фрейд по этому поводу говорил?

По обе стороны холла уходили вверх две широкие лестницы с медными, зачищенными до блеска перилами. Между лестницами, в центре, висел огромный портрет в золочёной раме — мужчина в старомодном сюртуке, с жёстким, породистым лицом и холодными серыми глазами. Судя по сходству, предок Ярового.

Нас встретило четверо бет. Парни были крепкие, тренированные, в чёрных костюмах, которые не могли скрыть боевой выправки. Один из них, судя по нашивке на лацкане – начальник охраны, — шагнул вперёд и коротко кивнул в знак приветствия.

- Оружие оставьте здесь.

Лекс хмыкнул и демонстративно поправил ремень автомата на плече.

- Может я тебе еще и ключи от дома оставлю? И кредитку? И фотографию моей бабушки? Она правда страшненькая, но кто тебя знает.

Охранник даже бровью не повёл

- Оружие на пол

- Лекс, - сказал я, - Успокойся

- Да я спокоен! Просто не люблю, когда меня просят раздеться на первом свидании.

Мы достали стволы. Не все конечно. Грей, судя по его невозмутимому лицу, оставил при себе как минимум три ножа, но этого никто конечно не заметил. Виктор молча расстегнул кобуру, но вынимать пистолет не стал. Я посмотрел на бету с нашивкой и покачал головой.

- Мы пришли поговорить. Но без оружия не останемся. Это моё условие.

Бета поколебался, потом бросил взгляд куда-то наверх, в темноту лестничного пролёта. И оттуда раздался голос - низкий, спокойный и властный.

- Пусть оставят. Это же «Северные волки». Им без стволов неуютно.

Я поднял голову. На верхней ступени лестницы стоял Доминик Яровой.

Он был чуть старше меня - лет тридцать пять, точно не больше сорока. Но возраст не смягчил его черты, а отточил, сделал жёстче, резче. Высокий, сухощавый, но с тем особым, пружинистым сложением, которое выдаёт огромную физическую силу. Чёрные волосы зачёсаны назад и собраны в низкий хвост, открывая высокий лоб и резкие скулы. Глаза — светло-серые, почти бесцветные, с тяжёлыми веками, которые придавали лицу выражение вечной скуки. Одет он был неброско, но дорого: чёрная водолазка, тёмные брюки, на руке — массивный серебряный перстень с тёмным камнем. И никакой суеты. Никакого напряжения. Только спокойная, ленивая уверенность хищника, который знает, что он на своей территории.

Он начал медленно спускаться, держа одну руку в кармане, а второй касаясь перил.

- Дилан Северов, - произнёс он, растягивая моё имя. – Я тебя помню. Молодой, дерзкий, подмял под себя восточный сектор за три года. Это действительно впечатляет.

Он достиг подножия лестницы и остановился в нескольких шагах от меня.

Медленно обведя меня взглядом с ног до головы и мазнув по ребятам за моей спиной, Доминик указал рукой на зону отдыха

- Присаживайтесь

Один из его людей тут же подал ему стул — тяжёлый, дубовый, с высокой резной спинкой, похожий на трон. Яровой сел, закинув ногу на ногу.

- О чём же ты хотел поговорить со мной, Дилан? Мы все прекрасно знаем, что непрошенных гостей я не очень жалую.

- Не делай вид, что не понимаешь. Не нужно со мной играть Доминик.

- Хорошо, - он склонил голову набок. - Мне бы хотелось услышать это от тебя.

Я задумчиво смотрел на него. Яровой явно получал удовольствие от всей этой ситуации. Так хотелось стереть ухмылку с его довольной рожи.

- У тебя находится девушка. Яра Давыдова. Её похитили сегодня на рассвете на старой дороге у остановки. Номер машины зарегистрирован на твой клан.

Яровой выдержал паузу. Потом тяжело вздохнул, покачав головой.

- И ты конечно решил, что я - похититель?

- Машина твоя.

- Машина, - он кивнул, будто соглашаясь. - Да, была у нас такая тачка. Старый бронированный «мерседес». Но, видишь ли, какая штука - люди, которые на ней ездили, давно уже не имеют ко мне отношения.

- Что значит «давно»?

- Месяца три как. Двое моих бет – Рут и Червь уволились. Ушли в свободное плавание, а я не держу тех, кто хочет уйти. Зачем мне лишние проблемы? И машину эту я им отдал, за хорошую службу. И соотвественно я за них не отвечаю.

Я сжал челюсти. Сука. Он лгал, и я чувствовал это.

-Ты держишь её здесь, - сказал я. - Я чувствую её запах.

Яровой заинтересованно приподнял бровь.

- Чувствуешь? - переспросил он. – Запах чужой девушки? Через бетон и дерево? У тебя отличный нюх, Северов. Прямо звериный. Она же просто человек.

Я резко сделал шаг вперёд, из груди раздался звериный рык. Все беты мгновенно достали оружие и навели его на меня.

- Я тебя предупредил: не играй со мной химик. Я знаю достаточно много о тебе. Не думай, что ты тут закрылся и о тебе никто не вспоминает. Конкретно ты меня мало волнуешь, а вот девушку я тебе не отдам.

Он подался вперёд и посмотрел на меня в упор. Его глаза - светло-серые, холодные - вдруг стали очень, очень серьёзными.

- Ты хочешь присвоить её себе. Я прав?

Я молчал.

- Конечно, прав, — он откинулся на спинку стула и усмехнулся уголком рта. — Я чую это от тебя за версту. Твой зверь уже её выбрал. Но есть одна проблема. Знаешь какая?

Он замолчал, ожидая ответа. Я не дам ему этого удовольствия.

- Ты её упустил, - продолжил он тихо. - Она сбежала от тебя. Испугалась. Не захотела быть твоей. И теперь ты в ярости, потому что кто-то другой оказался быстрее.

- Я не упускал её, - прорычал я. – пока твои собаки не осмелились на неё напасть!

- Дилан, несмотря на твоё положение и силу, ты всё еще глупый щенок, - Яровой глухо засмеялся, переведя взгляд на своих бет, как будто приглашал присоединиться их к этому веселью.

- Дилан не надо, - я почувствовал руку Виктора на спине

- Ты даже не знаешь кто она

- Знаю, она молодой врач и дочь учёного

- И это ещё не всё мальчик, - Яровой покачал головой. - Она моя племянница.

Я замер. В зале повисла тишина - такая глубокая, что я слышал, как где-то в углу потрескивает воск в подсвечнике.

- Чего? - вырвалось у Лекса.

Яровой перевёл взгляд на него, потом снова на меня.

- Её отец, Иван Давыдов, был моим старшим братом, - сказал он спокойно, переведя взгляд на люстру. - Мы не афишировали это. Он ушёл из клана задолго до твоего рождения, занялся наукой, женился на человеческой женщине. Но кровь есть кровь. И девочка - его дочь - носит в себе гены моего клана. Мои гены. На данный момент она моя единственная наследница. Даже не смотря на то, что она просто человек. Поэтому, - Доминик встал и оглядев нас всех улыбнулся, - Вам здесь ловить нечего парни.

Я смотрел на него, на миг потеряв дар речи.

- Она - моя семья, - сказал Яровой, выделяя каждое слово. — Моя плоть и кровь. И я имею на неё больше прав, чем ты, Северов.