Тургояк. Поход на лодках

— Семь раз я подтянулась, — сказала Лера. — Приподнимала я не всё время.

— На шестом ты почти к перекладине носом прилипла.

Лера улыбнулась.

— Немного переборщила.

Дамила переводила взгляд с девочек на мальчишек.

— А я руками старалась.

— Мы тоже руками, — ответила Аня.

Дан посмотрел на неё поверх очков.

— Только весили в тот момент поменьше.

— Мы не уменьшались, — возразила Лера. — Просто помогали себе подняться.

Петюня кивнул.

Именно это он и заметил.

Васик вытянул перед собой ладони.

— Я пять сделал. Без помощи.

— Мы слышали, — сказала Аня.

— А вы с помощью.

— Так результат общий, — ответила Лера. — Мы в отряд добавили.

— Тогда надо было всем так.

Дан повернулся к нему.

— И сколько бы ты сделал?

Васик задумался.

— Много.

— А дальше?

— Что дальше?

— Пальцы всё равно держат перекладину. От них ты никуда не денешься.

Васик посмотрел на ладони уже внимательнее.

Дамила осторожно потрогала свою.

— Мне как раз ладони больно было.

Аня кивнула.

— Поэтому я и отпустила. Ещё могла подняться, а держаться уже не хотелось.

Петюня откинулся на спинку скамейки.

— Серж ведь видел.

— Видел, — согласилась Лера.

— А если бы заметил?

Она пожала плечами.

— Я старалась, чтобы всё выглядело обычно.

— На шестом не очень получилось, — напомнил Васик.

Лера тихо засмеялась.

Аня посмотрела на Петюню.

— А ты сам ни разу так не делал?

Петюня хотел сразу ответить, но остановился.

Дан повернулся к нему с явным интересом.

— Когда не доставал, — признался Петюня.

— До чего?

— До полки.

Васик засмеялся.

— А мне говорил: на стул встань!

— Стул рядом был.

— Тебе тоже мог бы стул найтись.

Дамила улыбнулась.

Лера подвинулась, освобождая ей больше места.

— Вот. Значит, ты знаешь, как это получается.

— Знаю. Только у нас было соревнование.

— И общий результат, — повторила Аня.

Дан некоторое время смотрел на площадку между деревьями.

— Получается, Серж считал подтягивания, а мы часть результата сделали другим способом.

Аня пожала плечами.

— Подбородок же был выше перекладины.

Васик хотел возразить, но вместо этого снова рассмеялся.

— В следующий раз Сержу надо спрашивать, чем мы подтягивались.

— Руками, — невозмутимо сказала Лера.

На дорожке показались ребята.

Разговор сразу стих.

Петюня наклонился и стал завязывать ослабший шнурок. Дамила спросила Аню, куда после ужина пойдёт отряд.

Когда ребята прошли, Васик ещё некоторое время смотрел им вслед.

Потом тихо сказал:

— Я всё равно хочу семь сам сделать.

Дан кивнул.

— Попробуешь. Только сначала отдохни.

— Завтра.

— Завтра, — согласился Петюня.

Лера посмотрела на него.

— Ты тоже?

— Конечно.

— Без помощи?

Петюня помолчал.

— Сначала попробую.

Все засмеялись.

Когда они поднялись со скамейки, к девочкам подошла Машка.

— Аня, Лера, зайдите к Николаю Семёновичу. Он вас просил.

— Сейчас? — спросила Лера.

— Сейчас. До ужина успеете.

Мальчишки пошли к своему корпусу. Девочки переглянулись и направились к директору.

В кабинете, кроме Дирика, никого не было. Он дождался, пока девочки закроют за собой дверь, и заговорил негромко:

— Я посмотрел на ваши подтягивания. И мне кажется, в отличие от ребят из других отрядов, вы используете не совсем честный способ.

Аня опустила глаза. Лера перестала теребить край футболки.

— Если я продолжу это замечать, я отправлю вас домой.

Девочки молчали.

— Понятно?

— Понятно, — ответила Аня.

Лера кивнула.

Дирик посмотрел на обеих.

— Вот и договорились. Идите ужинать.

В коридоре Лера остановилась.

— Видел всё-таки, — прошептала она.

Аня потянула её за рукав.

— Пойдём.

Теперь им уже не хотелось смеяться над тем, как легко получились последние подтягивания.

На ужин троица шла уже совсем в другом настроении.

Васик рассказывал, что нужно было держаться поуже. Петюня уверял, что главное — не начинать так быстро. Дан напомнил, что за один день они уже придумали достаточно способов выиграть вчерашнее соревнование.

— Сегодняшнее, — поправил Васик.

— Завтра будете вспоминать — станет вчерашнее.

Петюня улыбнулся.

Ладони у него немного саднило. Плечи устали. Теперь хотелось поесть, лечь и больше никуда не идти.

Ненадолго.

Когда они повернули к столовой, между соснами мелькнула тропа к лесу.

Петюня посмотрел на неё.

Дан заметил этот взгляд.

Васик тоже повернул голову.

Никто ничего не сказал.

Вечером Петюня лежал на кровати, вытянув руки вдоль тела.

Васик сидел напротив и задумчиво сгибал пальцы.

— Устал? — спросил Дан.

— Ладони.

— У меня тоже, — сказал Петюня.

Дан поставил книгу на тумбочку.

Из коридора доносились голоса. Кто-то позвал Машку. Серж прошёл мимо и напомнил соседям, что скоро отбой.

Ребята подождали, пока за дверью станет тише.

Петюня сел. На этот раз кровать не скрипнула.

— Ну что?

Васик посмотрел на него.

— Сегодня?

Дан подошёл к двери и прикрыл её плотнее.

— Если пойдём, то безбеготни при каждом шорохе.

— Я не при каждом, — сказал Васик.

— Хорошо. При каждой щётке.

Петюня тихо засмеялся.

Васик бросил в него подушку. Петюня поймал её и вернул.

За окном темнел лес.

До отбоя оставалось совсем немного.

Сегодня до деревни нужно было хотя бы дойти.

После отбоя Васик первым надел кроссовки и сел ждать.

Петюня повернулся к нему.

— Сегодня быстро.

— Сегодня я их под кроватью не прятал.

Дан приложил палец к губам.

Серж ещё был в коридоре. Он попросил кого-то убрать полотенце с дверной ручки, пожелал спокойной ночи и прошёл мимо их комнаты.

Троица замерла.

Шаги остановились чуть дальше. Послышался скрип двери, затем негромкий разговор. Петюня устроился на краю кровати осторожнее, чем вчера. Васик уже начал тереть одну ладонь другой, но Дан посмотрел на него, и он перестал.

Наконец в коридоре стихло.

Подождали ещё.

Петюня встал.

Кровать молчала.

Он с уважением посмотрел на неё и пошёл к двери.

До площадки с пионером добрались без приключений.

Васик держался чуть дальше от Петюни, чем вчера. Дан шёл последним, время от времени оглядываясь на корпус.

За кустами мелькнул свет.

Петюня остановился и вытянул руку, не давая Васику пройти дальше.

Луч скользнул по ногам пионера, поднялся до пояса и замер на ярком пятне.

— Здесь ещё осталось, — негромко сказал Дирик.

Петюня сразу присел.

Васик присел следом, а Дан отступил за сосну.

У статуи стояли Аня и Лера. Аня тёрла пионеру бок, Лера полоскала тряпку. Директор держал фонарь так, чтобы им было видно.

Петюня осторожно повернул голову к друзьям.

Васик беззвучно шевельнул губами:

— Дирик.

Дан кивнул: он тоже узнал голос.

До леса оставалось совсем немного. Но дорожка проходила рядом с площадкой, а свет фонаря то и дело падал на неё.

Петюня показал на узкий промежуток между соснами.

Дан покачал головой и указал на толстый ствол чуть дальше. За ним начинались густые кусты. Если обойти площадку оттуда, можно было попасть к лесу, не выходя на дорожку.

Васик потянул Петюню за футболку.

— Может, обратно? — выдохнул он почти без голоса.

Петюня посмотрел на корпус.

Второй раз вернуться, даже не выйдя из лагеря, было бы совсем уж обидно.

Он покачал головой.

Дан уже осторожно двигался к сосне.

Первым прошёл Дан.

Петюня подождал, пока он скроется за стволом, и двинулся следом. Под кроссовком хрустнула сухая веточка.

Петюня застыл.

У пионера перестали тереть.

— Опять? — спросила Лера.

Дирик опустил фонарь.

Свет лёг на траву перед кустами.

Васик, оставшийся с другой стороны, медленно втянул голову в плечи. Петюня видел только край его светлой щеки и очень серьёзные глаза.

— У вас щётка падает, — сказал директор.

Длинная ручка действительно сползала с края постамента. Аня поймала её прежде, чем щётка ударилась о землю.

Луч снова поднялся к статуе.

— Продолжайте. На спине тоже проверьте.

Петюня сделал шаг.

Васик дождался, пока обе девочки повернутся к пионеру, и прошёл за сосной так медленно, словно учился ходить заново.

На спине у него зацепилась футболка.

Он остановился, осторожно потянул ткань — и ветка качнулась.

Петюня протянул руку и придержал её. Васик освободился.

Они исчезли за кустами как раз тогда, когда Дирик повернулся поставить фонарь на край постамента.

Ещё несколько шагов — и площадку закрыли деревья.

Ребята всё равно не заговорили сразу.

Только когда лагерь остался позади, Васик выдохнул:

— Я думал, он сейчас нас увидит.

— Я тоже, — признался Петюня.

Дан поправил очки.

— Не стойте здесь. Пойдём.

Лесная тропа оказалась темнее, чем помнилась.

Петюня различал светлые пятна песка между корнями и старался ставить ноги на них. Слева потрескивали ветки. Изредка пахло сырой травой, потом снова хвоей.

Васик нагнал его.

— Значит, вчера Аня с Лерой были?

— Похоже, — ответил Петюня.

— А мы от них убежали.

— Они от нас тоже.

Васик помолчал.

— И сегодня ни слова.

— Мы им тоже ничего не рассказали, — заметил Дан.

Петюня представил, как они сидели после соревнования на скамейке. Обсуждали подтягивания, спорили, смеялись — и никто не знал, от кого вчера бежал.

Он тихо фыркнул.

Дан посмотрел на просвет между деревьями.

— Тише. Скоро дома.

Впереди показалась крыша. Затем забор и тёмная яблоня над ним.

Троица остановилась у последних деревьев.

Никто навстречу не шёл. По дороге не ехали. В одном окне горел свет, но оно было далеко, на другой стороне улицы.

Они подождали, прислушиваясь.

За забором один раз гавкнула собака. Из соседнего двора ей ответили, потом всё стихло.

Петюня осторожно вышел на край дороги.

Теперь они действительно дошли.

Деревня жила так, будто никаких прежних приключений здесь никогда не было.

Возле одного дома сушилось бельё. У другого стояла тачка с перевёрнутым ведром. Где-то скрипнула ставня, но больше ничего не случилось.

Ребята прошли вдоль заборов, свернули на знакомую улицу и остановились в тени большого куста.

Отсюда открывался вид на главную площадь.

Лавочка стояла на прежнем месте.

Пустая.

Петюня посмотрел направо, потом налево.

— Всё спокойно, — тихо сказал он.

Васик выглянул из-за его плеча.

— Очень спокойно.

Дан тоже осмотрел площадь.

— Мы же хотели проверить.

— Проверили, — согласился Васик.

Они помолчали.

Возвращаться сразу никто не предложил.

Петюня представил, как завтра утром они встанут, пойдут на зарядку, потом на завтрак. Серж спросит, выспались ли они. Васик скажет, что не очень. И на этом всё.

От такой удачно начавшейся ночи оставалась бы только зацепившаяся за ветку футболка.

— Если в этот раз ничего не сделаем, обидно будет, — сказал он.

Васик сразу повернулся к нему.

— Я тоже об этом думаю.

— Сначала посмотрите, что здесь есть, — ответил Дан. — А то опять придумаете так, что назад не унесёшь.

Петюня посмотрел на ближайший огород.

Там стояло пугало.

На пугале была длинная куртка. Один рукав обвис, другой держался почти горизонтально. Голову прикрывала широкая шляпа, а под ней угадывалось что-то круглое и светлое.

Васик прищурился.

— Оно на Дирика немного похоже.

— Ничего не похоже, — сказал Дан.

— Если далеко смотреть.

— Ты сейчас далеко смотришь.

Васик наклонил голову.

— Тогда шляпа похожа.

Петюня посмотрел на пугало, потом на лавочку.

— А если их сюда собрать?

Дан повернулся к нему.

— Кого?

— Пугала. Из огородов.

Васик выглянул на площадь ещё раз.

— На лавочку?

— Вокруг. Кругом.

Он показал пальцем на свободное место вокруг скамейки, не поднимая руку выше куста.

Дан некоторое время смотрел туда.

— Словно собрание?

Петюня кивнул.

Васик прикрыл рот ладонью.

— А лавочка для главного.

— Лавочку оставим пустой, — сказал Петюня.

— Правильно. Главный утром придёт.

Васик уже представлял, как кто-нибудь идёт через площадь, замечает куртки, шляпы, платки, а потом узнаёт среди них собственное пугало.

Дан оглянулся на окна.

— Сначала посмотрим, где остальные. И тихо.

Пугал оказалось больше, чем Петюня ожидал.

Одно выглядывало над низким забором. Другое стояло в глубине большого огорода и было заметно только по светлой рубашке. Третье обнаружилось возле ягодных кустов: кто-то надел на него старый пиджак и привязал к рукавам ленточки.

Васик увидел их и покачал головой.

— Нарядный.

Ребята обошли обе улицы, заглянули с дороги в огороды за крайними домами. Там, где было плохо видно, отходили в сторону и смотрели ещё раз.

Ни во дворы, ни на грядки не заходили.

В одном огороде пугало стояло совсем близко к забору. Вместо головы у него был старый горшок. На горшке белела нарисованная улыбка.

Петюня подошёл поближе и вдруг отшатнулся.

Улыбка двигалась.

Дан придержал его за плечо.

На краю горшка сидел кот. Он лениво повернул голову, посмотрел на троицу и спрыгнул в траву. Пугало перестало шевелиться.

Васик согнулся пополам от беззвучного смеха.

Петюня толкнул его локтем.

— Я не испугался.

— Я ничего не сказал.

— По тебе видно.

Дан ещё раз посмотрел на огород.

— Этого осторожно. Голова может упасть.

Когда вернулись к площади, Петюня уже не сомневался: пугала будут смотреться замечательно.

Оставалось их доставить.

Он представил, сколько огородов они прошли. Самые дальние были за несколькими домами. Удержать сразу столько пугал на таком расстоянии он бы не смог.

— На всю деревню сил не хватит, — тихо сказал Дан, глядя туда же.

Васик откинул полу рубахи и взялся за свой камень на шлёвке. Петюня тоже нащупал свой под одеждой.

— Тогда не все сразу. По очереди, — предложил он.

Дан кивнул и сжал свой камень в ладони.

Договорились, кто с какой стороны будет собирать. Первое, в длинной куртке, решили перенести вместе: оно стояло ближе остальных, и на нём можно было понять, как лучше действовать.

Петюня следил за окнами. Васик смотрел на пугало. Дан выбрал свободный проход над низким участком забора.

Куртка шевельнулась.

Шляпа накренилась.

Пугало медленно поднялось — и тут же потащило за собой целый ком земли.

Васик поморщился.

— Крепко воткнули.

Дан чуть опустил руку.

Пугало качнулось из стороны в сторону. Земля осыпалась, кол освободился.

Теперь оно поднялось легче.

Петюня едва удержался от улыбки.

Пугало пересекло огород, прошло над забором и поплыло к ним, торжественно вытянув один рукав.

У самой площади куртка зацепилась за ветку.

Пугало остановилось.

Васик потянул сильнее, и оно развернулось боком.

— Не дёргай, — прошептал Дан.

— Я не дёргаю.

Рукав натянулся.

— Сейчас разорвёшь.

Васик замер.

Петюня подошёл, снял край куртки с ветки и отступил. Пугало качнулось ему вслед.

— Оно теперь за тобой, — сказал Васик.

— Ставь уже.

Дан подвёл кол к земле. Петюня придержал куртку, Васик помог опустить.

Пугало встало на краю площади.

Немного наклонилось.

Все трое посмотрели на него.

Васик вытянул шею, подражая его позе.

— Кто последний?

Петюня отвернулся и зажал рот ладонью.

Дан тоже улыбнулся, но первым снова посмотрел на окна.

Никто не выглядывал.

Можно было продолжать.

За следующим пугалом Петюня и Дан вернулись на соседнюю улицу. Васик остался возле площади: он должен был принимать тех, кого подведут к повороту.

Так стало проще. Не приходилось одновременно удерживать дальний огород, забор и последние ветки перед площадью.

Пугало в светлой рубашке поднялось без труда. Зато его длинный кол постоянно норовил повернуться остриём вперёд.

— Ниже голову, — прошептал Дан.

Петюня опустил голову.

— Не твою. Ему.

Он поднял взгляд.

Пугало почти легло на бок над забором.

Петюня выровнял его. Рубашка вздулась от ветра, будто внутри кто-то глубоко вдохнул.

У поворота показался Васик.

Он поднял руку, принимая пугало, и тут же отступил.

Из пустого рукава на него посыпалась солома.

Васик закрыл лицо локтем.

Петюня с Даном подбежали ближе. Несколько соломин торчало у Васика в волосах, одна застряла за воротником.

— Оно меня ещё не знает, — сообщил он, выпутываясь.

Дан придержал развязавшийся рукав.

— Давай поставим.

Пугало отправилось на площадь.

Васик всё ещё вынимал солому из-за шиворота.

С горшком вместо головы пришлось повозиться.

Стоило пугалу подняться, как горшок съехал набок.

Дан остановил его.

Петюня протянул руку и поддержал голову отдельно. Она на мгновение зависла над плечами.

Васик, вернувшийся помочь, посмотрел на неё с явным удовольствием.

— Так даже лучше.

— Так страшнее, — ответил Дан.

— Оно и должно пугать.

— Птиц.

Петюня подвёл горшок обратно.

Улыбка стала ровнее.

Переносили пугало медленно. Дан удерживал кол, Петюня — горшок, Васик придерживал широко раскинутые рукава, чтобы они не задевали ветки.

На дорогу опустили осторожно.

Из ближайшего двора донёсся скрип.

Ребята сразу замерли.

Во дворе загорелся свет.

Дан первым опустил пугало к забору, за густую полосу кустов. Петюня удержал горшок, пока Васик прислонил кол к дереву.

Потом все трое отступили в тень.

Дверь дома открылась. На крыльцо вышел хозяин. Он постоял, поправляя что-то на ногах, и спустился во двор.

Ребята видели его через щели забора.

Он подошёл к сараю.

Петюня перестал двигаться. Васик прижал локоть к боку: соломинка под рубахой щекотала, но вытащить её сейчас он не решался.

Дверь сарая скрипнула.

Из темноты выскользнул кот — тот самый, который сидел на горшке.

— Так вот ты где, — пробормотал хозяин.

Кот потёрся о его ногу.

Тот наклонился, погладил его и выпрямился. Посмотрел на огород.

Петюня задержал дыхание.

Пугала там уже не было.

Но огород оставался тёмным. Хозяин глядел недолго, потом повернулся к дому.

Кот пошёл за ним, задрав хвост.

Дверь закрылась.

Погас свет во дворе.

Ребята выждали ещё немного.

Васик наконец вытащил соломинку и посмотрел на неё так, словно это она вывела хозяина из дома.

— Всё, — едва слышно сказал Дан.

Пугало с улыбкой снова двинулось к площади.

Постепенно рядом с лавочкой собралось целое общество.

Пугало в пиджаке оказалось самым широким. Поперечина у него была длиннее, чем у остальных, и рукава торчали так, будто оно собиралось всех обнять.

Петюня с Васиком перенесли его боком.

Другое было маленьким, в короткой куртке и с выцветшей кепкой. Оно неожиданно оказалось тяжёлым: под одеждой скрывалась толстая жердь.

Васик попробовал его приподнять и присел от усилия.

— Вот это маленький.

Дан помог ему. Вместе подвели пугало к площади и осторожно опустили возле остальных.

Петюня вернулся за последним, которое они заметили за крайними домами. Оно стояло далеко от дороги, среди тёмных грядок.

Одному тащить его оттуда до самой площади было трудно. Рука уже устала, а внимание всё время соскальзывало на соседние ветки.

Дан встретил его у поворота.

Васик ждал дальше.

Последнее пугало пришло к лавочке с косо повязанным платком и одним пустым сапогом на конце поперечины.

— Этот хоть обувь взял, — заметил Васик.

Петюня потёр лоб.

— Всё?

Дан мысленно перебрал огороды, мимо которых они прошли.

— Всё, что видели.

Васик оглядел площадь.

Сейчас пугала стояли кучей. Рукава перепутались, широкая шляпа закрывала чужую кепку, улыбающийся горшок выглядывал между двумя плечами.

На собрание это пока не походило.

Скорее на тех, кто слишком долго ждал, когда откроют двери.

— Теперь круг, — сказал Петюня.

Они оставили лавочку в центре.

Первым поставили пугало в длинной куртке. Кол вошёл в мягкую землю возле края площади, но слишком мелко. Пугало сразу наклонилось к скамейке.

Васик поймал его за рукав.

— Оно уже сесть хочет.

Дан помог поставить ровнее.

Петюня отошёл на несколько шагов и посмотрел.

— Хорошо. Следующее здесь.

Пугало с горшком установили напротив. Его пришлось дважды поворачивать: сначала нарисованная улыбка смотрела в сторону домов, затем прямо на Петюню.

— На лавочку, — сказал он.

Васик чуть повернул кол.

— Теперь туда.

По обе стороны встали пиджак с ленточками и светлая рубашка.

Остальных расставляли между ними.

Одно было выше соседей почти на целую голову. Другое стояло низко, словно склонилось послушать. Третье вытягивало пустой рукав к лавочке и никак не хотело его опускать.

Петюня посмотрел на него.

— Этот выступает.

Васик попробовал поправить рукав. Под тканью торчала поперечина.

— Пусть выступает.

Дан проверил, не опирается ли оно на соседнее.

— Только остальных не урони.

Оставили небольшой проход со стороны дороги. В лавочку ничего не упиралось. К ней можно было подойти, сесть и оказаться среди шляп, платков и неподвижных рукавов.

Васик сел первым.

Петюня увидел его на лавочке и опять зажал рот ладонью.

Васик держался очень прямо. Руки положил на колени. Посмотрел на пугало в пиджаке, затем на улыбающийся горшок.

— Кто за?

Петюня согнулся.

Дан отвернулся, но плечи у него затряслись.

— У кого руки не подняты, — продолжил Васик, — тот ещё подумать может.

Он перевёл взгляд на пугало с опущенным рукавом.

Петюня приложил палец к губам, хотя сам едва держался.

Васик поднялся.

— Всё. Решение принято.

— Какое? — спросил Дан.

Васик оглядел круг.

— Ещё не придумал.

Светлая рубашка качнулась от ветра.

Петюня шагнул к ней и придержал кол. Дан помог вдавить его глубже.

Смеяться сразу перестали.

Если одно пугало завалится на другое, от собрания останется куча курток. Пока никого не было, ещё можно было всё поправить.

Они обошли круг. Где нужно, поставили ровнее, где нужно — освободили зацепившийся рукав.

Васик вытащил из своей рубахи последнюю соломинку и сунул её обратно в пугало, из которого она выпала.

— Твоё.

С дороги площадь смотрелась ещё лучше.

Петюня отошёл к тому самому кусту, за которым они сначала стояли.

В середине виднелась лавочка. Вокруг неё тесным кругом торчали пугала, каждое в своём наряде. С одной стороны вытянулся пустой рукав, с другой белела улыбка на горшке. Широкая шляпа нависала над низкой кепкой, словно её хозяин слушал соседа.

Ни одна из собранных фигур больше не стояла в огороде.

Васик подошёл к Петюне.

— Теперь кто-нибудь придёт и скажет: я своего забираю.

— А ему соседи: подожди, ещё не закончили, — добавил Петюня.

Дан оглянулся на дальние дома.

— Закончим мы. Пора.

Петюня снова посмотрел на лавочку.

Хотелось остаться и дождаться утра. Хотя бы увидеть, кто первым выйдет на площадь.

Но ноги уже устали. Глаза слипались. После переноса последних пугал думать о чём-нибудь сложном совсем не хотелось.

Васик зевнул и сразу прикрыл рот.

Дан заметил.

— Пойдём.

Троица свернула с площади.

У крайнего огорода Петюня остановился на мгновение. Там, где раньше стояло пугало в куртке, теперь темнел только небольшой след в земле.

Он улыбнулся и догнал друзей.

Обратная дорога показалась длиннее.

Васик дважды попросил идти помедленнее. На третий раз он ничего не сказал — просто сел на поваленный ствол у тропы.

Петюня остановился рядом.

Дан вернулся на несколько шагов.

— Что?

— Посижу.

Петюня сел тоже.

Дан постоял и устроился с краю.

Некоторое время все трое молчали.

В лесу было прохладнее, чем между домами. Петюня чувствовал, как остывает спина под футболкой. Пальцы всё ещё помнили шершавый рукав первого пугала.

Васик посмотрел на свои ладони.

— Сегодня сначала подтягивался. Потом пугала таскал.

— И завтра зарядка, — напомнил Дан.