Чужое имя

— Господин Кресс! — позвал посыльный.

Из кабинета выглянула Марта. Увидела мальчишку, затем нас и придержала дверь.

— Эмиля сегодня нет. Что у тебя?

— Две подписи. На верхнем листе и на нижнем. Только верхний теперь вот этот, потому что по дороге…

— Покажи, где расписаться.

Мальчишка разложил папки. Я отступила, освобождая ему место, задела каблуком угол низкого шкафа и поморщилась. Латунная накладка отозвалась коротким звоном. Я посмотрела на светлый край металла; что-то в его изгибе на мгновение показалось знакомым.

— Не ушиблись? — спросила Марта.

— Пока пострадал только сапог.

— Попрошу Эмиля переставить. Он недавно принёс этот шкаф, говорил, хранить бумаги негде. Теперь я каждый раз думаю, как бы об него никто не споткнулся.

Посыльный потянулся за папкой, задел вторую, и я успела придержать её раньше, чем листы разлетелись. Марта указала ему на тесьму.

— Сначала завяжи. Обе.

Он послушался, забрал шапку и вышел, осторожно придерживая подбородком верхнюю папку. Марта проводила его взглядом, забрала чашку со стола секретаря и пригласила нас в кабинет.

* * *

— Ответ по торгам вы получили? — спросила она, освобождая круглый столик. — Мой экземпляр принесли вчера.

— Получили. Бруму уже сообщили, — ответил Рик. — Спасибо, что занялись этим сразу.

Марта кивнула и положила дела на письменный стол. На верхней папке осталась полоска тесьмы; она заправила её внутрь, прежде чем сесть.

— Теперь нужно готовить возражения по долгу. Я запросила дополнительные сведения, но пока ничего не пришло. Вы были в нотариальном архиве?

— Этой частью занимаются другие в нашем агентстве, — сказала я. — А мы сегодня хотели поговорить с Эмилем.

— Он заболел. Утром передал, что отлежится дома.

Марта посмотрела на папку у Рика.

— Вопрос по делу Беккера?

— Да. Но не о взыскании.

Я рассказала про извещение: незнакомец взял его у Теваля, обещал вернуть, а затем прислал адрес и велел забрать у служащего. Марта слушала внимательно. Когда я назвала пятницу, она повернулась к столу, но за своей книжкой потянулась только после того, как я закончила.

— В пятницу меня после полудня не было. Вернулась к закрытию. — Она нашла запись, проверила и подняла глаза. — Эмиль оставался здесь.

— Кто-нибудь работал в приёмной вместе с ним? — спросил Рик.

— Нет. А что это был за человек, который взял документ?

— Мы пока не знаем. Он не представился. Помощник Фаррена встречал его дважды, но здесь лист получил у другого мужчины. Более молодого.

Марта перелистнула страницу, хотя нужную дату уже нашла.

— И он уверен, что пришёл именно к нам?

— Назвал адрес и описал приёмную, — сказала я. — Молодой человек сидел за столом, попросил убрать мокрую шляпу с бумаг и подождать у двери. Потом вынес извещение.

Марта посмотрела на свою чашку. На дне осталось немного чая, и она отодвинула её от края дела.

— На Эмиля похоже. Но я не видела этого посетителя и о документе ничего не знаю. В пятницу дело Беккера ещё не поступило ко мне.

— Мы помним, — ответил Рик. — Поэтому и выясняем, почему извещение оказалось здесь раньше.

— Его могли оставить для передачи. Иногда люди просят принять письмо, чтобы второй стороне не пришлось ездить через весь город. Эмиль обычно спрашивает меня, но не всегда есть возможность.

— В таком случае он где-нибудь отмечает, кто оставил бумагу?

Марта помедлила.

— Если это относится к делу. Если просто передать — может и не записать. Я посмотрю входящие, но обещать не буду.

Она поднялась и вышла в приёмную. Я осталась сидеть, рассматривая половину сухаря возле её письменного прибора. Позавчера на подоконнике лежал такой же. Возможно, другой. Устанавливать личность сухаря нам пока не поручали.

Рик достал книжку.

— Время совпадает, — тихо сказала я.

Он кивнул и отметил ответ Марты. Никаких выводов о её реакции не сделал, а я поймала себя на желании ещё раз напомнить ему, как быстро она помогла с торгами. Пришлось посмотреть на сухарь повторно.

Марта вернулась с небольшой стопкой бумаг. Села, стала перебирать, коротко называя даты. Здесь были письма, расписка, перечень имущества и конверт, на котором адрес написали так широко, что последние слова пришлось загнуть за угол.

Извещения среди них не оказалось. Никакой отдельной записи о нём тоже.

— Это всё зарегистрированное за пятницу, — сказала Марта. — Если лист просто оставили Эмилю, искать нужно у него.

Она начала собирать бумаги обратно. Рик дождался, пока она положит последний конверт, и спросил:

— Он мог заниматься частными поручениями здесь, в рабочее время?

— Заказывать ему запрещать людям просить об услуге я не могу. Но использовать контору для собственной работы он не должен.

Впервые за разговор в её голосе появилась жёсткость.

— Я не говорю, что он это делал, — добавил Рик. — Нам нужно понять, в каком качестве к нему могли обратиться.

— Понимаю. И сама хотела бы узнать.

Марта расправила замявшийся угол письма. Я спросила, работал ли Эмиль вчера.

— До вечера. Он не жаловался, но последние дни был утомлён. Мы оба задерживались.

— О болезни он сообщил сам?

— Передал утром с посыльным. Сказал, что останется дома. Я не стала требовать, чтобы он явился сюда и подтвердил недомогание лично.

— Мы можем его навестить? Ненадолго, если он действительно плохо себя чувствует.

Марта посмотрела на меня, затем на Рика.

— Вы полагаете, он знает, кто тот человек?

— Он выдал принесённый им документ, — ответила я. — Возможно, они разговаривали. Нам важно спросить об этом сегодня.

Она кивнула, взяла чистую бумагу и записала адрес. Объяснила, что вход со двора, над мастерской по ремонту обуви, второй этаж, дверь слева.

— Если не застанете, оставьте записку. Пусть свяжется со мной или с вами. Только сообщите, пожалуйста, что выяснится. Я не хочу узнавать о делах своей конторы от людей, которые приходят за чужими бумагами.

Рик убрал адрес в книжку.

— Если Эмиль появится здесь раньше, попросите его дождаться нас.

Марта согласилась и проводила нас в приёмную. Там уже стоял новый посетитель с перевязанной папкой. Он поднялся навстречу, заметил наши удостоверения, которые я ещё не успела убрать, и остановился.

— Я по наследству, — на всякий случай сообщил он.

— Проходите, — сказала Марта. — Сейчас разберёмся.

Когда мы вышли, она уже спрашивала, кто умер. Посетитель объяснял, что пока никто, но ему хотелось бы подготовиться.

Я придержала дверь, чтобы она не захлопнулась.

— Некоторые люди всё делают заранее.

Рик забрал у меня папку, пока я застёгивала сумку.

— Для нас это было бы неудобно. Приходили бы после того, как всё уже выяснили.

* * *

До дома Эмиля мы добрались быстро. По дороге пришлось обойти телегу, застрявшую поперёк переулка, но возчик был так занят собственным колесом, что не пытался объяснить нам, где следует ходить.

Я несколько раз возвращалась мыслями к разговору с Мартой. Теперь у нас было больше оснований считать, что лист отдал Эмиль: в тот день он оставался в приёмной один. Но за вопросом «кто выдал» уже стоял следующий — «кто принёс», и отвечать на него мог только сам секретарь.

— Если он просто передал бумагу, то, возможно, и не запомнил посетителя, — сказала я.

— Возможно.

— Не очень полезная мысль получилась.

— Зато до разговора у нас нет причин выбирать худший вариант.

Рик свернул к арке. Я посмотрела на его книжку, где был записан адрес.

— Худший вариант — что он ничего не помнит.

— Для сегодняшнего разговора, да.

Под аркой пахло кожей и клеем. Над дверью мастерской висел большой деревянный сапог. Его нос задрали кверху, подошву сделали толстой, и он внушал такую уверенность, что я невольно сравнила со своими.

Один сапог у меня выдержал шкатулку, склад и цветочную мастерскую. Второй почему-то выглядел старше.

Внутри за прилавком сидел широкоплечий гном в кожаном фартуке. Он зажал между колен чужой ботинок и вытягивал из него длинную нить. Увидев нас, кивнул на полку.

— Оставляйте. К вечеру посмотрю.

— Мы не по обуви, — сказала я. — К господину Крессу.

Гном наконец поднял голову.

— Наверх. Лестница со двора, дверь слева.

— Он дома?

— Не знаю. Я только открылся.

Он снова занялся ботинком. Я поблагодарила, и мы вышли во двор.

Лестница была узкая, с потёртыми перилами. На нижней площадке стояло ведро, которое оставили так удачно, что не задеть его можно было только заранее зная о его существовании. Рик перешагнул, я обошла боком. На стене висела записка: «Ведро не убирать».

Я не стала выяснять, какой порядок оно здесь охраняло.

На втором этаже нашлось три двери. Мы подошли к левой. Рик постучал, а я достала удостоверение: если Эмиль выйдет спросонья, лучше сразу объяснить, кто мы и зачем испортили ему постельный режим.

Никто не ответил.

Рик подождал, постучал ещё раз. Где-то за стеной скрипнули доски, затем стало тихо. Из мастерской внизу доносились удары молотка.

— Господин Кресс? — позвала я. — Это из «Серого камня». Мы были у госпожи Восс.

Дверь чуть сдвинулась.

Сначала я решила, что Эмиль наконец подошёл, и отступила, но щель не расширялась. Рик коснулся края створки и осторожно нажал. Она открылась ещё немного, упёрлась во что-то мягкое и остановилась.

Мы переглянулись.

— Эмиль? — громче позвал напарник.

Через щель было видно лежавшее на полу пальто. Один рукав попал под дверь. Дальше валялась щётка, а за ней — выдвинутый ящик, поставленный поперёк прохода.

Я присела, заглядывая внутрь.

— Рукав мешает. Попробуй приподнять створку.

Рик взялся за ручку. Петли позволили поднять дверь совсем немного, но этого хватило: край прошёл над тканью. Он открыл шире, и нам стала видна комната.

Стул лежал на боку. Из открытого шкафа вывалили одежду, стол стоял без ящиков, под окном рассыпались бумаги. Возле кровати валялась подушка, а одеяло скомкали вместе с бельём.

Я убрала удостоверение.

— Он может быть внутри.

Рик уже шагнул через пальто.

* * *

Мы сначала искали Эмиля.

Я позвала ещё раз, проходя к двери кухни. Рик остановился возле кровати, заглянул с другой стороны, затем обошёл раскрытую дверцу шкафа. За ней оказались только бельевая корзина и сброшенная с полки коробка.

На кухне было пусто. В тесной умывальной тоже. Я отодвинула занавеску, чтобы увидеть угол за ней, и вернулась к дверям комнаты.

— Здесь никого.

Рик выпрямился возле кровати. На его лице ничего не изменилось, но плечи немного опустились. Я только тогда поняла, как прислушивалась всё это время, надеясь услышать хотя бы кашель.

Окно было закрыто. Другого выхода из квартиры не оказалось. Эмиль не лежал за мебелью и не пытался позвать на помощь из соседней комнаты. Где он находился, мы не знали.

Я сняла сумку и поставила на свободный участок пола у порога. С ней было трудно поворачиваться, не задевая вещей. Рик остановился рядом, достал книжку и оглядел прихожую.

— Пальто мы не трогали?

— Нет. Дверь прошла над рукавом. На кухне я отодвинула занавеску.

Он записал и посмотрел на ящик поперёк прохода.

— Я обошёл его справа. Ты тоже?

— Да.

Я вынула блокнот. Рисовать у меня получалось хуже, чем у Рика, зато кухню с одним столом и маленькой плитой я могла изобразить без существенного ущерба для истины.

— Я запишу, что там. А ты займёшься комнатой?

Напарник кивнул.

Теперь, когда стало ясно, что немедленно вытаскивать Эмиля из-под кровати не требуется, беспорядок начал распадаться на отдельные вещи. Книги сняли с полки, но не все. Две остались стоять у края, остальные лежали на полу. Один ящик перевернули, из другого содержимое высыпали не полностью. Между перьями и бумагами виднелась открытая коробочка с сургучом.

Дверцы шкафа распахнули, с нижней полки вытащили бельё. На стуле, прежде чем он упал, видимо, что-то лежало: рядом оказались рубашка и жилет. Под кроватью я заметила ещё одну коробку, выдвинутую наполовину.

Позавчера Эмиль выравнивал папки и велел мальчишке не капать на стол. Я смотрела на его комнату и никак не могла совместить эти две картины. Хотя моя собственная квартира тоже не всегда соответствовала представлению, которое я старалась создавать на работе.

Только у меня ящики обычно оставались в столе.

— Он мог сам всё перевернуть? — спросила я.

Рик поднял глаза от рисунка.

— Мог. Искал что-нибудь, собирался. Или вернулся и застал уже так. Пока не знаем.

Я кивнула и вернулась на кухню.

Там было спокойнее. Чайник стоял на плите, возле него чашка с остатками заварки. На столе лежали хлеб и нож, дверца под мойкой была открыта. Несколько вещей вытащили и оттуда: полотенце, жестяную коробку, маленькую кастрюлю. Последняя лежала боком, и у неё отвалилась ручка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.