Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 15
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

— Ни капли, Адольф Кляйнер, но потери, которые произойдут в ходе войны, можно будет уменьшить в несколько раз благодаря Шертхальму и пересмотру методов её ведения.

— Честно, не понимаю, почему почти все офицеры и генералы так сильно переживают насчёт военных потерь. Вегиммия — не Шотанглия, не итальянские государства и даже не Венгрия по уровню развития. Сейчас наша промышленность хоть и находится в стагнации и деградации после запрета мясного топлива, но всё ещё достаточно сильна, чтобы производить больше, чем терять. Как ты сказал, мы потеряли два крейсера за несколько дней? Так на верфях уже достраивают четыре новых. То же и с солдатами. Сдох под пулемётом или от этой гадости батальон — мы пришлём ещё один. Наше государство сильно милитаризировано, и чтобы остановить врага, мы будем использовать все силы. Даже если для этого придётся затопить все три линкора, крейсера и перерезать пол-армии, на их место придут другие. Это не я кровавый палач, это история и путь страны таковы — отправлять умирать на поле боя людей, моментально замещая убитых, чтобы следующему поколению жилось лучше. Результат такой политики вы видите сами: уровень жизни даже по сравнению с тем, что было в четырёхсотых годах, куда выше, и с этим глупо спорить.

— Наша страна, её ресурсы и люди не бесконечны, и рано или поздно наступит время, когда мы не сможем моментально восстанавливать утраченное. Поэтому нам необходимо пересмотреть не то что методики ведения войны, а вообще всё руководство и курс Вегиммии.

— Так а мы что делаем сейчас? Пытаемся добиться полного спокойствия и стабильности раньше, чем наступит всё то, о чём ты сказал.

— А мы можем сказать, что это время ещё не настало? Какой был результат битвы за Данциг? Город был полностью уничтожен, а немногие выжившие сейчас находятся в ночлежках, хотя многие из них были людьми с достатком. Помимо Данцига подобную судьбу повторили ещё несколько деревень и посёлков, а на очереди — город, который является главной артерией связи и снабжения столицы со всей остальной Вегиммией.

— Ты сейчас про город Марно? Тот, что недалеко от штаба Шертхальма, да?

— Да, маршал Адольф Кляйнер, Марно. Если потеряем его — потеряем и столицу.

— Слова твои, конечно, звучат пугающе, и не хочется, чтобы они воплощались в жизнь, но ты не учёл одно "но". Пока ты и многие другие занимались чем угодно, но только не готовились к обороне или контратаке, бедные стройбатовцы, офицеры, лейтенанты и рядовые солдаты подготавливали и продолжают готовить мощную линию обороны. Она начинается прямо от Марно и идёт до границы с коалицией Белпольшей. Марно был укреплён одним из первых — в нём мы заранее установили несколько орудий, оборудовали огневые позиции, укрепления и линии связи. А по сигналу из города недалеко от аэродрома взлетят дирижабли, которые расстреляют любого, кто попытается проникнуть туда...

— Я бы не надеялся на несколько орудий и тем более на дирижабли, которые, как только появились, тут же показали себя с худшей стороны.

— А ты можешь предложить вариант получше, сынок? Тем более мы не применяли в этой войне дирижабли и не знаем, на что эта дрянь способна. Пока воздушные технологии не развиты настолько, чтобы сбрасывать бомбы прямо сверху... Вообще, я слышал, что французы что-то подобное делают, но всё равно до нас это дойдёт ещё не скоро, прямо как паровой двигатель. Собственно, поэтому мы и собираемся распустить Шертхальм и казнить его членов, ну или посадить всех, ибо они утаивают большинство информации, которую знают... Те несколько страничек данных — просто жалкая попытка отмазаться от нас, чтобы дальше делать всё то, что они так любили, и отлынивать от службы. Хотим же их распустить для того, чтобы остановить их самовольные действия, которые мы почти никак не контролируем, и получить все те сведения, которые они скрывают, хотя по закону должны докладывать... Причём я сейчас говорю не только о решении суда, они должны были сообщать нам всё, что знают, ещё до него, просто были некоторые особенности.

— Но почему вы считаете нужным казнить всё руководство: Яна, Кольта и Рим?

— А за что их щадить? За умения? По такой логике надо выпустить из темниц всех преступников и грабителей, ведь многие из них гении... Все они — соучастники одной большой анархической системы, которая идёт наперекор закону. Не будь они её частью, они передавали бы нам всю информацию, были бы куда более прозрачными, и их в стенах этой кареты не обсуждали бы. Сначала, конечно, мы просто их хорошенько побьём, даже женщин, и забросим снова в СИЗО, уже не в отдельные камеры, а к каким-нибудь отморозкам, а затем по решению суда определится их судьба.

— А что вы... мы собираемся делать с общественным мнением и другими организациями, поддерживающими Шертхальм? Церковь Гиммлера полностью за них, и в её рядах даже есть одна девушка — не помню её имени, но для церкви она очень важна. И именно церковь, вообще-то, помогла им продержаться чуть дольше по решению суда.

— Церковь Гиммлера... Церковь Гиммлера... Как же мне надоел этот теократический фанатизм не только в стране, но и вообще. Полякам попроще, они исповедуют православие и не настолько сильно зациклены на вере, в то время как мы — охренеть насколько сильно. Если говорить про эту девушку, то мы планируем подставить Шертхальм. Может, похитим её от лица одного из членов организации, в этом роде что-то провернем, благо опыт уже был.

— Вы хотите сказать что-то против учения Гиммлера и курса Вегиммии? Да, маршал Адольф Кляйнер?

Кляйнер осознал, что только что ляпнул то, из-за чего в стране сажают и казнят без лишних разговоров. Вера для Вегиммии служит основным инструментом и идеологией государства, и хоть в стране не преследуется православие и другие течения постхристианства, высказывания против Новобожия Гиммлера являются уголовно наказуемыми.

— А? Нет, ты чего? Мне что, делать нечего, кроме как клеветать на Гиммлера? Я просто имел в виду, что правительство слишком много внимания уделяет религиозному вопросу, да.

— Мы так и поняли.

После нападения коровоподобного существа на их отряд и смерти Вальтера солдаты и командующие приняли единогласное решение, что необходимо пожертвовать деревнями и отправиться сразу в город, дабы всем составом предупредить его жителей и подготовить местную администрацию к худшему. Дорога, которая вела прямо к городу, находилась достаточно далеко от них, и, боясь попасть в лапы предателей и коровоподобного, они продолжили бежать по прежнему пути. Что прямо сейчас происходило с Чарли и Рудольфом, они не знали, но надеялись, что те живы и вскоре они встретятся в городе. Лес не кончался, и это наводило на мысли о том, что они, возможно, заблудились и бегут в неизвестном направлении; с маршрута они уже давно сбились и двигались лишь с надеждой выйти хоть куда-нибудь. От долгой скачки лошади начали уставать, а сами солдаты стали испытывать странную, жгучую боль на лицах и других открытых участках кожи.

Но как бы долго они ни двигались, рано или поздно они должны были добраться хотя бы до заброшенной деревни, чтобы сориентироваться и спланировать свои действия. На этот раз Шертхальму повезло: пока они скакали по лесной дороге, деревья резко поредели, и лес вовсе прекратился, выведя их на равнину. Вдали, на расстоянии примерно пятисот метров, виднелся сам город, который, как и лес, начинался очень резко. В том, что они попали в нужный пункт, они убедились по табличке с надписью "Марно". Лошади, увидев город, сами побежали быстрее, понимая, что ещё немного — и они наконец отдохнут от многочасового бега. Кто-то радовался, а кому-то, наоборот, было плохо от прибытия в Марно — например, Яну Пилсудскому, ведь именно в этот город несколько часов назад он должен был отправиться просто за плёнкой для записи сообщений. В итоге он попал в него, но какой ценой?

Лошади всех остальных, следуя за Кольтом и Яном, пробежали несколько десятков метров после въезда в город и только тогда остановились. Солдаты тяжело дышали, будто это не животные скакали несколько километров, а они сами. Одно радовало — Марно не был заражён, и здесь люди жили своей обычной жизнью, не подозревая, что происходит в нескольких километрах отсюда. Жителей на улицах было немного, но все присутствующие смотрели на солдат как на сумасшедших, и их можно было понять: из леса выехало шестеро вооруженных бойцов в зелёных комбинезонах с накинутыми капюшонами, со странной символикой в виде пронзённого мечом чёрного кесельраптора (животного, появившегося после первого удара и представляющего собой довольно крупную птицу с вытянутой зубастой мордой, очень ярким оперением и лапами, на которых рос большой изогнутый коготь) и с красными лицами, будто их ошпарило кипятком. Из местного магазина со стеклянной витриной вышел мужчина — продавец и хозяин лавки — и начал ругаться на солдат за то, что те встали прямо у дверей и мешают покупателям заходить. Его крики были как об стенку горох: почти никто не реагировал, кроме Зигфрида, косо смотревшего на лавочника. Тот проходился взглядом по каждому из солдат по очереди, начиная с ехавшей позади всех Софии, и, дойдя с воплями до Кольта, получил свой долгожданный ответ, но в весьма грубой форме. Дэвис, уставший как собака и пытавшийся понять, как добраться до управы и вдолбить руководству информацию о необходимости эвакуации города и начала подготовки к бою, впервые за несколько дней проявил свою вспыльчивую натуру, которую до всех последних событий частенько демонстрировал. Схватив за шиворот и приподняв довольно грузного мужчину одной рукой (что стало удивлением для солдат, ведь телосложение у командира было самое обычное и никто не мог подумать, что он способен поднять в воздух более семидесяти килограммов), Кольт прокричал ему в лицо, что они прямо сейчас из кожи вон лезут, чтобы местные не сдохли в муках, выдал несколько оскорблений в адрес его матери, а в конце, будто ничего не произошло, спросил, как добраться до дома правительства. Продавец, как и все остальные прохожие, испугался такой реакции и быстро ответил, попутно показывая пальцем вдоль улицы:

— Прямо по улице, затем направо от колокольни, налево от фонтана, и дальше будет ратуша.

— Спасибо.

Кольт отпустил его воротник, и мужчина чуть не грохнулся, устояв на ногах лишь благодаря тому, что успел ухватиться за дверную ручку. Осмотревшись по сторонам и не обращая внимания на испуганные лица прохожих и своих подчинённых, которые тоже обомлели — и даже Ян, знавший его дольше всех, — Кольт жестом указал следовать за ним, и лошади спокойным шагом пошли вперёд. Только тогда они обратили внимание на самих себя и почти у каждого заметили покраснения на руках и лице. Первым об этом заговорил Вильгельм, посмотрев на раскрасневшееся лицо Софии, у которой и так было винное пятно на щеке.

— Народ, а что это у вас... нас всех руки и лица покраснели? Мы же вроде не бежали.

— Да, а ещё оно болит!

— Да!

— Ага.

Последовали одобрительные и поддерживающие возгласы, а затем начали строиться догадки, почему это произошло:

— От стресса?

— Жарко в комбинезонах?

И многие другие. Ян, ехавший на одном уровне с Рим, толкнул её в плечо, отчего её очки чуть не упали, и издевательским голосом спросил, не знает ли она, почему со всеми это происходит.

— ...Я думаю, что это ожог. Обычный ожог первой степени либо просто покраснение от высоких температур, которое пройдёт через пару минут. Помните, когда нас только предали и дул сильный ветер? Скорее всего, он и оставил эти ожоги, ибо вы сами чувствовали, что воздух был тёплым, скорее всего, даже горячим. Но мы не почувствовали боли, поскольку адреналин в голову ударил.

— Сильный ветер, ожог... Рим Харнер, судя по всему тому, что вы нам рассказали несколько часов назад, это не может быть мясной дым. Тогда что?

— Ох, а ты быстро схватываешь теорию, Зигфрид. Да, ты прав — это не мясной дым. Скорее всего, это был их инструмент не для трансформации в заражённых, а атакующий. Ну, либо я чего-то не понимаю, ха-ха.

— Вильгельм, тебе есть что сказать?... Сучий потрох...

После своего вопроса Ян, уже точно зная, что Вильгельм замешан в смерти его друзей, шёпотом произнёс оскорбление так, чтобы его слышали только Кольт и Рим. Вильгельм, хоть и был за них, как минимум сейчас, не хотел говорить слишком многое и дал очень размытый и неясный ответ:

— Я не очень знаю, что это было. Сами посудите: знал бы — я бы точно предотвратил это, как и атаку птицеподобного.

— Понятно.

Его лошадь сравнялась с лошадью Кольта, а затем к ним подтянулась и Рим. Они говорили шёпотом, так, чтобы никто из солдат и тем более Вильгельм не слышал их. Прямым вопросом Ян спросил, что Кольт собирается делать с Брауном, и предложил свой вариант — запытать его до такой степени, чтобы он сам всё рассказал. Эту идею поддержала и Харнер. Дэвис был рассудительным и, хоть и не самым гуманным командиром, но самым рассудительным в Шертхальме, поэтому согласился с предложением Яна о необходимости организации допроса с пристрастием. Хоть где-то Пилсудскому повезло, и скоро, если всё пройдёт хорошо, он сможет отыграться на предателе за всё, что тот совершил.

Людей на улице было очень мало, хотя для шести часов вечера жителям полагалось возвращаться с работы. Солдаты начали думать, что эвакуация произошла до них, но мысли об этом моментально испарились по мере приближения к ратуше. Ещё за несколько кварталов они стали замечать разгневанных людей, идущих к площади, а вскоре услышали крики, мольбы и требования. Ускорив шаг и наконец выехав к ратуше, они увидели огромный митинг из местных граждан — скорее всего, в нём участвовала большая часть города. Отличия от столицы даже на расстоянии нескольких десятков километров были поразительны: вместо дорогих и элегантных нарядов все были одеты в рабочую одежду либо максимально просто и бедно. У входа в ратушу в окружении вооруженных полицейских стоял мэр, который пытался что-то объяснить толпе, но его голос тонул в гуле. Проезжая на лошадях по образовавшемуся коридору сквозь толпу, солдаты смогли понять причину митинга: народ знал о том, что плоть находится очень близко и уже поражено несколько деревень, и требовал от правительства немедленной эвакуации и организации спасательных бригад. Мэр не уходил от вопросов, а отвечал прямо: "Сначала нужно эвакуировать производственное оборудование, и только затем — население". Однако народ требовал спасения людей в первую очередь. Кто-то, понимая, что от властей ждать мер бесполезно, своими силами пытался покинуть город, а кто-то укреплял своё жилище.

— О, наконец-то вы прибыли! Разгоните толпу, им бесполезно что-то объяснять! — крикнул мэр солдатам Шертхальма, которые приблизились к нему, перепутав их с отрядом военной полиции. Но военные полицейские действительно были среди прибывших — София и Зигфрид.

— Здравствуйте. Почему вы не можете организовать эвакуацию населения в первую очередь?

Какой смысл был переспрашивать, что здесь происходит, когда из криков населения и так всё стало понятно? Этим же вопросом задался Кольт и перешёл сразу к делу.

— Чего вы эти вопросы задаёте? Вас зачем вызвали? Сказано — разогнать толпу!

— Вы, наверное, не поняли.

Рим вмешалась в диалог, спешилась, стянула капюшон комбинезона и чуть ли не криком начала пытаться объяснить ему всё то, что высказал бы Кольт, если бы не она:

— Если до тебя не дошло, то мы не полицейские, а солдаты, благодаря которым ты вообще знаешь о том, что этот город погибнет, если ты и твои люди не послушаетесь нас! Мы, чтобы спасти ваши задницы, потеряли почти весь личный состав, и в итоге что? Вы нихрена не делаете! Вы...

— Рим, успокойся, давай...

Все, даже толпа, резко замолчали. По земле прошлась волна вибрации, которую ощутили все. Следом за ней со стороны леса с деревьев с шумом сорвались птицы, и оттуда донеслись тяжёлые шаги, создававшие этот гул. Местные жители не понимали, что происходит, и с ужасом смотрели вдаль, ничего не видя из-за зданий, но солдаты быстро сообразили, что за ними пришли.

— Вильгельм, а разве настолько огромным оно было там... тогда?

— Н-нет. Не было...

Вильгельм, несмотря на то что знал многое, не предполагал, что это нечто движется на них прямо сейчас, и испугался не меньше остальных. Что-то огромное было ещё далеко, но по устоявшемуся звуку и вибрации, от которой начала дрожать земля, все поняли: что бы это ни было, оно идёт сюда.

— Ладно, делайте что считаете нужным! — крикнул мэр. Он и все остальные были смертельно напуганы. Поняв, что перед ним не полиция, а кто-то другой, он передал им инициативу. — В городе остались ещё лошади и повозки для эвакуации?

— Нет, все отправились в столицу спасать имущество.

— Плохо дело.

Среди митингующих началась паника. Сначала это были испуганные вопросы солдатам о том, что происходит, но когда люди увидели, что сами бойцы в замешательстве, их испуг перерос в самую настоящую панику. Этого и боялись командиры, ибо контролировать безумную толпу крайне тяжело. Но если по их вине вновь погибнет целый город, их обязательно казнят.

— Уважаемые граждане! — сидя верхом на коне, Кольт начал излагать свой план действий. Кто-то уже убегал, кто-то стоял и паниковал, а кто-то ждал указаний и наконец дождался. Начало его речи успокоило часть людей. — Мы представляем военную организацию, и наш долг — спасти ваши жизни от надвигающейся угрозы. Прошу вас внимательно выслушать наши указания, если вы хотите сохранить себя и свои семьи. Город подлежит немедленной эвакуации. Те, кто могут покинуть Марно самостоятельно, не медлите: собирайте вещи и бегите отсюда. По возможности помогите эвакуироваться всем, кому сможете. Для тех, кто не может уйти, есть два варианта. Либо спрятаться в подвалах и поставить на дверях любую приметную метку, чтобы мы знали, где вы находитесь, либо вступить в народное ополчение и помочь нам сдержать врага, если у вас есть оружие и вы умеете с ним обращаться. Что за чудовище ждёт нас, мы без понятия, но у нас есть методы и опыт войны с ними. Я, Дэвис Кольт, не обещаю, что все останутся живы и здоровы, но благодаря нашим совместным силам мы защитим город и обеспечим безопасность вашим семьям. Мы не навязываем и не заставляем вас брать в руки оружие — поступайте по собственному усмотрению. Если вы согласны помочь, останьтесь на этой площади.

По завершении речи Кольт спешился и спросил у мэра, есть ли в городе хоть какой-то запас оружия, снарядов и план улиц, не слушая вопросов, которые сыпались из толпы. Ответ мэра не мог не радовать: на днях военные укрепляли город и готовили его к подобному, поэтому здесь имелось несколько артиллерийских и бронебойных орудий, огневые позиции и укрытия. Кольт без промедления приказал развернуть все орудия и подготовить укрепления. Рим, Ян и солдаты зря времени не теряли: пока Кольт решал вопросы с мэром (в итоге им открыли доступ к складу, где хранились запасы списанной дышащей плоти, и бойцы смогли пополнить припасы), они отвечали на вопросы толпы, а Вильгельм, София и Зигфрид объявили эвакуацию по всему городу. Ожидаемо, добровольцев в народное ополчение оказалось немного — всего девять человек из сотни присутствующих на митинге. Это напоминало день, когда командиры с Барнсом объявили о начале мобилизации полиции и те начали массово дезертировать, только сейчас никто никого не избивал.

Что стало причиной столь слаженной организации мобилизации населения и его эвакуации — неизвестно. Скорее всего, единой причины не было, а сыграла роль совокупность факторов: воодушевляющая и уверенная речь Кольта, содействие властей и многое другое. Все подготовительные действия были выполнены на удивление быстро, и вскоре город полностью затих, а на домах появились метки, указывающие, что в подвалах прячутся люди. Укрепления развернули прямо на въезде в город — там, откуда прибежали шертхальмцы (раньше они их не заметили, так как позиции были замаскированы). Небольшие огневые точки, вписанные в городскую застройку, не позволяли врагу забросить куски чёрной плоти прямо к ним, а навесы защищали от навесного обстрела. Всего было развернуто три артиллерийских орудия и три бронебойных. Солдаты Шертхальма взяли на себя роль наводчиков и стрелков, а ополчение выполняло функции разведчиков и наблюдателей.

Врага было слышно, но не видно. Страшно было представить, какое чудовище совсем скоро покажется. Мысли у всех были разные, но сходились в одном: это что-то огромное, раз уж его шаги ощущались последние пятнадцать минут. Обстановка на позициях казалась даже расслабленной, так как все привыкли к монотонному гулу и солдаты успели познакомиться с ополченцами, но затрещавшие деревья, начавшие валиться в стороны, мгновенно вернули всех в боевую готовность. Шум от шагов достиг своего апогея, и бойцы приготовились открыть огонь. Существо шло прямо на них и показалось из чащи, повалив несколько столетних стволов. Это был огромный, не менее одиннадцати-двенадцати метров в высоту заражённый. Он имел человеческое строение, но обладал невероятно широкими плечами, что делало его лёгкой мишенью. Его длинные руки свисали до самой земли, а всё тело было полностью заковано в костяные наросты, напоминавшие доспехи. Наросты местами повторяли форму скелета, а где-то располагались хаотично, будто художник оставил небрежные кляксы. Его узкие глаза зловеще светились сквозь небольшие щели в костяной маске. На своём плече, придерживая лапой, гигант нёс огромный ком чёрной плоти, в котором солдаты сразу узнали сердце плоти. Тяжёлый груз заметно замедлял его и не давал бежать, что добавляло уверенности в лёгкой победе. Все испугались, но солдаты, в отличие от ополченцев, смогли сдержать эмоции, в то время как гражданских пришлось успокаивать и буквально удерживать на позициях.

"Кривой Рыцарь", или просто "Рыцарь", как его прозвали, не видел их из-за замаскированных укреплений. Солдаты после короткого спора о том, какое орудие лучше использовать, сошлись на мнении, что сначала нужно опробовать бронебойные пушки, а уже потом — артиллерию. Если применить артиллерию, они гарантированно уничтожат его, лишившись возможности изучить и самого монстра, и его сердце. Бронебойный же снаряд лишь выведет его из строя, пробив толстую броню, но оставив существо живым. Подпустив его поближе, солдаты по команде открыли огонь. Существо явно не ожидало засады и попыталось спасти не себя, а сердце плоти. Впрочем, огонь по грузу не вёлся, да монстр и не успел бы спрятать его за спину. Снаряды попали точно в цель! Первый снаряд угодил туда, где по идее должно было находиться сердце самого существа, и именно это место было защищено прочнее всего. Броня раскололась как орех, снаряд прошёл навылет. Второй же отклонился от курса и попал не в мозг твари, а в челюсть, которую полностью снесло. Шлейф, благодаря которому заражённые восстанавливались, тянулся за ним, но Рыцарь почти не регенерировал. Его ноги подкосились, он едва держался.

Пока солдаты готовились к новому залпу, по земле прошлась мощная волна — точь-в-точь как тогда, когда предатели впервые объявились. Никто не додумался спросить у Вильгельма, что это означало (на него вообще никто не обратил внимания), и все продолжили заряжать орудия. Только сам Браун понял, что сейчас произойдёт, и бросился бежать, крича остальным, чтобы они тоже спасались. Через несколько секунд где-то в лесу грохнул выстрел обычной артиллерии: снаряд полетел на их позиции и прошёл мимо, но от страшной ударной волны навес рухнул, устроив переполох. Следом из леса показался и сам стрелок. Это было то самое существо, которое присутствовало в момент предательства, с очень странной головой, предназначение которой прояснилось только сейчас. Его голова напоминала молот акулы, на котором было закреплено людское артиллерийское орудие (обычное, не из чёрной плоти). Само существо обладало невероятно мощной шеей, достигало пяти-шести метров в высоту и имело деформированные, недоразвитые ноги — они были настолько маленькими и нежизнеспособными, что просто болтались, пока монстр стремительно передвигался на длинных, когтистых и сильных руках.

Воспользовавшись замешательством, чудовище хотело своими когтями разорвать бойцов и уничтожить пушки, но этому помешал Вильгельм, сбежавший ещё до удара. Выскочив наперерез, он начал трансформироваться в заражённого и на этот раз смог сделать это полностью, а не как раньше, когда менялись только руки. Его строение напоминало смесь лягушки, примата и человека. Туловище, голова и руки оставались антропоморфными, но ноги и походка стали обезьяньими, а посадка конечностей — лягушачьей, что давало ему возможность совершать колоссальные прыжки. Как уже говорилось, его руки были усеяны шипами и костяными наростами; то же произошло и с головой, которая сама по себе была огромной, а из-за костяной брони казалась ещё больше. Сам монстр был не таким крупным, как остальные, — всего четыре метра, но если бы он встал на задние лапы, в нём были бы все восемь-десять. Кроме того, его тело покрывала шерсть, которая начиналась с загривка, как лошадиная грива, и плавно переходила в густой покров, внешне похожий на перья и окружавший голову наподобие воротника стервятника. Его сердце, как и у Рыцаря, было защищено мощной бронёй.