Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 17
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Рыцарь попытался сбросить нападавшего, но Зубастый вцепился в него как клещ, прорываясь к внутренностям. Тогда рыцарь пошел на хитрость: он просто повернулся спиной к дирижаблям, подставив Зубастого под пули. Получив серию попаданий, великан отскочил на крышу и принялся прыгать из стороны в сторону, нанося стремительные удары когтями. Один из выпадов пришелся точно по глазам рыцаря, ослепив его.

Но перед тем как потерять зрение, рыцарь успел заметить, что шертхальмцы уже стащили к ратуше достаточно топлива. Они собирались сжечь сердце плоти, за счет которого монстр восстанавливал силы. В последний момент он увидел, как Рим машет рукой, а Ян и Зигфрид стреляют в лужу горючего.

Вспыхнуло пламя, раздался мощный взрыв. Сердце плоти забилось в конвульсиях, закипело и разлетелось на куски, уничтожив рой и лишив обоих гигантов возможности регенерировать. Зубастый, пострадавший меньше, сразу понял, что нужно делать. Он сконцентрировал все удары на голове рыцаря, проламывая череп, чтобы добраться до мозга. Пулеметный огонь с дирижаблей помогал добивать чудовище.

Еще пара ударов — и черепная коробка рыцаря была бы вскрыта, но в этот момент артиллерия военных нанесла массированный удар по площади. Первый же залп сбил бронированного монстра с ног и повалил на землю. Следующий снаряд попал точно в Зубастого, нанеся ему тяжелейшие ранения и оглушив. Еще два выстрела пришлись прямо в рыцаря. Убедившись, что цели неподвижны, артиллерия прекратила огонь.

Хлынувший дождь лишь усиливал гнетущее чувство пустоты, воцарившееся после канонады. Сердце плоти было полностью уничтожено, путь оказался свободен. Прибывшие через десять минут солдаты застали страшную картину: тело рыцаря безжизненно лежало на мостовой, а Зубастый стремительно уменьшался в размерах, словно сдувающийся воздушный шар, и разлагался. В районе его груди зияло странное отверстие.

Рядом стояли шертхальмцы. Баллоны на их спинах вырабатывали столько пара, что от их тепла дождевые капли мгновенно испарялись, окутывая все вокруг густым туманом. Но главным было другое — они окружили изуродованное тело Вальтера. Его челюсть была вывернута и держалась на честном слове, ребра пробили спину и торчали наружу, а сожженные волосы обнажали голый череп с пробоинами, сквозь которые виднелся мозг.

Рим стояла ближе всех, тщетно пытаясь нащупать пульс или уловить дыхание, когда к ним подошли военные.

— Это что еще за чертовщина?!

— Похоже, он умел превращаться... как и Вильгельм.

— Как и Вильгельм? Да кто это такой вообще, и жив ли этот?

— Мертв. Его разорвало артиллерией.

— Тогда какого хрена вы тут стоите? Убирайтесь! Мы заберем тела в столицу для изучения. Эй, я кому сказал, проваливайте!

Шертхальмцы не двигались с места, а Рим все так же склонялась над Вальтером. Пар от их экипировки стал еще гуще, полностью скрыв людей из виду. Солдаты не рискнули заходить в этот туман и, услышав удаляющиеся шаги, пригрозили открыть огонь. Но выстрелы раздались первыми, причем со стороны шертхальмцев. Солдаты бросились врассыпную, так и не успев дать ответный залп.

Глава 10. Крах Шертхальма, ч.4

Бурлящая, будто черная вода, биомасса простиралась на такое расстояние, что ей не было видно ни конца, ни края. По черной плоти, усеянной шипами, зубами и глазами, существа передвигались так, словно они были не частью огромного сверхорганизма с коллективным разумом, а отдельными созданиями. Возможно, этот сверхорганизм настолько уникален и сложен, что каждый зараженный, каждый зуб, глаз и орган в нем на самом деле является самостоятельным существом, а черная плоть лишь играет роль терраформатора среды специально для них — такой, какой Земля никогда прежде не видела. Помимо них, по рою передвигались зараженные, окутанные плотью до такой степени, что напоминали ходячие колонны. Чем ближе был центр коллективного разума, тем крупнее казались эти твари по сравнению с теми, что начнут терроризировать Вегиммию через пятнадцать лет. Но до начала совместного вторжения нужно еще дожить и подготовить всё необходимое, к примеру — собрать семена для их дальнейшего подселения в молодняк. Группа из нескольких человек прилетела сюда на дирижабле, в самое сердце коллективного разума, который разросся размером с город, чтобы начать подготовку к скорому нападению (впрочем, действовали они крайне осторожно, ибо плоть без колебаний поглотила бы и их). Его высота простиралась на несколько километров, и сам он не имел четкой формы. Вместо заботы о внешнем виде нечто, что когда-то было человеком и стало причиной появления Орды, сделало ставку на полный функционал и пользу каждой детали. Огромные "трубы" бурились прямо в недра земли, выкачивая оттуда черную плоть для роя, которая создается в расколах, и многое другое. Возможно, даже здесь каждый элемент являлся собственным организмом. Наособицу уникальное существо!

Дирижабль пролетал над сердцем коллективного разума. При этом несколько членов экипажа постоянно вели огонь из пулеметов, так как организм, пытающийся подчинить и терраформировать под себя всю планету, включал в свой состав даже пролетающих рядом птиц. Он делал это с помощью органов, похожих на обелиски, которые выстреливали в животных биологической массой и брали их под свой контроль. Экипаж сменялся по очереди, потому что, пока они не покинут эту территорию, им нужно вести огонь круглосуточно. После того как был сбит еще один обелиск, пулемет перегрелся. Пулеметчик встал со своего места и подошел к большой цистерне, на которую была нанесена надпись "только для пулеметов". Внимательно наблюдая за другими стрелками, дабы те не прекратили огонь вслед за ним, он начал налить в ведро воду, попутно разговаривая с главным организатором миссии. В пределах этого дирижабля предстоящую операцию обсуждали настолько часто, что все члены экипажа устали от подобных разговоров и хотели потолковать о чем-то житейском, однако мысли по поводу миссии иногда проскальзывали даже в обычных беседах:

- Ты настолько занят нашей операцией, что не можешь воспринимать семью как семью?

- Ты о чем, Леха?

Мужчина тридцати лет с головой окунулся в грядущую революцию мирового порядка, из-за чего полностью забросил свой внешний вид. От такой жизни его борода, которую он всегда стриг, без ухода выросла очень уродливой, скрыв под собой усы, за которыми он до начала своего сумасшествия, в отличие от бороды, тщательно следил. Голову он практически не мыл: светлые волосы слиплись и висели вниз, как сопли. Но нельзя было сказать ничего плохого о его одежде, она у него оставалась опрятной и элегантной.

- Да ты просто вспомни, какой твоя жизнь была до связи с ними и Ордой. Да даже после, некоторое время, твое существование не сводилось к сплошной зубрежке материалов, в которых все написано на давно вымершем языке. Просто вспомни, как мы вместе собирались, чтобы обсудить наши планы, и как весело заканчивали эти обсуждения! Как нас пытались разогнать и мы прятались где только можно, как ты встретил Марию, сыграли свадьбу, и у тебя появился ре...

- Пойми ты, Лёха, что настоящая политика и подготовка к революции — это не сборы нескольких человек в подвале и дальнейшая выпивка до потери сознания, чтобы нас не услышали полицаи. То, что мы делаем сейчас, является самой настоящей работой подпольщиков-диверсантов, и вы должны были это понимать. Про Машу ты так не говори, не зная или забыв: мы изначально планировали ребенка, чтобы он стал участником операции. Пока вы видели в этих сборах просто посиделки с друзьями, я сразу готовил и планировал всё.

- Ну вот, ты подтверждаешь мои слова о том, что перестал видеть в семье семью, Лео. То есть, получается, ты в самом начале рассказал Маше о своих намерениях, и она согласилась? Бред. Ты либо сейчас пытаешься держать образ и говоришь чушь, либо у вас было все нормально, но потом наука в голову ударила вам обоим. Я, Ганс, Карл, Фрид и другие помним, с чего начинались твои отношения с ней. Хватит врать, и по возвращении домой приведи себя в порядок, сходи с ней в ресторан или просто помоги ей с ребенком.

Алексей отвернулся от Лео и продолжил набирать воду для пулемета. Краны сломались, поэтому ему пришлось стоять здесь еще очень долго. Лео бесила подобная наглость Алексея, решавшего, как тот должен распоряжаться собственной жизнью. Встав со своего места и чуть не упав от резкой тряски, он не на шутку рассердился на своего друга.

- Бред, говоришь, бред?! Я сейчас работаю больше вас всех, чтобы, наконец, привести нас к победе и уничтожить Вегиммию раз и навсегда, и делал абсолютно все ради этого! И чтобы что? Ты сейчас тут стоял и решал, что мне делать с моей женой и ребенком?

Услышав крики, несколько пулеметчиков повернулись в их сторону, и это заметил Лео.

"Чего уши развесили? Стреляем дальше, или хотите, чтобы нас убило здесь? Стреляем, стреляем!"

- Ты, Алексей... Как так живешь, без цели, к которой рвешься всеми силами? Изначально наши планы ведь были именно такими. Но среди нас ради этого действую только я.

- Спокойно. Я понимаю твой гнев, но и ты пойми меня, нас всех. Мы все стремимся к нашей цели, однако мы не зацикливаемся на этом. У нас есть семьи, у некоторых дети, у некоторых вообще внуки, но мы ведь не готовим их с пеленок к целям, которые хотим лично мы? Мы просто хотим жить со своими детьми как люди и возвращаться к ним после работы. Как раз к той, про которую ты мне говоришь — к нашей цели. Если бы мы не шли за ней, то сейчас эти ребята и я с тобой не пролетали бы в самом центре Черной Орды, расстреливая её. Просто будь проще, Лео. Я не заставляю тебя следовать моему указанию, но подумай, каким станет твой ребенок, если ты ему с самого детства будешь вбивать только информацию о революции?

- Вальтер станет прекрасным воином, который даст начало новому порядку и уничтожит Вегиммию. Мне все равно на твои слова, мы должны идти к цели и прийти к ней как можно раньше, иначе мы не успеем к моменту, когда Чарли будет уже не остановить.

- Дружище, ты совсем перегрелся. Какая Чарли? Сядь, успокойся и подумай обо всем, что мы сейчас обговорили. Но по возвращении все же, правда, погуляй с Машей. Если тебе она безразлична, то она точно имеет к тебе чувства.

- А и вправду, какая Чарли. Странно. Просто спонтанная мысль в голову пришла. Ладно, подумаю. Иди уже на позицию, вот у тебя через край литься уже начало!

Почти час ночи. Ночи здесь тихие, на территории Шертхальма, особенно после увольнения сотрудников и гибели руководства с личным составом еще несколько дней назад. Эта тишина царила даже там, где находились люди. Она пробиралась сквозь каменные стены и создавала странную, немного напряженную и одновременно уютную атмосферу, а эффект усиливался оттого, что безмолвие властвовало и в пределах самого штаба. Зигфрид, Рудольф и София сидели в одной, но достаточно большой темнице на деревянных, почти разваливающихся стульях. Однако их никто не посадил за решетку за правонарушение или в качестве штрафных мер. Сидели здесь они потому, что ждали, когда пробудится Вальтер.

Зигфрид, с учетом его размеров, на фоне дряхлого стула еще времен Священной Римской Империи выглядел очень комично: он спал, но постоянно вздрагивал от любого скрипа, боясь, что мебель развалится. Не спали и не хотели (хотя у них всех, кроме часового, было право пойти спать в казармы) Рудольф и София. Сидя впритык друг к другу, пока Зигфрид находился на другом конце камеры, они вдвоем читали газету девятнадцатилетней давности, за 500 год, найденную на небольшой тумбочке здесь же. "Власть Крюгера на волоске! За народ, свободу, Германию и право!" — гласили строчки, отсылающие к крюгерским восстаниям, где нашлось место и борцам за свободу, так называемым "демократам". Совершенно новая для Вегиммии идеология, но неизвестно каким способом нашедшая распространение тогда. Читать было очень некомфортно, особенно Рудольфу. София постоянно закрывала ему обзор своими волосами и мешала читать своим достаточно жутким дыханием. Сам Бисмарк, хоть и являлся бездельником-оборванцем, очень ценил чтение. Если ему приходилось изучать даже состав хлеба или консервов, он относился к этому очень трепетно, можно сказать, как к ритуалу или традиции. Такого нельзя было сказать о Софии, которой было абсолютно все равно, при каких условиях читать. Запах тающего воска от свечи добавлял особую атмосферу этому событию.

София дышала ему чуть ли не на ухо, и он не обращал внимания на другие звуки, раздававшиеся в этой комнате, не заметив, что сейчас так громко дышала уже не венгерка, а Вальтер, выживший тогда. Буквально несколько часов назад его травмы казались несовместимыми с жизнью, но солдаты убедились, что он жив, и, создав пар, смогли скрыться с его телом. Почти все раны затянулись, даже часть лица, которую он потерял еще при битве за Данциг (она была восстановлена еще давно, но они не знали о таких способностях Вальтера, и под маской этого не было видно). Критические повреждения восстановились, остались только меньшие, по типу пальцев и волос, которые росли прямо на глазах на ту же длину, какая была до их сожжения.

- Опять СИЗО? Ян, только не трогай меня, я ничего еще не сделал, — увидев, что находится в камере, и не полностью придя в себя, сказал Вальтер вслух, и только тогда сидевшие здесь подорвались и подошли к нему.

- Стой, стой! Потом встанешь, ложись.

Только проснувшись, он тут же сел на кровати, и солдаты принялись его укладывать. Места вопросам "где я?" здесь не оказалось. Вальтер всегда приходил в себя достаточно быстро, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Напарники смотрели на него сверху вниз так, будто они врачи и собираются делать операцию, но просто ждали, пока кто-то из них что-то спросит либо он сам откроет рот.

- Что ты раньше не рассказывал, что так можешь? Это же так охеренно выглядело! Просто взял и разнес всех...

- А, да! Почему ты молчал?

- А ну замолчали. Не видите, что он сам ничего не знает? Ну, наверное... Вальтер, ты что-то помнишь?

Первым, как лучший друг Вальтера, с ним заговорил Рудольф, а следом, подхватив инициативу, высказалась и София, но их остановил Зигфрид, быстро поняв, что к чему. Сев на край кровати и смотря прямо ему в глаза со странным интересом, вслед за ним на постель присели и все остальные. Вальтер слышал вопросы и разговор своих друзей, но долго не мог ничего сказать, и язык заплетался так, будто он вовсе не умеет говорить.

- Помню, как выбежал коровоподобный, как в меня попали дробью, и потом — темнота...

- Тебя тогда проглотил этот сукин сын. Может, попробуешь вспомнить, что было дальше?

Вальтер пытался вспомнить и в итоге вспомнил. От резкого возвращения этой картины ему стало не по себе. Непроизвольно он сел на кровати, схватился за голову левой рукой и оскалил зубы так, будто терпит сильную боль. После того как его проглотили, внутри пасти, как он вспомнил, не было темно, и он не провалился в желудок (если тот вообще имелся у существа). Мерзкая слюна обволокла его всего и не давала двигаться, а следом, как свечи, один за другим внутри пасти и на зубах открывались глаза, смотрящие прямо на него. Всё, что он мог тогда — умолять о помощи, валяясь в склизи монстра и захлебываясь собственной кровью. Но и это было не все. Потом изнутри будто щупальца полезли к нему, и тогда вокруг него начал формироваться "кокон", который растворял его в жидкость, начиная от сердца. Но боли абсолютно не было, а его сознание сохранялось даже тогда, когда мозг превратился в жижу. Еще через несколько секунд Вальтеру стало настолько тесно, что черные стенки пасти коровоподобного начали разрываться, полностью явив новый облик Вальтера. Что было дальше, он помнил лишь небольшими отрывками, которые окончательно перестали запоминаться после первой успешной ответной атаки рыцаря. После его рассказа наступила очередь его друзей, и они рассказали ему всё то, что происходило после того, как чудовище съел его. "Смерть" Вальтера Рудольф отлично помнил после прикосновения Чарли, хотя лично не присутствовал тогда. Он хотел рассказать об этом всем остальным, но не смог, прямо как не может не подчиняться приказам Шарлотты.

Какие теории и мысли они могут выдвинуть на этот счет? Почти никакие, даже сам Вальтер ничего об этом толком не знает, и они предложили ему наведаться к остальным, добавив, что Вильгельм жив, но есть одно "но", которое он узнает, когда сходит с ними. Он попытался самостоятельно встать и пройтись, дабы не задерживать явно уставших напарников, однако сейчас им было все равно на свою усталость, и вместе с ним они медленно пошли в другую часть подвала, в которой находились Кольт, Рим, Ян и Чарли. Подвал штаба был куда больше, чем вы его представляете, и имел много поворотов и комнат, в которых новенький мог легко заблудиться, поэтому они не сразу заметили, кто ждал их помимо командующих. Зайдя за угол, солдаты увидели только Чарли, стоявшую в окружении людей в странных и длинных одеяниях, которые что-то объясняли, можно даже сказать, умоляли о чем-то, и не сразу заметили подошедших к ним бойцов. Подойдя ближе, они поняли, что это были гиммлеровские служители. Заметив солдат, сначала они посмотрели на Вальтера, которому помогали передвигаться напарники, а затем на того, за кем они пришли — на Рудольфа Бисмарка.

- Слава Гиммлеру, Алард, ты пришел сюда! Мы уже собирались уходить, не хотела твоя тетка и сестра выдавать тебя, — расправив руки в стороны, будто желая обнять его, и назвав не по имени, сказал один из служивших Гиммлеру.

- Мужики, а вы кто такие?

После этого вопроса все служители встали в ступор, будто он произнес это на непонятном для них языке.

- Что это значит — "кто такие"? Чарли? Ты же сказала, что было касание, так почему дитя ничего не понимает?! Ты понимаешь, что он — единственная надежда на поиск библиотеки?

Они повернулись к Чарли, которая явно что-то недоговаривала и почти весь разговор с ними, еще до прихода солдат сюда, пребывала будто в помутненном состоянии, отвечая на всё холодно и коротко.

- Я не знаю. Отстаньте от него уже.

- Как не знаешь? Касание было! Это почувствовали мы все, Чарли! Ты хочешь, чтобы наша великая цель о создании святого будущего провалилась? Ты была единственной с ним в последние несколько суток, то, что он не знает, кто мы — твоя вина. За такое мы тебя из церкви выгоним!

- Выгоняйте. Рудольф не подчинится вам, а вы потеряете единственного возможного кандидата на успешный поиск библиотеки, а без нее ни святого мира, ни просто победы в этой войне не будет.

- Ты... Да ты погляди на нее! Еще дерзит. Ладно, потом с тобой разберемся, а сейчас... Дитя наше, Алард, расскажи, что с тобой происходило все эти шестнадцать лет, пока твоя грязная мать скрывалась от последователей инквизиции.

- Зиг, София, посмотрите, чтоб этот олух не упал, а то сейчас намечается какой-то движ, не до этого мне будет.

Рудольф отпустил Вальтера, которого держал за руку, и подошел к служителям, услышав в ответ на свое "олух" фразу "алкашне слова не давали".

- Вы че... Кхм, вы про что, простите? С головой не дружите? При всем моем уважении к вам и учитывая, что я сам из этих, то есть из Новобожия Гиммлера, но что вы ко мне-то прицепились? Меня не Алардом зовут, да и кто вам вообще дал право оскорблять мою мать? У самих не было, так на других отыгрываетесь, да?

Рудольф пытался быть вежливым перед членами церкви Гиммлера, но в наше время оскорбления близких, тем более родителей, были недопустимы и презирались. Самим священникам было все равно, что он их открыто оскорбил, им было достаточно того, что он не последовал их приказу.

- Алард... Понимаешь, ты должен был быть другим человеком, но твоя проклятая мать предала инквизицию и Гиммлера. Впрочем, вместо тысячи слов можно просто попробовать.

После этого без лишних слов два священника подошли к нему и взялись за запястье Рудольфа. Как тогда, в деревне, при первом прикосновении с Чарли, его сознание перенеслось в далекое прошлое. Сначала был ряд моментов неизвестных ему процессов, которые протекали в теле человека, а затем — вся его жизнь до момента, как он начал что-то осознавать и помнить. Бисмарк, как Чарли и Рим, являются предками некогда благословенных Гиммлером членов инквизиции, и он должен был стать человеком, который по писаниям Гиммлера, возможно, найдет его библиотеку, где скрыты книги его авторства, рассказывающие и объясняющие всё то, что неизвестно и дальше. Благословенным родителем был только его отец, мать была обычным человеком, и после трагической смерти отца она забрала Рудольфа и дала ему это новое имя, поскольку не хотела ничего больше иметь с церковью, в которой его прозвали Алардом. Его фамилия была такой же, как и у его тети Шарлотты — Гутенберг. После показа своего жизненного цикла он смог понять, что может сопротивляться приказам Рим: их родство очень далекое, и это благословение действует только на род со стороны его погибшего отца. Как в деревне, ему показалось, что он так простоял вечность, но на деле не прошло и секунды. Он жил в неведении. Ему никто ничего не рассказывал. Вся его жизнь, даже имя, были ненастоящими, и от такого потока информации и осознания страшной правды он опустился на колени, схватился за голову и едва сдерживался, чтобы не зарыдать. В таком состоянии его не видел никто: ни Вальтер, ни Зигфрид, ни София с Чарли. Особенно первые трое сильно взволновались за него, и Вальтер, несмотря на не полностью окрепшие конечности, шаткой походкой подошел к своему другу и, будто сам пребывая в состоянии транса, тихо говорил ему:

- Для нас ты как был Рудольфом, со своими причудами и особенностями, так им и останешься.

Следом за Вальтером к нему подошли София и Зигфрид. Как же сильно война поменяла людей. Церковные служащие, хоть и не добились своего, а именно подчинения Вальтера, были довольны хотя бы тем, что он вспомнил все остальное, но оставались сердиты на Чарли и не понимали, что вообще произошло между ней и Рудольфом. Эта злоба усилилась еще больше при взгляде на Вальтера, ведь они уже знали, что случилось несколькими часами ранее.

- Мог бы и помочь библиотеку найти, а не церковь и города уничтожать, тиран зубастый.

Священники повернулись обратно к Чарли, но не смогли с ней заговорить — лица Кольта и Рим с окровавленными тканевыми масками смотрели на них взглядом, полным ненависти и вопроса "почему".

- Ох, Рим, ну ты могла бы и знать, пускай ты и из другого рода... — попытались они оправдаться, но было поздно: те слышали и видели всё.

Через секунду большая металлическая дверь резко открылась, несмотря на свой огромный вес, и растолкала в стороны священников. Из комнаты, как обезьянка, выскочила Рим с надетым фартуком в кровавых пятнах, держа в другой руке плоскогубцы. Девушка ударила головой рядом стоящего священника, схватила его за шею и начала угрожать, что вырвет язык, как "тому черту", попутно приговаривая, как они могли утаивать информацию о некой библиотеке, которая поможет им победить в войне, за несколько дней унесшей больше тысячи жизней. Следом за ней, не менее злой, но сдержанный (поскольку знал, что такая выходка может стоить им жизни, которая и так висит на волоске из-за их побега с Марно), вышел Кольт. Он схватил Рим за руку с плоскогубцами, отвел ее в сторону и помахал пальцем, будто говоря "нельзя". Поняв, что бросаться на каждого священника не стоит, она перевела злой взгляд на свою давнюю подругу и родственницу Чарли, которая опустила глаза в пол.

- А ты чего не говорила?! Мы сколько лет вместе работали, и ты молчала! Столько потеряли из-за этого, столько!..

Она собралась наброситься и на нее, но имеющий большую физическую силу Кольт и подоспевший Зигфрид не дали Харнер сделать и шага.

- Чего ты держишь меня, кобыла здоровая? Твоих друзей убили чертовы предатели из-за ее и их молчания!

- Рим, ты забыла, что Чарли здесь выполняла все те приказы, которые ей церковь давала? Если бы не это, то нас казнили бы уже давно. Прошу тебя, успокойся, и винить в этом надо правительство, которое узурпировал какой-то ублюдок, сидящий на троне на собачьих правах.

Кольт сам винил в молчании еще и церковь, считая, что если они передавали им некоторую информацию по черной плоти, то эту могли тоже передать. Последнее тоже являлось правдой, которую осознал не только он, но и все солдаты, едва понимающие, что происходит: члены инквизиции, Чарли и Рудольф — истинные правители, да и не только они, а вся верхушка церкви и все присутствующие здесь священники тоже. Рим не надо было долго объяснять, особенно сейчас, когда она была на нервах и принимала любую информацию. Она ослабила попытки вырваться, и, если бы ее не держали, упала бы. Вместо злобы на ее лице отразилась грусть, но даже она выглядела странно, будто девушка сошла с ума (впрочем, это считали правдой многие на фоне последних событий).