Цепной пёс

Рядом с ней сидела Ренна. Она осматривалась по сторонам с явным замешательством, терла лоб, в её глазах не было страха, только растерянное удивление и несвойственная ей уязвимость.

— Какого чёрта?! Где мы оказались? — спросила она хрипло. — Это что, какой-то музей?.. Какая-то… галерея предков? Сарина, ты что-нибудь понимаешь?

Сарина не сразу ответила. Она медленно поднялась, взгляд споткнулся о знакомые черты архитектуры, детали потолка, картины, десятки раз мелькавшие в её снах. Сердце судорожно сжалось, но вместе с этим пришло и странное облегчение — наконец она знала, где находится.

— Я… — голос был почти не слышен, — я была здесь… раньше. Во сне. Всё именно так.

Ренна смотрела на неё с недоверием и тревогой, будто ждала, что вот сейчас Сарина начнёт бредить вслух или упадёт обратно в забытьё. Но Сарина, наоборот, чувствовала возбуждение и пугающее просветление: этот зал, эти портреты — они были ключом, их надо было разгадать.

Сарина ещё раз обвела всё взглядом и почти прошептала:

— Это место из моих снов, Ренна. Но теперь оно настоящее.

В ответ комната будто заинтересовано задержала на них дыхание, воспринимая это признание как пусковой сигнал — началось нечто новое.

Когда Сарина пришла в себя, первое, что она заметила — Призрака рядом не было. Тепла густой шерсти у её руки, привычного дыхания, ничего. Только Ренна, тоже растерянная, оглядывающаяся по сторонам среди незнакомых стен.

Ренна первой нарушила тишину, её голос был растерян, но цеплялся за логику:

— Где, чёрт возьми, Призрак? Он же был с тобой… С нами?

Сарина в замешательстве провела ладонью по полу рядом — только пустое место, холод камня и отблески света. Сердце больно сжалось — за короткие недели пёс стал для неё чем-то несравнимо более важным, чем просто питомец.

Ренна чуть нервно огляделась ещё раз и попыталась рассудить:

— Нет, ты только не волнуйся. Может, его… ну, закинуло как-то по-другому? Это же вообще не понятно где, и даже не понятно, как сюда попали… — она на миг задумалась и посмотрела на Сарину примиряюще. — Мы его обязательно найдём, ясно? Может, он тоже отыщет нас сам.

С этими словами Ренна, чтобы унять волнение, подошла ближе к стене, где тянулись вереницы портретов в массивных рамах. Её страх понемногу начал уступать место искреннему удивлению и даже восхищению.

— Посмотри, какая тут живопись… — с благоговейным восхищением проговорила она, скользя пальцами по резной раме. — Как будто только вчера написано. И лица… каких характеров только нет, все как настоящие. Ты глянь, они будто следят за нами.

Ренна невольно втянула воздух, медленно шагнула вдоль стены, теряясь — теперь уже не в тревоге, а в подлинном интересе к этой странной галерее, полированной временем и волей кого-то невероятно искусного.

Внезапно тишину комнаты разорвал звук торопливых шагов. В следующий миг в зал стремительно ворвался мужчина — высокий, стройный, но крепко сбитый. Его светлые, почти до плеч волосы улетали назад, лицо было поразительно сосредоточенным, как у того, кто всю жизнь ждал именно этого мгновения. Он двигался быстро, точно и уверенно — и, казалось, видел сейчас только одну фигуру в этом зале.

Ренна сделала полшага в сторону, ошарашенно отступила назад, но мужчина даже не удостоил её взглядом. Прямо, не раздумывая, он подошёл к Сарине, остановился на один отчаянно короткий миг — и решительно заключил её в объятия. Его руки были крепкими, тёплыми, пахли чем-то далеким, напевало родство, спасение, свободу.

Её потрясло: на миг тело поддалось, веря этим крепким объятиям, в которых будто бы была зашифрована долгожданная встреча. Но через мгновение ступор рассеялся — она почувствовала, как страх и недоверие тотчас восторжествовали над смутным узнающим теплом.

— Нет… подожди! — Сарина резко вырвалась, обеими руками оттолкнув мужчину в грудь. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, дышала часто, с трудом ворочая голосом, в котором перемешались испуг, злость и почти что мольба: — Кто вы? Почему вы… что здесь происходит?

Её сердце колотилось так, будто отбивало сигнал тревоги на всю комнату. Мужчина чуть отступил, его светлые волосы затрепетали в золотом свете. Лицо — ни одной привлекательной мягкости, ни одной маски. Только насущная, почти болезненная радость возвращения и горечь утраченной близости.

Мужчина послушно отступил на шаг, его лицо сразу посуровело, но, кажется, в глазах мелькнул знакомый злой огонёк. Он насмешливо склонил голову и с лёгкой язвительностью бросил:

— Странно слышать от тебя такую прохладу. Раньше ты вовсе не отказывалась от моих объятий, Сарина… Более того, если не ошибаюсь, сама искала их.

Сарина мгновенно вспыхнула, щеки предательски залились жаром. Она заморгала, споткнувшись о слова, не сумев даже связать половины мысли:

— Я… я ничего не… Это было… То есть… — Она тщетно пыталась подобрать хоть какую-то защиту или объяснение, исподтишка глядя на Ренну в поисках поддержки — но сама не до конца понимала, что тут происходит, а голос предательски дрожал.

Ренна всё это время неотступно наблюдала за мужчиной, не спуская с него напряжённого взгляда. Её поза стала ещё прямее, подбородок чуть дрожал — сейчас в ней было не только удивление, но и жёсткая решимость.

— Хватит! — резко сказала она. — Сейчас же объясни, кто ты такой, что ты здесь делаешь, и какого чёрта вообще происходит?! — Она намеренно встала между ним и Сариной, взгляд её был неумолим.

В комнате запахло грозой: и от резкого голоса Ренны, и от хрупкой, дрожащей тишины в ответ. Мужчина чуть улыбнулся краем рта, глянул на Сарину, потом на Ренну — и, наконец, тяжело выдохнув, отвёл взгляд к потолку, будто собираясь с силами для долгого, запутанного объяснения.Мужчина чуть иронично склонил голову, посмотрел на девушек с тем самым озорным прищуром, который больше нервировал, чем успокаивал, — и сделал шаг в сторону одного из боковых проходов, скрытого между массивными колоннами.

— Пойдёмте, — небрежно бросил он через плечо, явно не заботясь, последуют ли они сразу. — У меня есть идея получше, чем допрашивать друг друга в этом мрачном зале. Там хотя бы можно присесть по-человечески. Гарантирую, гораздо уютнее и… — он сделал легкую паузу, поигрывая интонацией, — безопаснее для нервов.

Сарина и Ренна переглянулись. В этом взгляде таилось целое короткое молчаливое совещание: тревога, растерянность, зарождающееся недоверие, но и некая отчаянная надежда, что, быть может, где-то ближе к ответам. Сарина ещё чувствовала, как горят её щёки после предыдущих слов мужчины, Ренна же по-прежнему держала оборону, вся в напряжении, готовая отразить любую новую угрозу.

— Ну же, — с всё тем же кривым прищуром бросил он, оборачиваясь ещё раз, — не бойтесь, я не кусаюсь… по крайней мере, пока.

От этого замечания в голосе Ренны сквознуло раздражение. Она вскинула подбородок, но прежде чем сказать что-то резкое, Сарина кивнула едва заметно, словно пытаясь убедить саму себя: это шанс разобраться.

Решившись, они шагнули за мужчиной, уходя вслед за ним в глубину полутёмного коридора. Гулкая тишина галереи осталась где-то позади, а впереди уже маячил новый, пока неизвестный перелом истории.

***

Они ступили в полутень коридора, и мужчина пед ними двинулся вперед без оглядки, будто был здесь стражем, хранителем или привычным обитателем этих залов. Но Сарина с Ренной едва ли шли за ним по-настоящему послушно: на каждом шагу между ними будто жила своя, только им понятная, нить — попытка понять, насколько друг другу можно доверять, и что вообще считать реальным в этих новых декорациях.

Пару раз, настигнув новую нишу или дверь, где парили лепные птицы в мраморных венках, Сарина ткнула Ренну локтем в бок, удивлённо шепча:

— Гляди, видела?.. Такое даже на выставках не в!

Ренна фыркала, то тихо смеясь, то грозно цокая языком, но уже не могла скрыть детского восторга. Их шаги отзывались в ротондах тушью органа, по сводам носились затейливые силуэты, а сквозь витражи в пол ложились зримые языки ещё того самого странного света. На стенах сменялись портреты и аллегории, где вглядывались в души путников хищные птицы и плакучие королевы в лазурных одеяниях.

— Вот эта вон, — Ренна молнией ткнула пальцем на вычурную вазу в виде морской раковины, из которой выходили фарфоровые ручейки, — я бы такую домой утащила!

Сарина хмыкнула, зато сама притормозила у зеркала — листья узоров на раме шевелились от малейшего движения воздуха, и отражение вглубь смотрело как бы внимательнее, чем все глянцевые экспозиции столичного музея.

Временами им обеим казалось совершенно невозможным, что ещё недавно всё вокруг было страхом и отголоском кошмара. Здесь же вошли куда-то в предел грёз, в коридоры между эпохами, будто за стеклом галереи укрыто само сердце чьей-то фантазии.

Периодически, когда мужчина останавливался у очередной массивной двери или арки, они бросали друг на друга многозначительные взгляды: комбинация осторожного любопытства и немого вопроса «ты это всерьёз видишь?». Иногда толкались мягко плечом, а иногда подталкивали друг друга вперёд — испытать, вдруг следующая комната подарит ещё больший восторг или, наконец, долгожданный ответ.

Они шли в этот невозможный, роскошный лабиринт, и неожиданно в нём оказалось место не только страху, но и светлому изумлению.

***

Мужчина остановился у очередной массивной двери, обитой тёмной кожей и украшенной кованым узором в виде переплетённых ветвей. С хищной вежливостью он распахнул её и, удерживая створку, жестом пригласил Сарину и Ренну пройти первыми. В этот момент он ненавязчиво придвинулся ближе, и когда Сарина оказалась рядом, между ними на краткий миг осталось всего несколько сантиметров. Его взгляд скользнул по её лицу почти невесомо, но этого было достаточно, чтобы по щекам Сарины разлился пунцовый румянец. Она слегка замедлила шаг, чувствуя это прикосновение без прикосновения, и только потом робко прошмыгнула мимо, изо всех сил стараясь не встретиться с ним взглядом.

Ренна, нисколько не стесняясь, прошла следом, окинув мужчину долгим подозрительным взглядом, но больше не сказала ни слова.

За дверью открылась трапезная, пространство которой поражало воображение своим размахом и величием. Высокий потолок терялся в полумраке, где-то вверху скользили переливы тёплого света. В центре тянулся длинный стол из тёмного дерева, окружённый тяжелыми резными стульями — не простыми сиденьями, а настоящими тронами. От массивного камина тянуло лёгким ароматом дубового дыма, а на стенах мерцали золотые отблески свечей в богатых канделябрах. Здесь всё предрасполагало к долгим разговорам, тайным советам и неминуемым откровениям.

Здесь не было привычного холода старых залов. Воздух наполнял мягкий свет свечей в канделябрах, где-то сбоку мерцало пламя в гигантском камине, от него исходил лёгкий аромат дубового дыма и невидимых трав. Всё вокруг говорило о вечерах, наполненных разговорами, смехом, судами и тайнами.

Мужчина закрыл за ними дверь и пожал плечами с той же ироничной улыбкой:

— Думаю, это место подойдёт лучше для расстановки «по полочкам», — сказал он, скидывая с плеч лёгкую накидку и проходя к центру зала. — Здесь хотя бы никто не помешает нам… наконец познакомиться как следует.

Сарина невольно скользнула ладонью по краю стола, чувствуя под пальцами гладкость дерева. Ренна остановилась чуть в стороне, по-прежнему держась настороженно, но в глазах её отражался всё тот же невольный интерес — слишком уж завораживающей была эта странная роскошная комната.

Мужчина жестом указал Ренне одно из свободных мест, после чего подошёл к стулу поближе к себе, специально отодвинул его и обернулся к Сарине. Взгляд его был мягким, полным доброй усмешки и одновременно ожидающим. Сарина, ощутив это молчаливое приглашение, чуть растерялась, но всё же села. В тот же миг мужчина плавно придвинул её стул к столу — и, словно случайно, его пальцы легко скользнули по её волосам. От этого едва заметного жеста напряжение в воздухе стало почти осязаемым: теперь между ними витало не только предвкушение откровенного разговора, но и что-то личное, ускользающее, тревожное.

Незнакомец без лишних слов отошёл к внушительному стеклянному шкафу у дальней стены. Дверца отворилась мягко, без скрипа, и он уверенно достал три изящных бокала — тонкое стекло звякнуло в его руках, ловя отблеск свечей из-под потолка. Затем он потянулся на верхнюю полку и снял оттуда прозрачный кувшин, похожий на хрустальный: сквозь гранёные стенки отливала густым багрово-красным цветом незнакомая жидкость.

Свет играл в кувшине, будто сама его глубина таила скрытую притягательную угрозу. Мужчина вернулся к столу и, ловко разливая напиток по бокалам, спросил с лёгкой улыбкой:

— Думаю, наш разговор заслуживает небольшой церемонии. Не бойтесь, это всего лишь местные традиции.

Сарина и Ренна переглянулись — в взгляде подруг пробежала неверная тень тревоги, но отказаться от приглашения — значило бы прервать этот зыбкий мир новых загадок.

Бокалы наполнились струящейся темной жидкостью. Мужчина занял своё место во главе стола, грациозно взял бокал, и, взглянув на девушек через рубиновую толщу напитка, произнёс:

— За новые открытия. И за то, чтобы прошлое наконец стало понятнее настоящего.

Он медленно поднёс бокал к губам, взгляд его был одновременно и серьёзен, и немного лукав. Сарина и Ренна переглянулись, тени сомнения и тревоги отразились в их глазах. Но, поколебавшись лишь мгновение, они всё же подняли бокалы и осторожно сделали по небольшому глотку багрового напитка. Вкус оказался неожиданно мягким, чуть тёплым, с оттенком терпкой сладости, и на языке остался лёгкий, почти неуловимый привкус трав.

Мужчина с заметной усмешкой склонил бокал в их сторону.

— Странно, — протянул он, ни на миг не скрывая насмешки, — вы смотрите на меня так, будто я хочу вас отравить. А ведь не так давно, когда одна из вас протягивала мне пищу, а другая — воду, я принимал