Океаны слёз и магии

Игра началась

Две недели пролетели словно в тумане. За это время, благодаря непрерывному отдыху, усиленному питанию и разным отварам, я действительно окрепла. Головокружения стали реже, и я наконец-то самостоятельно передвигалась по особняку. Но чем лучше я себя чувствовала, тем сильнее нарастала внутренняя тревога.

За два дня до грандиозного приема в мою спальню внесли несколько массивных коробок из столичного ателье. Мама лично руководила процессом, ее глаза светились от предвкушения праздника.

— Ная, дорогая, давай примерим! Портнихи трудились над ним несколько недель, — ворковала она, пока служанки осторожно извлекали наряд из шуршащей бумаги.

Когда платье развернули, я застыла. Это было именно оно — цвет, фасон, они были идентичны тому, что я помнила из своего реалистичного сна. То самое платье, чей эскиз я видела на магическом визуализаторе. Глубокий, насыщенный изумрудный цвет тяжелого шелка. Плотно облегающий корсет, расшитый замысловатым, сложным узором из серебряных нитей, и пышная, струящаяся юбка.

Под радостные охи служанок меня облачили в этот шедевр. Платье сидело идеально, подчеркивая мою хрупкость и контрастируя с бледной кожей и длинными черными волосами.

В дверь деликатно постучали, и в комнату зашли Рейнард и Бран.

— Наша леди просто ослепительна, — с искренним восхищением выдохнул Бран, подходя ближе.

Рейнард тепло улыбнулся и протянул маме продолговатый бархатный футляр.

— Мы подумали, что к этому наряду не хватает лишь одной детали. Это наш подарок к твоему грядущему дню рождения, Ная.

Мама открыла футляр и ахнула. На черном бархате лежало изящное ожерелье тонкой работы и пара серег с каплевидными камнями Виридиса, которые мягко мерцали внутренним магическим светом. Она осторожно достала ожерелье и застегнула его на моей шее. Холодный металл коснулся кожи, и меня пробила крупная дрожь.

— Посмотри на себя, милая, — мама мягко развернула меня к огромному зеркалу.

Я подняла взгляд на свое отражение, и сердце в груди замерло.

Из зеркала на меня смотрела девушка из моего прошлого. Платье, сложная вышивка корсета, зеленый блеск Виридиса в ушах... Всё совпадало. Если поразительное сходство наряда еще можно было списать на разыгравшееся воображение после того, как я увидела эскиз, то новый гарнитур не оставлял никаких сомнений. Я никак не могла знать заранее, как будут выглядеть украшения, которые отцы подарили мне только сейчас.

Это больше не могло быть совпадением. Мой сон действительно был прошлой жизнью. И теперь эти события надвигались на меня пугающе стремительно. На приеме меня представят Люциану. Если я ничего не предприму, всё повторится: брак, предательство и смерть в холодном коридоре под плач собственного ребенка.

— Ная? Ты так побледнела. Тебе нехорошо? — обеспокоенный голос Рейнарда донесся словно сквозь толщу воды.

Я заставила себя моргнуть и слабо, извиняюще улыбнуться отражению.

— Всё в порядке. Просто... платье немного туго зашнуровано, и я, кажется, переволновалась. Оно невероятно красивое. Спасибо вам огромное.

Сославшись на усталость перед торжеством, я попросила служанок помочь мне раздеться и оставить меня одну.

Как только за последней горничной закрылась дверь, мои колени подогнулись. Я сползла на пушистый ковер у кровати, обхватила себя руками и беззвучно расплакалась. Слезы текли по щекам, смывая остатки наивной надежды на то, что всё увиденное было лишь кошмаром. Я оплакивала свою отнятую жизнь и ребенка, которого оставила там, в темноте.

Когда рассвет окрасил небо за окном, я поднялась с пола. Глаза опухли, а в груди поселилась холодная, звенящая пустота. Я зашла в ванную, ополоснула лицо ледяной водой и посмотрела в зеркало.

Слезы кончились. Завтра я должна стать для герцога де Вейла самой неинтересной, слабой и пугливой леди во всей Альверии. Игра началась, и ставка в ней высока — счастье и жизнь.

------ продолжение 12/9 ------

Оставшиеся до приема сутки пролетели в бесконечных приготовлениях. Я позволила служанкам хлопотать вокруг себя, ни единым жестом не выдавая бушующей внутри бури.

— Я так волнуюсь, мама, — тихо призналась я во время сборов, пока она бережно поправляла складки моей изумрудной юбки. — Там будет столько незнакомых людей...

— Всё будет хорошо, родная, — она нежно коснулась моей щеки. — Тебе не нужно никого впечатлять. Просто будь собой. Мы всегда будем рядом.

Когда наступил вечер, наш столичный особняк преобразился, засияв тысячами огней. Трехэтажное старинное здание из белого камня поражало воображение: украшенное к балу, оно выглядело по-настоящему сказочным. Десятки изящных спален, просторные гостиные и галереи, наполненные редкими картинами, диковинными растениями и коллекционными предметами искусства, были оснащены новейшими артефактами-регуляторами, поддерживающими идеальную температуру в комнатах.

Семья де Лакруа занимала завидное положение в высшем свете.

Парадный бальный зал с высокими сводами, зеркальными панелями, колоннами, увитыми живыми цветами, и парящими хрустальными люстрами, сиял чистотой после тщательной подготовки под чутким маминым присмотром.

Мы сразу прошли вглубь зала и расположились неподалеку от возвышения для музыкантов. Лакеи встречали прибывающих гостей у парадного входа и почтительно провожали их к нашей семье для приветствий и поздравлений.

Из-за многолетней болезни я почти никогда не покидала пределы поместья и совершенно не привыкла к такому количеству людей. В этом тяжелом шелковом платье глубокого изумрудного цвета, с мерцающим Виридисом в ушах, я казалась себе диковинным цветком, который наконец вынесли из оранжереи. Гости подходили один за другим, с нескрываемым любопытством разглядывая меня — ту самую затворницу де Лакруа. Отчимы радушно здоровались со знакомыми и представляли меня гостям. Меня осыпали комплиментами, а я лишь опускала глаза и смущенно краснела. От непривычного шума и множества пристальных взглядов я действительно чувствовала себя неуютно, так что играть испуг не приходилось.

Среди первых нас приветствовали граф Сорель, контролирующий крупнейшие торговые пути на юге Альверии, и баронесса Вентворт. Наблюдая, как женщина направляется к нам, мама склонилась к самому моему уху:

— Будь с ней осторожна, милая. Баронесса — главная сплетница столицы, а еще и владелица знаменитого ателье «Серебряная нить», где мы заказывали твой наряд. Это весьма выигрышное комбо: за чашечкой чая в её салоне можно узнать все тайны высшего света, а заодно приобрести поистине эксклюзивные вещи.

Спустя мгновение баронесса подошла ближе, цепким взглядом окинув мою фигуру.

— Ах, леди Селена, ваша дочь просто обворожительна! — пропела она, всплеснув руками. — Я сразу поняла, что этот глубокий изумрудный шелк и сложная вышивка из серебряных нитей превратят ее в настоящую королеву вечера. Мои мастерицы превзошли сами себя, не так ли?

— Работа вашего ателье, как всегда, безупречна, леди Вентворт, — вежливо отозвалась мама, пока я скромно опускала глаза.

Постепенно бальный зал наполнялся. Между столами с закусками бесшумно скользили вышколенные лакеи, разнося на серебряных подносах искрящиеся напитки в хрустальных бокалах. Повсюду звучал легкий смех, шелест дорогих тканей и приглушенный гул светских бесед.

Вскоре массивные двери зала в очередной раз открылись — и мое сердце пропустило удар. Уверенной походкой к нам приближался Люциан де Вейл.

Герцог, Высший Советник и Правая рука Короля. Его породистое лицо с резкими чертами не выражало эмоций, темные волосы были безукоризненно уложены, а строгий крой камзола лишь подчеркивал властную, хищную осанку.

Стоило мне встретиться с его холодными серыми глазами, как воздух застрял в горле в попытке судорожно сделать вдох. Болезненная любовь и ужас слились в один удушливый ком.

Он направился прямо к нам. Аристократы почтительно расступались перед ним, словно перед королевской особой.

Я заметила, как мгновенно напряглись спины отчимов, и как фальшиво, заискивающе растянулись их улыбки. Для мамы Люциан был лишь невероятно статусным гостем, оказавшим нашей семье огромную честь своим визитом, но отчимы смотрели на него иначе. Не как на равного, а как на своего полноправного хозяина, от которого зависело слишком многое.

— Ваша Светлость, — Рейнард почтительно склонил голову. — Для нашего дома огромная радость принимать вас сегодня.

Люциан ответил скупым кивком. Его внимательный взгляд неспешно скользнул по отчимам, после чего он перевел внимание на маму.

— Рейнард, Бран. Рад застать вас в столице, — ровно произнес он. — Леди Селена, вы очаровательны. Позвольте принести вам поздравления по случаю семнадцатилетия вашей дочери.

Его бархатистый голос заставил волоски на моих руках встать дыбом. Люциан наконец посмотрел прямо на меня.

— Леди Анаис, вы подобны редкому цветку, который так долго скрывали от наших глаз. Ваша красота поистине уникальна.

— Благодарю вас, Ваша Светлость, — прошептала я, потупив взор. Внутри меня всё оборвалось. Он озвучил вслух почти ту же мысль о спрятанном цветке, что крутилась у меня в голове всего час назад. От этого пугающего совпадения по спине пробежал ледяной холодок.

— Окажете ли вы мне честь, подарив свой первый танец? — произнес Люциан, сделав шаг ближе.

Я открыла было рот, собираясь отказать, сославшись на слабость, но Бран легонько коснулся моего локтя, не давая отступить.

— Разумеется, Ваша Светлость. Анаис будет счастлива.

В этот момент к Рейнарду подошел дворецкий и сообщил, что почти все приглашенные в сборе. Кивнув, отчим поднялся на небольшое возвышение перед музыкантами, привлекая внимание зала.

— Дорогие гости! — разнесся под сводами его уверенный голос. — Мы безмерно счастливы видеть каждого из вас в этот особенный вечер. Сегодня наша любимая Анаис празднует свое семнадцатилетие, и для нашей семьи это великая радость — наконец-то представить нашу драгоценную дочь высшему свету. Благодарим вас за то, что разделили этот праздник с нами! Прошу всех угощаться и присоединяться к нашему веселью! А теперь — позвольте объявить первый танец!

Зазвучали первые аккорды вальса. Люциан сделал шаг навстречу, уверенно протянув мне руку. Мне не оставалось иного, кроме как подчиниться. Я вложила свои дрожащие пальцы в его широкую ладонь и позволила увести себя в центр зала.

------- Продолжение 13/9 ------- получилась длинная глава - но она нужна нам =)

Музыка подхватила нас, закружив в плавном, торжественном ритме вальса. Люциан вел уверенно. Его ладонь лежала на моей талии, удерживая на расстоянии которое допускали правила приличия, но при этом заставляя чувствовать каждое его движение.

Меня мгновенно окутал до боли знакомый аромат — ноты терпкого парфюма и свежесть холодного моря. Запах из моей прошлой жизни.

Сердце предательски заныло. Внутри меня столкнулись две несовместимые стихии. С одной стороны — леденящий ужас перед этим мужчиной. Но с другой, к моему собственному испугу, я поняла, что, наверное, еще испытываю к нему чувства. В той жизни всё закончилось слишком быстро и резко, я даже не успела до конца ничего осознать. Тело помнило жар его губ и обманчивое чувство защищенности, и сейчас эта простреливающая боль в сердце смешивалась с горечью от его измены.

— Вы так напряжены, леди Анаис, — его бархатистый голос прозвучал почти над самым ухом. — Вас пугает танец, или наше общество?

Я опустила пушистые ресницы, пряча глаза.

— Нет, Ваша Светлость, — мой голос прозвучал тихо и неуверенно. — Просто... я совершенно не привыкла к такому вниманию. И к такому количеству людей.

Я чуть сбилась с шага, повиснув на его руке сильнее, чем требовалось. В высшем свете это могло бы считаться позором, но из-за охватившего меня волнения я действительно едва держалась на ногах.

Люциан легко удержал меня. Его рука сжала мою талию чуть крепче, поддерживая.

— Вам нечего бояться. Сегодня весь этот зал сверкает только для вас, — мягко произнес он, чуть склонив голову. В его холодных серых глазах не было ни капли раздражения от моей неуклюжести — лишь пристальный, изучающий интерес. — Признаться, я даже рад, что ваши родные так долго оберегали вас от столичной суеты. Это позволило вам сохранить ту редкую искренность.

— Вы слишком добры ко мне, Ваша Светлость, — я выдавила из себя слабую, робкую улыбку, по-прежнему не поднимая взгляда. — Боюсь, я очень скучная собеседница. Из-за моей болезни... я быстро утомляюсь и мало что видела в этой жизни.

— Болезни делают цветы лишь более хрупкими и ценными, требующими особой защиты, — Люциан плавно развернул меня в танце, уводя от столкновения с другой парой. Он склонился еще ближе, так, что его дыхание коснулось моей щеки. — Поверьте, леди Анаис, я умею ценить хрупкость. И умею оберегать то, что мне дорого.

От этих слов, от интимной близости его шепота, меня накрыла волна трепетного восторга, которая тут же разбилась о могильный холод страха. Я знала, как он оберегает. Запирая в золотой клетке, обманывая и, в конце концов, убивая.

Зазвучал последний торжественный аккорд вальса. Танец завершился. Люциан отступил на полшага, но не выпустил мою руку, галантно коснувшись губами моих пальцев.

Только сейчас я осознала, насколько продуманы были его ухаживания. Каждое слово, каждый жест в этом танце были пропитаны такой заботой и восхищением, что любая другая шестнадцатилетняя девушка на моем месте уже растаяла бы без следа. И разве удивительно, что и та шестнадцатилетняя я так быстро попала под его обаяние.

— Благодарю за этот танец, Анаис, — его голос стал чуть тише, предназначенный только для меня. — Вы очаровали меня.

Я сделала неглубокий, неуклюжий реверанс, чувствуя, как ноги дрожат от слабости — на этот раз абсолютно реальной, вызванной колоссальным нервным напряжением.

— Благодарю, Ваша Светлость, — прошептала я. — Прошу меня извинить, у меня немного кружится голова. Мне нужно присесть.

Люциан, вежливо поклонившись, проводил меня обратно к маме. Я опустилась на стул, чувствуя, как мелко дрожат колени под тяжелой тканью юбки. Самое страшное испытание этого вечера осталось позади.

Остаток приема слился для меня в пеструю, утомительную карусель. Мне удалось станцевать по одному неспешному танцу с Рейнардом и Браном — только в их руках я смогла ненадолго выдохнуть и почувствовать себя в безопасности. Когда же зал наполнился быстрыми, веселыми мелодиями, я предпочла остаться наблюдательницей. Гости кружились в танцах, и даже мама, поддавшись уговорам знакомых, счастливо смеясь, отправилась танцевать. Я же провела это время в компании светских дам.

Среди них оказалась юная леди Элиза, дочь одного из столичных виконтов, примерно моего возраста. Живая, румяная и абсолютно беззаботная, она без умолку щебетала о столичных модах, грядущих летних мероприятиях и планах.

— Вы обязательно должны присоединиться к нам на пикник на следующей неделе, леди Анаис! — восторженно уговаривала она, обмахиваясь веером.

Я на мгновение задумалась. В прошлой жизни я бы привычно сослалась на слабое здоровье и отказалась. Тогда всё мое внимание быстро поглотил Люциан: наши встречи, свидания, порхающие бабочки в животе — это всё тоже казалось невероятным счастьем. Но из-за этого я оказалась полностью лишена нормальной светской суеты и знакомств со сверстниками. Сейчас мне вдруг нестерпимо захотелось всё это наверстать.

— С удовольствием, леди Элиза, — я искренне улыбнулась. — Я буду рада к вам присоединиться.

Ближе к полуночи зал начал пустеть. Мы с мамой стояли у парадных дверей, с дежурными улыбками провожая разъезжающихся гостей. От колоссального нервного напряжения у меня действительно начала гудеть голова, а платье тянуло к земле, словно весило целую тонну.

В какой-то момент я заметила, что Рейнард и Бран незаметно отделились от толпы и скрылись в боковом коридоре. Это показалось мне немного странным — обычно хозяева не покидают зал до ухода последнего гостя. Но настоящая тревога вспыхнула чуть позже.

Спустя несколько минут в толпе мелькнул Люциан де Вейл. Но вместо того чтобы направиться к выходу и попрощаться с нами, он уверенным, целенаправленным шагом свернул в тот же самый коридор, куда только что ушли мои отчимы.

В груди тревожно екнуло. Внутреннее чутье подсказывало, что герцог идет именно за отчимами, и это явно не случайное совпадение.

— Мама, — я слабо коснулась её локтя, изобразив на лице крайнюю степень изнеможения. — Мне уже совсем нехорошо. Голова кружится. Пожалуй, я пойду наверх.

— Конечно, родная, — мама тут же обеспокоенно обернулась ко мне, забыв о гостях. — Ты и так сегодня совершила настоящий подвиг. Иди, отдыхай, я сама со всеми попрощаюсь.

Я покорно кивнула и медленно направилась к парадной лестнице. Но стоило маме отвернуться к очередной подошедшей паре, как я резко изменила маршрут. Придерживая тяжелую юбку, я постаралась как можно тише скользнуть в тень бокового коридора и, затаив дыхание, поспешила следом за герцогом де Вейлом, прямо к массивным дверям отцовского кабинета.

Цена молчания

Я замерла у приоткрытых массивных дверей отцовского кабинета, вжавшись лопатками в холодную деревянную панель стены. Тяжелые складки моей изумрудной юбки, казалось, шуршали слишком громко в этой звенящей тишине, поэтому я судорожно сжала ткань в кулаках, стараясь даже не дышать. Из узкой щели падал тусклый, желтоватый свет, ложась кривой линией на ковер, а из кабинета доносились приглушенные, но отчетливые голоса.

— Мне донесли, что во время лихорадки лекарь изменил состав отвара для Анаис, — голос Люциана де Вейла звучал ровно и спокойно, но в нем не осталось ни капли той обволакивающей светской любезности, с которой он только что разговаривал со мной в бальном зале. Сейчас это был ледяной тон человека, привыкшего безраздельно властвовать.

— Лишь небольшая корректировка, Ваша Светлость, чтобы снять жар, — торопливо ответил Рейнард. В его тоне слышалось тщательно скрываемое напряжение, словно он оправдывался. — Это никак не повлияло на его основные свойства. Мы всё контролируем.

— Надеюсь, что так. Проследите, чтобы она продолжала исправно его принимать. Мне не нужны неприятные сюрпризы, и эти медицинские изменения не должны повлиять на функциональность препарата накануне её восемнадцатилетия.

В кабинете повисла тяжелая, почти осязаемая пауза. Я чувствовала, как внутри меня начинает зарождаться липкий, пока еще неосознанный страх.

— Мы помним наши договоренности, Ваша Светлость, — глухо и чуть более жестко отозвался Бран. — Анаис пьет лекарство, строго соблюдая режим. Но раз уж мы заговорили о делах... мы бы хотели обсудить расширение наших прав. Нам нужно больше независимости в управлении филиалами.

— Не переходите черту, — тихо произнес герцог.

Он не повысил голос ни на полтона, но от этой обманчивой мягкости мне стало нечем дышать. Люциан ледяным тоном давил на Рейнарда и Брана.

— Ваше благополучие, ваш высокий статус и даже ваша очаровательная жена принадлежат вам лишь потому, что я это позволяю, — продолжил де Вейл. — Вы забываетесь, господа. За такую мизерную цену — всего лишь следить за тем, чтобы девчонка регулярно глотала свой отвар, — вы получили мою колоссальную поддержку.

Я услышала звук шагов — Люциан медленно прохаживался по кабинету.

— Ведь прочные опорные балки в шахтах Корвии не падают сами по себе, не так ли? Особенно там, где добываются столь дорогие и важные камни. К счастью, следователи и король не особо рвались разобраться в столь странном инциденте, не так ли? Я помог вам скрыть информацию. И ваша свобода, как и ваши жизни, всё ещё зависят исключительно от моего молчания. Так что делайте то, что должны, и не смейте требовать большего.

Я с силой зажала рот обеими руками, впиваясь ногтями в щеки, чтобы не закричать. Грудную клетку сдавило так, словно невидимые тиски вот-вот сломают мне ребра.

Шахты Корвии. Обвал. Мой отец...

Смысл услышанного дошел до меня не сразу. Я зажмурилась, отчаянно отказываясь верить собственным ушам, цепляясь за мысль, что всё это лишь чудовищная ошибка. Но холодный тон Люциана и молчание отчимов не оставляли места для сомнений. Мой родной отец не погиб в результате несчастного случая! Эти люди, которых я искренне называла отцами, которые годами гладили меня по голове и заменили мне семью, хладнокровно убили его! Они подстроили обвал, чтобы забрать всё себе. А герцог де Вейл знал об этом с самого начала и покрывал их.

Мой уютный, безопасный мир рушился на куски, погребая меня под своими обломками. В ушах стоял оглушительный звон. А зелье... Мое спасительное лекарство, которое мама с такой трепетной любовью и слезами на глазах давала мне все эти годы, в детстве даже умоляя выпить до дна... Оно оказалось не просто лечением. Оно было частью их жуткой, грязной сделки с Люцианом, зловещим инструментом, смысл которого был еще не понятным мне, но сейчас моральных сил обдумывать это просто не было. Но одно было ясно точно: они намеренно держали меня на этой цепи.

Задыхаясь от беззвучных слез, тошноты и первобытного ужаса, я отшатнулась от дверей. Ноги едва держали меня. Медленно, словно в вязком, бесконечном кошмарном сне, я скользнула обратно в спасительную темноту коридора. Не замечая ничего и никого вокруг, я бросилась бежать в свою спальню, желая лишь одного — спрятаться от чудовищ, которые всё это время притворялись моей семьей.

Я захлопнула дверь своей спальни и провернула ключ в замке, дрожащими пальцами вцепившись в холодный металл. Ноги окончательно отказали, и я медленно, судорожно глотая воздух, сползла по гладкому дереву на пол. Грудную клетку разрывало от рваных вдохов, а сердце билось так гулко, что отдавалось в ушах.

Убийцы.

Я зажала рот ладонями, сдерживая рвущийся наружу крик. Слезы обжигали щеки, застилая зрение мутной пеленой. Рейнард и Бран — люди, которые были моей семьей, мои отцы, которые дарили мне подарки и бережно гладили по голове... Они хладнокровно подстроили тот обвал. Из-за них я лишилась родного отца, из-за них я провела долгих восемь лет в абсолютной уверенности, что это был трагический несчастный случай.

А Люциан... Этот безжалостный, ледяной кукловод знал всё с самого начала. Он прикрыл их расследование, шантажировал их, чтобы взамен получить меня.

Перед глазами внезапно всплыло лицо мамы. Её нежные руки, её привычный запах жасмина, её слезы облегчения, когда мне становилось лучше. Она не знала. Осознание этого ударило под дых, выбивая из легких остатки кислорода. Моя бедная мама была такой же слепой жертвой их чудовищного обмана. Она искренне любила этих монстров и своими же руками поила меня их отваром, свято веря, что это лекарство, которое спасает мне жизнь.

Истерика набирала обороты. Я обхватила себя руками, раскачиваясь на полу из стороны в сторону. Мой уютный дом оказался иллюзией. В этой огромной, роскошной клетке я была абсолютно одна.

«Что мне делать? Боги, что мне делать?!» — мысли панически метались в голове.

Первым, диким порывом было собрать вещи и бежать прямо сейчас, раствориться в ночной темноте. Но куда я пойду? Слабая, болезненная девушка, ничего не знающая о реальном мире, без гроша в кармане. Люди Люциана найдут меня быстрее, чем я покину пределы столицы. А если я выдам себя здесь — если Рейнард и Бран хотя бы на секунду по моему взгляду заподозрят, что я стояла под дверью их кабинета... Они не пощадят ни меня, ни маму. Им не нужны свидетели.

Дыши, Анаис. Просто дыши.

Я с силой прикусила губу до крови, заставляя физическую боль отрезвить мятущийся разум. Паника — мой главный враг. В той, прошлой жизни я уже проиграла, потому что была наивной и слепой. Теперь у меня есть знание. И это мое единственное оружие.

Я не могу сбежать прямо сейчас. Мне нужно время. Мне нужно понять, как бороться с Люцианом и как вырваться из этой паутины. А значит, завтра наступит новый день, и когда взойдет солнце, я должна буду снова надеть свою маску. Я выйду к завтраку, буду приветливо улыбаться убийцам моего отца и позволю маме ухаживать за собой. Я стану самой послушной, самой больной и тихой во всей Альверии, чтобы усыпить их бдительность.