Академия реставраторов
Ольга Лисенкова
Академия реставраторов
АКАДЕМИЯ РЕСТАВРАТОРОВ
Глава 1
— Я туда не пойду! — выпалила Миранда, чувствуя, что ноги будто приросли к земле.
Восемнадцатилетняя Миранда и ее названый брат, двадцатилетний Берт, остановились у нижней ступени лестницы, ведущей к арке главного входа Магической Академии Реставраторов. Оба были не робкого десятка, но, хотя они вовсе не собирались в этом друг другу признаваться, оба невольно стушевались, замерли и на несколько минут забыли о том, куда шли, разглядывая величественную арку.
На высоком своде из желтоватого камня было вырезано множество фигур, пространство между ними занимали узоры из переплетенных между собой загадочных рун. Между колоннами, поддерживающими арку, по бокам виднелись резные дверки из мореного дуба, и оставалось только гадать, куда они ведут, для чего предназначены.
— За этими дверями таятся волшебные стражи, которые призваны уничтожить всякого, кто рискнет пробираться в Академию, не имея магического дара, — нарочито пугающим тоном прошелестел Берт над ухом у Миранды.
Та вздрогнула.
— Или это кладовки, где лежат метлы и тряпки, — огрызнулась она. — Первокурсников ежедневно заставляют полировать эти колонны до зеркального блеска и вылизывать ступеньки. Видишь, на них ни листика!
Это казалось странным: в этих краях наступила осень, деревья избавлялись от летних нарядов, и ветер гнал опавшие листья по переулкам и аллеям. За резные выступы арки то тут, то там цеплялись несколько особенно упорных виноградных лоз, но каменное крыльцо действительно оставалось идеально чистым.
Холодный ветер швырнул пряди на лицо Миранде, она досадливо убрала их и в сотый раз связала волосы узлом на шее.
— Надо идти, — сказал Берт, чуть подталкивая ее вперед.
— Может, все же попробуешь со мной?
Голос прозвучал неожиданно плаксиво, и Миранда, разозлившись на себя, прикусила губу.
— Магические таланты разглядели в тебе, — мягко напомнил Берт. — А во мне пусто.
— Да никаких талантов во мне и в помине нет! Мало ли что там наговорил целитель. Не хочу я учиться, тем более на магичку. — Она обернулась к названому брату и уткнулась носом в его широкую грудь. — Пошла бы работать, как все, приносила бы деньги в семью…
Родители Берта, простые, не слишком образованные люди, приютили сироту Миранду шестнадцать лет назад, и она всю свою сознательную жизнь считала их родными. Берт всегда был ей настоящим братом — а теперь они пытались выгнать ее из привычного и уютного семейного круга и отправить, подумать только, в академию, где учатся одни маги!
— Ну-ну, — ласково сказал Берт. — Если тебя отчислят, вернешься домой, двери для тебя всегда открыты. Но, если у тебя есть дар, его нельзя не развивать. Ты же помнишь, что говорил чародей-целитель. Это опасно для жизни!
Миранда шмыгнула носом.
— Я не пройду через арку, — уверенно отозвалась она. — У меня нет никаких талантов! Если я в чем и одарена, так только в том, чтобы всюду напортачить. Сам знаешь.
— Пожар на кухне может вспыхнуть у всякого, кто неосторожен с огнем и раскаленным маслом.
— Ладно пожар. А все остальное? — Она закатила глаза. — Я не сшила ни одного платья, ни одной юбки, не запортив ткань. Из лавки зеленщика меня и то прогнали в первый же день. Я перебила столько посуды, что мама запретила мне брать в руки глиняные горшки и плошки, велела обходиться деревянными мисками. Я не знаю, как вы меня терпите!
Она вцепилась Берту в локоть и снова запрокинула голову, пытаясь разгадать хоть одну руну, распознать хоть одну фигуру в причудливой резьбе арки. Сверху лился теплый свет, похожий на солнечный, но светильников не было видно.
— В общем, я вам надоела, — заключила Миранда, — вот вы и решили от меня избавиться.
Конечно, она никогда не сказала бы это людям, которых всегда называла отцом и матерью. Такое несправедливое, едкое, низкое замечание можно было выдать только в разговоре с братом: он все равно до сих пор считал ее сопливой девчонкой и многое ей спускал.
Берт промолчал, и она перевела на него взгляд с некоторой опаской.
— Ты говоришь глупости, — тихо ответил он.
— Берт, но эта Академия — Академия реставраторов! Люди здесь учатся что-то чинить, восстанавливать! Я сразу опозорюсь, я же тут буду как слон в посудной лавке… как шаровая молния в лаборатории ученого… как мышь в будуаре нежной барышни… как бешеная собака в читальном зале библиотеки!
Он стиснул ее плечи и снова сказал:
— Если ты не сможешь здесь учиться, вернешься домой. Мы всегда готовы тебя принять. Но сперва научись управляться с даром и узнай у чародеев, как тебе с ним быть, чтобы он не мешал тебе жить дальше.
Миранда кивнула. Они обсуждали это уже тысячу раз — она просто оттягивала момент, когда окажется совсем одна, шагнет на гладкие, как лед, ступени, подставит опущенную голову под этот неземной, потусторонний свет и преодолеет границу между миром ничем не примечательных людей, веселых, живых, понятных и в основном добрых, и таинственных магов, которые наверняка невзлюбят неуклюжую и неловкую девицу.
Она закинула руки Берту на плечи, и он крепко обнял сестренку. Берт был обычным парнем, который всегда стоял за нее горой. Он-то и притащил малышку домой, хотя она об этом и не помнила: притащил, словно бездомного котенка или щенка, а его родители, приложив все усилия, чтобы найти ее родных, и оставшись ни с чем, согласились принять ее в семью.
— Братик, — улыбнулась она, когда у нее едва не затрещали кости от его объятий.
— Если тебя кто-то будет обижать, Да, ты мне напиши. Есть же у этих чародеев какие-нибудь почтовые голуби? Или совы? Или попугаи, на худой конец? Я пока не поеду домой, наймусь на работу тут. Ты не сбегай сразу, напиши мне, я приду…
Она засмеялась, чуть ли не сквозь слезы.
— Да как ты придешь, если арка тебя не пропустит?
Берт уверенно закивал.
— Надо будет — прорвемся, Да. Если тебя кто-то обидит, только дай мне знать.
«Да» — этим прозвищем наградил ее он, так уж повелось у них в самом раннем детстве, когда имя «Миранда» казалось слишком длинным и слишком трудным. Теперь он называл ее так очень редко. Разве что вот в таких случаях, когда им предстояло расстаться — впервые за последние шестнадцать лет.
Миранда вздохнула. Хватит малодушничать. Она уже не двухлетка, и из возраста потерявшегося котенка тоже давно вышла. Грудь теснили слова благодарности Берту: она уже начала скучать и по нему, и по родителям, а с губ срывались одни жалобы. Стыдно!
— Пойду я, — сказала она неловко.
Быстро поцеловала Берта в щеку, пожала его плечо и оторвалась от него. Ступила на мрамор ступеньки и замерла, словно ожидала, что немедленно провалится сквозь землю, ведь Академия, бесспорно, сочтет ее недостойной даже претендовать на обучение в своих стенах. Однако ничего не случилось.
Волосы снова упали на плечи. Берт поднял кверху руку, его круглое лицо расплылось в подбадривающей улыбке. Миранда кивнула сама себе («Да») и побрела по ступенькам вверх, к лучам непонятного света, которые, должно быть, и станут вершить суд.
Глава 2
Миранда боялась зря. Резные дверки не распахнулись, свет лился сверху все так же ровно и безмятежно, и не зазвенели магические колокола, возвещая, что в Академию прорвался самозванец и чужак. Миновав арку, Миранда остановилась, чтобы бросить на брата прощальный взгляд. Он так же махал ей рукой, только стоял теперь будто по ту сторону костра: воздух между ними кривился и корчился, искажая знакомые черты. Миранда тоже махнула Берту рукой и еще раз подняла глаза на резьбу на каменном своде. Теперь фигуры показались ей отчетливее: вот кто-то держит в руке амфору или, может, реторту, а кто-то словно прячет за спиной песочные часы. Впрочем, через миг фигуры снова расплылись, будто танцуя.
«Поучусь немного, вернусь и попробую разобраться, в чем тут дело, — сказала себе Миранда. — К реставрации это точно не имеет никакого отношения, баловство одно!»
«Баловство одно» — так часто говорила мама. Подавив вздох, Миранда сбежала по ступенькам и с облегчением выдохнула, оказавшись на привычной серой брусчатке.
Волшебная арка не позволяла прохожим заглядывать на территорию Академии, и Миранда принялась с любопытством осматриваться. Учебное заведение было похоже на уединенный городок. Ей даже показалось, что небо над ним более ясное и яркое, чем над немагическими районами, сейчас оно радовало глаз прозрачной чистотой лазури. Основная часть строений, расположенных ближе к ней, была из светлого желтоватого камня с карминными черепичными крышами, а в глубине парка виднелась величественная башня с синим шпилем.
Миранда не спеша двинулась к ней, рассудив, что именно там и должна располагаться администрация. На ходу она сжимала и разжимала кулаки, репетируя речь. «Я хотела бы поступить в вашу Академию…» Нет, маги не могут не распознать ложь, а она совсем не хочет сюда поступать. «Я пришла, чтобы поступить в вашу Академию». Не слишком ли самонадеянно?
Вокруг никого. Тишина. Она шагала по аллее, обсаженной высокими соснами. Неожиданно перед ней открылся небольшой сквер, очерченный кубиками-кустами, в центре которого возвышалась статуя — Миранда вначале увидела ее со спины. «Должно быть, отец-основатель», — сказала себе она и обошла фигуру из темной бронзы, вознесенную на постамент из розоватого туфа. Ага, вот и табличка. Маг Крамер, основатель Академии.
Отлитая в бронзе скульптура сидела на бронзовой же скамейке, положив правую руку на ее спинку, а на коленях лежала раскрытая книга. Верно, гримуар. Маг глядел то ли на страницы книги, то ли ниже, на питомцев основанного им учебного заведения. Он был одет в длинную мантию, и взволнованной Миранде показалось, что в металлических складках то и дело вспыхивают и гаснут живые звездочки. У постамента красовался венок, но не из цветов, а из сплетенных звезд, темно-красных и темно-синих, похожих на пуансетии и аквилегии, — эти мерцали уже совершенно определенно. Вот что значит магия!
Вздохнув, Миранда отвернулась от статуи и вздрогнула, увидев напротив обычную деревянную скамейку, на которой обнаружилась точная копия этой скульптуры, только белого цвета. Отец-основатель, сидящий теперь ниже уровня глаз Миранды, так же смотрел то ли в книгу, то ли мимо нее, на упорно зеленеющую траву, а вместо звезд его мантия сияла крошечными золотистыми искрами — так же, как и он сам. Миранда склонилась и пригляделась — точно, фигура была мастерски вылеплена из снега.
«Студенты здесь, должно быть, шутники!»
Возможно, это было какое-то учебное задание или забавный ритуал… но где они взяли снег? И почему скульптура не тает?
Снег ли это вообще?
Миранда несмело ткнула пальцем в колено сидящей фигуры — кожа ощутила приятный холодок, несколько кристаллов сковырнулись и приземлились ей на башмак.
А следом соскользнула со спинки скамейки и упала на сиденье рука снежного основателя, осев на досках мягким холмиком миниатюрного сугроба.
Миранда подпрыгнула на месте. Вначале ее пронзил страх: что, если кто-то увидит, как она разрушила снежную скульптуру? Доказывай потом, что она не хотела, если она действительно дотрагивалась до фигуры, пусть и не до руки. Здравый смысл подсказал, что для снега слишком тепло, и длинная, относительно тонкая деталь — рука — просто достаточно подтаяла, чтобы съехать. Однако Миранду это не успокоило. Она в смятении смотрела на искалеченного мага, и в ее душе зрел стыд. «Беги отсюда и никому не говори, что ты тут что-то натворила, вот и все», — посоветовала она себе, но, не давая себе возможности передумать, вдруг ухватила горстями поблескивающий в лучах осеннего солнца снег и стала пристраивать его обратно на спинку скамейки.
Получалось, конечно, плохо. Она даже в мечтах никогда не представляла себя художником или скульптором, и сравниться с искусно выполненными деталями фигуры, повторявшей изваяние на постаменте, ее рука-колбаска никак не могла. Зато где-то в середине груди появилось греющее ощущение, что она все делает правильно, — вопреки всяческому разумению.
«Это же не снежная баба, Миранда, боже, — ворчала она себе под нос, то и дело оборачиваясь на бронзового основателя: казалось, он посматривал на нее с одобрением. — Ну, вот, хоть так». Отступив на шаг, она воззрилась на результат своих трудов — и тут до нее донесся громкий стон.
Миранда дернулась, но, к счастью, на этот раз рука снежной скульптуры не свалилась со спинки скамейки.
Глава 3
Стон повторился.
«Кому-то плохо? Или… наоборот, очень хорошо?»
Миранда хихикнула и несмело двинулась вперед, туда, откуда доносились растревожившие ее звуки. Вскоре она услышала и тяжелое, затрудненное дыхание.
Опираясь одной рукой на скамью, на которой, к счастью, уже не сидело никаких статуй, скрючившись, стояла молодая женщина в длинном бежевом пальто.
— Что с вами? Вам нужна помощь? — спросила Миранда, подбегая к ней.
Женщина подняла на нее лицо, обрамленное черными кудряшками. По щекам текли слезы, но на бледных губах неожиданно расцвела улыбка.
— Я рожаю, — сообщила она. — Это ответ на первый вопрос. А на второй… ох… Если вы поможете мне дойти вон до того корпуса, я буду очень вам благодарна.
Миранда подставила локоть, и женщина, которая была, по всей видимости, не в силах распрямиться, повисла на нем всем весом. Они поползли к указанному корпусу медленно, как две больных улитки, и роженица время от времени застревала, чтобы отдышаться.
— Там есть врачи? — обеспокоенно поинтересовалась Миранда.
Ей совсем не улыбалось принимать роды самой, а казалось, что до этого уже совсем недалеко. Она снова напортачит, а младенец — не сковородка и не отрез ткани!
— Да. Конечно. Целители. Когда роды вторые, как у меня, все думаешь, что схватки ни с чем не перепутаешь, а потом вдруг… ох.
Она вцепилась в руку Миранде так, что та невольно скривилась и сцепила зубы, чтобы не проронить ни звука. До корпуса оставалась еще пара десятков шагов. Миранда смотрела на выкрашенную зеленой краской дверь как на заветный приз.
Ей пришлось не только затащить роженицу в корпус, но и устроить ее на какой-то лежанке в пустом помещении, где были выложены плиткой и стены, и пол, а после бегать по этажу в поисках обещанных целителей.
— Там у вас женщина… рожает, — сообщила она трем строгим дамам в персиковых облачениях, которых наконец нашла в одной из комнатушек — за чаепитием.
Всплеснув руками, целительницы полетели к палате… или что там у них. Взъерошенной Миранде почудилось, что они едва касались ногами земли. Выдохнув и наконец их нагнав, она робко полюбопытствовала:
— А где тут у вас приемная комиссия?
— Башня, — отрывисто бросила одна из целительниц, склонившись у койки пациентки.
Роженица выглянула из-за ее плеча.
— Скажи им… ох… скажи там, что тебя рекомендовала Вероника.
— Вероника? — растерянно повторила Миранда.
— Это я, — улыбнулась женщина.
Стерев с лица пот, Миранда вышла на свет божий и зажмурилась от яркого солнца. Сумеет ли она добраться до башни на этот раз?
В кроне ближайшего дерева зашумело, словно забились крылья птицы, но Миранда никого не смогла разглядеть: тут осень словно запаздывала, и листва была еще пышной. Башня возвышалась впереди и казалась такой же далекой, как от арки. Миранда стиснула зубы и двинулась вперед, стараясь не обращать внимания на крики птиц и шебуршания в кустах вдоль дороги.
Завернув за очередной приветливый двухэтажный корпус с черепичной крышей, Миранда внезапно оказалась прямо перед входом в башню. Вот и все. Сейчас ее либо примут в Академию, либо с позором изгонят. Хорошо, что Берт пока не уехал: они добирались досюда несколько дней, путь был далеким. Он отвезет ее домой.
Миранда отряхнула руки, вытерла вспотевшие ладони о юбку. Старательно переплела растрепавшиеся волосы и сунула косу, от греха подальше, за шиворот. Башня пугала не меньше, чем арка, но отступать было нельзя.
Зачем-то постучавшись в металлическую дверь, украшенную завитками, и отбив себе костяшки, Миранда зашипела и потянула ручку на себя. Разумеется, за дверью не стоял ни дворецкий, ни привратник. Она просто нырнула в темноту, показавшуюся после дневного света совсем черной, и полной грудью вдохнула запах, который могла назвать только загадочным: здесь мешались ароматы старых книг, лимона и мяты, жженого дерева и чего-то еще, что ускользало от именования. Медленно пошла вверх по винтовой лестнице.
«Башня, — говорила она себе, прикасаясь пальцами к серому ноздреватому камню стены. — Вероника сказала, что приемная комиссия располагается в башне».
Один пролет лестницы остался позади, и Миранда несмело выглянула в открывшийся перед ней коридор. При свете светильников, стилизованных под факелы и пристроенных вдоль стен, довольно близко перед собой она увидела удаляющуюся спину высокого стройного мужчины, хотя звука шагов не слышала. Так и есть: шаги терялись в пушистом ворсе ковра, покрывавшего пол. Кто кладет ковер там, где люди ходят в уличной обуви? Пожав плечами, Миранда кинулась за мужчиной.
— Простите!
Он повернулся к ней. Ей бросилась в глаза темно-русая, почти черная борода, волосы вились, черные брови едва ли не сошлись на переносице.
— Да, мисс?
Он смерил ее взглядом, она ответила ему тем же. Он, должно быть, с удивлением смотрел на ее бедное платье и мешковатую накидку, но и его моряцкий костюм с разодранным рукавом заставили ее растеряться. А щека у него была расцарапана, и вдоль ссадины выступили алые капли. Не может же он быть магистром-волшебником?
— Я хочу поступить в Академию, — сообщила ему Миранда, забыв, что признала эту фразу неподходящей.
Он хмыкнул.
— Я тоже, мисс.
Их взгляды снова схлестнулись. Миранда захлопала ресницами и наконец улыбнулась.
— Вместе… легче? — предположила она, но тут же смутилась того, что навязывается этому серьезному, даже мрачному моряку.
Впрочем, она успела так замучить сама себя, пока пробиралась сюда от арки, ей так хотелось на кого-нибудь опереться! Парень снова хмыкнул, а потом махнул рукой, пропуская ее вперед.
— Нам нужно найти кого-то из магистров, — сказал он, и они постучали в ближайшую дверь.
Глава 4
— Приемная комиссия? — переспросил седенький старичок с косматыми бровями; он был одет в самый обычный серый костюм, без намека на чародейские мантии. — Какая приемная комиссия, молодые люди? У нас с вами что? Середина сентября. Занятия уже две недели как начались!
Миранда неслышно охнула. Моряк поклонился, как бы выражая покорность, но голос его прозвучал отнюдь не смиренно: в нем слышалась твердость и сила.
— Я добирался сюда с того края Актидинии, через штиль и шторм. Если я что и пропустил, я быстро нагоню, магистр. Если мне только позволят.
Из смежного кабинета показалась немолодая женщина, высокая, прямая и величественная, словно герцогиня. На ней был черный сарафан в пол поверх белоснежной блузки, единственным украшением оказались жемчужные пуговицы вдоль ворота и манжет. Черные волосы с проседью были завязаны на затылке узлом. Она поглядела на вновь прибывших чуть приветливее, но старик не унимался:
— Приезжайте на следующий год, молодые люди! Приемная комиссия завершила работу еще летом! Понимаете? Летом! Вот летом и приходите, это значит, остается меньше года, отметьте у себя в записных книжечках и приезжайте. А учиться тут начинают с первых дней сентября! Да!
«Да!» — отозвалось у Миранды в душе, словно привет от Берта, словно дружеский тычок. Чего она-то отмалчивается? Она выступила из-за широкой спины моряка, очевидно, собиравшегося с мыслями.
— Мы тоже приехали издалека… я… с братом, который меня привез… — Она сбилась и начала заново. — Я тоже приехала издалека, мы добирались сюда неделю. И… мне восемнадцать лет, целитель сказал, что у меня есть магия и мне нельзя этим не заниматься, иначе все будет очень плохо. Дар уже доставляет мне и окружающим неудобства, а дальше это может быть опасно, если я не научусь с ним управляться.
«Герцогиня» пронзила Миранду пристальным взглядом.
— Профессор, — сказала она коллеге, не глядя на него, — в редких случаях дозволяется…
— У нас осталось на курсе одно место! — послышалось из-за приоткрытой двери в дальний кабинет.
Миранда и моряк переглянулись.
— Вы уступите даме, молодой человек? — хохотнул старичок, но на лице его читалось недовольство.
Неожиданно для себя Миранда покраснела до корней волос. Ее, кажется, никогда не называли дамой, и она совсем не горела желанием учиться в Академии, поэтому сейчас она чувствовала себя так, будто ее принимают тут за кого-то другого.
— Боюсь, что нет, магистр, — медленно сказал моряк. — Про мой дар говорили так же. Я уже начал сеять вокруг себя разрушения и вынужден был оставить корабль, пока не потопил его. Я не могу ждать год.
Из дальнего кабинета послышался веселый смех. «Герцогиня» склонила голову к плечу и стала напоминать причудливую птицу.
— Вы сеете разрушения вокруг себя, — повторила она, — и пришли учиться в Академиюреставраторов? Тех, кто сохраняет и восстанавливает?
Миранде стало еще больше не по себе. Если уж кто и разрушал все, до чего дотронется, то это она. А если опасность, связанная с нереализованностью дара, действительно возрастает по мере взросления, бородатый моряк наверняка рискует больше, чем она. Ему надо поскорее научиться обращаться с магией, чтобы зарабатывать себе на жизнь, он же мужчина, а она вернется к родителям, поджав хвост, и ничуть не соврет, объяснив, что прием в Академию проводят летом, учеба уже началась и мест на курсе больше нет. Не выгонят же они ее? И она не умрет, иначе магистры насторожились бы после ее слов. Нет, у нее еще есть время.
— Меня рекомендовала Вероника, — выдала она с сильно бьющимся сердцем.
Магистры обменялись быстрыми взглядами.
— Вероника? — эхом отозвалась «герцогиня».
— Кто вы такая, барышня, чтобы называть талисман Академии по имени? — спросил представительный маг, появляясь в дверях кабинета. Очевидно, это он смеялся над ними раньше, не давая себе труда выглянуть.
Магистр был рослым и широкоплечим, и его фигура занимала чуть ли не весь дверной проем. Идеально скроенный костюм с искрой, наверняка пошитый на заказ, щегольски повязанный на шее галстук, ослепительно блестящие туфли — все выдавало в нем франта.
— Талисман… — пробормотала Миранда.
— Магистр Самбак, — почтительно кивнув, сказала дама. — Не стоит запутывать наших юных гостей.
«Юных? Я-то ладно, а он?» — удивилась Миранда, но бородатый моряк смотрел перед собой, внимая магам. А «герцогиня» мягко, но непреклонно продолжала:
— Та, кого вы назвали Вероникой, уважаемая претендентка, одна из преподавательниц Академии, и такая фамильярность вряд ли сыграет в вашу пользу. Даже если вы не привыкли к условностям высших учебных заведений. Называйте ее как должно.
— Дело в том, — поспешила объяснить смутившаяся Миранда, — что я не знаю, как должно. Веро… Достопочтенная преподавательница сказала передать вам… передать приемной комиссии, что меня рекомендует Вероника. И прибавила, что Вероника — это она. Вот я это и передала. Как мне и было велено.
Магистры посмотрели на нее чуть благосклоннее. Моряк отступил и взглянул на Миранду сверху вниз, плотно сжав губы: видно, пытался смириться с мыслью, что единственное место на курсе уплывает из его рук.
— При каких обстоятельствах? — поинтересовалась дама.
Потупившись, Миранда вздохнула: она не привыкла врать.
— Я просто… помогла ей дойти до целителей. Не сделала ничего особенного. Но и не просила ее ни о чем! И не думала! Она сама так решила!
«Герцогиня» подошла к окну и потянула на себя створку. Высунула голову, словно могла отсюда разглядеть снежную статую напротив бронзовой.
— Она рекомендовала вас не потому, что вы довели ее до целителей, — проронила она. — Нет. Вы… Она отметила, как вы что-то сделали в парке Академии. Это так?
Глава 5
О нет! Только не это! Кровь отхлынула от щек Миранды, во рту мгновенно пересохло. Неужели Вероника наблюдала за тем, как она, вначале напортачив, затем нелепо старается восстановить фигуру снежного отца-основателя? Она сейчас провалится сквозь землю!
Ладно. Она уже не ребенок. За свои поступки надо отвечать. Миранда сжала кулаки и кивнула.
— Я нечаянно…
Нет, это звучит по-детски!
— Когда я увидела статую мага Крамера, она подтаяла, и его рука свалилась со спинки скамейки. Я только попыталась вернуть ее на место.
Старичок задвигал косматыми бровями и наконец разразился смехом.