Целительница из иного мира

Я услышал их еще на подходах к дому Марты. Гул голосов, злобный, пьяный рев.

— Выходи, ведьма! Выходи, осквернительница!

— Сожжем дом! Очистим деревню от нечисти!

В свете факелов я увидел их: человек десять, во главе со здоровенным Алриком. Он размахивал вилами, упирая их в дверь хижины. Дверь трещала, но держалась. За ней слышался испуганный крик Марты.

Ярость, черная и слепая, накрыла меня с головой. Я не кричал. Я рычал.

— АЛРИК! ОТОЙДИ ОТ ИХ ДОМА!

Они обернулись. В свете факелов их лица были искажены злобой и хмелем.

— Элайджа? — ухмыльнулся Алрик. — А ты чего тут? За свою колдунью вступиться?

— Она не колдунья! — я встал между ними и дверью, уперев багор в землю. — Она лучше всех вас, ублюдков, вместе взятых! Она лечит! Спасла Якоба! Мне руки вылечила!

— Лечит! — передразнил меня кто-то из толпы. — Да она душу у Хенриковой коровы вынула! Порчу навела!

— Дурак! — проревел я. — Корова сдохла, потому что проволоки наглоталась! Ведь они ту изгородь у амбара чинили на прошлой неделе, так и оставили обрезки валяться! Я сам сегодня утром Хенрику говорил, он ее во внутренностях нашел!

— Врешь! — Алрик сделал шаг вперед, вилы нацелились на меня. — Убирайся, рыбак, пока цел! Не твое дело!

— С сегодняшнего дня – мое! — я не отступил ни на шаг. — Тронешь их – со мной иметь дело будешь. Попробуй, сунься!

Он с силой плюнул на землю у моих ног.

— Значит, и ты с нечистью заодно! Постоим за веру правую, братья! Толпа зароптала, сомкнулась вокруг. Я сжал багор, готовясь к худшему. Их было много, и они были пьяны. Но отступать было некуда. За моей спиной были Аннушка и Марта.

И тут, разрезая пьяный гул, раздался новый голос, жужжащий, как рассерженный улей. — А вы на чужой порог с кольями пришли? — Гримми-пасечник шагнул в круг света, сжимая в руке тяжелый дымарь на длинной рукояти. Рядом с ним, налитая свинцовой яростью, стояла его толстуха-жена Ильга с увесистой чугунной сковородой наготове. — Кто тронет Аннушку-целительницу, тот у меня без меда останется! Она сына нашего от смерти спасла! Из-за их спин выскочил рыжий Свенн, размахивая дубиной из соснового сука. К ним присоединились и другие силуэты, выходящие из темноты: — А мою Алвиду от бессонницы избавила!

— И руки Элайдже вылечила!

Это были те, кому Аннушка вправила кость, сбила жар или дала отвар от кашля. Толпа замерла в нерешительности, расколотая надвое. Сейчас все висело на волоске, и одна искра могла разжечь настоящее побоище.

И в этот самый миг, когда две стены – злобы и ярости – готовы были рухнуть друг на друга, на дороге послышался стук копыт и скрип колес. Из темноты выплыл крытый экипаж, запряженный парой отличных лошадей. Он был слишком богат для деревенской улочки.

Экипаж остановился в нескольких шагах от нас. Дверца открылась, и из нее вышел высокий, худощавый мужчина в строгом, дорогом камзоле. Управляющий поместья Лорен. Его холодный, пронзительный взгляд скользнул по пьяной толпе, по мне с багром, закрытой двери.

Наступила мертвая тишина. Даже Алрик опустил вилы.

— Что здесь происходит? — голос Лорена был тихим, но угрожающим. — Объясните. Немедленно.

Алрик, внезапно протрезвев, залепетал:

— Господин управляющий... мы... мы ведьму выгоняли... Она...

— Язык за зубами, Алрик, — холодно оборвал его Лорен. Он подошел ко мне. — Элайджа. Объясни.

Я, все еще дыша как загнанный зверь, коротко кивнул.

— Напали на дом Марты и ее внучки Анны. Обзывают ведьмой. Хотели сжечь. За то, что она... лечит людей.

Лорен повернул голову, его взгляд упал на дверь, из-за которой доносились приглушенные всхлипы. Потом он медленно обвел взглядом толпу. Каждый, на ком останавливался его взгляд, опускал голову или отводил глаза.

— Ведьма, — повторил Лорен без всякой интонации. — Та самая девушка, что спасла ногу сыну кузнеца? Та самая, что слух старой Марте вернула?

— Она... она не молитвами лечит! — выпалил Алрик. — Колдовством!

Лорен медленно подошел к нему вплотную. Он был ниже и стройнее Алрика, но тот, казалось, съежился под его взглядом.

— Меня, Алрик, не интересуют твои суеверия, — тихо сказал управляющий. — Меня интересует порядок. И рабочая сила. Якоб – лучший кузнец в округе, после отца. Он будет ковать. Благодаря этой девушке. Ты же, судя по всему, только буянить умеешь.

Он отступил на шаг, обращаясь ко всем.

— Слушайте все! Отныне Анна, внучка Марты, находится под защитой поместья. Ее искусство врачевания... интересует лорда Калдвелла. Кто тронет ее или ее дом, тот ответит перед господином лично. Понятно?

В толпе пронесся испуганный шепот. Слово «поместье» и имя «Калдвелл» подействовали на них сильнее, чем мой багор.

— А теперь, — Лорен махнул рукой, — разойдись. И чтобы я больше ничего подобного не слышал.

Толпа стала быстро рассеиваться, Алрик и его братья первыми пустились наутек. Управляющий повернулся ко мне.

— Ты правильно сделал, что вступился, рыбак. Мужик ты крепкий, с головой, — его взгляд упал на мои руки. — Говорят, она и тебя вылечила?

— Да, — выдохнул я, наконец опуская багор. — Вылечила.

— Хм, — он кивнул, и в его глазах мелькнул какой-то расчетливый огонек. — Передай ей. Лорд Калдвелл желает ее видеть.

Сердце у меня упало куда-то в сапоги.

— Элайджа, — его голос стал тише, но оттого еще весомее. — Открой дверь. Скажи, что ей нечего бояться. Прямо сейчас.

Мне не оставалось ничего иного. Я толкнул скрипучую дверь и шагнул в знакомый полумрак.

— Успокойтесь, все позади, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло. Аннушка стояла, прижимая к себе дрожащую Марту, ее глаза были огромными от испуга не за себя, я понял, а за бабку. — Это... к вам. Управляющий поместьем, Лорен.

В проеме появилась высокая, темная фигура. Лорен снял шляпу, вежливо кивнул.

— Мисс, лорд Калдвелл просит прощения