Инженеры слова

Калеб слушал Ската, не отводя взгляд и даже не моргая. Тот много раз говорил все это и раньше, но сейчас, при личной встрече, его уверенность ощущалась куда сильнее.

Таинственный незнакомец, не сообщивший о себе почти ничего кроме никнейма, появился на одном из VR-собраний пару месяцев назад. На Калеба сразу произвели впечатление напор и решимость, с которыми Скат выступал перед студентами-активистами. Тот намекнул, что и сам начинал бороться против политики Совета еще во время обучения в Академии. И не прекращает с тех самых пор, хотя и вынужден действовать осторожно, чтобы не привлечь внимание Службы безопасности. За короткое время Скат стал негласным лидером их группы. Именно он предложил идеи и подробные планы их последних, наиболее громких акций. Калебу льстило, что при их подготовке Скат явно выделял его среди прочих. Внимательно слушал все, что тот говорил и предлагал. Хвалил за интересные идеи. Давал значимые поручения и назначал старшим над другими ребятами.

Когда вчера в личку пришло сообщение с предложением познакомиться в реале, Калеб пришел в восторг! Скат попросил оставить все в тайне, но как же сложно было не похвастаться кому-либо об оказанной чести! Встретились в тесной забегаловке, в одном из нижних секторов Станции. Тонкие перегородки делили кафе на крохотные кабинки, скрывая посетителей друг от друга. Впрочем, других людей тут все равно не было.

Скат сидел в капюшоне, а нижнюю часть лица и вовсе скрывала маска-респиратор. Он сразу же извинился за это, заявив, что его может разыскивать Служба безопасности. Настоящий борец с режимом, вынужденный скрывать лицо! И при этом – захотевший встретиться с ним лично. Невероятно!

Слушая старшего товарища, Калеб с удивлением понял, что, несмотря на все к нему уважение, не во всем согласен. Когда тот замолчал, чтобы сделать большой глоток из бокала, он не сдержался.

– Но ведь мы боремся! Пытаемся что-то изменить!

Скат тяжело вздохнул:

– Честно? Я разочаровался во всех этих митингах и флешмобах. Да, кто-то видит нас, когда бродит по общестанционным серверам виртуалки. И по новостям нас регулярно показывают. Только большинство воспринимает все это как ребячество. А главное – никто не верит, что то, о чем мы говорим – возможно. Совет регулярно сообщает, что не может вмешиваться в работу ИИ. Мол, ни у кого нет доступа…

– У членов Совета есть! – тут же выкрикнул Калеб.

– Я знаю, – вздохнул Скат, – но большинство жителей Станции – нет. Если бы мы могли показать всем, что изменения возможны. Доказать, что Совет скрывает саму возможность корректировки системы. Что люди легко могут вмешиваться в управление Станцией…

– У моего отца есть доступ к системе! Я… Думаю, я смогу его украсть! – Калеб выпалил это раньше, чем сам осознал, что такая мысль пришла ему в голову.

Скат несколько секунд глядел в горящие глаза юного собеседника, а затем с сожалением помотал головой.

– Нет, я не могу просить тебя о таком. У твоей семьи могут быть неприятности. Да и что делать, если отец тебя поймает?

– Но благополучие Станции важнее интересов одной семьи! – горячо возразил Калеб. – А если вдруг отец поймает меня… Мы постоянно ссоримся, я просто скажу, что он меня достал и я хотел отомстить!

Скат задумался. Затем медленно кивнул:

– Для нас это стало бы отличной возможностью! Но будь осторожен. Давай встретимся в субботу вечером. Подумаешь получше и тогда скажешь – готов ли ты…

Калеб усмехнулся.

– В субботу доступ уже будет у тебя! – заявил он уверенно.

Они проговорили еще несколько минут. Скат повторял, что Калеб «вовсе не обязан этого делать», но тот и слышать не хотел. Это же может все изменить! Как можно отказаться от такой возможности?

Калеб ушел из бара первым. Скат откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. Наконец-то можно не притворяться! Как же ему хотелось влепить этому мажору пару-тройку хороших затрещин! Из всех этих малолетних «активистов» он бесил Ската больше всех. Это же надо! Возомнил себя борцом с несправедливостью! Что он вообще о ней знает?! Он не жил в одном крохотном отсеке с тремя старшими братьями. Над ним не насмехались изо дня в день и не лупили почем зря. Его родители не сидят на пособии, потому что для них не нашлось никакой работы! И уж у их-то семьи точно повышенный лимит места на облаке…

Скат вообще не хотел связываться со студентами, но, увы, лучшей кандидатуры, чем он, не нашлось. Он ведь и правда когда-то учился в Академии, и кое-кто из старых знакомых поддерживал связь со студенческими кружками и общинами. Поэтому его появление на одном из собраний активистов не вызвало подозрений. Сын Виктора Кертца был целью с самого начала. Скат с радостью бы плюнул тому в рожу, а приходилось делать вид, что он его выделяет. Считает толковым. Толковым! Ха! Этот идиот даже не понял, что его подталкивают украсть отцовский доступ! Он даже не спросил, что имеется в виду под «показать всем, что люди легко могут вмешиваться в управление Станцией»! Знай этот сопляк, в чем заключается демонстрация, едва ли захотел бы помочь… Впрочем, главный вопрос сейчас – справится ли этот мажор с тем, что пообещал?

4

Со Скатом Калеб встречался в воскресенье, а значит, на выполнение обещания у него было меньше недели. Поразмыслив, он, к своему стыду, понял, что запросто может явиться в субботу ни с чем.

Проблема защиты данных оставалась острой уже несколько столетий. Казалось, что по-настоящему надежного способа нет. Пароль, являющийся сложной комбинацией различных символов? Можно подобрать. Отпечаток пальца? Можно скопировать. Распознавание по голосу или лицу? Первое легко записать, а для второго есть дипфейки. Почти любой способ защиты научились обходить, в том числе и разные их комбинации. Нейротрансляторы всё изменили. Электромагнитная активность мозга каждого человека уникальна. Наиболее важные аккаунты теперь только так и защищались – зайти в них можно только с нейротрансляторами на висках. Система считывает активность мозга и впускает только владельца. Если еще и подтверждение входа настроить, например, через получение кода на личный смарт – то защита и подавно становится надежной. Отец, разумеется, защищал рабочий аккаунт по всем правилам.

Однако одну лазейку Калеб все-таки видел. Проводить совещания или работать с файлами отец мог и из домашнего кабинета. Однако ему регулярно приходилось ездить по Станции. Чаще всего с проверками. То на гидропонные фермы, то на различные производства. В таких случаях нейротрансляторы и очки приходилось брать с собой – важный VR-созвон мог застигнуть в любой момент. Стоит VR-техника немало, поэтому большинство обходится одним комплектом. Отец же порой был рассеян и боялся, что, отправляясь на какой-нибудь срочный выезд, впопыхах оставит чехол с нейротрансляторами дома. Поэтому разорился на второй комплект. Теперь один из них постоянно находился в кабинете.

Личный отсек Калеба еще со школьных времен больше напоминал мастерскую, чем жилое помещение. Вечное нагромождение каких-то микросхем и полуразобранных приборов. В отличие от младшего братца его никогда не интересовали какие-то там игры. Куда интереснее понять, как виртуалка и другие технологии устроены. Попытаться создать что-то самому. Он и в программировании разбирался, и с «железом» умел работать. Часами сидел в библиотечных архивах Станции, находя там столько всего интересного! О технике, программировании и не только. Поэтому-то он и считал удаление Матушкой каких-либо данных кощунством. Возможностью обойти нейротрансляторную защиту Калеб заинтересовался еще в старших классах. Без конкретной цели, просто из-за неуемного любопытства. Он уже тогда собрал гуляющие по Сети слухи о том, что можно записать «слепок» активности мозга и использовать его как ключ. Разумеется, нигде не нашлось подробного описания необходимого для этого устройства. Большинство пользователей и вовсе считало, что оно просто миф. Калеб же знал, что ни о чем «вредном» в Сети не могло быть сказано прямым текстом. Такая информация автоматически удалялась ИИ-цензором. Поэтому знающие люди научились говорить полунамеками. Заменять нужные термины сленговыми словами. Замаскировать описание некоего устройства под шутку или рецепт вкусного блюда. Калеб научился этому тайному языку еще подростком. Старшеклассником он даже собрал прототип считывающего устройства, способного делать слепок электроактивности мозга. Доступа к чужим нейротрансляторам у него не было, поэтому он попытался взломать доступ к собственному облаку. Один раз даже смог войти, но затем Система дважды разоблачила обман и выдавала ошибку авторизации. Тогда он счел получившийся прибор ненадежным и на несколько лет забыл про него. Пришло время довести устройство до ума.

* * *

Артемий вцепился в руль в отчаянной попытке справиться с управлением. Тачку бросало из стороны в сторону, но пока ее удавалось удержать на середине трассы. Неожиданно одно из колес подскочило, налетев на какую-то незаметную неровность, и все окончательно вышло из-под контроля. Машину повело, развернуло боком и на большой скорости понесло в стену, разделяющую тоннель на два «рукава». За секунду-две до удара настройки безопасности снизили степень погружения, и аварию Артемий увидел уже размытой. Словно кусочек анимационного ролика посмотрел. С цензурой.

Ругнувшись про себя, он снял очки и принялся отлеплять нейротрансляторы. Не доехал до финиша! Опять! Аварии, вроде той, в которую попал Ник в последней гонке, случались у шумахеров нечасто. Во многом потому, что они неплохо изучали трассу заранее. Последние несколько дней Артемий каждый заезд гонял по новой трассе. Сгенерированной случайным образом за минуту до погружения. Сворачивая в очередное ответвление тоннеля, нельзя было знать заранее – он короче или длиннее соседнего? Не ждет ли за следующим поворотом опасное сужение коридора? Обычно, узнав, что какой-то кусок трассы слишком сложен и опасен, можно было повторить гонку и изучить новый маршрут. Теперь же все во многом зависело от удачи. Прошлый раз, соревнуясь с ботами, он проехал трассу до конца, но в какой-то момент неудачно свернул, и его тоннель оказался самым длинным путем к финишу. Проиграть ботам! Позор!

Артемий регулярно списывался со Святом. Тот попадал в аварии еще чаще. Что ж. Еще одно доказательство, что Ник неправ – тут нечто большее, чем бесконечное «задротство». Как иначе объяснить, что его результаты вновь лучше, чем у того же Свята? Артемий чувствовал, что тренировки сказываются и тут. От понимания, что второй попытки не будет, у него словно обострялись интуиция и реакция. С каждым разом он справлялся все лучше. Хотя ошибки, подобные произошедшей пару минут назад, конечно, случались.

Артемий вздохнул. Помотал головой. Легкая путаница мыслей, возникающая изредка после долгих погружений в виртуалку, прошла. Из кухонного отсека донесся привычный писк автоматики. Не так уже и плохо, что «тренировка» завершилась пораньше! Затянись она, и он мог бы не услышать, как его зовут на ужин, а раздражать родителей не хотелось. В последние несколько вечеров на семейных ужинах воцарилось хрупкое перемирие. Отец подостыл после последней ссоры, а Калеб его не провоцировал. Пока. Раньше тот почти все свободное время проводил вне дома. Понимал, что даже если эти их протесты и флешмобы проходят не в реале – из дома в виртуалку лучше не выходить. Можно получить от отца по шее прямо в процессе. В воскресенье брат промотался где-то полдня, вернулся хмурый и задумчивый и с тех пор почти безвылазно сидел в своем отсеке. Уже три дня из-за двери доносилось невнятное бормотание ИИ-ассистентов, писк и жужжание каких-то приборов. Такое случалось и раньше. Калеб увлекался каким-то «проектом» – идеей новой программы или устройства – и сутками что-то мастерил. На ужинах он торопливо проглатывал еду, неразборчиво бормотал благодарности маме и закрывался у себя в отсеке.

Вчера отец принялся с жаром рассказывать что-то про очередное заседание Совета, и Артемию на секунду показалось, что чья-то невидимая рука сжала ему внутренности. Брат обычно вставлял в такие рассказы пару ядовитых колкостей или провокационных вопросов. Однако в этот раз он даже в сторону отца не посмотрел и вообще от тарелки не оторвался. Удивительно!

– Мальчики, ужинать!

Голос мамы прозвучал естественно и даже бодро. Хоть бы и сегодня все прошло спокойно! Мама так радовалась относительно мирным вечерам, что даже не ворчала, когда Артемий засиживался в виртуалке. От последней мысли стало неловко, но что делать, если ему и правда нужно больше тренироваться?

* * *

Калеб не ожидал, что сделанное им когда-то устройство окажется таким никудышным. Сколько элементарных вещей он не знал и не понимал, когда собирал его первый раз! Благо сейчас легко обнаружил все недостатки и изъяны. Работы пришлось проделать немало, и работы сложной. Все пришлось переделать практически с нуля. Проблема ведь не только в том, что прежний вариант прибора барахлил. Тогда он просто развлекался и важным было только, чтобы считыватель сработал. Внешний вид роли не играл. Сейчас же нужно сделать так, чтобы отец ничего не заметил. Калеб распотрошил практически все свои запасы электроники, а затем долго и кропотливо работал над Считывателем 2.0.

Работоспособность он проверил тем же способом, что и несколько лет назад – сделал «слепок» электроактивности собственного мозга. Попробовал с помощью этой записи подключиться к своему облачному хранилищу. Получилось. Проверил еще несколько раз. Не только на «облаке», но и на паре других аккаунтов. Все они пропускали «слепок» так же, как и «оригинал». Оставалось самое сложное – применить прибор и не спалиться.

Калеб протестировал Считыватель 2.0 в среду вечером. В четверг утром он стоял на пороге своего отсека и никак не мог решиться открыть дверь. Ему казалось, что если сейчас по коридору пройдут мама или Артемий, то услышат, как стучит его сердце. Отец ушел из дома пятнадцать минут назад. По четвергам он любил ездить по Станции с инспекциями. На беду всех нерадивых работников – сам не всегда зная, куда отправится в этот раз.

Калеб решительно помотал головой. Он упрекал отца, что тот слишком много думает о собственном благе, а как у самого дошло до дела – так испугался?! Ну уж нет! Ладонь решительно легла на сенсор, и дверь с еле слышным шелестом створок открылись. Калеб скользнул в коридор. Огляделся и прислушался. Дверь в комнату Артемия закрыта, и оттуда ничего не слышно. Мама в спальне родителей – в самом дальнем от кабинета отца отсеке. Эх, знать бы, чем она занята! Столкнуться с ней – это то, чего он больше всего боялся. Для младшего брата можно придумать какую-нибудь байку, а вот мать ему не обмануть. Калеб проскользнул по коридору и торопливо приложил ладонь к сенсору у двери отцовского кабинета. Внутрь он пролез боком, едва створки начали разъезжаться. Сердце продолжало громко колотиться, а дверь за ним закрывалась как никогда долго. Калеб сунул руку в карман и вытащил два прозрачных пластиковых кружочка. Внутри них из тончайших, не толще волоска, проводков сплетались сложные микросхемы. Цвет проводочков он подобрал точно в тон материалу нейротрансляторов. Именно эти накладки должны будут перехватить сигнал электроактивности мозга. Калеб болезненно поморщился, когда вспомнил, что принтер, на котором он распечатал это чудо гибкой электроники, ему когда-то подарил отец. Воспоминание это не убавило его решимости. Наоборот. Стоило вытащить накладки из кармана, и нервы вдруг успокоились, и даже сердце стало биться куда тише. Вовремя! Сделать все нужно аккуратно, и волнение тут не лучший помощник.

Калеб сделал все быстро, четко, выверенными движениями. Открыл ящик стола. Запомнил, как лежит чехол-зарядка, а в нем самом – нейротрансляторы. Ловко приклеил накладки. Осмотрел результат. Благодаря удачно подобранному цвету, скрытые в тонкой наклейке микросхемы слились с корпусом нейротрансляторов. При беглом осмотре разглядеть их невозможно, а с чего бы рассматривать их внимательно? Все привыкли лепить их на виски машинально, особенно в спешке. Калеб вернул в точности на место сначала нейротрансляторы, а следом и чехол. Выскользнув в коридор, он сначала суетливо отскочил подальше от кабинета, но как только створки двери сомкнулись, пошел к своему отсеку спокойно и расслабленно. Ну идет он по коридору, и что тут подозрительного?

Следующий этап плана прошел куда проще. Возвращаясь с очередной проверки, отец всегда устраивал VR-совещание, а то и не одно. Доложить одним, наорать на вторых, посоветоваться с третьими. Через пару минут после того, как он в этот раз скрылся за дверьми кабинета, Калеб вновь оказался на пороге своего отсека. В этот раз и в коридор толком не вышел, выглянул только, повернувшись в нужную сторону. Маленькую черную коробочку – вторую половину Считывателя 2.0 – он держал так, чтобы в любую секунду незаметно сунуть ее в карман. На крохотном экране загорелся зеленый светодиод – отец прилепил нейротрансляторы к голове. Через пять секунд появилась полоска загрузки. Двигалась она еле-еле. От волнения спина взмокла так, что футболка прилипла к пояснице. Наконец, индикатор дополз от левого края экрана до правого, заполнившаяся полоска моргнула и исчезла. Готово! Калеб спешно отступил вглубь своего отсека. Ловким движением пальцев он выщелкнул из Считывателя крохотную, с ноготок, карту памяти. Даже не верится, что на ней теперь есть «слепок»! Вот только и это было еще не все. Накладки Считывателя необходимо забрать, а то отец может заметить их в любой момент. А главное – если Скат хочет получить доступ – «слепка» недостаточно. Есть ведь еще подтверждение входа в систему через сообщение на смарт. Как и любой житель Станции, отец с ним практически не расставался. Многое по-прежнему удобнее делать в нем, без очков дополненной реальности. Один способ добраться до смарта все же был, но для этого пришлось ждать вечера.

Все эти часы Калеб места себе не находил. Вздрагивал всякий раз, когда слышал голоса родителей – опасался, что это отец понял – с его нейротрансляторами что-то не так. А еще боялся пропустить момент, когда тот отправится принимать душ. Только туда он не брал смарт с собой. Мама в это время, по заведенному ритуалу, будет приглядывать за кухонной автоматикой. Хоть в этом и нет особой нужды. Брат наверняка будет у себя – рубится в дурацкие VR-игрушки. Идеальный момент, если действовать быстро. На горячую воду в душе стоит ограничение – по три минуты на человека. За это время нужно забрать накладки с нейротрансляторов и «пошаманить» с отцовским смартом.

В этот раз Калеб почти не нервничал. Одним махом проскочил коридор, втиснулся в кабинет, едва створки дверей разошлись. Первым делом занялся нейротрансляторами. На возню с накладками ушло немало драгоценных секунд – их долго не получалось подцепить ногтем. Когда же те, наконец, отклеились, он спешно протер каждый нейротранслятор специальной салфеткой, чтобы на них не осталось следов клея. Вскоре оба кружочка уже покоились в чехле.

Отцовский смарт лежал тут же, прямо на столе. Калеб спешно перекинул на него установочный файл. Программу он не написал, а скорее воссоздал по крупицам найденной в Сети информации. Если все правильно настроить, то в нужный момент сообщение с паролем придет не на это устройство, а на «клон». В данном случае – на смарт Калеба. Пальцы буквально порхали по экрану, но установка все равно заняла минуты полторы. В горле пересохло, а футболка вновь прилипла к взмокшей от напряжения спине. Успел! Он спешно положил отцовский смарт на место и буквально бегом рванул прочь.

Оказавшись в своем отсеке, Калеб рухнул на койку. Руки и ноги дрожали после пережитого, однако на лице расплылась улыбка. Скат сомневался, сможет ли он добыть доступ к субботе? Ха! Еще только четверг, а у него уже все готово!

5

– Тут два файла – «слепок» и инструкция, как все правильно настроить, – Калеб с улыбкой положил на стол карту памяти.

Скат пару секунд смотрел на черный квадратик, словно не веря, что тот и правда лежит прямо перед ним, а затем спешно накрыл карту ладонью. Словно боялся, что ее заберут обратно.

– Ты смог! Невероятно!

Удивление было искренним – Скат до последнего не верил, что от «мажорчика» будет толк.

Калеб заулыбался, наклонился вперед и спешно затараторил:

– Там еще код подтверждения нужен будет. С отцовского смарта. Я ему туда программу-«перехватчик» закинул, сообщение мне придет. Антивирус в любой момент может обновиться и прогу обнаружить. Времени мало, в общем…

Он запнулся, смутившись своей суетливости. Скат заговорил, не убирая ладони с носителя:

– У нас все готово. Если я просто твой смарт одолжу – сработает?

Калеб покачал головой.

– Смарты должны находиться в одной сети… Вообще, нам бы завтра все провернуть. Отец все время работает, но мама его уговорила, чтобы он по воскресеньям хотя бы до обеда не работал. На ввод кода доступа у нас секунд тридцать будет.

Скат на пару мгновений задумался. Кивнул.

– Я оставлю тебе контакт, набери его в одиннадцать ноль-ноль.

– А что именно вы задумали? – Калеб вдруг понял, что спрашивает об этом в первый раз.

– Об этом не переживай. После уже никто не усомнится, что в работу Матушки стоит вмешиваться!

* * *

Сообщения в чате сыпались одно за другим. Артемий едва успевал следить за перепиской. Как они раньше не додумались до случайной карты? Вон какой ажиотаж! Конечно, шумахеры веселились и когда выбирали карту заранее. Спорили. Обсуждали. Но в этот раз всех охватило какое-то небывалое нетерпение и азарт. Гонку договорились провести уже завтра, и теперь все активно обсуждали – сколько участников доберется до финиша? Понимали – без аварий не обойдется, и это будоражило больше всего. Неловко даже – их тусовка всегда чувствовала превосходство над теми, кто искал в виртуалке только экстрим. Например, они всегда смеялись над джамперами. Ну что за прикол – просто прыгать с крыши? Настройки безопасности все равно сгладят все впечатления и выкинут из VR за секунду до удара. Ну, разве что сделать шаг с края все равно страшно – в этот-то момент виртуалка все рисует максимально правдоподобно. Ой, да на фиг их! Развлечение шумахеров явно круче – это целое соревнование! Тут все зависит от мастерства.

Кстати, о соревновании – Ник вроде и флудил наравне со всеми, но вел себя непривычно сдержанно. Никаких подколок, издевок или провокаций. Ясно одно – тот очень гордится, что его задумка с изменениями правил так понравилась остальным. Возможно, Ник по-прежнему верит, что это повышает его шансы на победу.

Посмотрим-посмотрим. Артемий усмехнулся.

* * *

Рядом с Яром Скат всегда чувствовал себя неуютно. Мало того, что живет в отсеке размером с лифт, так еще и с причудами парень. Кто вообще пользуется физическими экранами в эпоху дополненной реальности? Тут мониторов висело аж две штуки, почти целиком занимая одну из стен. А вот мыться Яр, похоже, не любил… От запаха невольно передернуло. Выбора все равно нет. Пусть в жизни он – чудик, зато за терминалом – волшебник. Другого такого хакера нет.

Тот даже не замечал, что в отсеке есть кто-то еще. Сидел себе, стучал там чего-то по терминалу. На экранах крутились бесконечные строчки цифр и символов – он очередной раз просматривал код написанного им вируса. Тут ждешь звонка и места себе не находишь, а Яру все нипочем! За все утро тот произнес всего несколько слов, пока возился с полученными от Калеба файлами. Пробурчал под нос что-то вроде «А парень-то хорош!». Да уж. Один чудик восхищается другим.

В правом нижнем углу монитора мигали часы, и время на них словно остановилось. Да когда уже одиннадцать?! Столько ерзать по стулу – задницу сотрешь… Яр обещал, что вирус сработает так, что все поверят, что изменения в систему внесла Матушка. Но что, если Кертц-старший обнаружит шпионскую прогу на смарте? Или его старшенький сыночек как-то себя выдаст? Тогда весь план полетит в утилизатор! Без пяти одиннадцать…

– «Слепок» готов к запуску, – буркнул Яр, не отвлекаясь от мониторов.

Отлично! Теперь он отправит запрос на вход в систему Станции, как только Калеб позвонит. Скат вскочил со стула и начал нервно ходить туда-сюда по отсеку. Яр лишь на секунду скосил на него глаза, а затем вновь уставился в мониторы, так ничего и не сказав. На одном из экранов продолжали ползти строчки кода, на другом светилось окошко авторизации. Да когда уже?!

Смарт в кармане завибрировал. Стоило рвануть его наружу, и тот едва не выскользнул из рук – настолько вспотели ладони. Палец ткнул в кнопку «принять вызов», и на экране появился Калеб в очках дополненной реальности. Скат дал тому «левый» ник в приложении для видеозвонков. Случись что, и по этому контакту его не отследить.

– Готовы? – спросил Калеб дрогнувшим голосом.

– Запускаю «слепок»! – рявкнул Яр.

Неужели получится?!

– Код подтверждения восемьдесят два-одиннадцать-восемь!