Ясновидящая Варвара. Книга 1
— Что будете заказывать?
Варя хотела ответить, но вдруг железный обруч сковал ее голову так, что она не смогла ничего сказать.
Тут же появилась бабушка:
— Варенька, такое бывает! Ты не пугайся. Тяжелая сейчас история была. Сначала с бабусей, а потом с чиновницей ты много сил потеряла. Сейчас выпей чаю горячего сладкого и ни о чем больше не думай. И никакой сегодня работы.
Варя кивнула и попросила стакан чая сразу же, а мороженое чуть позже.
Домой ехали уже поздно, весело: с шутками-прибаутками. То Вася что-то расскажет, то Коля подхватит. Варвара почувствовала себя намного лучше.
Не успели войти в деревню, как к ним подбежала Алевтина, местная сплетница:
— Варя, беда! Домой скорее идите. Там тебя Аня Скворцова с Дашей Мясниковой дожидаются. Девчонки ихния, Жанка и Олька, пропали.
— Как так? — поразилась Женя. — Куда ж пропали?
— Так если б знать! — покачала головой Алевтина.
А у Вари уже сердце быстро-быстро застучало, и бабушка тут как тут:
— Варенька, сейчас надо не домой идти, а срочно в Огарево ехать. Ключ от решетки, которая на выходе из трубы, у сельского Огаревского. Варя, девчонки сидят в трубе, ведущей на дамбу. Полезли дурочки посмотреть, что там — а теперь назад не могут, а впереди решетчатая дверь, на замок закрытая. Сидят — ревут. Дышать им есть чем. Но сами они никогда не выберутся. И если бы не ты, то самое страшное там с ними завтра случится. Воду сливать будут… и все…
Варя ахнула и крикнула:
— Коля, машина нужна! В Огарево ехать надо. Срочно.
Алевтина крикнула уже в спину Варваре:
— А Аня с Дашей как же?
Но Варя ничего не ответила: она уже неслась к Димке Васильеву. И Коля вместе с ней.
Подбежав к дому Васильева и увидев его во дворе, она обрадовалась и заорала:
— Заводи Москвича, в Огарево надо.
Дима тут же сообразил, что случилось что-то страшное.
Варвара была вся взъерошена, глаза горели бешеным огнем.
— Так выпил я, не могу.
— Садись на заднее сиденье. Коля поведет. Быстро за руль, — скомандовала Варя Николаю.
Все трое мигом уселись в машину, Коля попытался завести мотор, но двигатель принялся фырчать и чихать.
— Да что ж такое! — Варя в сердцах хлопнула по торпеде.
— Варь, ну ты машину не ломай! — обиделся Дмитрий.
— Дима! — заорала она. — Стемнеет скоро! Ты представляешь, как им там страшно!
— Кому? Где? — хором спросили парни.
И тут только до девушки дошло, что ведь никто ничего не знает, бабушку только она слышит.
— Жанка с Ольгой сегодня утром в трубу, что на дамбу идет, полезли. Не знаю почему — решетка не на замке была. Они и обрадовались.
— Бандитки знатные! — кивнул Димка.
— Посмотреть решили, — продолжала Варя, — где она заканчивается, ну и вдруг там клад. Ну маленькие же еще. Глупые. Ползли долго, потом им стало страшно, ревели обе. А обратно задом никак — труба впереди сужается чуть. Колени сбили, паника началась. Потом немного успокоились и решили что все равно надо вперед ползти. А там же тоже решетка, и она закрыта. Понимаете? А завтра воду спускать будут. Дима, что с машиной? Торопиться надо! — в отчаянии закричала Варя.
Димка вылетел из машины, хмель как рукой сняло. Коля — за ним. Открыли капот.
— Свечу чистить надо! — крикнул Дима. — Давно заливает.
— Так почему не чинишь? — гаркнул Коля. — Вот она ситуация — а машина на на ходу! Эх ты!
— А я знал? — Димка чуть не плакал.
…Через сорок минут ехали по большаку. До Огарева было минут двадцать пути.
В деревне сразу же спросили у первого попавшегося мальца — где дом сельского.
— Вон там, третий с краю. Синий забор, сирень рядом. Видите?
— Да! — заорали дружно, пацан даже перепугался и отшатнулся.
Коля рванул с места. Пацан что-то еще крикнул, но его слова потонули в реве мотора.
Когда подъехали к дому, то очень быстро поняли, что никого нет. Варя кинулась к соседке.
— Где сельской?
— Так на свадьбу уехали в Ольховку, — быстро-быстро заморгала соседка. — А что случилось?
— Сколько километров? — заорала Варя.
— Куда? — простодушно спросила соседка.
— В Ольховку! — Варе хотелось прибить несообразительную бабу.
— Дак недалече. И указатели есть. Не заблудитесь.
— А там к кому? У кого свадьба?
— Не знаю. Да что случилось?
Но друзья уже были в машине, а через несколько секунд брали курс на Ольховку.
Туда на пределе возможностей Москвича домчались за пятнадцать минут. В деревне очень быстро нашли усадьбу, где играли свадьбу.
Шумное веселье было слышно на всю округу. Когда Варя зашла во двор, то ее приняли за опоздавшую. Со всех сторон раздались нетрезвые возгласы:
— Штрафную красавице, штрафную.
— Ишь, на два часа опоздала.
— Видать, с женихом обжималась.
Громогласный хохот прокатился по двору.
Свадьба бурлила звуками смеха, хохота и песен. Мужики курили, женщины группками сидели за столом, переговаривались, разливались ароматы жареного мяса и картошки.
Варваре не хотелось будоражить всю свадьбу причиной своего появления, а потому она без разговоров махнула рюмку водки впервые в жизни. Задохнулась, закусила маринованным огурцом, народ шумно загудел:
— Молодец!
— Нашенская!
Когда к ней потеряли всякий интерес, Варя спросила у миловидной женщины:
— Не скажете, кто тут сельской из Огарево?
— Так вот он же. Посаженный отец.
Варя поблагодарила женщину и стала пробираться до сельского.
Добравшись до довольно-таки молодого, симпатичного мужчины, Варя сразу расстроилась. Тот был весьма пьян, и она поняла, что придется ей с ним тяжело.
Но делать нечего — ключ от решетки у него.
Варвара наклонилась к нему и прокричала, стараясь перекричать загремевшую музыку:
— Вы сельской из Огарево? Здравствуйте.
Он окинул Варю мутным взглядом.
— Я. А ты кто будешь?
К ним тут же подскочила упитанная женщина, грозно посмотрела на Варю и рыкнула: — Тебе чего? Кто такая?
Варвара поняла, что разговор надо вести с ней. Женщина была абсолютно трезвая.
— Скажите, у вас ключи от решетки в трубе?
— У меня, — ответила женщина. — Тебе зачем? Ты кто такая?
Глава 30
Варвара быстро соображала, как покороче сообщить женщине самую суть, чтобы она не артачилась — дала ключ и показала дорогу.
— У вас дети есть? — выдохнула Варя, решившись, чувствуя, как сердце бешено стучит, ладони слегка потеют. Она старалась говорить спокойно, но внутри тревога и ответственность били точно в виски.
— Есть, а что? — вопросом на вопрос ответила женщина и напряглась.
В этот момент к ней подскочила милая девчушка лет восьми, обняла и застрекотала:
— Мам, мам, а можно к Олегу? Все к нему идут играть. Нам здесь скучно.
Варя невольно улыбнулась. В душе ей стало тепло — маленькая радость среди всей этой спешки и тревоги за детей.
— Иди, доченька, коль все идут.
Женщина поцеловала свою дочурку, поправила бантики. Милашка убежала довольная, женщина вопросительно взглянула на Варвару:
— И?
Варвара кивнула на удаляющуюся девчушку:
— Вот ваша рядом с вами — и слава Богу. Играть побежала.
А две малышки, ровесницы вашей, сегодня домой не придут, и никогда не придут, если мы с вами не пошевелимся прямо сейчас.
Женщина вздрогнула:
— Как так? Где они?
— В трубе они сидят у самого выхода, а решетка на замке, а ключ у вас.
— Господи, поняла. А как они туда попали?
Женщина торопливо полезла в свою сумочку, которая лежала тут же.
— Вот ключи. Возьмите.
— Как вас зовут? — спросила Варя, пристально глядя прямо в глаза женщине.
— Аня.
— До темноты надо успеть. Вы представляете, как им страшно? Две маленькие девочки. А завтра воду пустят. И тогда…
Тут вдруг очнулся сельской.
— Высоко труба, лестницу возьмите, — промямлил он и вдруг взревел: — Гришка, мать твою!
К нему тут же подскочил молодой разбитной мужик с папироской во рту.
— Лестницу дай им. Щас же.
— Леха, ну ты че так перебрал? Ну какая лестница, свадьба у моей… — принялся кривляться мужик.
— Гришка, а ну отставить, и слухай сюда. Моей Аньке дай лестницу. К трубе они поедут. Там детвора застряла. Только слышь, — сельской приставил палец к губам, — цыц! Пущай народ гуляет. Все хорошо будет. Вот эта девка…
Сельской указал на Варю:
— Хорошая. Правильная девка. Спасет она их. Анька, езжай с ней, дорогу покажешь. Сами долго плутать будут, а надо торопиться. Потом сюда назад. Жду тебя.
Аня и Варя мгновенно понеслись к машине. Гриша уже волок лестницу. Некоторые мужики силились ему помочь, но он рявкал на всех:
— А ну отвали. Пьяный ты. С тобой и вовек не донесем.
Через пятнадцать минут лестница была укреплена на багажнике Москвича…
…Трубу с решеткой увидели издалека.
— Вон она, — заорала Аня.
— Хорошо, что лестницу взяли, — кивнул Николай.
Машина резко затормозила у самой насыпи. Пыль взвилась столбом.
— Здесь, — выдохнула Аня, открыла дверцу и первой выскочила из салона.
Коля тоже вышел и уже дергал узлы на багажнике. Руки дрожали, веревка не слушалась. Дима, не говоря ни слова, подхватил с другой стороны, дернул — узел сдался.
И в этот момент из темного зева трубы донесся крик.
Сначала тонкий, сорванный, потом второй — вразнобой, в слезах, в истерике.
— Мы здесь!
— Не уходите!
— Тетенька!
Варя замерла на долю секунды — ровно на столько, чтобы понять: живы.
А потом рванула вперед.
— Я здесь! — громко, уверенно, так, чтобы голос не дрогнул. — Я вас вижу. Ключи у меня, сейчас откроем. Потерпите, Жанна, Оля.
Девочки прижались, схватились за решетку. В мутном полумраке блеснули испуганные глаза, грязные щеки.
— Тетя Варя, это вы?
— Я, я, мои хорошие! И дядя Коля, и дядя Дима со мной.
— И я еще! — вдруг заорала и Аня. — Сейчас, сейчас. Потерпите. Ох, Господи, водички не взяли, ничего не взяли, голодные ж, поди. Голодные?
— Тесно… — всхлипнула Жанка.
— Темно… — эхом откликнулась вторая.
— Страшно! — уже зарыдали обе.
— Потерпите чуть-чуть. Вы большие молодцы, — Варя пыталась подбодрить подружек.
Коля придерживал лестницу снизу, Дима полез наверх. Аня стояла рядом, прижав ладони ко рту, и только шептала без конца:
— Господи… Господи…
Ключ дрожал в руках Димы, но замок поддался сразу — щелкнул неожиданно громко, будто выстрелил. Решетка медленно, со скрипом, открылась.
Скрип металла звучал оглушительно в ушах, и сердце каждого буквально подпрыгнуло от облегчения, смешанного с сильной тревогой за девчонок.
И тут девочки снова закричали — уже не от страха, а от облегчения.
— Тихо, тихо, — успел Дима придержать обеих. — Я на лестнице стою. Давайте аккуратно. По одной. Жанна, ты сначала.
Через несколько минут обе были на земле.
Они вцепились в Варю мертвой хваткой и ревели навзрыд.
Варя обнимала их, ощущая дрожь маленьких тел и почти материальную тяжесть страха, который они пережили.
— Мы думали… мы думали, что умрем… — захлебывалась одна.
— Тетя Варя, только маме не говорите, — умоляла другая.
Варя прижимала их обеих, гладила по головам, по спутанным волосам, по дрожащим плечам.
— Все! Все хорошо! Не скажем!
Коля отвернулся, резко провел ладонью по лицу.
Дима шумно выдохнул и сел прямо на землю.
Аня опустилась рядом с девочками, обняла их, словно своих, и разрыдалась уже в голос — без стыда, без удержу.
А над дамбой медленно опускались сумерки.
И если бы спасатели опоздали хоть на немного — эти сумерки стали бы последними.
Варя чуть отстранилась, чтобы видеть лица девчонок, и заговорила уже тише, почти заговорщицки:
— Слушайте меня внимательно. Мамам правды не скажем.
Варя смотрела в глаза каждой, стараясь передать уверенность и спокойствие, чтобы девочки поверили, что теперь они в безопасности.
Девочки замерли, переглянулись — и тут же дружно, поспешно и усердно закивали.
— Вот и хорошо, — кивнула Варя. — Скажем, что вы… в Голубево пошли. Оля, у тебя ж там бабуля?
Девочка кивнула.
— Думали быстро сбегать — а дорогу перепутали, заблудились. Мы вас нашли.
— Договорились! — хором выпалили обе девчушки уже весело.
Аня вытерла слезы тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула и покачала головой:
— Слава тебе, Господи!
Девочки вдруг потянулись к Варе снова — неуверенно, стесняясь, но искренне.
— Тетя Варя… — начала одна.
— Спасибо… — добавила другая. — И вам, дядя Дима. И дядя Коля. И вам, тетенька!
Варя улыбнулась, устало, но светло.
— Поехали! Там ваши мамки с ума сходят.
Девчонки, еще всхлипывая, побежали к машине, оглядываясь через шаг, словно проверяя — правда ли все это было, или страшный сон наконец закончился.
Глава 31
Первой завезли Анну — туда же, к дому, где все еще гремела свадьба. Музыка разливалась по улице, свет со двора бил в темноту, смех и крики летели навстречу.
Дима остановил Москвич, Аня вышла из салона, улыбнулась как-то особенно, тепло и понимающе, обратилась к Варваре и Николаю:
— Вы ж пара, — сказала, не спрашивая, а утверждая. — Видно же.
И, словно решившись:
— Оставайтесь. Ну правда, останьтесь. Сегодня такой день… После всего-то. Потанцуем, поедим, люди добрые, хорошие собрались. А Дима девчонок доставит. Дим? — взглянула она на парня.
Тот с готовностью кивнул:
— Конечно.
— А потом и ты к нам приезжай. Правда, выпить не сможешь.
Варя, Коля и Дима переглянулись, рассмеялись.
— Димка, а ты как за рулем опять оказался? — спросила Варя. — Ведь пил же.
— Да от моего хмеля и духу не осталось.
Аня смотрела на них, ничего не понимая.
Варя заметила это, устало покачала головой.
— Нет, Аня. Спасибо за приглашение. Но не сегодня. Как-нибудь в другой раз.
Коля коротко кивнул, поддерживая.
— Домой нам надо. Поздно уже.
Аня вздохнула, но спорить не стала. Только шагнула ближе к машине и поманила девчонок:
— Выйдите, стрекозки, на минутку.
Жанка и Оля быстро вышли из машины.
— Варь, и ты тоже.
Варвара тоже вышла.
Аня вдруг крепко обняла Варю — так, будто знала ее сто лет. Прижалась щекой, прошептала почти в ухо:
— Спасибо тебе… Даже слов таких нет, чтобы сказать.
Она отстранилась, взяла Варю за руки, и вдруг спросила — просто, без нажима, но очень внимательно:
— Скажи… а как ты узнала, где они? Про трубу-то? Про решетку?
Варя чуть пожала плечами.
— Так… узнала. Случайно.
Аня отступила на шаг, прижала ладонь к груди, словно что-то внутри вдруг щелкнуло, и ахнула:
— Господи… да не ты ли это…
Она всмотрелась в лицо Вари, будто собирая в памяти обрывки чужих слов.
— Варвара… из Горловки?
— Я, — просто ответила Варя.
И, помедлив, спросила в ответ:
— А вы откуда про меня знаете?
Аня выдохнула, покачала головой — то ли от удивления, то ли от облегчения.
— Да люди говорят… — тихо сказала она. — Разное говорят. Про тебя.
Потом вдруг улыбнулась счастливо:
— Теперь вот сама увидела. Значит, правда.
Она еще раз обняла Варю — уже осторожнее, бережно — и отступила.
Потом присела на корточки рядом с девчушками и по очереди крепко обняла обеих — так, как обнимают не чужих, а своих, родных.
— Ну что, лисички, — сказала она негромко, но строго, заглядывая в глаза то одной, то другой. — Живы — и слава Богу. А теперь запомните на всю жизнь: в трубы, в ямы, да куда попало — больше ни ногой. Поняли меня?
— Поняли, тетя Аня, — хором, но серьезно ответили девочки и тут же закивали усердно.
Аня погладила их по головам, вытерла им щеки — то ли от пыли, то ли от слез. Потом выпрямилась и повернулась к Москвичу.
— И тебе спасибо, — сказала просто, обращаясь к Диме. — Хороший ты парень.
Дима смутился, отвел глаза, только кивнул.
Аня еще раз посмотрела на всех:
— Езжайте. А я… я теперь всю жизнь помнить буду.
Махнула рукой, развернулась и быстро пошла туда, где все еще гремела музыка и чужая радость, совсем не знавшая, как близко сегодня прошла беда.
Дверцы захлопнулись.
Москвич мягко тронулся с места и взял курс на Горловку.
Музыка со свадьбы быстро осталась позади, растворилась в темноте, а впереди была дорога — тихая, ночная.
Фары выхватывали из ночи пыль, кусты, редкие столбы. В машине было тихо — той особенной тишиной, что приходит после большого напряжения, когда говорить уже не нужно.
Все были живы. И этого было достаточно.
Машина шла ровно, мягко покачиваясь.
Варя посмотрела на девчушек:
— Ну а теперь рассказывайте, — сказала она негромко. — Чего вас вообще в ту трубу понесло?
Девчонки переглянулись. Первая неуверенно заговорила Жанка:
— Так… она ж большая. Интересная. Мы все время мимо ходили.
— И темная, — вставила Олька. — Как кино какое. Таинственное.
— А решетка? — Варя нахмурилась. — Она же всегда закрыта. Вы как вообще в нее попали?
— Так не была закрыта, — простодушно пожала плечом Жанка. — Замок висел, мы дернули — а она и открылась.
— Как это — открылась? — ахнула Варя. — Получается, замок просто для виду висит?
— Ну вот так, — снова пожала плечами Жанка. — Мы сначала чуть-чуть прошли, потом дальше. Она все уже, нагнулись, а потом… — голос ее дрогнул, — потом на коленках ползли… испугались, хотели назад, а не получилось.
Олька всхлипнула:
— Мы думали, вылезем с другой стороны. А там тоже решетка. И все…
— И ревели вы там долго? — тихо спросил Коля, чуть обернувшись.
— Сначала долго, — кивнула Олька. — А потом сил не было. Мы слушали, смотрели сквозь решетку: вдруг кто идет. Но никого не было.
Варя закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула.
— Ладно, — сказала она наконец. — Главное, что теперь вы здесь. И больше — никогда. Слышите?
Варя строго посмотрела на девочек. Взгляд был такой пронзительный, что девчушки невольно вздрогнули.
— Никогда, — хором ответили они, уже без слез, серьезно, как взрослые.
Жанка вдруг оживилась, будто оправдываясь:
— Варь, а мы еще фильм вспомнили…
— Какой фильм? — Варвара внимательно посмотрела на Жанну.
— Ну… там тоже дети в трубу полезли, — сказала Олька и даже улыбнулась неловко. — А в конце клад нашли.
— Старый такой фильм, — подхватила Жанка. — Про войну вроде. Или про партизан.
Коля усмехнулся:
— Ага. И сразу клад.
— Ну а вдруг, — серьезно сказала Олька. — Труба ж старая. Большая. Мы и подумали… может, и тут кто спрятал.
Варя вздохнула:
— И вы решили проверить.
— Я предложила, — честно призналась Жанка. — Оля сначала не хотела.
— А потом согласилась, — буркнула Олька. — Потому что… интересно же.
Дима хмыкнул:
— Вот что кино с людьми делает.
Варя покачала головой, но уже без строгости:
— Клад — он, девочки, редко в трубах лежит. А вот беда там часто бывает.
Девчонки притихли.
— Мы поняли, — тихо сказала Жанка. — Правда поняли. Варя, не ругайся. И маме не говори.
Москвич вырулил на знакомую дорогу, и впереди уже мерцали редкие огни Горловки. Когда въехали в деревню, Дима сбросил скорость и оглянулся:
— Ну что, куда их? По домам развозить?
Варя покачала головой, глядя вперед, туда, где уже темнели знакомые заборы:
— Нет.
И после короткой паузы добавила твердо:
— Мамки их у нас во дворе дожидаются.
Машина остановилась у калитки. Свет в доме горел ярко, во дворе сидели три женщины.
Стоило дверце распахнуться, как Жанка и Олька выскочили разом.
— Ма-а-ма!
Этот крик разрезал вечерний воздух.
Две женщины тут же рванулись вперед. Одна споткнулась и чуть не упала, схватилась за забор, — и обе уже обнимали своих девочек, прижимали к себе, целовали в макушки, в щеки, в грязные лбы, повторяя одно и то же, сбивчиво, почти без слов:
— Живые… Господи… живые…
— Доченька моя… родная…
Девочки ревели навзрыд:
— Мы больше не будем…
— Мамочка, мы заблудились.
Женя стояла чуть поодаль, прижимая ладонь ко рту, и слезы текли по лицу свободно, без стыда. Она шагнула ближе, обняла обеих матерей сразу — неловко, но от всей души.
Вася вышел на крыльцо, увидел, отвернулся, сделал вид, что ищет папиросу, но Коля заметил, как он быстро провел рукой по лицу. У него и у самого защипало в глазах.
Дима шумно выдохнул, посмотрел в сторону огорода и тихо выругался — не со злости, а от переполнявшего чувства.
Варя стояла чуть в стороне. Усталая, опустошенная, с тихим, глубоким облегчением.
Она смотрела, как матери прижимают своих детей, и знала: ради вот этого стоит долго идти, далеко ехать, пробираться сквозь чащу и, возможно, рисковать своей жизнью.
Обе женщины подошли к Варе, обняли крепко:
— Спасибо, тебе, Варенька!
— Никогда я этого не забуду!
Матери, все еще всхлипывая, уводили девчонок по домам — крепко держа за руки, будто боялись отпустить хоть на шаг. Доносились их уже почти спокойные голоса.
— Ну и чего вас в Голубевку потянуло?
— Ремня бы дать!
— Ну мам!
— Не мамкай!
— Три дня в ограде сидеть будешь!
Во дворе остались только свои.
Дима стоял у Москвича, лениво вытирая ладонью пыль с капота, будто тянул время. Машина сегодня стала больше чем просто машина — она довезла жизнь обратно.
Варя подошла к нему,
посмотрела прямо и тихо сказала:
— Спасибо тебе, Дим. Правда. Не первый раз выручаешь.
Он смутился, хмыкнул, отвел взгляд:
— Да ладно… — помолчал и вдруг добавил, уже с хитрой улыбкой: — Мне, видать, к тебе в водители наниматься пора. Чую, не последний раз катаемся.
Коля рассмеялся, шагнул ближе, хлопнул Диму по плечу:
— Точно. Только условие сразу.
Подмигнул:
— Карбюратор перебери. Давай помогу. А то я, если честно, по дороге к трубе боялся — заглохнет к чертовой матери.
Дима фыркнул:
— А я не боялся, да? Сердце в пятки ушло.
Варя улыбнулась — устало, но тепло.
— Домой поезжай. Отдыхай.
Дима кивнул, сел за руль, завел двигатель. Москвич чихнул, но послушно заработал.
Димка махнул рукой напоследок.
Коля проводил машину взглядом и сказал негромко:
— Хороший он.
— Димка? Да, — согласилась Варя. — Очень.
— Думаю, будет другом надежным.
Варя вдруг отчетливо увидела: дом, не совсем понятно чей, то ли Димкин, то ли их с Колей; на веранде сидят двое мужчин, они уже пожилые, ведут беседу, выпивают. Это Коля и Дима. Они верные друзья.
— Да, Коль, — Варя прижалась к жениху, — будет он тебе надежным другом, на всю жизнь.
И только когда шум мотора окончательно растворился в ночи, все зашли в дом.
… А рано утром у Вариной калитки стояла сухонькая старушка — маленькая, почти прозрачная, будто выцветшая на солнце. Платок аккуратно завязан под подбородком, старенькая потертая сумка прижата к боку, руки у бабушки тонкие, в прожилках, пальцы все время что-то теребят — то край кофты, то пуговицу. Глаза светлые, тревожные, смотрят прямо, но словно издалека.
Варя вышла во двор, и почему-то сердце мягко дрогнуло.
— Здравствуйте! Вы ко мне? Заходите, бабушка, — сказала она просто. — В беседку пройдем.
Старушка кивнула, будто только этого и ждала, и пошла следом мелкими шагами. Во дворе было тихо: родители уже ушли на работу, утро стояло ясное, еще не жаркое…
Глава 32
Старушка прошла во двор осторожно, озираясь по сторонам. В беседке она присела на самый краешек лавки. Руки, сжимающие сумку, чуть подрагивали, выдавая чрезмерное волнение.
— Так зови Варвару-то, — попросила она.
— Я и есть Варвара, — улыбнулась Варя. — Не похожа?
Бабуся вздрогнула и взглянула с недоверием.
— Такая молодая?
Варя развела руками, давая понять: «Какая уж есть!» Бабушка тяжело, горестно вздохнула, подвязала и без того крепко завязанный на затылке платок, некоторое время молчала, собираясь с духом. Видимо, ей было непросто поведать о своем горе такой молодой женщине.
Но вдруг заговорила торопливо, сбивчиво, будто боялась, что передумает.
— У меня курица есть… была, — поправилась она и тут же всхлипнула. — Пеструшка. Сын привез, давно уж. Не знаю откуда. Особая она у меня…
Бабушка подалась вперед и добавила тише, почти шепотом:
— Яйца у нее не простые. Я только их и ем. Они мне от желудка помогают. Доктора-то все не то говорят… Умрешь, говорят. А я вот ем — и живу.
Старушка снова всхлипнула, вытерла глаза платком.
— А теперь пропала. Уж третий день. Я все хожу, ищу… Думала, может, к вам податься. Люди сказали — вы помогаете. Да только я думала, что вы… ну такая, как я.