— Это та ящерица? — папа уставился на Нюяна. — Которая сбежала из зоопарка?
— Я не сбежал из зоопарка, — обиделся Нюян. — Я вообще не из вашего мира. Я тут случайно. Меня Фира позвала. Ну, то есть, я почувствовал, что она тут и ест торт. И прилетел.
— А как ты почувствовал? — спросила Наталья.
— У нас, драконов, нюх на неприятности, — сказал Нюян. — А Фира — это одна большая неприятность. Особенно когда она ест.
— Я не неприятность! — возмутилась Фира. — Я — радость!
— Ты — головная боль, — сказал Нюян. — Мне Михаил говорил.
— Ты знаком с Михаилом?
— Конечно. Мы с ним тоже пересекались. Пару раз. Он мне помогал. Ну, и я ему. Один раз.
— Когда это?
— Когда он искал тебя. В мире, где живут говорящие грибы. Ты там потерялась. И съела чей-то дом. Ну, то есть, гриб. А гриб был чей-то дом. И хозяин обиделся. И Михаил тебя спасал. А я ему помогал. Ну, то есть, отвлекал хозяина. Гриб. Он был большой. И вонючий.
Фира задумалась.
— А, тот случай. Я помню. Гриб был вкусный.
— Он был чей-то дом!
— Ну, извини. Я не знала.
Мама Натальи посмотрела на пустую бутылку валерьянки. Потом на папу. Потом на Наталью.
— Наташ, — сказала она. — А Михаил знает про дракона?
— Теперь знает, — сказала Наталья. — Я ему только что позвонила.
— А он знает, что дракон у нас?
— Нет. Я ему не сказала. Я сказала только про Фиру.
— А про дракона?
— Про дракона не сказала.
— Почему?
— Потому что я сама про него только что узнала!
В дверь позвонили.
Наталья пошла открывать. На пороге стоял Михаил. В руках у него была сумка. В сумке — бутылка коньяка.
— Привет, — сказал он. — Я приехал. Спасать.
— Ты опоздал, — сказала Наталья. — У нас тут дракон.
— Что?
— Дракон. Маленький. Зелёный. Говорящий. Он ест торт.
Михаил заглянул в комнату.
Фира сидела на торте. Нюян сидел рядом с ней и жевал кусок. Мама Натальи смотрела на них с видом человека, который уже ничему не удивляется. Папа Натальи смотрел на бутылку водки с видом человека, который хочет ещё, но не может.
— Нюян, — спросил Михаил. — Ты откуда?
— Привет, Миш, — сказал Нюян. — Я тут по делу. Фира пропала. Я её искал. Нашёл. А она тут торт ест. И мне не оставила. Вот, пришёл. Восстанавливаю справедливость.
— Он у нас ест торт, — сквозь слёзы сказала Наталья. — И мама с папой думают, что они сошли с ума.
— Мы не думаем, — сказал папа. — Мы уже уверены.
Михаил вздохнул. Потом достал из сумки бутылку коньяка.
— Держите, — сказал он, протягивая её папе Натальи. — Это поможет.
Папа посмотрел на бутылку. Потом на Михаила. Потом на Нюяна. Потом опять на бутылку.
— А это точно коньяк? — спросил он.
— Французский, — сказал Михаил. — Пятьсот лет выдержки. Я его для вас берёг.
— Для меня?
— Ну, для такого случая. Я же знал, что рано или поздно что-то случится. С Фирой или с Петровичем. Или с драконом. Ну, вот. Случилось.
Папа взял бутылку. Открыл. Понюхал. Налил себе. Выпил. Потом посмотрел на Михаила.
— Молодой человек, — сказал он. — А вы, оказывается, предусмотрительный.
— Стараюсь.
— А это, — папа показал на Нюяна, — это точно дракон? Не ящерица?
— Дракон, — сказал Михаил. — Маленький. Но дракон.
— А почему он маленький?
— Потому что он ещё молодой. Ну, то есть, не молодой. Он... — Михаил замялся. — Он просто маленький. Бывают такие.
— А почему он говорит?
— Потому что он дракон. Драконы умеют говорить. Некоторые. Не все.
— А почему он у нас?
— Потому что Фира его позвала. Ну, то есть, он почувствовал, что Фира тут. И прилетел.
— А как он почувствовал?
— У драконов нюх на неприятности, — сказал Нюян. — Я же говорил.
Папа налил ещё. Выпил. Потом посмотрел на маму.
— Мать, — сказал он. — А ты знала, что у нас на даче живёт дракон?
— Я думала, что это ящерица, — сказала мама. — Я же говорила, что она странная. Ты помнишь? Я говорила: «Серёжа, это не ящерица. Это что-то другое». А ты сказал: «Это ящерица. Просто редкая».
— Ну, я же не знал, что она говорящая.
— Он! — поправил Нюян. — Я — он. Мальчик. Ну, то есть, дракон. Мужского пола.
— Извини, — сказал папа. — Он. Говорящий. И ест торт.
— Я не только торт, — сказал Нюян. — Я ещё мясо люблю. И рыбу. И сладкое. И вообще всё, что дают.
— А если не дают? — спросила Наталья.
— Тогда я беру сам. Как Фира. Только я не ворую. Я... — он задумался. — Я нахожу.
— Это семейное, — сказала Фира.
— Что семейное?
— Находить. Ты находишь. Я нахожу. Все находят. Просто кто-то находит и берёт, а кто-то находит и ест.
— А кто-то находит и ворует, — сказал Михаил.
— Я не ворую! — хором сказали Фира и Нюян.
— Ну да, конечно, — вздохнул Михаил.
Мама Натальи встала и вышла на кухню. Вернулась с ещё одной бутылкой валерьянки.
— Мам, — сказала Наталья. — Может, хватит?
— Наташ, — сказала мама. — У меня в квартире дракон. И фея. И они едят мой торт. И ты говоришь, что у твоего парня дома живёт домовой. И ведьма. И кот. И паук в подвале. Я думаю, что валерьянка — это самое безобидное, что я могу сейчас сделать.
— А коньяк? — спросил папа.
— А коньяк — это для тебя. Я же знаю, что ты не пьёшь валерьянку. Ты её просто открываешь. Для запаха.
Папа сделал вид, что ему очень интересно смотреть в окно.
Нюян дожевал торт и посмотрел на Наталью.
— А ты, значит, девушка Михаила? — спросил он.
— Девушка.
— А он тебе рассказывал про меня?
— Нет. Я вообще про тебя не знала.
— Странно. Я думал, он рассказывал. Он мне про тебя рассказывал. Много. Говорил, что ты классная. И что у тебя есть терпение. И что ты умеешь не падать в обморок. Это важно. Для нас. Для всех. Кто с ним живёт.
— Спасибо, — сказала Наталья.
— Не за что. Правда. Он хороший. Только жадный. Он мне один раз не дал мясо. Сказал, что это не моё. А это было моё. Я его нашёл.
— Ты его украл.
— Я его нашёл! Нашёл и взял. А он сказал, что это воровство. Но это не воровство. Это находка. Есть разница.
— Для гоблинов — нет, — сказал Михаил.
— Ну, так то гоблины. Они все воры. А я — дракон. Я честный.
— Ты съел чужой торт.
— Мне Фира не оставила!
— Я не знала, что ты придёшь! — возмутилась Фира.
— А ты всегда знаешь. У тебя нюх на сладкое. Ты могла оставить.
— Я не подумала!
— Вот именно. Ты никогда не думаешь. Ты просто ешь. А потом я прихожу, а торта нет. И мне обидно. И я грущу. И хочу мясо. А мяса нет. И торта нет. И всё плохо.
Нюян вздохнул. Фира посмотрела на него с сочувствием.
— Ладно, — сказала она. — В следующий раз я оставлю тебе торт. Честно.
— Честно-честно?
— Честно-честно.
— А если не оставишь?
— Тогда я... — Фира задумалась. — Тогда я отдам тебе свой. Ну, то есть, я его найду и отдам. Ну, то есть, я его куплю и отдам. Ну, то есть...
— В общем, ты его съешь, — сказал Нюян.
— Ну, может быть. Но я постараюсь.
Нюян вздохнул.
— Ладно. Я тебе верю. Потому что ты моя подруга. Ну, то есть, не подруга. Ты — фея. А я — дракон. Но мы друзья. Иногда.
— Иногда, — согласилась Фира.
Михаил посмотрел на них. Потом на Наталью. Потом на её родителей.
— Знаете, — сказал он, — а давайте я вам всё объясню. С самого начала. Про Фиру. Про Нюяна. Про Петровича. Про Марго. Про всё.
Папа посмотрел на него.
— А это долго?
— Долго.
— Тогда я ещё налью, — сказал папа и потянулся к бутылке.
— А можно мне? — спросил Нюян.
— Тебе нельзя, — сказал Михаил. — Ты маленький.
— Я не маленький! Я — компактный. И вообще, я дракон. Мне можно.
— Тебе нельзя. Ты ещё подросток. Или что-то в этом роде.
— Мне триста лет!
— А ведёшь себя на шестнадцать.
— Это возраст души! — обиделся Нюян. — У меня душа молодая. А тело старое. Ну, то есть, не старое. Ну, то есть, компактное.
— Вот именно, — сказал Михаил. — Компактное. Поэтому нельзя.
Нюян надулся. Фира погладила его по голове.
— Не расстраивайся. Я тебе торта дам. У них ещё есть. На кухне.
— Правда?
— Правда. Я видела. Там целый торт. Другой. С кремом.
Нюян оживился.
— С кремом? — переспросил он. — С каким?
— С масляным. И с розочками.
— С розочками! — Нюян подпрыгнул. — Я люблю розочки!
— Только не ешь все, — сказала мама Натальи. — Оставь нам. Хоть немного.
Нюян посмотрел на неё. Потом на Фиру. Потом на Наталью.
— А вы мне разрешаете? — спросил он.
— Разрешаем, — сказала мама. — Только не весь. И не шуми. И не летай по квартире. У нас соседи. Они и так уже стучали.
— Я не буду летать. Я буду сидеть. И есть. Тихо.
— Вот и хорошо.
Нюян слез с подоконника и пошёл на кухню. Фира полетела за ним.
— А мне кусок? — крикнула она.
— Тебе — половину! — крикнул Нюян.
— Почему половину?
— Потому что ты уже съела три!
— А ты съел два!
— Я дракон! Мне больше надо!
— А я фея! Мне тоже надо!
Михаил посмотрел им вслед. Потом посмотрел на Наталью. Потом на её родителей.
— Ну, — сказал он. — Как-то так.
Папа налил себе ещё коньяка. Выпил. Потом посмотрел на Михаила.
— Молодой человек, — сказал он. — А вы знали, что у нас на даче живёт дракон?
— Теперь знаю.
— А раньше?
— Раньше не знал. Наталья мне не говорила.
— А почему она не говорила?
— Потому что она сама не знала. Вы же ей не рассказывали.
Папа посмотрел на маму. Мама посмотрела на папу.
— Мы думали, что это ящерица, — сказала мама. — Мы же не знали, что он говорящий.
— Он не говорил при вас?
— Нет. Он вообще не говорил. Он просто лежал. И ел. И спал. И иногда смотрел на нас. Но не говорил.
— А почему?
— Наверное, боялся, — сказал Михаил. — Он же раненый был. И не знал, как вы отреагируете. А потом... потом привык. И решил не говорить. Чтобы не пугать.
— А сейчас почему заговорил?
— Потому что Фира появилась. Он её увидел. И не выдержал. Он же к ней пришёл. За тортом. Ну, то есть, за ней. И за тортом. Одновременно.
Папа покачал головой.
— Ну и жизнь, — сказал он. — Я думал, что у меня скучная пенсия. А тут вон оно что.
— А вы думали, что у Натальи всё просто? — спросил Михаил.
— Думал. Она же говорила, что у неё парень — переводчик. Спокойный. Тихий. Работает с бумагами. Никаких приключений.
— Ну, я и есть переводчик. Официально.
— А неофициально?
— Неофициально — путешественник между мирами. И у меня дома живёт домовой. И фея. И кот. И ведьма. И паук в подвале.
— Говорящий паук?
— Говорящий.
Папа налил себе ещё.
— Мать, — сказал он. — А ты знала, что у парня нашей дочери в подвале говорящий паук?
— Я не знала, — сказала мама. — Но я уже ничему не удивляюсь.
— И правильно, — сказал Михаил. — Удивляться не надо. Надо просто... привыкнуть.
— Привыкнуть к дракону?
— Привыкнуть к дракону. И к фее. И к домовому. И к ведьме. И к коту. И к пауку. И к Ярмарке Миров. И к Марго. И к её коту.
— Знаете, — сказал он. — А я, пожалуй, пойду на кухню. Посмотрю, как там дракон. И фея. И торт. А то они его весь съедят. А я ещё не пробовал.
— Я с вами, — сказала мама. — Я тоже хочу посмотреть. На дракона. Настоящего. Говорящего. И на фею. Она, оказывается, не только ест. Она ещё и разговаривает.
— Разговаривает, — подтвердил Михаил. — И ещё уменьшает платья. Правда, не может обратно.
— Что?
— Долгая история. Я потом расскажу. За коньяком. Если хотите.
— Хочу, — сказал папа. — Очень хочу.
Они пошли на кухню. А там уже Фира и Нюян сидели вокруг второго торта и ели его с двух сторон. Торт таял на глазах.
— Эй! — крикнул папа. — Оставьте мне кусок!
— И мне! — крикнула мама.
— И мне! — крикнула Наталья.
— И мне! — сказал Михаил.
Фира и Нюян переглянулись.
— Ладно, — сказала Фира. — Всем по куску. Но последний — мой.
— Почему твой? — спросил Нюян.
— Потому что я первая начала.
— А я первый пришёл.
— А я первая нашла.
— А я первый почувствовал.
— А я...
— Тихо! — рявкнул Михаил. — Всем по куску. Поровну. И без ссор.
Фира и Нюян замолчали. Потом Нюян посмотрел на Фиру.
— Поровну, — сказал он. — Ладно. Поровну.
— Поровну, — согласилась Фира.
Они разрезали торт. Раздали всем по куску. И сели за стол — все вместе. Мама, папа, Наталья, Михаил, Фира и Нюян.
— Ну, — сказал папа, поднимая рюмку. — За знакомство. С драконом. И с феей. И с Михаилом. Который, оказывается, не просто переводчик.
— За знакомство, — поддержала мама.
— За торт, — сказала Фира.
— За мясо, — сказал Нюян.
— За то, чтобы мы все выжили, — сказала Наталья.
— За это, — согласился Михаил и выпил.
А потом они ели торт. И разговаривали. И смеялись. И Фира с Нюяном спорили, кто из них больше съел. И мама с папой смотрели на них и не могли поверить, что это происходит с ними. И Наталья смотрела на Михаила и думала, что, может быть, это и есть настоящее приключение. Не порталы, не Ярмарки, не драконы. А вот это. Просто сидеть за столом. С родителями. С феей. С драконом. И есть торт. И никуда не торопиться.
— Знаешь, — сказала она Михаилу тихо. — А это был хороший день.
— Даже с Фирой и драконом?
— Даже с ними. Особенно с ними.
— А как же «я хочу отдохнуть от приключений»?
— Я уже отдохнула. Два часа. Пока ехала к родителям. Хватит.
Михаил засмеялся.
— Ладно, — сказал он. — Тогда завтра — снова приключения.
— Завтра, — согласилась Наталья. — Но сначала — торт. И коньяк. И ещё кусок. А то Фира с Нюяном всё съедят.
Они съели ещё по куску. А потом ещё. И ещё. Пока торт не закончился. И Фира не сказала:
— А у вас есть ещё торт?
Глава 8
Глава восьмая. Странное утро.
Михаил проснулся от тишины.
Это было странно. Обычно по утрам в квартире Натальиных родителей что-то гремело: то папа искал очки, то мама гремела кастрюлями, то соседи сверлили стену. А сейчас было тихо. Подозрительно тихо.
Он открыл глаза. Наталья спала рядом, уткнувшись носом в подушку. Одеяло сползло на пол. На будильнике было десять утра.
— Наташ, — сказал Михаил, тряся её за плечо. — Наташ, проснись.
— М-м-м, — сказала Наталья. — Ещё пять минут.
— Уже десять.
— Ещё десять.
— Наташ, у нас тишина. Подозрительная.
Наталья открыла один глаз.
— Тишина? — переспросила она. — Это хорошо. Это значит, что никто не ест торт. И не летает по квартире. И не говорит, что он дракон.
— Или это значит, что они что-то задумали.
Наталья села на кровати.
— Ты прав. Это подозрительно.
Они встали, оделись и вышли из комнаты.Михаил взял её и прочитал вслух:
«Наташа. Папа ушёл в гараж видимо похмеляться после вчерашнего. Я пошла по магазинам успокаивать нервы. Ваши дракон и фея сожрали всё что смогли найти и куда-то улетели. Мама».
Наталья застонала.
— Они сожрали всё, — сказала она. — Всё, что смогли найти. И улетели.
— Куда?
— Не знаю. Но, судя по тому, что они сожрали всё, они полетели искать ещё еды.
Михаил открыл холодильник. Он был пуст. Не просто пуст — он был вылизан. На полках остались только одинокая банка горчицы и половина луковицы.
— Они даже горчицу не тронули, — сказал Михаил.
— Странно, — сказала Наталья. — Нюян, по идее, должен был и горчицу съесть. Он же дракон. Он всё ест.
— Видимо, горчица была невкусной.
Михаил закрыл холодильник. Потом открыл шкафчик с крупами. Там тоже было пусто. Только пакет с гречкой, который, судя по всему, пытались открыть, но не смогли.
— Они пытались открыть гречку, — сказал Михаил, показывая на пакет. — Но не осилили.
— Фира не любит гречку, — сказала Наталья. — Она говорит, что она похожа на маленькие камушки. А камушки она не ест.
— А Нюян?
— Нюян, наверное, пытался. Но у него лапы. Он не может открыть пакет. Он может только проколоть его когтями. Или зубами.
— То есть, он пытался, но не смог?
— То есть, он пытался, но у него не получилось. И он обиделся. И улетел.
Михаил посмотрел на пакет с гречкой. На нём действительно были следы зубов и когтей.
— Ну, хоть что-то осталось, — сказал он. — Мы можем сварить гречку.
— На завтрак? — Наталья поморщилась. — После вчерашнего?
— А что? Гречка — это полезно. Особенно после коньяка.
— Михаил, я не хочу гречку. Я хочу найти Фиру и Нюяна. И сказать им, что они не должны были жрать всё. И что они должны были остаться. И что они не должны были улетать.
— А куда они улетели?
— Не знаю. Но, наверное, туда, где есть еда.
Они вышли из квартиры. На лестничной площадке было тихо. Только где-то на третьем этаже кто-то ругался. Михаил прислушался.
— Это Мария Петровна, — сказал он. — Или Марго. Или кто-то ещё. Она говорит, что кто-то съел её пирог. Который она оставила на окне.
— Пирог? — Наталья насторожилась. — На окне?
— На окне. Она его остужала. А кто-то его съел.
— Фира.
— Или Нюян.
— Или оба.
Они спустились на третий этаж. Мария Петровна стояла на площадке и держала в руках пустую тарелку. Лицо у неё было сердитое.
— Это ваши? — спросила она, увидев Михаила и Наталью.
— Что — наши? — спросил Михаил.
— Ваши летающие? Они съели мой пирог. Я его остужала. А они прилетели и съели. И ещё сказали, что он вкусный.
— Они сказали? — Наталья удивилась. — Они с вами разговаривали?
— Ну, не со мной. Они между собой. Но я слышала. Один сказал: «Это лучший пирог в моей жизни». А другой сказал: «Ага. Только маловато».
— Это Нюян, — сказала Наталья. — Он всегда говорит, что маловато.
— А второй?
— Фира. Она всегда говорит, что лучший.
Мария Петровна покачала головой.
— Знаете, — сказала она. — Я, конечно, всё понимаю. Домовые, феи, драконы. Но пирог-то зачем? Я его для гостей пекла. Ко мне сегодня внук приезжает. А пирога нет.
— Мы вам купим новый, — сказал Михаил. — Честное слово.
— Купите, — согласилась Мария Петровна. — И ещё скажите своим, чтобы они не ели чужие пироги. Иначе я пожалуюсь Семёну Игнатьевичу. Он, конечно, ушёл, но он может вернуться. И тогда они узнают, что такое настоящий домовой.
— Мы скажем, — пообещала Наталья.
Они вышли из подъезда. На улице было солнечно и тепло. Наталья посмотрела по сторонам.
— И где их искать?
— Не знаю, — сказал Михаил. — Но, наверное, там, где есть еда. Или где что-нибудь блестит. Или где можно что-нибудь стащить.
— Это весь город.
— Да. Весь город.
Они пошли по улице. Михаил достал телефон.
— Петрович? — сказал он в трубку. — Ты не видел Фиру и Нюяна?
— Видел, — сказал Петрович. — Они заходили. Взяли из кладовки портал. Маленький. И улетели.
— Куда?!
— А я знаю? Они не сказали. Они сказали: «Мы на Ярмарку. За тортом. И за мясом. И за всем остальным». И улетели.
— Они взяли портал? — Михаил похолодел. — Тот самый? Который я прятал?
— Ну да. Тот самый. А что? Он же всё равно одноразовый. Они его использовали. И он закрылся. Обратно они не смогут.
— То есть, они застряли на Ярмарке?
— Ну, не застряли. Они там. И, наверное, едят. Или воруют. Или и то, и другое.
Михаил застонал.
— Петрович, ты понимаешь, что они там одни? На Ярмарке? Без присмотра? С Фирой, которая всё теряет, и с Нюяном, который всё ест?
— Понимаю, — сказал Петрович. — Но я же домовой. Я не могу покинуть дом. Ты сам говорил.
— Я знаю, что я говорил! Но ты мог их остановить!
— Как? Они же летают. А я нет. У меня ноги короткие. И возраст солидный.
Михаил вздохнул.
— Ладно. Мы что-нибудь придумаем.
— Придумайте, — сказал Петрович. — И, кстати, если вы их найдёте, скажите, чтобы они вернули мой коньяк. Они его тоже взяли. Ну, то есть, не коньяк. Они взяли бутылку. Из-под коньяка. Пустую. И сказали, что она им нужна. Для чего-то. Я не понял.
Михаил отключился.
— Они на Ярмарке, — сказал он Наталье. — Взяли портал. И улетели. И теперь они там. Одни. Без присмотра.
— И что нам делать?
— Нам нужен портал. Или кто-то, кто умеет открывать порталы. Например, Марго. Или старуха с Ярмарки. Или кто-то ещё.
— А Марго?
— Марго в лесу. У неё Семён Игнатьевич. Она, наверное, его отпаивает чаем. Или ругает. Или и то, и другое.
— А кот?
— Кот с ней. Он всегда с ней.
Наталья задумалась.
— А если мы позвоним Марго? По телефону?
— По какому телефону? У неё нет телефона. У неё есть портальное зеркало. Но оно у неё в избушке. А мы не в избушке.
— А если мы пойдём в лес?
— В лес? — Михаил посмотрел на неё. — Ты хочешь пойти в лес? К ведьме? Которую мы только что… ну, то есть, Петрович только что… ну, в общем, отправил её домового обратно?
— А что, она будет злиться?
— Не знаю. Может быть. Может, и нет. Она же ведьма. Она может быть разной.
— Тогда давай пойдём. И всё ей объясним. И попросим портал. И спасём Фиру и Нюяна.
Михаил вздохнул.
— Ладно. Но сначала — завтрак. Я не могу искать фею и дракона на голодный желудок.
— Хорошо, — сказала Наталья. — Но завтрак — быстрый. И без гречки.
— Без гречки, — согласился Михаил.
Они пошли в кафе на углу. Сели за столик. Заказали омлет и кофе. И только тогда Наталья посмотрела на Михаила и сказала:
— Знаешь, а ведь это только начало.
— Начало чего?
— Начало нового приключения. Мы ищем Фиру и Нюяна. На Ярмарке. Которая полна гоблинов, эльфов, драконов и всяких других существ. И у нас нет портала. И мы не знаем, как туда попасть. И мы не знаем, что они там делают.
— И это только начало, — сказал Михаил.
— И это только начало, — согласилась Наталья.
Они посмотрели друг на друга. Потом засмеялись.
— Ладно, — сказал Михаил. — Тогда давай сначала поедим. А потом — в лес. К Марго. За порталом. И за приключениями.
— За приключениями, — сказала Наталья и подняла чашку с кофе. — И за то, чтобы мы нашли этих двоих до того, как они съедят всю Ярмарку.
— Или до того, как они что-нибудь украдут.
— Или до того, как они потеряются.
— Или до того, как они найдут неприятности.
Они замолчали. Потом Наталья сказала:
— А ведь они уже нашли друг друга. Они же вместе.
— Вместе, — согласился Михаил. — Это плохо.
— Это очень плохо.
— Это катастрофа.
— Это катастрофа, — согласилась Наталья. — Но мы всё равно их найдём. Потому что они наши. Фира — наша. Нюян — тоже. Ну, то есть, не наш. Но он с нами. И мы за него отвечаем.
— Отвечаем, — сказал Михаил. — Перед родителями. Перед Марго. Перед Ярмаркой. Перед всем миром.
— Перед всем миром, — согласилась Наталья. — Но сначала — омлет. А то я есть хочу.
— И кофе, — сказал Михаил. — Много кофе.
Они ели омлет и пили кофе. И тут Михаил вдруг остановился.
— Наташ, — сказал он. — А подожди.
— Что? — Наталья отставила чашку. — Забыл что-нибудь?
— Нет. Я другое вспомнил. Мария Петровна.
— Какая Мария Петровна?
— Ну, та самая. С третьего этажа. Которая жаловалась на пирог. Которая сказала, что Семён Игнатьевич ушёл, но может вернуться.
— И что?
— А то, что Мария Петровна живёт в моём доме. А не в доме твоих родителей.
Наталья остановилась.
— Точно, — сказала она медленно. — Мы же были у моих родителей. На их лестничной площадке. А Мария Петровна — твоя соседка. Из твоего дома.
— Вот именно. И она не должна была там быть. И уж точно не должна была помнить Семёна Игнатьевича. Она же вообще не знает, что он домовой. Она думает, что он просто... ну, я не знаю. Что он просто есть. Или что его нет.
— А она сказала, что пожалуется Семёну Игнатьевичу. Как будто он реальный. И как будто он может вернуться.
Михаил потёр виски.
— Это опять Марго, — сказал он.
— Ты думаешь?
— А кто ещё? Она же ведьма. Она может притвориться кем угодно. И где угодно. Она уже притворялась Марией Петровной. В моём доме. А теперь, видимо, притворилась ею и в доме твоих родителей. Чтобы... — он задумался. — Чтобы что?
— Чтобы проверить, как мы отреагируем? — предположила Наталья. — Или чтобы напомнить о себе? Или чтобы просто пошутить?
— Пошутить, — согласился Михаил. — Это она любит. Она же ведьма. У неё чувство юмора... специфическое.
— И что нам теперь делать?
— Ничего. Пока ничего. Мы всё равно идём к ней. В лес. За порталом. И заодно спросим, зачем она это сделала.
— А если это была не она?
— Тогда это была настоящая Мария Петровна. Которая каким-то образом оказалась в доме твоих родителей. И которая знает про Семёна Игнатьевича. И которая хочет пожаловаться домовому, которого, по идее, не существует.