Негород. Приёмыш
– Вон мой дом, а вот окна, – отец указал на соседний с ее убежищем дом. Она и не заметила, как они туда дошли. Он ностальгически вздохнул.
– Эх, тогда ещё дровами топили…
– Врешь, – уверенно уличила родного отца Ланка, ткнув ему пальцем в грудь, – ты не настолько старый. Вон, смотри, эти дурищи даже не поверили.
Она критично ещё раз посмотрела на Деда и произвела в уме нехитрые рассчеты.
“Ему точно должно быть где-то под шестьдесят но уж точно не восемьдесят, – думала Ланка, – мне же почти двадцать, а Борьке вобще аж за тридцать, хотя и выглядит моим ровесником.”
– Может быть и вру, – папа покачал головой и неожиданно спросил, – Фотографии-то все посмотрела? Братец их, помнится, сентиментально развешивал по стенкам.
– Ты не можешь об этом знать, – возмутилась Ланка, в глазах отца так и читалось “ конечно, я же глупый взрослый”, что он о возмущения топнула ногой и уперла руки в боки. Но следующая фраза ее обезоружила.
– Так ты же мне сама звонила и говорила про дом, в котором жил Лис. – он поднял бровь, явно посмеиваясь, – Не припоминаешь?
– Ты слышал? Как?
– По телефону.
– Звонок не прошел! – Ланка как в детстве подпрыгнула от избытка чувств, – Сети не было.
– А как я тогда мог услышать твой голос? – ещё минут пять отец невинно улыбался и разыгрывал простачка, потом потрепал ее по голове, – Терпение, скоро все сама поймёшь.
Ворота он точно видел, ещё и ткнул пальцем в какой-то рисунок и гордо сказал, что это его авторства.
– А это вот. – Его палец упёрся в в страшную рожу, – была свастика, но мы, ударенные войной дети, ее старательно замалевывали.
Он бы ещё долго так стоял, рассказывая про каждый рисунок, но из двора послышался знакомый Ланке голос. У них с отцом были одинаковые голоса, но они с Борькой умели отличать их друг от друга.
– Вы чего там застряли? Я так состарюсь вас ждать.
– Лииис!!! – от ее восторга отец отшатнулся и поковырял пальцем в ухе. Лис широко улыбнулся и шагнул навстречу, – Это точно ты?
– Я тебе кажусь, – смеётся он так же как и прежде, запрокидывая голову и щурясь на солнце. Она поискала глазами Акселя. К сожалению на крыше никого не сидело.
Дядя был живой и теплый. И обнимал точно как в детстве. Правда когда она пятый раз начала его ощупывать, то растворился прохладным туманом и внезапно оказался стоящим неподалеку. Она обернулась к улыбающемуся и покусывающему костяшку пальца отцу. – Ты знал!!
– Конечно, мы это все и подстроили, – вместо отца ответил дядя. Он немного изменился, раньше красных искорок в глазах у него точно не было, – Дед, хорош ржать, а ты, племяшка, ключ верни. Это был эксперимент.
– Ты умер, – обвинила его Ланка, послушно протягивая требуемое. – А я знала, что ты всех обманул и живой.
– Да. И нет, – глаза Лиса ещё раз сверкнули красным. – Для твоей реальности, да. Без обмана. Для этой нет.
– Моей? – она решила блеснуть знаниями, – Это той, которая не Негород?
– Аксель, паршивец, успел порассказать, – Лис досадливо цокнул языком, брелок с ключами перекочевал из ее рук в его карман. – Спасибо, я тут все же иногда бываю.
– И этот человек говорит, что не любит Ленинград, – покачал головой Дед. Даже сейчас они казались Ланке одним целым, зачем-то разделённым на двух людей.
– Так в Ленинграде-городе о пяти углов меня фактически и нет, – вокруг дяди спиралью начали закручиваться небольшие черные вихорьки, – я уже почти забыл, представляешь?
– Кого? –влезла Ланка, – А Акселя ты тоже знаешь?
– Он личность известная и неоднозначная. – Лис неопределенно пожал плечами, ответив только на второй вопрос. – Но как официант, право, отвратительный.
– Почему? А реальностей много?
– Двух хватает! – Лис картинно приложил руку к сердцу, братья переглянулись и начали рассказывать. – И да, по кочану и кочерыжке.
Сложно узнавать о своей семье шокирующие подробности. Оказывается, папе почти совсем век, на который он не выглядит. Дядя теперь какая-то неведомая науке тварь. Владыка Теней. Это то ли титул, то ли раса Ланка так и не поняла. Егор тоже не умер и именно про него говорил Аксель. Правда он уже успешно женат. Гад. Сам Аксель работает в кафе, в которое любит захаживать Лис. И даже вредный Лерка тоже что-то там занятное видит. И сбегал тогда он, как выяснилось в этот самый карман проверить не наврал ли ему Лис. Друг семьи Пестун тоже не совсем друг и уж совсем не обычный человек. Стало завидно. Даже найдёныш Пашка, которого они чуть не сбили на прошлым летом, на самом деле то ли из будущего, то ли из прошлого. Пашку она видела мельком, когда приезжала на каникулы, и альбинос немного пугал. Он дружил с Леркой и хвостом ходил за отцом, тем не менее споря с ним по поводу и без повода.
– А Борька тоже? – жалобно спросила она о своей надеже и опоре.
– Тоже. – припечатал отец. – Тихушник.
– Я запретил, – сухо отметил Лис, отец улыбнулся уголком губ. Понял. Ланку всегда поражали их безмолвные диалоги. Одними взглядами и жестами.
– Тебе снится Негород, Лерка видит вероятности, хотя не знаю, что это такое, а я?
– А ты умеешь говорить так, чтобы тебя слышал тот, кто тебе нужен и на любом расстоянии. – Ланка просияла, так же можно подсказывать и преподы не поймут, но ее тут же разочаровали. – В реальном мире использовать крайне не рекомендуется.
– А подстроили вы…
– Проще простого. Я тебя тут увидел и мы подкинули сюда ту вещь, которая тебя точно заинтересует.
– Ты силуэт?
– Я туман, силуэт это Аксель. – с достоинством ответил Лис. – И свет в окнах это тоже был я. И Дед, у него тут очередная командировка и совещание.
Глава 8 Прошлое и будущее
Жизнь не то, чтобы налаживалась, скорее становилась понятной. Папа сводил в какую-то контору, где милая девушка Вера ещё раз рассказала про Негород предложила работу. Ланка вопросительно посмотрела на Деда. Это отличалось от того, что рассказывали взрослые и работающие друзья.
– Вот так без собеседования? Это что за контора такая?
– Любому пограничнику предлагается на выбор или работать у нас или встать на учёт, это нормальная схема, – успокоил отец, Ланка вздохнула, но подозревать временно прекратила.
– Ты тут тоже работаешь?
– Смежное подразделение. Не смотри на меня, я не буду тебя ни отговаривать ни уговаривать, решай сама.
Ланка подумала и не стала отказываться от подобных щедрых предложений. Удивительно, но с появлением в жизни Негорода половина проблем решилась сама собой при оформлении на работу и заодно в ученичество.
– Мне положена корпоративная квартира? – Ланка недоверчиво смотрела на почти действующее начальство и наставника (Радомир Мстиславович, но можно просто Рад, не ломай язык) – Это…
Она наткнулась на грозный взгляд отца и торопливо поправилась.
– Обман, да? – родитель закатил глаза, начальство невоспитанно заржало.
– Дед, почему у тебя настолько недоверчивые дети? – отец пожал плечами, а Ланка не унималась.
– А где подвох?
– А подвох, Ланочка в том, что соседняя еще с семидесятых закреплена за мной. И я буду периодически любоваться тем, во что ты превращаешь свою. Хорошо, что редко.
– Ты не говорил…
– А когда? Во время пылкого монолога про самостоятельную жизнь и про то как ты мечтаешь жить в общаге? – развеселился отец. – Мечты надо исполнять.
– Могли бы в поездках ночевать не в гостиницах, – вздернула нос Лана.
– Тогда бы тебя из Питера не выгнать было бы, пришлось переезжать. – Ланка фыркала как рассерженный еж на все подтрунивания. Но отец в какой-то момент стал серьезным. – Борька Ниен не любит и туда не ногой, а я не хотел отвлекаться, собирая детей по городу. [13]
– Дед, может хватит свои семейные проблемы у меня в кабинете решать? – не дал закидать отца вопросами Радомир Мстиславович, – Подписали? Вот держи телефон, держи свой жетон и мониторь чат. Туда периодически будут приходить инструкции, задания, расписание и прочие исключительно бесполезные с точки зрения сотрудника вещи. Свободны. Да, научи ее пользоваться жетоном хотя бы в первом приближении.
– Невежливое нынче Дорогое Мироздание. – Отец встал со стула, укоризненно посмотрел на Радомира, – К дождю?
– Денис!! Ты и твоя шайка мне ещё с шестидесятых надоели со своими приколами! Кыш отсюда! – Отец явно привычным движением увернулся от полетевшей ему в спину папки и невозмутимо поправил.
– Не шайка, а команда Бойцов, не приколы, а, как модно сейчас говорить, креативные решения. А будешь возмущаться, то назначу Тополя командиром по области и будет он тоже на планёрки ходить. Пойдем.
Вслед им несся мат.
– А Тополь это кто? – Из кабинета они выскакивали очень быстро под недоуменный взгляд Веры и сдавленный хохот отца.
– Очередная местная звезда, – отец произнес слово “ звезда” с непередаваемой интонацией. Лично не знаком, но наслышан прилично. – Вечно Ленинграду везёт на всяких нестандартных личностей.
В общагу собирать вещи она шла как на заклание. Ей казалось, что она этим переездом разом предает всех. Промоталась она с этим делами и оформлением до вечера, поэтому пришлось остаться ночевать, да и еду надо было доесть или хотя бы раздать.
– Уходишь? – полуутвердительно-полувопросительно произнес вечный студент, не успела она зайти на кухню. Там против обыкновения было тихо, что Ланку очень порадовало. Она не хотела ни с кем сталкиваться, что-то кому-то пояснять и смотреть им в глаза. Она скажет как-нибудь потом. Они же иногда виделись в институте. Только сейчас до нее дошло, что может больше не быть этих философских бесед и музыкальных посиделок на кухне. Тех самых, когда они играли кто на ложках, кто на гитаре, а кто и на барабане. И настойчивых соседских просьб прекратить безобразие тоже больше не будет.
– Откуда ты знаешь?
Молчание. Он помешивал свое очередное безумно-острое варево и Ланка точно знала, что грустно улыбается. Даже спина у него была грустная. Через вечность тихий ответ.
– Ты пахнешь по-другому. Переменами и беспокойством, – Ланка, конечно, не поверила, на кухне если чем и пахло, то травами от его похлёбки. А он невозмутимо продолжал, – ты сюда заходишь не так, как обычно, это чувствуется, кстати, а куда?
Мысли заметались как вспугнутые зверьки, про Негород говорить нельзя, она даже бумагу о неразглашении подписывала. Да и в первый раз ей никто не поверил и он в первую очередь. Вот и рассказывай такому сказочные тайны.
– Подработку нашла с жильем, – этот ответ походил на правду больше всего.
– Понятно. – Как в одно маленькое слово можно вложить столько много смыслов? И радость за нее и немного сомнений, и много грусти. И даже обещание, что он непременно будет скучать..
Она собиралась уже огрызнуться и нахамить в ответ, но вырвалось совершенно другое.
– Я ненавижу прощаться! – из глаз брызнули слезы, – Я хотела тихо уйти…
– Ты не находишь, что это несколько малодушно и подло по отношению к компании? – Он плавным движением повернулся к ней, склонил голову, заглядывая в глаза. У него был очень мудрый взгляд. Как у питона Каа из мультика.
– Это легче, – она опустила глаза, – Я же не вернусь…
– Ты рассматриваешь переезд как окончательный уход из компании? – Он уселся на табуретку, нагло закинув ноги на стол и подвинув чужую грязную посуду. Кивнул головой на окно. Как всегда во время ночных философских бдений. Варево от которого поднимался пар, он ел прямо из кастрюли ложкой, почему-то не обжигаясь.
– А надо как? – Она послушно уселась, сложив руки на колени.
Ланку он, можно сказать, выделял. По крайней мере с ее соседками в беседах замечен не был. Это они вечно попадались ему на дороге.
– Как переход на другой уровень. Не обязательно сжигать мосты. – Последовал ответ, – Или, ты, например, не пригласишь меня в гости?
– Пригласить… – растерялась Ланка, – но я не могу.
– Это из-за работы? – взгляд моментально потяжелел на пару килограммов и похолодел градусов на двадцать.
– Нет, просто когда я жила с папой и братом в гостей было водить как-то не принято, точнее просто так сложилось. – призналась Ланка. Многие из ее подружек боялись их дружелюбнейшей собаки. Брат выглядел на четырнадцать и никто не хотел это объяснять посторонним людям. Отец приходил поздно и все его жалели. Нет, у них иногда жили люди, родственники, борькина жена, когда ещё не была никакой женой, но это было скорее исключение. Гостей они звали редко и Ланка искренне считала, что и ей нельзя. В ответ рассмеялись с облегчением.
– Я уж подумал, что ты попала куда-то не туда, а это просто тараканы. Это твое жилье, и ты решаешь кого приглашать, а кого нет. Ты, а не папа, я или брат. Продолжаем. Может быть, ты забудешь дорогу в общагу?
– Забудешь ее, как же. – проворчала Ланка.
– Переехав, ты не перестанешь быть нам всем другом, – он протянул ей кастрюлю с недооблизанной ложкой, – Хочешь? Нет? Мне больше достанется. Больше скажу, скорее всего после того как ты их пригласишь раз, все переместятся к тебе в квартиру.
– У меня отец живёт этажом ниже. – тихий смех в ответ почему-то согревал.
– Мы и его напоим и в карты играть научим. А ещё наш штатный поэт обязательно будет читать стихи, не говори ему, но на мой вкус не самые лучшие.
У Ланки наконец получилось высказать мешающее и царапающее.
– Я боюсь, что все будут желать хорошего, а на самом деле думать, чтобы я побыстрее свалила. Не люблю торжественных проводов. И праздников тоже не люблю.
– Если тебе будет легче, я им передам и просьбу навестить тоже. – Обещание. Он улыбался так, будто лично разогнал всех по комнатам, чтобы говорить не мешали, – Когда сжигаешь мосты, подумай, а желают ли того сами мосты?
– Спасибо, – от полноты чувств она чмокнула его в щеку. – Ты настоящий друг.
Глава 9 Реальность и чудеса
Он задумчиво коснулся кончиками пальцев места поцелуя, неопределенно повертел рукой, немного мечтательно и отсутствующе улыбнулся.
– А хочешь немного чудес напоследок? – Этого добра ей хватало за последнюю неделю, но и отказаться она не могла.
– Каких? – она всегда была любопытна как кошка. Вдруг Лис умолчал и есть какая-то третья реальность, которую ей сейчас покажут. [14]
– Увидишь, не все сразу. Чудеса любят тишину и не любят торопливых. – Он распахнул окно, легко вскочил на подоконник и протянул ей руку. – Полетели?
– Я.. – Воображение нарисовало красочную лепешку внизу, – С четвертого этажа не пойду.
– Ты мне веришь? – Требовательность в голосе, – Я тебя когда-нибудь обманывал? Главное, держи меня за руку и закрой глаза.
Она зажмурилась, судорожно вцепилась в чужую рубашку и сделала шаг вперёд для того, чтобы обнаружить себя стоящей на твердой земле за воротами общаги. [15]
– Я же говорил, сегодня необычное по расписанию. – Вечный студент качал головой и аккуратно отцеплял от своего рукава ее крепко сжатые пальцы.
Они долго гуляли по ночному городу. Небо, казалось, сейчас прольётся на на них этой своей синевой и засыплет плечи звездами. Сидели на пристани на Неве, смотрели на разведённые мосты. Пили где-то купленное по дороге вино, хмелея просто от воздуха. Смеялись невпопад и много, взахлёб, разговаривали. Про то, что надо это все как то объяснять на вахте Ланка вспомнила к утру.
– А обратно мы как попадем? – испуганно спросила она. Предчувствие проблем и скандала сжало горло стальной хваткой. Она предпочитала действовать исподтишка, избегая прямых столкновений.
– По крышам конечно. – Ее спутник был, наоборот, все так же беспечен и весел, как будто для него это дело привычное, – Не бойся, вот сюда, держи меня за руку.
Ланка и сама не поняла, как обнаружила себя все той же кухне, причем, не сильно осознавая, как именно она сюда попала. У нее мелькнула мысль спросить в лоб про Негород, но она отогнала ее как глупую и неуместную. Пора было прощаться.
– Погоди, – вечный студент порылся в кармане, вытащил бумажку и огрызок карандаша, записал на ней пару адресов, – Держи, если захочешь меня увидеть, приходи. Спросишь Тополя.
– Кого? – она не далее как сегодня слышала это прозвище. Она не знала, чего ей хочется больше. Чтобы этот Тополь оказался тем самым или чтобы ее тайна была только ее, без друзей и товарищей. Отцу, так уж и быть, можно.
– Меня так иногда называют, – он оказался рядом, прикоснулся губами к ее уху и заговорчески прошептал, – Ну когда не Юрка, Славка и что вы там ещё придумали?
От него пахло свежескошенной травой и древесными почками. И Ланка моментально забыла о том, что хотела ему устроить допрос с пристрастием. Да и мало в большом городе Тополей?
– Это… – она недоуменно повертела в руках смятый тетрадный листок. Он видел и знавал гораздо лучшие времена.
– Один хипповский флэт, второй мой личный, правда маленький и коммунальный, рай, – признался Тополь.
– А зачем? – она обвела рукой кухню. Ей всегда казалось, что общага это для тех, у кого нет своего жилья в городе. Здесь романтично и интересно, но все же.
– Здесь я нужнее.[16] Иди поспи хотя бы часик. После сессии увидимся, не волнуйся, телефоны же есть, – Ланка запоздало вспомнила, что телефонами они когда-то обменивались по какому-то общажному вопросу. Она уже раскрыла рот спросить, почему после, как он привлек ее к себе и поцеловал в лоб, – У тебя времени не будет, но если вдруг появится, то приходи или звони.
Через пару дней Ланка прекрасно поняла брата. Через негородской карман с древним городом было бегать шумно, долго, местами небезопасно, а в окно могло залететь копьё. Отец флегматично оттаскивал прилетевшее в кладовку к таким же трофеям и объяснял про смещение времён в Негороде и законсервировавшихся в своем соку древних дураков.
– А что с ними потом делать? – она покосилась на стройный ряд копий и одну пику. Прилетали они бесплотными и вреда обстановке не причиняли, но когда их брали в руки, вот тут-то они и обретали плотность. Отец объяснил, что все, если уж пограничники признали реальность этих копий, то миру ничего не остаётся как последовать их примеру, – Мы же можем не обращать на них внимания, и они исчезнут?
– Верно, можем, более того когда увидим, что оно попало в какого-нибудь гостя, то и будем. Но эти я в музей сдаю.
– И вопросов ни у кого не возникает, откуда у дяденьки охапка копий? – недоверчиво спросила Ланка, отец хитро ухмыльнулся и вытащил свой жетон.
– Раскручиваешь на два оборота, носишь напоказ и куча копий не вызывает вопросов. [17]
– Так это не про-осто жетон, – Радомир говорил про “научить пользоваться” , но Ланка не сильно придала этому значение.
– Конечно. Отвлечение внимания как минимум, а ещё… – Дед покачал жетоном и крутанул его уже три раза, тот как-то лениво мигнул теплым жёлтым цветом, – так он подсвечивает карманы и тропы. – Отключить просто, накрываешь рукой или убираешь под майку. Рад ещё раз потом покажет.
– А зачем это нужно? – Ланка недоверчиво нащупала в кармане свой, погладила большим пальцем: жетон не отреагировал.
– Пока не выучишь, то лучше понимать куда ты идёшь[18]. Попадешь так на тропу и пройдешь два часа вместо пяти минут. Что-то мы забыли. – Он внимательно посмотрел на Ланку, – Представиться забыли. Возьми жетон.
Жетон как жетон, обычная металлическая бляшка с выгравированным колесом. Приятно холодит кожу.
– А дальше? – Ланка раскачивала его перед глазами под не очень одобрительными отцовским взглядом.
– Наматываешь на руку цепочку, чтобы ничего не висело и не болталось и мысленно рассказываешь ему о себе. В кулаке сожми.
– Ай! – Края оказались неожиданно острыми. Но отшвырнуть жетон отец не дал, наоборот крепче сжал ее руку, – Он светится.
– Ты связываешь жетон с собой, кровь самое лёгкое. Переверни. – Ланка завороженно смотрела как на жетоне появляется ее имя и фамилия, год рождения, будто кто-то включил невидимый гравер и выводит эти буквы, только жужжания не слышно, а на выгравированном на обороте колесе загорается одинокий зелёный огонек.
– Огонек это ранг, чем больше огоньков, тем выше должность. – деловито поясняет отец, – надевай на шею под одежду.
– А у тебя такой же?
– Не совсем, – Он показал свой. Обычная металлическая штучка, совершенно такая же, только со мечом и щитом. – чтобы разбудить щелкаешь ногтем и даёшь мысленный приказ что-то вроде “ покажись”.
Жетон послушно засветился жёлтым.
– Эй, у нас же по паспорту одинаковые фамилии!
– Ну мало ли, что там по паспорту. На заборе тоже написано. – Он полюбовался на возмущенное лицо и объяснил, – Чаще всего используется ФИО, данное по рождении, чтобы не запутаться.[19]
Глава 10 Помню и не помню
Первый приступ у Акселя случился на следующее же утро после похода в подъезд. Он проснулся от чьего-то вопля, открыл один глаз. Его тормошила какая то странная тетка с желтыми глазами.
– Работу проспишь! Аксель!
– Какую работу? – он огляделся, все было мало того что незнакомым, так ещё и вертелось. Аксель это, по-видимому, он. Имя тоже не вызывало никаких эмоций. Было только ощущение, что его звали по-другому, но тоже на А. – А вы кто?
Женщина всплеснула руками и умчалась, крича про какие-то “ твои несчастные блоки” и “что ты сделал с ребенком, паразит?!”
Через минут десять комната прекратила кружиться, а Аксель вспомнил, что это была мама, а самое главное, где тут кухня и можно поесть. Отец взволнованно над ним покружился, что-то прострекотал, сделал какие то пассы и память потихонечку стала возвращаться. Дорогу до работы он по крайней мере вспомнил, а заодно и то, что он сегодня в вечернюю смену и можно было спать дальше. Пару дней было всё хорошо, но с утра он опять открыл глаза и ничего не помнил. Пришел отец, помахал перед глазами ладонью и память стала возвращаться. Проблем становилось только больше с каждым днём.
Аксель начал панически бояться засыпать. Он мог проснуться опять ничего не помня об этом мире и себе, а мог и нормальный. Отчего это зависело парень не понимал. Чаще всего его уже просто вырубало от крайней усталость после двух-трёх суток без сна. На работе пытались помочь, но как-то безуспешно. Поили горькими травами, от которых сводило губы и язык. Колдовали. Раз вызвали Еську, которая сказала, что она эмпат, а не менталист. Лис пару раз заходил в кафе, сверкнул глазами, тень его обвила акселевы запястья и быстро вернулась к хозяину, который слегка виновато покачал головой и выругался себе под нос.
Отец разводил руками. Прости, малыш, все вышло из-под контроля. Вспоминать себя с каждым днём становилось все труднее и труднее. По ночам родители ругались, думая что он не слышит. Мать обвиняла отца, отец в ответ шипел, что это ей детей хотелось он бы жил без малолетних нахлебников. В карман он больше не ходил, боялся. А вдруг так зайдешь и дорогу обратно не вспомнишь?
Иногда в моменты просветления вспоминалась Ланка. Забавная она была. Красивая. Вечно до чего-то хотела докопаться и всем помочь. Аксель улыбался ей и думал, что надо преодолеть страх и зайти в карман, повидаться. И тут же забывал об этом. Откладывал, отодвигал. А потом он услышал ее голос.
“Аксель, я не знаю , сработает или нет, но вдруг ты меня слышишь? Приходи, я совершенно не обижаюсь и скучаю”.
С ее голосом память возвращалась лучше. Она будто бы цеплялась за само звучание этого голоса, как утопающий за протянутую ему руку. Голос это же просто звук? Он отдается в голове эхом и набатом. Приходи. Приходи. Приходи.
До кармана Аксель дошел даже не по памяти, а скорее по наитию. Только Ланки там не оказалось.
– Зачем ты меня зовешь, а сама не приходишь? – Аксель в изнеможении упал на лавку. В кармане было находиться очень тяжело. Муторно. Он понимал, что скорее всего Ланка просто сейчас где-то в реальности и обязательно сюда придет. Правда её ещё надо было дождаться. А в его состоянии это проблематично. Становилось всё хуже и хуже.