Ночь, когда мёртвые вернулись домой

Глава 1. После закрытия

— Хозяйка, я домой.

Пиппа окликнула Элиру с другого конца прилавка. Та всё ещё разбирала последние заказы: увеличила одну из цен, пересчитала сумму, зачеркнула результат и повысила цену ещё раз.

— Угу. Иди.

Пиппа уже развязала фартук и повесила его на спинку стула. Сумка была у неё в руке, но уходить она не спешила. Постояла возле прилавка и покосилась на мастерскую за магазином.

Элира даже головы не подняла:

— Ещё что-то?

— Да откуда у меня что-то? — Пиппа перекинула сумку через плечо. — Это ты последнее время каждый вечер задерживаешься. Сегодня тоже не собираешься уходить?

— Скоро.

— Праздник мёртвых уже на носу. По ночам на улицах всё больше народу, а ты здесь одна…

Элира наконец подняла голову, не выпуская ручки:

— Пиппа.

— Да знаю, знаю. Ты гробами торгуешь, — закончила за неё Пиппа, с трудом сдерживая улыбку. — Если кто-нибудь в полночь вломится, ты сперва спросишь, какую модель ему показать, верно?

— Начинаешь усваивать местные порядки.

— Пора бы, столько у тебя работаю. — Пиппа направилась к выходу, но через несколько шагов обернулась, будто вспомнила что-то важное. — Таблички у стены я все упаковала, завтра утром за ними придут. Цветы тоже заказала. А поминальный ящик для семьи, что заходила днём, стоит на нижней полке. Чтобы ты его опять не потеряла.

Элира перелистнула страницу в книге учёта:

— Когда это я что-нибудь теряла?

Пиппа посмотрела на неё и благоразумно промолчала.

— Всё?

— Нет. — Пиппа указала на часы на столе. — Сегодня я задержалась на полчаса. Только не говори завтра, будто я опоздала.

— На двадцать семь минут.

Пиппа застыла:

— Ты считала?

— Зарплату тоже по времени считают.

— Ладно. — Пиппа невольно рассмеялась и махнула рукой. — Завтра явлюсь минута в минуту. Приятно тебе подсчитывать выручку, хозяйка!

Дверь наконец закрылась. Шаги Пиппы затихли на каменной мостовой, растворившись в уличном гуле.

Элира ещё немного подождала: вдруг девушка вспомнит что-нибудь ещё и вернётся. Убедившись, что всё спокойно, она закрыла книгу.

Снаружи уже горели праздничные огни. Особенно кипела работа в храме напротив. Несколько молодых служителей развешивали над входом длинные полотнища. Одно перекосилось, и снизу несколько раз прокричали, как его поправить, но служитель наверху так ничего и не понял. В конце концов он снял всё и принялся заново.

Элира некоторое время наблюдала за ними. Когда стало ясно, что на гробовую лавку никто не смотрит, она встала, заперла дверь и плотно задёрнула занавески. В магазине сразу потемнело; светилась только лампа в задней мастерской.

Она присела и выдвинула самый нижний ящик под прилавком — тот, куда обычно сваливали обёрточную бумагу и старые верёвки. С самого дна достала длинную узкую деревянную коробку. Прижав её к боку, перевернула табличку на двери стороной «ЗАКРЫТО» и ушла в мастерскую.

В коробке лежали совершенно разнородные предметы: катушка тонкого шнура, несколько медных дисков, два высохших корня, маленький пакетик чёрного порошка и скопированные из старинных книг схемы.

Элира разложила всё по одному. Потом вынула из кармана многократно сложенный лист и подвинула небольшую чашу так, чтобы она стояла точно как на рисунке.

Сначала чаша оказалась слишком далеко слева. Элира посмотрела, решила, что так неудобно, и передвинула её обратно. Шнур требовалось обвести вокруг медного диска, протянуть вдоль деревянной таблички и вернуть с другой стороны. Шагов было чересчур много. На середине она нахмурилась, укоротила один отрезок и перемотала всё по-своему.

В исходной схеме было куда больше сложностей.

Элира мельком на неё взглянула и продолжила работу.

Она вскрыла пакетик, высыпала немного чёрного порошка, прикинула количество на кончиках пальцев и половину вернула обратно. Подтянув ещё один лист, принялась выписывать суммы. Одна деревянная табличка. Отрезок шнура. Порошок. Масло для лампы. Даже маленький мешочек, в который можно будет всё упаковать, вошёл в расчёт.

Получив итоговую сумму, она пересчитала всю страницу заново.

Брови её медленно поползли вверх.

Себестоимость оказалась ниже ожидаемой.

Если красиво упаковать товар, на Праздник мёртвых можно выставить его дороже. Люди, которые каждый год охотно тратились на поминальные принадлежности, едва ли станут жаловаться на совершенно новую вещицу.

Элира обвела окончательную сумму ручкой. Настроение заметно улучшилось. Даже этапы работы, которые минуту назад раздражали, вдруг показались достойными того, чтобы всё сделать как следует.

Медный диск всё время соскальзывал. Она нашла маленький гвоздик, закрепила его и уже собиралась взяться за следующий, когда во входной двери повернулся ключ.

Элира замерла.

Резко подняла голову.

Дверь магазина открылась.

— Элира? — донёсся снаружи голос Люсьена.

Она опустила взгляд на стол. Чёрный порошок всё ещё был рассыпан по поверхности, шнур свисал через край, а скопированные схемы лежали на самом виду. Одну она даже не успела прикрыть.

Элира схватила ближайший кусок ткани и набросила на весь стол, а лист с ценами сунула под деревянную коробку.

— Я здесь.

Когда дверь мастерской открылась, она уже стояла выпрямившись.

Люсьен вошёл, сначала посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на стол за её спиной. Подходить к нему не стал и почти небрежно спросил:

— Зачем заперла вход?

— Мы закрылись.

— Это я знаю. — Люсьен прошёл ещё пару шагов. Увидев, как она заслоняет собой стол, он едва заметно улыбнулся. — Я спрашиваю, чем ты тут занимаешься одна.

Элира невозмутимо ответила:

— Ничем.

— Вот как.

Он не растягивал слова, но было совершенно ясно: не поверил ни капли.

Элира смотрела на него. Люсьен ответил тем же, потом медленно заглянул ей за плечо.

Она тут же шагнула в сторону, снова закрыв обзор.

Люсьен наконец рассмеялся:

— Ты сама делаешь всё, чтобы тебе не поверили.

— Тебе мерещится. — Элира повернулась и подтолкнула несколько полуоткрытых коробок подальше, стараясь двигаться непринуждённо. — Уже поздно. Пойдём домой.

— Минуту назад ты была так занята, что даже дверь заперла.

— А теперь закончила.

— Как удачно.

— Ты пришёл, и я вдруг решила, что завтра тоже день.

Люсьен оставил расспросы. Пока она прибиралась, он просто стоял рядом. Едва заметив, что его взгляд больше не направлен на стол, Элира подошла, схватила его за запястье и потянула к выходу.

— Пойдём.

— Свет забыла.

Она остановилась, проследила за его взглядом и увидела, что лампа в глубине мастерской действительно ещё горит.

Элира отпустила его, вернулась и погасила свет. Заднее помещение погрузилось во тьму. Лишь узкие полосы света проникали сквозь проём и щели у занавесок, превращая ряд гробов в тёмные силуэты.

Люсьен уже поднял её пальто. Элира надела его, волосы застряли под воротником. Прежде чем она успела их освободить, Люсьен сам аккуратно вытащил пряди.

— Сегодня ты рано.

— А кто вчера обещал закрываться раньше?

Элира задумалась:

— Не помню.

— А я помню.

— Значит, ослышался.

Люсьен рассмеялся и придержал для неё дверь. Ветер донёс запах печёных фруктов, цветов и лампового масла. На улице было гораздо оживлённее обычного. Мимо лавки пробежали дети с только что купленными праздничными фонариками, а следом спешили взрослые и кричали им, чтобы не носились так быстро.

Элира заперла дверь и дважды проверила замок. Люсьен терпеливо ждал. Когда по улице покатила тележка, до верха нагруженная украшениями, он притянул её чуть ближе к себе, чтобы толпа их не задела.

Они пошли дальше.

Через некоторое время Элира один раз оглянулась.

Гробовая лавка стояла тихая и тёмная, за плотно задёрнутыми занавесками ничего не было видно.

— Что хочешь на ужин? — спросил Люсьен.

— Что угодно.

— Вчера ты тоже так сказала, а потом съела половину моего.

— Ты слишком медленно ел.

— Сегодня тогда я выбираю первым.

— Хорошо.

Она согласилась так легко, что Люсьен обернулся:

— Ты сегодня удивительно покладистая.

Элира будто не заметила подозрения в его голосе:

— Когда это со мной было трудно договориться?

Люсьен снова рассмеялся.

Она шла немного быстрее обычного, словно старалась как можно скорее отойти от лавки. Люсьен не стал её поддевать. Просто взял за руку и не позволил слишком убежать вперёд.

Постепенно они скрылись среди всё более многолюдных праздничных улиц.

Когда в лавке окончательно стихло, мастерская оставалась совершенно тёмной.

Под тканью, прикрывавшей стол, один медный диск медленно выскользнул из-под края. Прочертил по дереву короткую дугу и замер рядом с потрёпанной копией схемы.

⁂

С тех пор как мать Кейна вернулась домой, в доме, казалось, без конца находились вещи, которые требовалось починить.

Они едва успели разобрать коробки на чердаке, как решили, что старые полки за кухней занимают слишком много места. Затем настал черёд мебели во дворе, которой никто годами не занимался: предметы выносили один за другим.

Изначально Кейн согласился починить только один стол.

Едва со столом разобрались, следующим оказался перекосившийся шкаф возле кухни.

Мира стояла в дверях, ела яблоко и наблюдала, как Кейн снял дверцу шкафа и уложил на пол, чтобы осмотреть петли. Наконец она спросила:

— Ты точно умеешь его чинить?

Кейн даже не поднял головы:

— Вчерашний стол просто старый был.

— У стола теперь одной ножки нет.

— Поставлю обратно.

Мира откусила яблоко ещё раз. Похоже, она не верила ни слову.

На кухне звякнула посуда. Мать Кейна вышла во двор, увидела дверцу на полу и улыбнулась:

— Ты и в детстве любил всё разбирать.

Кейн наконец поднял голову:

— Я помню, что и собирал обратно.

— Плохо помнишь. — Она говорила совершенно спокойно. — Чаще всего за тобой отец доделывал.

Мира расхохоталась.

Кейн посмотрел на неё:

— Так смешно?

— Немножко.

— Дай яблоко.

Мира тут же спрятала руку за спину:

— Не дам.

— Второе уже ешь.

— Первое было маленькое.

Кейн собрался ответить, но за воротами послышались шаги. Во двор вошёл Леон с коробкой средних размеров. Увидев дверцу шкафа на земле, он невольно замедлил шаг.

— Я не вовремя?

Мира посмотрела на него, потом на Кейна:

— Если умеешь чинить шкафы, то как раз вовремя.

— Это не по моей части. — Леон поставил коробку на каменный стол, внутри сразу что-то металлически звякнуло. — Я по другому делу.

Кейн покосился на неё:

— Что там?

— Подожди, пока Вера придёт.

Мира уже подошла посмотреть. В коробке лежало всё подряд: старые кристаллы, короткие куски проводки, два небольших магических ядра, явно вынутых из какого-то устройства, и кристалл с заметной трещиной.

Она указала на него:

— Зачем ты это до сих пор хранишь?

Леон поднял кристалл:

— Забыл выбросить.

Не отрываясь от шкафа, Кейн заметил:

— Значит, притащил коробку мусора.

— Материалов, — поправил Леон.

— Разница невелика.

Леон ещё пытался отстаивать содержимое коробки, когда ворота опять открылись.

На пороге стояла Вера Эшвуд, с дорожной сумкой через плечо. Ветер слегка растрепал её медно-рыжие волосы. Сначала она взглянула на дом и кивнула Мире с Кейном, а уже потом заметила коробку Леона.

Она подошла:

— Ты из-за этого позвал меня обратно?

Леон поспешно отодвинул треснувший кристалл:

— Не суди по тому, что сверху.

Вера уже взяла кристалл, повертела, осмотрела и подняла на него глаза:

— Да он насквозь треснул. И для чего ты собирался его использовать?

— Про запас.

— Чтобы ещё раз сломался?

Мира прислонилась к каменному столу и совсем забыла про яблоко.

Леон забрал кристалл и незаметно положил как можно дальше:

— Этот не считается. Внизу есть хорошие.

— Очень надеюсь.

Услышав голоса, мать Кейна вышла из кухни. При виде Веры лицо её заметно потеплело.

— Только вернулась?

Вера тоже расслабилась:

— Да, недавно.

— Ела?

— Ещё нет.

— Сначала поешь. На кухне всё готово.

Леон открыл рот:

— А устройство…

Мать Кейна посмотрела на него.

Остальное он благоразумно проглотил.

Мира изо всех сил старалась не смеяться. Она взяла из корзины ещё одно яблоко и протянула Вере. Та приняла его, но есть не стала: поставила сумку возле стула и вернулась к коробке.

— Ладно, что вы тут собрались мастерить?

Леон наконец получил слово. Он вытащил со дна коробки лист и развернул. На нём грубыми линиями была нарисована круглая конструкция, а вокруг теснились заметки, которые столько раз писали, зачёркивали и переписывали, что Вера хмурилась всё сильнее.

— Это ты рисовал?

— Разобрать ведь можно.

— Я стараюсь.

Леон сделал вид, что не услышал, и указал на середину:

— За городом открываются всё новые старые маршруты. Некоторые постоянно меняются, и обычные карты не поспевают. Хочу сделать переносной прибор, который записывал бы направление и расстояние, а заодно отслеживал изменения магического фона. Тогда в следующий раз не придётся заново искать дорогу.

Вера внимательнее взглянула на чертёж и начала перебирать детали:

— Идея хорошая. А комплектующие — нет.

Леон заглянул в коробку:

— Все?

— Для начала выброси половину.

— А вторую?

Вера взяла обгоревшую деталь, осмотрела и отложила в угол стола:

— Что-то можно разобрать на запчасти. А на что-то и время жалко тратить.

Мира рассмеялась:

— Ты вытащил её из поездки только затем, чтобы она помогла тебе мусор выбросить?

— Здесь и полезное есть! — Леон порылся в коробке и достал небольшую пластинку. — Эта определяет магию. Я её уже проверял.

Вера взяла пластинку и перевернула.

Почти вся обратная сторона почернела от огня.

Леон потянулся и забрал её:

— Эту тоже пока в сторону.

— Сколько вещей ты уничтожил за время испытаний?

— Не помню.

— Прекрасно.

По её тону было ясно, что ничего прекрасного тут нет. Леон решил помолчать, пока она сортировала детали.

Кейн тем временем снова присел перед шкафом, совершенно не интересуясь обсуждением. Мира подошла и прислонилась к стене.

— Помочь?

— Нет.

— Уверен?

Кейн поднял на неё взгляд:

— Ты уже в третий раз сегодня спрашиваешь.

— Первые два раза не очень удачно вышло.

Он проигнорировал её слова и поставил дверцу на место. Закончив, встал и дважды проверил: открывается и закрывается плавно.

Мира подошла и попробовала сама.

Крепко держится.

— На этот раз неплохо.

Кейн наконец чуть расслабился:

— Я же сказал, починю.

В ту же секунду полка внутри шкафа сорвалась и с грохотом рухнула вниз.

Весь двор замолчал.

Леон предусмотрительно опустил голову и притворился, что изучает чертёж.

Вера продолжила сортировать детали.

Мира отвернулась, но плечи её уже тряслись.

Кейн несколько секунд молча смотрел внутрь шкафа.

Мать высунулась из кухонной двери:

— Может, завтра мастера позвать?

— Нет.

— Точно?

Даже Вера теперь опустила голову, скрывая смех.

Кейн выдохнул:

— Сам справлюсь.

Мира наконец не выдержала и расхохоталась. Вложила ему в ладонь оставшуюся половинку яблока:

— Не торопись.

К сумеркам Вера сумела наскрести из Леоновой коробки горстку более-менее пригодных деталей и добавила два целых кристалла из собственной сумки.

Она переподключила провода, закрепила чувствительный кристалл в центре и отправила Леона в кладовую за более тонкой металлической пластиной для основания.

Тот сходил дважды.

Лишь на третий раз принёс нужное.

— Эта?

Вера примерила пластину:

— Наконец-то. Хоть одна подходящая деталь.

— А я всё-таки думаю, что предыдущие…

— Хватит думать.

Мира сидела рядом, слушала их перепалки и время от времени вставляла замечания. На другом конце двора Кейн продолжал личную войну со шкафом. Из дома тянуло ужином. Его мать то и дело звала всех есть. Леон каждый раз отзывался, но от работы не отрывался.

Когда устройство наконец приобрело более-менее законченный вид, стемнело окончательно.

Вера прижала последний провод к основанию и активировала центральный кристалл. По краю медленно пробежала тонкая световая линия. Один за другим возникли показатели: направление, расстояние, концентрация магии вокруг. Всё было в пределах нормы.

Леон тут же наклонился ближе, наконец довольный собой:

— Я же говорил, что сделаем.

Вера подняла на него взгляд:

— А что именно сделал ты?

Леон подумал:

— Идею предложил.

— Угу.

Мира рассмеялась со своего места:

— Зато честно.

Леон не обратил внимания и продолжил разглядывать цифры на экране. Вера взяла прибор, перешла на другую сторону двора, проверяя, меняются ли показатели вместе с её положением.

Она уже собиралась выключить его, когда по внешнему ободу едва заметно пробежала вспышка.

Рука её замерла.

Появились незнакомые цифры и почти сразу исчезли. Направление указывало далеко за пределы всех маршрутов, которые они успели нанести на карту, а магический фон не походил ни на один известный им район.

— Что там? — Леон всё ещё следил за основными данными и вспышку не заметил.

Вера ответила не сразу. Она перезапустила прибор.

Показатели были обычными.

Попробовала ещё раз.

Ничего.

— Сейчас на мгновение подскочили значения, — наконец сказала она. — Возможно, проводка нестабильна. Завтра подправим.

Леон наклонился посмотреть, но она уже положила устройство обратно на стол.

Из дома опять позвала к ужину мать Кейна.

На этот раз Вера первой повернулась к дверям:

— Пошли есть.

Леон ещё раз посмотрел на только что собранный прибор и отправился за ней.

Проходя мимо каменного стола, Мира скользнула по нему взглядом. Экран уже погас, смотреть было не на что. Она не задержалась и окликнула Кейна, всё ещё сидевшего на корточках перед шкафом.

Вскоре во дворе снова стало шумно и оживлённо.

Вдали медленно сгущалась ночь.

Странный сигнал, появившийся несколько минут назад, исчез бесследно.

Глава 2. Приближается Праздник мёртвых

За три дня до Праздника мёртвых вся улица уже вовсю праздновала.

Когда утром Элира открыла гробовую лавку, в храме напротив как раз закончили развешивать первый ряд огней. Небольшие тёмно-оранжевые фонарики спускались по каменным колоннам до самых ступеней. С карнизов свисали длинные полосы чёрной и тёмно-красной ткани. Несколько молодых служителей расставляли у входа вырезанные тыквы. У одной из них рот получился таким огромным, что со свечкой внутри рожа выглядела так, будто глупо ухмылялась всем прохожим.

Остальные лавки тоже не отставали. В витринах пекарни выстроились противни с только что испечёнными праздничными булочками, украшенными глазурью в виде костей и маленьких черепов. Цветочник ещё до завтрака выставил целые груды тёмно-красных, белых и почти чёрно-лиловых букетов, и прохожие уже выбирали цветы для подношений. Над дверями маленьких магазинчиков висели вороны, фигуры духов в плащах и бумажные скелеты. От каждого порыва ветра все украшения дружно раскачивались.

Людей на улице было раза в два больше обычного.

Элира стояла на пороге, следя за толпой. Взгляд остановился на нескольких покупателях праздничных товаров. Один нёс поминальный ящик, другой — ритуальный светильник, а стайка детей носилась по мостовой, размахивая фонариками в виде маленьких скелетов.

Уголки её губ медленно приподнялись.

Пиппа вышла из мастерской со стопкой коробок. Уже хотела спросить, почему хозяйка торчит на улице, но проследила за её взглядом и сразу всё поняла.

— Сегодня работы прибавится.

Элира кивнула, не отрывая глаз от прохожих:

— Сколько вчерашних табличек осталось?

— Обычных чуть больше двадцати. Из чёрного дерева — штук двенадцать. А что?

Элира наконец повернулась:

— Сделай ещё тридцать обычных, двадцать из чёрного дерева и двадцать пять фонариков-гробиков.

Пиппа застыла с коробками в руках. Дождалась, пока Элира войдёт, и пошла следом:

— Вчера ты говорила, что запасов хватит.

— Вчера было вчера.

— До праздника ещё целых три дня, а мы уже еле справляемся. — Пиппа поставила коробки и принялась загибать пальцы. — Больше семидесяти штук, не считая сегодняшних заказов. Нас всего двое. Мне здесь ночевать предлагаешь?

Элира уже подсчитывала материалы в книге заказов:

— Праздничная премия.

Следующая жалоба застряла у Пиппы в горле.

Она посмотрела на хозяйку, потом на груду заказов.

— Вообще-то, если поднажать, семьдесят с лишним — не так уж много, — смягчилась она. — Чёрное дерево лучше распилить первым, иначе к вечеру не успеем.

Элира подняла взгляд.

Пиппа уже отправилась за материалами:

— А что? Я только говорю, что праздничные заказы нельзя задерживать.

Элира не стала её поддевать и вернулась к расчётам.

За последние дни древесина немного подорожала, требовалось больше фитилей, зато готовые изделия продавались куда дороже обычного. Сперва она пересчитала фонарики-гробики, потом поминальные ящики, затем снова таблички из чёрного дерева.

Прибыль выходила ещё выше вчерашних ожиданий.

Рядом с первоначальной ценой она приписала две новые цифры.

Пиппа вернулась как раз вовремя:

— Ты опять подняла цену?

— Материалы подорожали.

— Мы же используем вчерашнее дерево.

Не меняясь в лице, Элира продолжала писать:

— Рабочая сила тоже нынче дорогая.

Пиппа указала на себя:

— Странно. Я не заметила.

— Разве я тебе только что не прибавила?

Пиппа подумала и каким-то образом сочла довод убедительным. Спорить перестала.

Настроение Элиры только улучшилось.

Она переставила весь праздничный товар, изготовленный накануне. Фонарики в форме гробов заняли самое заметное место. Рядом повесили таблички из чёрного дерева. Ящики для подношений распределили по трём полкам в зависимости от цены. Даже чёрные ленты, которые в обычные дни почти не покупали, переупаковали в праздничные наборы.

Закончив, она нарочно отступила к двери и оценила витрину глазами входящего покупателя.

Превосходно.

Всякий, кто войдёт, первым делом увидит самые дорогие вещи.

Пиппа наблюдала за ней и в конце концов не выдержала:

— Ты вчера ночью всё это придумала?

Элира поправляла ценник:

— Что именно?

— Где что поставить, по какой цене, что выставить вперёд. Даже узелки везде одинаковые.

— Пока работала, придумала.

Пиппа оглядела безукоризненно расставленные изделия:

— На то, что ты «просто придумываешь», обычно уходит уйма времени.

В этот момент вошли первые покупатели.

Пожилая женщина пришла с внучкой. Сначала рассматривала светильники для подношений, затем поминальные ящики, а потом надолго застряла между двумя деревянными табличками. Обычная была дешевле. Та, что из чёрного дерева, выглядела темнее, имела резную кайму и, разумеется, стоила значительно дороже.

Старушка повертела её и наконец нахмурилась:

— А эта почему настолько дороже?

— Чёрное дерево лучше сохраняется.

— Мой муж шестнадцать лет как умер. Мне что, ещё шестнадцать лет её хранить?

Внучка прыснула со смеху.

Даже сама женщина засмеялась, хоть и продолжила ворчать:

— Вы, кто на Празднике мёртвых деньги делаете, каждый год всё ловчее становитесь. В прошлом году такой ерунды не припомню.

Из-за прилавка Элира напомнила:

— В прошлом году вы купили самый дорогой поминальный ящик у нас в магазине.

Старушка замолчала.

Внучка рассмеялась ещё громче. Под конец вложила табличку из чёрного дерева бабушке в руки:

— Бабуль, бери. Ты же всегда говорила, что дедушка любил красивые вещи.

Женщина ворчала до самой кассы, но не вернула на полку ни единой покупки.

Когда за ними закрылась дверь, Элира высыпала монеты в ящик. Они звонко звякнули друг о друга.

Она задвинула ящик.

Но едва успела убрать руку, как через две секунды снова выдвинула, посмотрела на деньги и лишь после этого удовлетворённо закрыла.

Пиппа всё видела.

— Хозяйка.

Элира склонилась над новым заказом:

— Что?

— Ты улыбнулась.

— Тебе показалось.