Звёзды светят из прошлого

Глава 1

Не очень приятно, когда твоя экспедиция начинается с гибели предыдущей. Межпланетную ракету строят уже не из романтических побуждений – давайте нырнём в подземное море Титана! – а с твёрдым намерением выяснить, что в этом самом море произошло.

Руслан Астафьев слушал коллег с постным лицом, понимая, что миссия, скорее всего, будет в один конец. И неважно, что с ними полетит сам Фёдор Аксёнович Ракитин, первый человек, ступивший на поверхность холодного спутника. Это ничем не поможет перед неведомой силой, которая утянула весь экипаж подводной лодки на дно.

– Пока что нам удалось получить только обрывки последних логов, – доложил руководитель космических полётов Константин Мережко, сидевший во главе длинного стола. – И они носят несколько странный характер. Ничего насчёт курса и скорости, почти никаких показаний с датчиков или сведений о внешней среде. Мы не знаем, как быстро их утащило вниз, но с уверенностью можем сказать, что подводная лодка больше не всплывала. Последняя передача достигла орбитальной станции, и на этом связь окончательно прервалась.

Обычные космонавты и высшие чины «Роскосмоса» склонили головы, чтобы почтить память погибших товарищей. Руслан бросил украдкой взгляд на Фёдора Аксёновича. Его лицо, словно отлитое из стали, не дрогнуло. Но глаза не могли скрыть печаль, столь же глубокую, как и бездонный космос.

– Позвольте спросить, – прервал тишину Всеволод Ильяшов, командир будущей экспедиции. – Что же всё-таки обнаружили? Мы должны понимать, с чем придётся столкнуться.

Про себя Руслан отметил, что Ильяшов неплохо держится, как для первого раза в звании. Хотя ему не мешало бы больше жёсткости, а то кажется, что он боится кого-то обидеть своей репликой.

– Мы склоняемся к версии, что на борт подводного судна попала чужеродная форма жизни, – заявил связист Баграмян. – Как уже сказал Константин Павлович, данные обрывочны. Приборы обнаружили в образцах воды странные микроорганизмы, база данных не смогла их идентифицировать – но это всё, что нам известно.

– И поэтому с нами летит много неопытных людей, – язвительно заметил Астафьев. – У штурманов даже нет допуска, чтобы присутствовать на этом совещании. Если честно, я не уверен, что мы вообще справимся с таким составом экипажа.

Коротко переглянувшись, Ракитин с Ильяшовым принялись изучать Астафьева. Каждый пытался понять, будет ли с ним легко или он станет головной болью.

– Руслан Алексеевич, – вздохнул Мережко. – Это совершенно обоснованная претензия, только у нас нет другого выхода.

– Все силы бросили на эвакуацию западных астронавтов со станции Ио, – процитировал Астафьев новостную сводку. – Я понимаю, что это важно, только, при всём уважении… Экспедиция в опасности уже на стадии подготовки.

Руководителя космических полётов словно ошпарило кипятком. Ильяшов покачал головой. Фёдор Аксёнович слегка улыбнулся.

– Выглядит это не очень, признаю, – замялся Мережко. – Но у нас появилась возможность получить серьёзный перевес в освоении космоса.

– Жаль, что ценой наших жизней, – выпалил Астафьев. – Хотя, если вы так уверены в тех, кто отправится с нами…

– На Ио, по крайней мере, ещё можно кого-то спасти, – отрезал Мережко и перевёл тему: – Помнится, вы хотели обсудить какую-то модификацию космической станции, Руслан Алексеевич. Я слушаю.

Астафьев собрался с мыслями и развернул свои чертежи.

– Мы должны полностью переделать стыковочный шлюз, – предложил он. – Подлодку для предыдущей экспедиции сразу выгрузили на поверхность Титана, и не было нужды подгонять под неё размер. Теперь же совсем другая ситуация.

Константин Павлович коротко кивнул, не выражая явного одобрения.

– Вы же не успеете изготовить подлодку, чтобы она полетела с нами, – невозмутимо продолжил Руслан. – А нам её надо будет как-то принимать. И, желательно, не по частям.

– С чего вы решили, что её привезут целиком? – перешёл на куда менее дружелюбный тон Мережко.

– Если вы не хотите, чтоб мы там состарились и поумирали, пока собираем ваш конструктор, надо что-то решать.

– То есть вы предпочтёте заниматься монтажными работами в открытом космосе, вместо того чтобы уютно соединять модули внутри станции, – нашёлся он, придя в себя. – Оригинально.

– Просверлить дырку проще, чем собрать плазменный автомат по чертежам магазина мебели.

– Всеволод Всеволодович, вам слово, – сказал руководитель космических полётов, приложив руку ко лбу.

– Я бы не стал рисковать, – сразу обозначил свою позицию Ильяшов. – У всех присутствующих инженерное образование. Даже у штурманов. В чём проблема собрать подлодку?

– У нас же ЧП, – не сдавался Руслан. – Надо минимизировать риски. Нам ещё, видимо, придётся модифицировать конструкцию, чтобы никакие микроорганизмы не попали внутрь, и пока мы не знаем, какие они из себя. К тому же ещё не известно, что нас ждёт по прибытии. Вдруг придётся срочно готовить ещё одну экспедицию, потому что мы погибли?

– Вы всегда такой оптимист? – перебила Астафьева девушка в самом дальнем углу стола. – Прошу прощения, Марина Горина, космобиолог. Такой же полноправный участник экспедиции.

Руслан окинул её скептическим взглядом и вывернул ситуацию наизнанку:

– Наши уважаемые коллеги правильно заметили, что всё упирается в политику. У нас же официальное соглашение с Западным блоком. Сатурн и его спутники они отдают нам. А мы не претендуем на Юпитер. Они решили – чем больше планета, тем лучше. Но если наша экспедиция тоже провалится, ничто не помешает им распространиться и на соседние планеты. Вы этого хотите?

Зал наполнился нервным гомоном. Бывалые космонавты усердно старались доказать, как сильно ошибается руководство. Начальники не отставали, желая провернуть то же самое с подчинёнными. Спор заглох, когда своё веское слово вымолвил самый авторитетный участник встречи.

– Руслан Алексеевич прав, – твёрдо провозгласил Ракитин. – Куда наши потомки в таком случае будут селиться? На Луну? Я не хочу, чтобы гибель наших коллег оказалась напрасной.

Всеволод Ильяшов не проронил ни слова, просто кивнул. Аргумент был достаточно веским.

– А может быть, всё-таки… – заикнулся Мережко.

– Нет, – отрезал Ракитин.

– Тогда решено. – Руководитель отнял руку ото лба. – Руслан Алексеевич, пришлите конструкторам свои выкладки, пускай решают. Гуляем на все деньги.

– Вы бы и так не отправили нас на челноках, – скептически поджал губы Астафьев. – Судя по размерам ракеты, туда засунут запчасти, из которых можно будет собрать ещё одну станцию.

После изнурительных переговоров Марина подловила на улице бортинженера.

– Прошу прощения, если была грубой, – улыбнулась она. – Я первый раз лечу, и, наверное, жду от других не меньшего восторга. Это же так здорово, космос!

– Это работа, – сухо ответил Руслан. – Вы не успеете оглянуться, как вас поглотит рутина. И звёзды начнут раздражать.

Астафьев и Горина стояли у самого шоссе в ожидании, когда рядом откроется вход в метро. С недавних пор он возникал там, где его ждут, но для этого требовалось время. Молекулярные структуры под землёй должны были перестроиться для нового коридора с учётом других пассажиров, которые тоже хотели спуститься.

Первой отвела взгляд Марина. Астафьев показался ей очень колючим, и вовсе не из-за его бороды.

– Вы по какой ветке? – спросила Горина, только чтобы сесть на другую.

– Я всё думаю, может, это была диверсия. – Руслан будто не слышал вопроса. – В конце концов, наш провал выгоден Западному блоку. Почему бы его тогда не подстроить?

– Но зачем им было подставляться под наш аудит? – включилась Марина в обсуждение и не заметила, как её подхватил спешно выстроенный эскалатор. – Из-за этого вскрылось, что творится на Ио.

– Оно бы так и так вскрылось, зато теперь от нас требуют поставить омнитрон, чтобы они сами эвакуировали своих астронавтов, а мы не претендовали на Юпитер. Политические интриги – это всегда билет в один конец. Как и вся наша экспедиция.

Вот теперь Горина посмотрела на Руслана другими глазами. Сразу стало понятно, чего он такой нелюдимый. Его просто гнетёт чувство обречённости.

– Мы намного лучше подготовлены, – принялась убеждать его Марина. – И не полезем в подземное море сами.

– Да мы по-прежнему ни черта не знаем о Титане! – Астафьев сошёл со ступеней на платформу и посмотрел девушке в глаза. – Вот скажите, вы начинающий космобиолог. Зачем вас позвали к нам в экипаж?

– Исследовать местную живность, – ответила девушка. – Невозможно понять город, не зная его обитателей.

– Вы очень наивная, – снисходительно усмехнулся Руслан.

Огромная вакуумная труба словно втянула в себя состав с громким хлопком. Гибкий поезд остановился на нужной отметке, и в корпусе появились отверстия, быстро расширившиеся до размера дверей. Не говоря ни слова, Марина скользнула в одно из них и умчалась куда-то вдаль по терракотовой ветке.

– Так себе начало, – хмыкнул Астафьев. – Ещё и поехала в мою сторону. А я стою здесь.

Твёрдо решив поработать над социальными навыками, Руслан дождался следующего поезда и сел в кресло, которое моментально подстроилось под него.

Экспедицию только начали собирать. До пуска ракеты оставалось пять месяцев. Нужно было успеть подготовиться и присмотреть за своим ассистентом, который был таким же опытным, как Марина, – то есть летел в первый раз. Нет, конечно, Астафьев выбрал его лично, предварительно заглянув в оценки и переговорив с преподавателями. Все отмечали выдающиеся способности Петра Овчинникова, но это по-прежнему мало обнадёживало.

Руслан ехал, прислонившись к окну. Мимо него словно пролетали дни, складываясь в недели. Постоянные тренировки в центрифуге. Отработка ремонта, который затянется ещё на полгода, пока подводную лодку соберут и отправят к Титану. Умение обращаться с навигационными приборами – на случай, если штурманы выйдут из строя или, чего хуже, погибнут.

Каждая станция со свистом отсекала один день, неуклонно ведя к моменту истины, когда в третью ступень зальют топливо по самое горлышко и покрытый керамикой корпус наконец вырвется из атмосферы.

Последнее, что осталось перед часом «икс», – принять робота-помощника с искусственным интеллектом, который будет сопровождать экипаж и выступит удалённым пилотом подводной лодки. Руслан единственный из экипажа понимал в программировании и заодно мог полноценно проверить надёжность конструкции всех его тел.

Искин назвали «Сатурн-два». Первый из серии, к сожалению, сгинул вместе с экспедицией. На станции должно было остаться несколько его старых тел, но «Сатурну-два» сделали ещё парочку персональных.

За день до пуска Астафьев вышел из метро у входа в «Роскосмос» и доехал до этажа, на котором раньше не бывал. Строгие ритмичные линии коридора вели вглубь производственного цеха, где заканчивали сборку робота. Идея была в том, чтобы он переносил свой разум в подходящее тело, получая над ним полный контроль. Ради этого пришлось отказаться от единовременной синхронизации всех тел сразу.

Среди уже законченных туловищ были огромный тягач, гибкий углепластиковый андроид, даже навигационная панель – чтобы не сойти с курса на ручном управлении. «Раз уж вы будете перестраивать шлюз, то и с заменой консоли справитесь», – так мотивировал это Константин Павлович.

Хмурые программисты поздоровались с Астафьевым за руку. Они тоже носили бороды и не выглядели социализированными – как будто Руслан угодил в зеркальный лабиринт.

– Что у нас тут? – спросил он, с сосредоточенным видом уставившись на металлическое туловище в полчеловека ростом, оканчивающееся колёсами вместо ног.

– Готовы к проверке, – ответил один из программистов и нажал кнопку где-то на затылке робота.

Тело зажглось разноцветными огнями, робот приподнял голову и выразительно посмотрел на Руслана.

– Назови себя, – попросил тот, не сомневаясь, что сейчас будет какой-то подвох.

– Космический ассистент на базе искусственного интеллекта «Сатир»… ой, то есть «Сатурн-два».

– Сатир, значит, – вздохнул Астафьев и повернулся к программистам, замершим у него за спиной. – Я говорю, Сатир, значит? Что у него с личностным профилем?

– Сейчас всё проверим, – дёрнулся один из асоциальных бородачей.

– Знаю я вас, это «проверим» затянется до самого старта, – заметил Руслан.

– Тогда народным методом, – ответил другой программист и вместо тысячи слов отвесил роботу подзатыльник.

– Ай, ну вы что? – возмутился искин. – Я вам не мальчик для битья!

– Порядок, – обрадовались бородачи и дали друг другу пять.

– Не нравятся мне что-то эти полимерные вставки! – Руслан уже переключился на другую проблему.

– Это уже не к нам, – отмахнулся один из программистов. – Сборочный цех внизу.

Астафьев не стал лезть в бутылку и под честное слово Мережко согласился принять робота таким, какой он есть. Руководитель космических полётов пообещал, что на станции остались более прочные тела «Сатурна-один», а личностный профиль таким и задуман – чтобы смягчать напряжённую обстановку безобидными причудами.

– А обратная совместимость? – поинтересовался Руслан, вспоминая свой первый курс.

– Если он не сможет попасть в старое тело, мы пришлём патч, – развёл руками Мережко и был таков.

В день отлёта количество суеты удвоилось. За потоком сплошных проверок Астафьев совсем забыл уложить багаж. Что надо мужчине вдали от дома? Несколько пар белья, носки да сменный комбинезон. Но Руслан, с разрешения начальства, прихватил ещё увесистый чемодан с личными инструментами. Опыт подсказывал, что на станции обязательно будет чего-нибудь не хватать.

Байконур был всего в часе езды. Туда протянули скоростную трассу, разве что брали небольшую плату за проезд. Зато космическая программа избавилась от уймы проблем.

Экипаж усадили в один автобус, и тот, цепляясь днищем за живое покрытие, двинул во весь опор. Тонкие, словно мох, волокна, раскачиваясь взад-вперёд, толкали корпус – плавно, чтобы салон даже не дрогнул. Это был самый комфортный способ перемещения, после которого все остальные казались сущим кошмаром. Даже вакуумное метро.

Марина демонстративно уселась подальше от Руслана и подняла взгляд на Ильяшова. Всеволод встал между рядами кресел, чтобы произнести небольшую речь.

– Рад всех видеть в добром здравии, – начал он. – За эти месяцы мы вместе прошли тяжёлую подготовку и уже хорошо сплотились, так что зовите меня просто Сева и давайте уже перейдём на «ты».

Ракитин болезненно цокнул и закатил глаза.

– Штатный психолог «Роскосмоса» был совершенно прав, и я хотел бы его процитировать, – продолжал Ильяшов. – Подчинение и субординация хороши только в определённых пределах. Нам нужно, чтобы в экипаже установились тёплые личные взаимоотношения, как в настоящей семье. В конце концов, мы проведём вместе немало времени, и кто знает, чем это кончится. Поэтому сразу предупреждаю: я не потерплю резких выпадов в чью-либо сторону, – командир бросил короткий взгляд на Руслана. – Каждый из вас должен быть надёжным другом, и тогда мы будем жить дружно. Спасибо за внимание, у меня всё.

Рядом с Астафьевым попытался зааплодировать Пётр Овчинников, инженер-ассистент, но Руслан опустил его руки и что-то строго шепнул на ухо. Возможно, это была угроза найти ему замену ещё до того, как они приедут на космодром.

Большую часть пути космонавты преодолели в молчании. Разогнать тишину смог только вид ракеты на стартовой площадке. Ох, не зря говорили, что это крупнейший летательный аппарат, который покинет атмосферу Земли. Весь Западный блок сейчас наблюдал трансляцию и кусал локти. Они тоже научились производить неплохие ракеты, но такую великолепную им ещё не доводилось создать.

Дюзы таинственно бликовали, корпус блестел ярче самого солнца, а на платформах возле каждой ступени кипела жизнь. Сотни и сотни людей обслуживали пусковые механизмы, чтобы каждый винтик в системе исполнил своё предназначение, не подвергнув ничью жизнь опасности.

Космонавты вышли из автобуса и сразу попали в окружение технического персонала, который должен был как можно скорее подготовить их к вылету. Всем системам жизнеобеспечения устроили контрольную проверку. Ещё раз удостоверились, что скафандры герметичны, а швы заросли. Координаторы запуска тоже не расслаблялись ни на секунду и в мельчайших подробностях описывали процедуры, которые и так уже впились экипажу в подкорку.

Байконур преисполнился жизнью и действовал как единый организм, нацеленный на то, чтобы отправить людей к далёкому спутнику Сатурна.

Под хор из фанфар и сирен космонавты приблизились к пусковой установке и зашли в лифт. Просторная кабина должна забраться на самый верх, и там они, прорвавшись в космос и выйдя на нужный курс, погрузятся в долгий сон, пока необъятная мощь омнитрона не домчит их корабль до самого Титана.

Преисполнившись негой волнительного ожидания, экипаж первым пропустил в кабину милого робота, который ещё недавно стоял поблизости на дозарядке.

– Боишься? – спросил Ильяшов у Марины, которая видела всё это великолепие в первый раз.

– Нет, Всеволод Всеволодович, – с достоинством ответила девушка. – Восхищаюсь.

– Просто Сева, – мягко поправил её командир. – Я же просил.

Створки лифта закрылись, и он взмыл, будто сам был ракетой. Платформы летели мимо со свистом, прямо как станции метро. И задача у них была той же – отмерять время. До пункта назначения десять, девять, восемь…

Резкий толчок – и всё замерло. Руслан посмотрел на встревоженных космонавтов, но сам притворился, что не напуган.

В углу кабины висел динамик. Густо прокашлявшись, он заговорил:

– У меня для вас новости. Только без паники, ладно?

– Ну да, теперь точно никто не будет паниковать, – заметил Руслан.

– Остынь, – попросил его Всеволод и вежливо обратился к динамику: – Не подскажете, что случилось?

– Пуск отменяется. Обнаружен диверсант.

– А я так и знал, – громко сказал Астафьев Марине, припомнив их давний разговор.

Глава 2

Космодром – это тонко настроенный организм. Отдельный город, который живёт исключительно ради пуска ракет. Все его механизмы нацелены на одно – покорять далёкие звёзды. И, если где-то происходит сбой, организму нужно приложить колоссальные усилия, чтобы заморозить все процессы и устранить причину.

Вы когда-нибудь видели, как целый космодром останавливает работу? Это даже не морской порт, где автопогрузчики замерли да краны подняли стрелы, а между ними – перекати-поле спешит по своим делам. Это больше похоже на огромного хищника, который впадает в спячку. Он не может позволить себе расслабиться до конца и всё равно остаётся настороже.

Запертый в лифте экипаж с высоты любовался тем, как Байконур отчаянно сворачивал все процессы. Вокруг наблюдательных постов царила суета, люди в форме успешно имитировали броуновское движение, ни на секунду не умолкая. Кто-то уже наверняка отдал команду приступить к эвакуации космонавтов. Но первыми всё-таки взялись за журналистов. Прогнать их было критически необходимо, чтобы не мешались под ногами со своими неуместными вопросами на всех языках мира.

Робот повернулся в другую сторону и увидел, как через прозрачные панели грузового отсека среди запчастей и массивных фрагментов станции проглядывают его сменные тела.

– Плакали мои похождения, – сокрушался Сатир, ища поддержки у космонавтов. – На колёсиках я не такой привлекательный.

Но его шутку дружно проигнорировали. Что ещё за похождения? Совсем ещё личностный профиль не отлажен. И только Марина тихонько гладила робота по голове, хотя знала, что он этого не почувствует.

– Диспетчер! – по старинке надрывался Ильяшов в микрофон сбоку от сенсорной панели. – Алло, диспетчер!

На том конце, что неудивительно, хранили молчание. Зато динамик в верхнем углу и мегафоны по всему Байконуру вещали на полную.

– Перекрыть все входы и выходы! Остановить подачу топлива! Ни в коем случае не подходить к дюзам!

Военные отряды рассредотачивались по периметру. Им приказали усилить патруль и никого не выпускать. Из-под земли вылезли первые ростки тугой сети и хлёстко развернулись до полноценных заграждений, по которым побежали разряды тока.

– Неужели я так и не полечу в космос? – разнылся Пётр, сев на корточки.

– Овчинников, не паникуй, – с поправкой на девушку в экипаже смягчил свой призыв Руслан. – Сейчас всё наладим.

Вместо пустых разглагольствований Фёдор Аксёнович, пыхтя от жары, расстегнул свой скафандр и запустил руку глубоко внутрь, что заставило коллег теряться в догадках о причинах сего действа. Вскоре рука вернулась обратно, только теперь в ней лежал старенький, но ещё живой смартфон.

– Это ни к чему, – произнёс Ильяшов. – Они уже и так про нас знают.

– Мы пойдём коротким путём, коллеги… Алло, Костик? Да, всё нормально. Как сам?.. Ну, замечательно.

– Это он так с Мережко общается? – одними губами спросил Астафьев.

– Костик, какой диверсант? – продолжал беседу Фёдор Аксёнович. – Да, я бы хотел на него посмотреть, но сначала спусти нас на землю… Вот так, лифт застрял между платформами, и никто не отвечает… Разберись, разберись. Конец связи.

Похоже, Ракитину было плевать, произвёл он какой-то эффект или нет. Он просто убрал смартфон обратно и принялся изучать вид через прозрачные створки лифта, будто вокруг и не было экипажа. Зато испуганные штурманы-близнецы переглядывались между собой и открыто делились, как их выбило из зоны комфорта. Слыша каждое слово, Ильяшов раскраснелся, но решил не встревать со своими особо ценными наблюдениями, что теперь к этим юнцам никакого доверия из-за их психологической неустойчивости.

– Смотрите, – Марина указала на отряд спецназа, который тащил непонятного парня к своему джипу, чтобы увезти того на допрос.

– Вот и наш клиент, – потирая руки, довольно протянул Ракитин.

Лифт резко поехал вниз, заставив Сатира невольно ойкнуть. Его вестибулярный аппарат, основанный на квантовом гироскопе, получил небольшую встряску. По правде, робот ничего не почувствовал, но резкий скачок показателей застал его врасплох и замкнул речевую цепь.

На выходе экипаж подхватил ещё один отряд и подвёл космонавтов ещё к двум таким же чёрным джипам, которые примчались к стартовой площадке в одной упряжке с предыдущим, если так можно выразиться. Действия спецназа были слаженными, да и космонавты не возмущались. Они понимали, что сейчас активирован протокол для чрезвычайной ситуации, и вели себя соответствующе. Даже близнецы, при всём своём небольшом опыте, были похожи на взрослых ответственных людей, но никак не на юношей с двумя вылетами за плечами.

Когда все запаковались по салонам, военные что есть мочи припустили подальше от ракеты, которая могла взорваться в любой момент. Ещё ничего доподлинно не выяснили, но рисковать уже не хотелось – вдруг диверсия была успешной, и в топливо действительно успели что-нибудь подмешать.

Через каких-то пятнадцать минут джипы заехали на территорию города и уже рассекали по многочисленным проспектам Байконура. За последние полвека в составе России он превратился в настоящий космический хаб и вырос до мегаполиса, хотя раньше тут жило не больше сотни тысяч людей.

Однако у всего есть свои издержки. За большое количество стартовых площадок и отлаженную экосистему пришлось платить: сюда навезли военных и развернули целую базу, чтобы охранять такое богатство.

Когда космический меморандум в случае неудачи партнёра предусматривает передел Солнечной системы, его участникам по какой-то загадочной причине не хочется доверять.

И сейчас в воздухе витало подозрение, что без Западного блока тут не обошлось.

– Выходите, – одновременно сказали спецназовцы, остановив джипы перед Центром Управления Полётами.

Раньше ЦУП располагался в Королёве, но стремительно растущий Байконур начал диктовать свои правила, и поэтому здесь возвели ещё один, чтобы за всем поспевать.

При всём блеске и постмодернистском великолепии ЦУПа, его конструкция была не так проста. Между армированными перекрытиями залили саморасширяющийся полимер, и он тут же заполнил все пустоты, чтобы поглощать любую волну, вплоть до гамма-излучения. Корпус тем самым превратили в неприступную крепость, где можно пережить даже атомный взрыв.

– К вам сейчас выйдут, – кивнул один из военных, когда экипаж снова собрался вместе, словно желая заполнить неловкую паузу.

Помещение заливал искусственный свет, имитирующий частоту пульсара из Крабовидной туманности. Так мог бы светить генерал армии, ставший небесным телом, – задавая работе простой, но эффективный ритм, словно одна большая метафора дисциплины.

Стены и потолок были увешаны разнокалиберными дисплеями с формулами и визуализацией полёта, которому пока не довелось сбыться. Тесными рядами стояли вытянутые столы с микрофонами, за которыми исходили седьмым по́том сотрудники «Роскосмоса», координируя уже не запуск летательного аппарата, а поиски результатов деятельности негодяя.