Звёзды светят из прошлого
К экипажу спустился Константин Мережко. Выглядел он крайне взволнованным, даже причёска стала напоминать пригоршню соломы в тон переживаниям обладателя.
– Он уже в допросной, – сказал руководитель космических полётов. – При обыске ничего не нашли. Диверсант радуется и хохочет. Цитирую: хохочет.
– Я точно должен на него взглянуть, – повторил мысль Ракитин. – Какой странный экземпляр.
– Для этого я вас тут и собрал, – объявил Мережко. – Может быть, кто-то из вас его знает.
– Да вы что? – возмутился Коля, один из штурманов. – Никогда бы мы с таким не общались.
– Он был тихим, воспитанным мальчиком, – вспомнил Руслан классику криминальных сводок. – Никто и подумать не мог, что однажды…
– Ладно, понял, – сдался старший близнец.
– Его увезли в СИЗО, – отчеканил Мережко, переждав детский сад. – Это недалеко отсюда, дойдём пешком. А то некомфортно мне в этих дурацких джипах.
Спецназовцы, всё ещё стоявшие рядом, поджали губы.
– Спасибо за службу, – обратился к ним руководитель космических полётов. – А теперь все на выход, не будем отвлекать людей от работы.
У города-миллионника всего в достатке, включая допросные, которым всегда стараются придать максимально неуютную атмосферу, чтобы преступники не чувствовали себя в безопасности.
Космонавты во главе с Мережко спустились в полуподвал, залитый нарочито искусственным освещением. Здесь горели обычные эконом-лампочки, усердно подчёркивая неуют.
– Диверсантом уже занимаются, – кивнул руководитель космических полётов в сторону стекла, за которым сидел самоуверенный парень, прикованный наручниками к столу, а рядом стоял седой мужчина в форме. – Подполковник Белов, занимается, если точнее. Он уже передал мне, что лицо какое-то знакомое у этого щегла, – Мережко подошёл ближе к стеклу. – Я вот тоже засомневался. Как будто уже видел его где-то. Что скажете?
– Не-а, – буркнул Руслан. – Ничего.
– Разве что, если… – начала было Марина, но быстро затихла в неуверенности.
– И похож, и не похож, – скептически выдал Ильяшов. – Впрочем, нет. Я бы тогда его сразу узнал.
– Ну, нет так нет, – пожал плечами Мережко. – Есть ещё одна причина, по которой понадобилось ваше присутствие. Самые опытные из вас могут подсказать быстрее, чем учёные и тем более следователи.
– Что-то подсыпали в топливо? – сразу учуял Астафьев.
– Нам нужно выяснить, в какой танк и что за вещество, – вздохнул руководитель. – А потом утилизировать. Или хотя бы нейтрализовать.
– Он и так сидит в допросной с подполковником, – справедливо заметила Марина. – Из него всё вытрясут профессионалы. Чем мы тут в состоянии помочь?
– Есть разные способы докопаться до истины, – сухо заметил Фёдор Аксёнович. – По косвенным признакам, например. Да и я всё равно хотел посмотреть этому коллаборационисту в глаза.
– Я бы не стал его причислять к пособникам Запада, – возразил Мережко.
– А я бы ещё как стал, – поддержал Ракитина Ильяшов. Пожалуй, слегка горячее, чем стоило.
– Узнайте, что и куда он подмешал, – перебил его руководитель. – Остальное – не ваша работа.
– А провести химанализ?.. – не выдержал Андрей, второй из близнецов, но его больно ущипнул Пётр.
– Слишком рискованно, там могут быть нестабильные компоненты, да и время уходит, – буркнул Мережко и открыл экипажу дверь.
При виде большой делегации в скафандрах и со шлемами в руках диверсант откинулся на спинку стула и знатно повеселел.
– Какая честь, – сказал он. – Извините, что не могу встать поприветствовать даму.
Парень демонстративно побряцал цепью, соединяющей браслет с поручнем на столешнице.
– Он мне не нравится, – пожаловался Сатир.
– Он всем не нравится, – без обиняков признал Астафьев.
Диверсант широко улыбнулся и сказал:
– Ян Дмитровский. Так, к сведению.
– Он без документов, – развёл руками Белов.
Фёдор Аксёнович подошёл к парню поближе и опёрся на металлический стол.
– Какие нынче у Запада расценки на Родину?
Ильяшов то ли подавил смешок, то ли поперхнулся.
– Так, это не ваше дело, – надавил Мережко, занявший место в тылу. – Я не об этом просил.
Ракитин бросил уничтожающий взгляд на руководителя, но отошёл.
– С чего начнём, командир? – не без иронии спросил Ильяшова Руслан.
– Осмотрим карманы, – пожал тот плечами и уточнил: – Мы не можем быть уверены, что его тщательно обыскали. Лучше самим убедиться.
– Это не в нашей компетенции, – замялся руководитель.
– Странное предложение, – буркнул Белов вслед за ним. – Мои ребята уже всё проверили. У него вообще ничего нет.
– А вы друг с другом не очень ладите, – подметил Ян, всё так же вальяжно восседая за столом, как будто не его задержали, а все остальные у него в заложниках. – Давно знакомы?
– Здесь мы задаём вопросы, – повысил на него голос Ильяшов. – Хм, всегда мечтал это сказать. Ладно, как там тебя… Дмитровский? Выверни карманы.
– Не могу, – скуксился диверсант и поднял прикованную к столу руку с безвольно болтающейся кистью.
Белов в ответ на вопросительные взгляды укоризненно покачал головой.
– Они не отстанут, – предупредил его Мережко, зная своих подопечных.
Недовольному подполковнику пришлось расстегнуть браслет под громкое ликование Дмитровского.
– Вы правда считали, что будет легко? – развеселившись, он всё же потянулся ко внутреннему карману куртки.
Подполковник сразу же взял Дмитровского на прицел.
– Спокойно, дружище, – произнёс тот, достав колоду обычных игральных карт. – Хотите, покажу фокус?
Чтобы не провоцировать, Белов сделал вид, что убрал оружие, и теперь целился в Яна через форменный пиджак.
– Меня что-то в нём настораживает, – поделился с Мариной Сатир, больше ведь никто бы не слушал. – Не могу понять, что.
– Я присмотрюсь внимательней, – шепнула искину девушка.
– Ты вообще нормальный? – воскликнул Руслан, наблюдая, как Дмитровский тасует колоду на все лады, пока тот не развернул её рубашкой к себе. – Хотя да, нашёл, что спрашивать.
– Вот именно, – заметил Ильяшов. – Считаем, обыск прошёл успешно, теперь следующая фаза. Что и куда ты подмешал? Отвечай, хватит ерундой заниматься!
Ян усмехнулся и вытянул руку перед собой.
– Выбери карту, – предложил он, держась на грани гротеска. – Остальное расскажу после фокуса. Честное слово!
С кислой миной Астафьев указал пальцем на самую верхнюю.
– Отличный выбор! – обрадовался Дмитровский. – Поздравляю, вы посредственность. Девяносто процентов именно так и делают. Но ничего, мне же легче.
И снова Ян принялся тасовать, на этот раз с ещё большим усердием, изображая магические пассы руками. Подполковника это нервировало. Он крепко держался за рукоятку, чтобы выхватить пистолет, если что-то пойдёт не так.
Покончив с балаганом, Дмитровский медленно поднялся со стула – а то ведь спиной чувствовал, как боится вояка, – и поднёс колоду Астафьеву к лицу.
– Дуньте, – призвал Ян.
– Нет, – буркнул Руслан.
– Так не будет никакой магии!
Чувствуя себя полным идиотом, Астафьев повиновался, чем вызвал ещё больше счастья у диверсанта.
– Другое дело, – успокоившись, Дмитровский вытащил одну карту и показал Руслану. – Ваша?
– Кончай этот детский сад, – надулся тот, потому что карта была правильной.
– Ладно. – Ян поднял руки вверх в знак согласия и уселся обратно за стол, но его вдруг опять повело: – А хотите узнать, как работает этот фокус?
– Мы сюда не в бирюльки пришли играть, – жёстко выдал Ракитин. – Сядь смирно!
– Погодите, ещё немного, – выпалил диверсант. – Обычно у фокусника есть красивая ассистентка. Пока он мешает колоду, все смотрят на неё. Вот, например, ваша спутница подошла бы на роль.
– Не смей, – процедила Марина, покраснев.
Руслан коротко посмотрел на неё, дав понять одним взглядом: если что – защитит.
– Тем не менее, у меня такой девушки не нашлось, – продолжал Ян. – За неё сейчас был товарищ Белов. – Дмитровский обернулся на подполковника. – М-да, повезло, ничего не скажешь. Все же смотрели на то, как он мял в нерешительности пистолет?
– Ну всё, хватит! – Подполковник выбил колоду из рук Яна и опять приковал его к столу.
Карты разлетелись по серому полу, и близнецы вместе с Петром наклонились их собрать.
– Господи, не унижайтесь, – одёрнул их Ильяшов.
– У него шнурки подгорели, – разволновался от собственной наблюдательности Овчинников.
– Свет, – моментально отреагировал Астафьев, и неприятные эконом-лампы потухли.
Зато рукава кожаной куртки вспыхнули ярко-красным, как будто Ян дёрнул чеку фальшфейера.
– Не может быть, – сказал Ильяшов. – Так легко себя выдать.
– Ещё и подмешал люминофоров, чтобы заметнее было, – добавил Руслан. – Перманганат калия, дама и господа.
Эконом-лампы опять загорелись, неприятно ужалив глаза.
– Или в народе просто марганцовка, – продолжал Астафьев. – Мощный окислитель, который способен взаимодействовать с жидким топливом. Взлетели бы мы достаточно высоко, перешли на третью ступень, и омнитрон бы рванул в первую же секунду. А Ян не дурак, себя обезопасил. Сам бы спокойно уцелел.
За спиной бортинженера раздались аплодисменты.
– Браво, – хлопая в ладоши, воскликнул Дмитровский. – Не ожидал, что меня так быстро раскусят.
– С ним что-то не так, – пискнул Марине на ухо Сатир. – Клянусь всеми своими телами.
– А делать-то что? – спросил Мережко, потрясённый способностями Руслана.
– Вряд ли у вас тут найдётся дифениламин или тиосульфат натрия, – предположил тот. – Нужны подручные средства. Сначала ищите красные пятна под ультрафиолетом, так мы поймём, в какой танк попал порошок. И всё-таки нужен химанализ. Вдруг я ошибся.
– Вы закончили? – уточнил подполковник.
– Да, – ответил Фёдор Аксёнович. – Уведите его.
– А я думал, мы ещё задушевно поговорим, – послушно дав скрутить себе руки, протянул Ян. – Про Западный блок, про коллаборантов.
– Мерзость, – выдал Ракитин, когда подполковник провёл Дмитровского мимо него.
– В камере говорить будешь, – рыкнул Белов. – Заодно объяснишь, как ты вообще попал на закрытую территорию и подобрался к ракете. И откуда у тебя столько марганцовки. Шевелись!
– Ни стыда, ни совести, – подытожила Марина, когда за ними закрылась дверь.
– В одном он прав, – обескуражил её Сатир. – Ты действительно очень красивая.
Ильяшов и Астафьев рассмеялись, а потом неодобрительно глянули друг на друга.
– Нужно чем-то нейтрализовать марганцовку, – вернулся к своим рассуждениям Руслан. – Петя, ты химию учил?
– Так точно, – Овчинников заметно побледнел.
– Ну?
– Н-не знаю, – заикнулся он от волнения. – Возможно, оксиды железа?
– И где я тебе их найду прямо сейчас? – задал Руслан риторический вопрос. – Ближе к народу, будь добр.
Мережко устал мяться на пороге и предложил:
– Думать можно и где-нибудь над землёй. А ещё лучше – вместе с теми, кому положено думать в таких ситуациях.
– И то верно, – согласился Ильяшов. – Расскажем техникам о нашем открытии, они быстро найдут решение.
В главном зале смартфон Ракитина поймал сеть, и раздался звонок.
– Извините меня, – сказал Фёдор Аксёнович. – Это внук.
Отойдя ближе к окну, прямо под ласковые лучи солнца, он ответил:
– Сашенька, здравствуй… Не улетел… Как, уже сказали по новостям?.. Нет, Сашенька, всё равно улечу. Там я нужнее… Ну конечно, бросил трубку.
Последнюю фразу Ракитин сказал с грустной улыбкой и, приложив все усилия, чтобы сделать её весёлой, вернулся к своим.
– У кого-нибудь есть аскорбинка? – внезапно спросила Марина.
– Гениально! – воскликнул Руслан, когда понял, что она имела в виду. – Тут должно быть полно аптек. Надо скупить всё подчистую. Чем больше, тем лучше.
– Зачем? – тоном отстранённого бюрократа вклинился в творческий процесс Мережко.
– Ну как же, – набросился на него Астафьев. – Аскорбиновая кислота нейтрализует марганцовку. М-да, какая ирония родом из детства… Но её нужно много. Очень много!
– Если вдруг не поможет, я вычту у вас из зарплаты, – сообщил руководитель и гордо удалился раздавать приказы.
Преисполненные отваги, Коля с Андреем спросили:
– Так мы полетим?
– Ну, не сегодня и даже не завтра, – ответил Руслан, вдохновлённый открытием. – Всё равно надо сначала вымыть танк после таких манипуляций и залить свежее топливо. По крайней мере, мы уже почти в безопасности. Ничего не рванёт.
– Сомневаюсь, – возразил Фёдор Аксёнович. – Странно этот себя вёл. Как будто хотел, чтобы его нашли. Мне кажется, он не один.
Глава 3
Аскорбиновая кислота, или, в миру, аскорбинка – один из столпов мироздания. Попробуй его выдерни, и сразу столкнутся галактики, осыпав Вселенную звёздной пыльцой. Века эволюции не смогли изменить ни её форму сродни шайбе, ни рецептуру. Зачем что-то менять, когда перед тобой совершенство? Положил на язык – и давай прогуливать школу.
По силе из равных ей лишь синяя изолента. Универсальное средство для починки. Но изоленту пользуют повсеместно, а вот аскорбинку в ремонте – впервые.
– Ну, с Богом, – сказал лысый механик и, сдвинув рычаг на джойстике, отправил дрон за километр от себя открывать загрязнённый топливный танк. Следом, сжимая увесистый груз, полетел дрон-ассистент, которым управлял патлатый коллега.
Все двигатели отключили, из дюз больше не било огнём. У основания ракеты маячили герметичные люки с прямым доступом к танкам, чтобы удобнее было подвозить омнитрон. Один из них в темноте мерцал ярко-красным светом, а значит, его и вскрыл диверсант. И, надо заметить, аккуратно заделал все швы, так что без дополнительной перепроверки не отличишь.
Сняв пломбу с помощью цепких лап дрона – тоже свежую, кстати! – лысый механик повернул задвижку, и материя разошлась, с громким пшиком высвободив заслон.
Происходящее всё больше напоминало нейрохирургическую операцию. Как будто врач за консолью ультрасовременного медбота вскрыл умирающего пациента, чтобы запустить микроскопические руки в его нутро и что-то там подкрутить. «Сестра, зажим! Сестра, тампон!»
Лысый механик и сам на секунду представил, что он перед операционным столом.
– Сестра, витамин С! Ой, хватит ржать, дай уже чёртов мешок.
Дрон-ассистент протянул ценный груз, и лысый механик ещё одним нажатием джойстика его перехватил. Из мешка, словно из рога изобилия, посыпались легендарные аскорбинки. Их шелест, заполнивший наушники, навевал лёгкую ностальгию в предрассветный час уходящего лета.
Шипя и стеная, они пропадали навек в горловине. Ведь кто-то же должен был предотвратить взрыв. Сотни и сотни таблеток летели в бездонную тьму, отдающую сладким запахом детства. Их было так много, что лысому механику это наскучило, и в конце концов его дрон бросил мешок прямо в топливный танк.
– Эй, ты чего? – заверещал патлатый коллега. – Совсем обалдел?
– Да ничего, – зашипел аскорбинкой лысый механик. – Так и так всё сольём и замоем.
– Тогда сам будешь вылавливать свой мешок.
– Ну и буду!
На время особого режима весь экипаж будущей миссии поселили в гостиницу. Недовольный техперсонал наотрез отказался лезть на ракету за багажом. Даже после того, как обезопасили топливо. Самые необходимые вещи у всех космонавтов были с собой, отличилась только молодёжь в лице Овчинникова и штурманов. Им срочно понадобилось больше сменной одежды и, разумеется, планшеты «с учебными материалами», как они сами выразились. Всю эту красоту на общем собрании решили не вынимать, что в итоге обидело Петра и близнецов.
– Мы же хотели не терять время, – причитали они. – Освежить теорию.
– Слишком опасно, – причитали работники Байконура в ответ.
Ильяшов сразу догадался, из-за чего весь сыр-бор, и осадил своих подопечных:
– Потом поиграете в свои игры, а сейчас лучше займитесь социализацией. Вон сколько прекрасных людей вокруг. Хотя нет, не пугайте их, лучше держитесь своего экипажа.
– В моё время таких в космонавты вообще не брали, – бросил проходящий мимо Ракитин.
Сатира поставили на зарядку и перевели в режим гибернации, чтобы он не сжигал батарею впустую. Ожидаемо он возражал и во всём обвинял шовинизм к искинам, но спустя час уговоров покорился судьбе.
– Я это делаю не для вас, а для себя, – выпалил робот перед тем, как сомкнуть глаза.
К этому моменту даже холодное сердце Руслана растаяло, и он перестал втолковывать разработчикам, что надо подкорректировать психологический профиль Сатира. Пусть он и доставлял проблемы своим поведением, но при виде такого трогательного малыша с блестящими, будто от слёз, глазами, тревожность как-то сама уходила на второй план, оставляя простор умилению и надежде.
Спецназовцы взяли Байконур в оцепление и ввели комендантский час. Теперь строго после одиннадцати все жители Байконура должны были сидеть по домам, а нарушителей подвергали строгой проверке, подозревая в каждом ещё одного диверсанта. Фёдор Аксёнович не ожидал, что его предостережение воспримут настолько всерьёз. С другой стороны – тут работают профессионалы своего дела, почему бы им не доверять.
Единственное, что спасало, – по всему городу были открыты кафешки, в которых ютилась основная масса народа, переваривая не только разномастные кексы, но и события последних дней. Больше всего космонавтам нравилось ходить туда в неприметной одежде и, не рискуя быть опознанными, слушать занимательные байки про самих себя.
– С ними же полетит Ракитин, – вещал круглый усатый дядя на компанию из десяти человек за круглым столом. – Я ещё был мальчишкой, когда он высадился на Титане.
– Вот у него здоровье, – восхищалась дама бюрократической наружности, которая больше всех налегала на выпивку. – Кстати, за здоровье!
Посетители заголосили, чокаясь, и это заставило Фёдора Аксёновича улыбнуться.
– Помнят ещё старую гвардию, – заявил он не без гордости.
Но следующая подслушанная реплика стёрла улыбку с его лица.
– Говорят, он там чуть не бросил своего товарища умирать, – высказался неприметный дедуля с лицом постаревшего ребёнка.
Компания сразу притихла, и дедуле пришлось продолжать:
– То ли он за себя так боялся, то ли там были какие-то личные счёты. Он чуть не улетел в одиночку, без своего напарника. Тот ещё долго потом давал интервью, в которых его выгораживал. Но «Роскосмосу» надо было сохранить лицо, правда же? Не могут русские космонавты вести себя как предатели.
– Вот мерзавец, – тихонько процедил Фёдор Аксёнович, и Марина взяла его за руку.
– Ну нет, – усомнился усач. – Я, наоборот, слышал, что Ракитин его спас.
– А фамилию, фамилию помнишь? – не унимался дедуля. – Все почему-то знают только Ракитина. Он же первый.
– Ух, я ему сейчас, – начал закипать Фёдор Аксёнович.
– Он не стоит того, – сказал Руслан.
– Лучше не надо, – попросил Ильяшов, но было уже поздно.
Фёдор Аксёнович поднялся в полный рост и выдал:
– Михаилу пробило костюм. Полная разгерметизация, понимаете? Я же верил своим глазам. Жизненные показатели на нуле, тело вне зоны видимости. Что было делать? Погибать вместе с тем, кто уже умер?
Развесёлая компания отпустила кружки и хором уставилась на Ракитина.
– Вы ничего не знаете. Это было самым тяжёлым решением в моей жизни – бросить товарища на чужой планете. Миша потом мне сказал, что сделал бы точно так же, будь он уверен, что я мёртв. Лучше один выживший, чем вообще никого.
На этом Фёдор Аксёнович развернулся и вышел, не обращая внимания на призывы остаться. За ним проследовала Марина, дальше выскочил Ильяшов. Остальной экипаж под предводительством Руслана ждал хоть какой-то реакции от дедули, но его детское лицо застыло в попытке сдержать эмоции.
– Это всего лишь глупые пересуды, – говорила Марина спине Фёдора Аксёновича, спускаясь по небольшому переулку.
Всеволод шёл за ней и настаивал, чтобы Горина остановилась.
– Дай человеку выпустить пар, – попросил Ильяшов и привлёк наконец к себе внимание.
– Его как раз нельзя бросать, – ответила Марина. – Не сейчас.
Ракитин прекрасно слышал всё, что они говорят, но продолжал идти, как будто его это не касалось. Через несколько кварталов он всё же уселся на мягкую скамейку, которая услужливо подстроилась под тело.
Сначала к Фёдору Аксёновичу подсела Марина. За ней Ильяшов. Ракитин не сопротивлялся, но и не выказал радости, что его всё-таки догнали.
– Меня это преследует почти всю жизнь. – Ракитин понял, что не отделается молчанкой, и сработал на опережение. – Разговорчики за спиной, неоднозначные заявления в прессе. Россия тогда разделилась на два лагеря. И не потому, что кто-то хороший, а кто-то плохой. Просто каждый поверил в то, что ему ближе.
Прохладный ветер трепал Марине волосы. За спиной прорастал небольшой сквер, и хотелось пройтись по его аллеям, отрешившись от каскада проблем на один небольшой миг.
– Но вы говорите, Михаил всё отрицал и был на вашей стороне, – подключился Ильяшов, пока Горина погрузилась в свои мысли.
– Старик в том кафе прав, – Фёдор Аксёнович грустно усмехнулся. – Кто хотел верить в предательство, сочли это за попытку «Роскосмоса» сохранить лицо.
– Не сдавайтесь, – призвала его Марина, отогнав странное наваждение. – Надо просто до всех донести…
– Я не буду никому ничего доказывать, – резко прервал её Ракитин и вдруг встал со скамьи, разминая руки. – Каждый услышал ровно то, что хотел, и все остались довольны… Ладно, поболтали и хватит. От свежего воздуха меня клонит в сон.
Марине и Всеволоду слабо в это верилось, но всё же они не решились перечить и позволили Фёдору Аксёновичу уйти. И тот бы ушёл, но вовремя зазвонил смартфон.
– Да? – отозвался Ракитин. – Понял, сейчас будем… Это Мережко, есть новые подробности по диверсии. Надо забрать наших и ехать в ЦУП.
– Но там же сидят эти, – сказал Ильяшов.
– Пошли они, – выдал Фёдор Аксёнович и бодрым шагом направился обратно в кафе.
На входе его встретила всё та же компания, только были они все притихшие и какие-то грустные.
– Извините, – промямлил Ракитину дедуля с детским лицом и улизнул в сторону аптеки.
Удивлённо переглянувшись, Марина и Всеволод зашли внутрь. Там в окружении молодёжи сидел довольный Руслан.
– Это что сейчас было, Астафьев? – чуть повысил на него голос Фёдор Аксёнович.
– Да так, просто поговорили, – без тени смущения ответил он, освобождая стол для новых посетителей. – Товарищ понял, что надо следить за языком. Он не хотел вас расстраивать, просто любит посплетничать.
Решив спустить это на тормозах (дедуля же без побоев вроде), Ракитин сказал, что всех космонавтов ждут в ЦУПе.
– А вдруг это космический пират, – фантазировал Овчинников по пути.
– Не говори глупости, – сделал ему втык Руслан. – Какие ещё пираты?
– Ну как в старых фильмах, – начал спорить Коля.
– И книгах, – добавил его близнец Андрей.
Совершенно детские возгласы вызвали у Марины вспышку смеха.
– Ну конечно, – скептически протянул Руслан. – И ещё скажите, что это инопланетянин, который похитил внешность другого человека.
– Всё может быть, – философски заметил Фёдор Аксёнович, тем самым поставив жирную точку в споре.
Мережко выдержал длинную паузу перед тем, как произнести:
– Этот Ян проник сюда, просканировав сетчатку. Западный блок его хорошо подготовил.
– А вы говорите, пираты, – огрызнулся на молодёжь Астафьев.
– То есть я всё же был прав, – с нажимом произнёс Ракитин.
Руководитель космических полётов нервно глотнул, но оставил эту реплику без ответа. Ему хватило приватной беседы, которая произошла вскоре после допроса.
– Мы не уверены, – добавил Мережко, – но, кажется, у Дмитровского есть подельник. И он до сих пор на территории космодрома.
– Что с нашим полётом? – набравшись смелости, спросил Пётр.
– Не лезь, когда говорят старшие, – одернул его Руслан. – Так что с нашим полётом, Константин Павлович? Всё отменяется?
– Вот за этим я вас и собрал, – ответил Мережко. – Вы должны полететь. Старт состоится максимум через неделю. Мы не можем ударить в грязь лицом перед нашими западными партнёрами.
Поймав испытующий взгляд Ракитина, Всеволод понял, что не мешало бы глубже вжиться в роль командира.
– Это единственная причина? – уточнил он.
– Конечно, нет, – вздохнул Мережко. – Сейчас самое благоприятное расположение планет и спутников. Траектория будет кратчайшей, и ничего не придётся пересчитывать.
– Вы проверяли логи? – вернулся Руслан к предыдущей теме.
– Не понял, – удивился руководитель космических полётов.
– Под чьей биометрией прошёл Ян? – без особого пиетета спросил Астафьев.
– В этом-то самая маковка, – затараторил Мережко. – Аналитики до сих пор ломают голову и не могут найти ответ, как же так вышло.