Пайдмент
- И что ты хочешь за это? – Эф знала, что ритуалы некромагов стоят дорого. И речь не про деньги, хотя зачастую они согласны и на драгоценные камни. Чаще же они просят оплату частью внутренней силы человека или его даром. Ещё реже - какой-то услугой или помощью в чём-то.
Аспер внимательно смотрел в серые глаза.
- Только одного. Твоего доверия, - тихо произнёс некромаг.
Эф скептически на него взглянула.
- Да что ты. Доверия? – усмехнулась она. - Какой-то низкий ценник нынче у некромагов. А оно тебе для чего? Нужно будет потом кого-нибудь убить, просто доверившись тебе? Или заживо вынуть из себя часть органов? В чём подвох?
- Я бы не сказал, что у доверия низкий ценник. Наоборот, я прошу куда больше, чем смею получить. Мне не нужно слепое доверие, данное от отчаяния. И поспешное тоже не годится. Я прошу об искреннем, сознательном и рациональном доверии. О том, которое строится двумя людьми как мост между ними.
- И как мне понять, что тебе можно доверять?
- Как сказал Хемингуэй: «Лучший способ узнать, можно ли доверять человеку – это доверять ему», - улыбнулся мужчина. - К тому же что-то мне подсказывает, что ты чувствуешь, когда тебе лгут, а я тебе ещё ни разу не солгал за всё время нашего знакомства. Да и ритуал без твоего полного внутреннего согласия я провести не смогу.
- Зачем тебе это? Помогать мне? Я уже сказала, что между нами ничего не будет, - решила ещё раз напомнить Эф.
- Я не отрицаю, что ты мне нравишься. Это так, - его взгляд скользнул по её лицу, на миг задержавшись на прикусанной губе. - Отчасти поэтому и хочу помочь. А отчасти помогаю затем, что никто не должен испытывать такие муки. Но и настаивать на чём-то и требовать от тебя взаимности не буду. Я уважаю твоё мнение. Даю слово, Эф, я не попытаюсь причинить тебе вреда. Да у меня и не выйдет, так ведь?
Девушка лишь устало кивнула.
- Верно, не выйдет. Но доверие – это та цена, которую я больше никогда и никому не заплачу. Никакого ритуала не будет. На этом точка, - отрезала девушка. - Извини, я хочу лечь, голова болит. Но прошу, останься на чай. Глэч превосходный кулинар. И ещё раз спасибо за помощь.
Эф решительно развернулась и направилась на второй этаж в свою комнату, показывая, что разговор окончен. Голова раскалывалась, хотелось окунуть её в ледяной таз со льдом и по возможности захлебнуться в нём.
Глэч с одним подносом чашек в лапах, и Трисс с домашним пирогом из черёмухи с другим в руках, лишь мрачно переглянулись и покачали головами. Пион же ехидно произнёс:
- Напомнить, где дверь?
***
- Так, значит, ритуал по упокоению воспоминаний? – Глэч нарезал сливы и пропускал их через мясорубку, готовя их для мятной наливки и одновременно следя за булькающим на плите джемом, периодически помешивая его и снимая пробу. – Я слышал об этом однажды от своей прежней хозяйки, - он подул на ложку и протянул попробовать Пиону.
Тот взглянул на него, как на неразумное существо, которое не осознаёт, что горячее для бывшего дракона не что иное, как сама жизнь. А уж от такого невысокого градуса, на котором варился джем, у них и вовсе горло заболеть могло, как от мороженого у простого смертного. Но Глэч ничего не заметив, задумчиво повернулся к Эф.
- И что? Он правда может помочь? – безэмоционально спросила сероглазая, держа в руках чай с очередным уникальным рецептом от Глэча, который не переставал экспериментировать с успокаивающими и сонными травами. Недаром он был потомком одного небезызвестного кота, чей голос усыплял. Правда, в отличие от кровожадного предка, Глэч предпочитал использовать дары природы, а не го́лоса, даря покой пусть и временный, но более гуманный, чем кровожадный и вечный.
Глэч всегда старался помочь кому бы то ни было чем мог: зельем, отваром, а иногда хватало и простого слова (дар у него всё-таки был, просто он старался использовать его исключительно в мирных целях). Поэтому он и ушёл от своей прежней хозяйки, не вынося больше жестокости, зачастую бессмысленной и часто служившей ей просто развлечением.
При долгом служении фамильяру передаются черты и характер своего хозяина. Последней каплей в море сомнений Глэча стало то, что он чуть не применил свой дар, как применял его предок – усыпил одного фейри, который украл у его хозяйки от безысходности какое-то снадобье, чтобы спасти своего сына от лесной лихорадки, потому что не мог заплатить ей.
И когда Глэч осознал, что стоит у кровати младенца, которого только что зачаровал вместе с его отцом, и хочет разорвать его, почувствовать, как острые когти входят в плоть, словно нож в масло, попробовать на вкус кровь, - и самое ужасное, что он даже не думал, что это плохо, - он понял, что дошёл до ключевого решения в своей жизни: стать чудовищем, разрывающим и поедающим детей, либо разорвать связь со своей ведьмой, хотя и рискуя всем своим существом.
И вот он стоит в зелёном фартуке (Глэч считал, что этот цвет ему очень идёт, сразу после красного, конечно же) на кухне дома на окраине неприметного на первый взгляд городка, чистит сливы и варит домашние настойки, ругается с Пионом, говорит о вечном с Трисс, беспокоится и заботится об Эф. И чувствует, что он на своём месте.
- Да леший его знает, - покачал головой четырёхухий. - Но с твоими кошмарами и припадками пора что-то сделать. Моё зельеварение уже мало помогает, - нехотя признавал он свою беспомощность. – Да и не похоже, что некромаг хочет тебе навредить, - осторожно добавил Глэч.
- Да, всё что он говорил - правда, но это не значит, что он сказал всё и у него нет скрытых мотивов, - Эф как обычно ставила всё под сомнение.
- Согласен, нельзя доверять тому, кто постоянно обманывает смерть, - недовольно пробурчал Пион. Он с тоской смотрел на порезанные сливы и от скуки щёлкал косточки. Одна раскололась и отлетела прямо в кастрюлю. Глэч с укоризной посмотрел на него и полез её вылавливать. – А что думает Трисс?
Эф вздохнула, решив максимально честно описать отношение ведьмы к некромагу.
- Кажется, она хочет внести его в свой список «поматрошенных-брошенных-и-красиво-на-полку-сложенных».
- Что ж, ему можно только посочувствовать, - вынес свой вердикт Глэч. – Так что же ты всё-таки будешь делать?
- Я отказалась, само собой. Не тяну его ценник.
- А что запросил?
- Доверие. А что нового у Трисс? - Эф решила сменить тему, они ведь так и не успели нормально поболтать с ведьмой, не считая недолгую беседу в саду.
- О, всё как обычно. О работе и слова клещами не вытащишь, а об ухажёрах могла бы и поменьше рассказывать, - неодобрительно пробубнил Глэч.
Эф с Пионом переглянулись. Оба знали, что Глэч неравнодушен к Трисс и не раз предлагал стать её фамильяром, но та напрочь отказывалась, заявляя, что он в разы выше любого фамильяра по всем параметрам и пусть лучше будет ей другом, чем слугой. Глэчу эти слова, конечно, льстили, но ревность к любому, кто общался с Трисс более десяти минут, он проявлял уже из принципа.
- Кстати, сегодня в парке в западной стороне от сиреневого сада ещё одно дерево упало, небесный дуб. Трисс рассказала, - поведал Глэч грустно. - Кажется, это уже вторая такая гибель дерева. Помните, после бури нашли горы пепла вместо горной ели? И непонятно от чего, одни из самых мощных деревьев в городе ведь. Молнией не било, ничем не болели...
Эф нахмурилась.
- Упало? – переспросила Эф, решив, что ослышалась. Растения Пайдмента, а особенно деревья, всегда отличались завидной мощью и необычным цветением, которое не прекращалось круглый год. Менялись разве что некоторые сезонные цветы и травы. - Думаешь, кто-то специально руку приложил?
- А вот это непонятно. Когда оно упало, а случилось это сегодня днём, то бо́льшая часть его веток и ствола раскрошились в белую пыль ещё в процессе, не успев даже коснуться земли. А та часть, что успела долететь до неё, рассыпалась на траве. Такой магии, способной сотворить подобное с почти живым организмом, я не знаю, - Глэч выключил плиту и начал раскладывать банки на столе, чтобы разлить готовый джем. – На точечное проклятие не похоже, они обычно запускают процесс гниения на растениях, это занимает какое-то время и сразу же бросается в глаза. Такое можно предотвратить и успеть подлечить заражённого, если не терять времени. А дуб, - замер он на секунду, подбирая правильные слова, - в нём словно вся жизнь испарилась в миг, будто бы её и не было никогда. Такого я ещё не встречал на своих веках. И мне это не нравится.
- Может, прокляли весь город? А деревья – это лишь начало, - выдвинул Пион теорию заговора.
- Нельзя проклясть всех проклятых разом, да и зачем? Обычных людей здесь нет, остальные живут вполне себе мирно.
- Я схожу завтра на то место, посмотрю, - задумчиво пообещала Эф. В её памяти что-то колыхнулось и сразу же спряталось. – Но вы правы, что-то здесь не чисто. Если кто-то начал вредить городу, надо поскорее выяснить это. Только непонятно, кому и зачем это понадобилось. - Эф зевнула. - Пойду спать, не засиживайтесь, - кивнула девушка пернатым и усатым обитателям дома.
- Подожди, - поспешил остановить её Глэч, - ты даже не поужинала нормально, я сейчас разогрею тефтели, - бросился он к холодильнику. – С этими закрутками совсем закрутился.
- Спасибо, не хочу, - вяло отказалась девушка. - Потом съем, может быть.
- Потом может и не быть. Хотя что я тебя буду держать в подвешенном состоянии? – забеспокоился заботливый Пион, не сводивший хищного взгляда с высокой горки мясных шариков. - Потом точно не будет. Гарантирую.
Уснуть у Эф не получалось. Нервозность после припадка только укрепила организм в решимости противиться сну. Проворочавшись без толку пару часов, девушка накинула кофту и вышла на заднее крыльцо.
В воздухе витал аромат ромашек. Весь задний двор застилало море из серебристых лепестков с золотыми сердцевинами. Цветы, как и всё в этом городе, тоже отличались своей непохожестью на своих собратьев из обычного мира. Цвели они по настроению, а не по времени года, за день могли то уменьшиться в высоте, то наоборот, взмыть на добрых полметра. Сейчас же они неподвижно застыли и отливали белым светом, источая душистый аромат уходящего лета.
Эф спокойно выдохнула: «Ну, хоть здесь всё в порядке», и направилась в большой сарай в конце двора. Там находилась её личная мастерская. Зайдя внутрь, она не стала зажигать свет, прекрасно ориентируясь в потёмках. Последний раз она была здесь после бури, когда кошмары тоже не давали ей покоя и всячески гнали от неё сон.
Вдоль одной стены стоял стол со множеством разных инструментов для работы по камню и мрамору – скарпели, рашпили, пару станков. На полках были расставлены различные полироли и очистители для камня, клей, кристаллизаторы, крючки, кисти и много чего ещё, чем приходилось работать.
В противоположной стороне стояло несколько скульптур. Девять. И все скрыты под тентовой тканью. Эф медленно подошла и, поставив стул напротив них, тихо села. Брезенты она снимать не стала, как и всегда. Не могла. Не смела смотреть им в глаза. Последний доверенный ей отряд, который она не смогла защитить.
Спустя прожитые годы на этой земле, когда город зарождался и рос, Эф решилась кое-что сделать. Она захотела вернуть их в свою жизнь. Высекая из камня одно лицо за другим, их тела в полный рост, снаряжение и оружие – старалась не упустить ни одной детали, всё в точности, как в последний раз. Она ожидала, что это поможет немного успокоить собственные терзания. Пусть навечно застывшие в камне, но они будут рядом. Может, хотя бы так она почтит их память. И, может, даже расставит их по городу – никто никогда не узнает, кто они такие. Но их величественные фигуры, под которыми скрывались отвага, смелость и доброта, будут охранять этот город, станут его негласными защитниками, как когда-то были для своего командира.
Эф резала их несколько лет, не давая себе поблажек ни в одной из деталей, точно и скрупулезно передавая их образ, не щадя ни своих рук, ни сам камень, доводя их до идеала, и до конца не осознавая, действительно ли им ещё чего-то не хватает, или всё дело в том, что она просто боится завершения работы?
Наконец, понимая, что больше нечего совершенствовать, она взглянула на них. Но не почувствовала ни облегчения, ни притупленной грусти от образов давно ушедших друзей, лишь горькую, разъедающую всё нутро пустоту внутри.
С тех пор они так и стояли на одном месте, покрытые, словно мёртвые, саваном. Эф была уверена, что камень за столько лет начал рушиться и походить трещинами, требуя реставрации, но она больше и думать не смела, чтобы вновь взглянуть в их каменные лица. Поэтому лишь изредка приходила сюда, садилась напротив каменных изваяний и молча смотрела сквозь них часами напролёт.
Но за всё это время одно она поняла точно – пока режет камень, в голове тихо. Пока работает – она отдыхает. Пока творит – живёт. Именно поэтому работа и стала для неё главным приоритетом. Она бралась за самые сложные и долгие проекты, будучи уверенной, что они точно позволят продержаться ей в ясности и тишине.
Сейчас же она пришла из-за опасений после разговора с Аспером.
«Вдруг я перестану о них помнить? – терзалась девушка. – Я не имею права забывать их. Тех, кто связывает меня с моей прошлой жизнью. И не имею права терять чувства вины – это моя ноша и мой долг перед ними. А если я, в конце концов, всё же сойду с ума и тоже их забуду? Что тогда делать? Что вообще лучше?»
Эф закрыла глаза, глубоко вдыхая, пытаясь очистить голову. Но не выходило. Как и всегда.
Глава 2
В общем зале стоял шум. Директор музея, мистер Таймли, решил провести общее собрание всех своих (и не только) сотрудников. Мистер Таймли, или мистер Ти, как его привыкли называть, несмотря на все протесты против сокращения собственного имени, был вампиром и, соответственно, бессменным директором музея.
Так уж сложилось, что к музею были причастны не только архив, но и реставрационный отдел, и городское кладбище. Помимо них, музей отвечал и за все достопримечательности города, куда не стеснялись приткнуться и магазинчики, антикварные лавочки и даже заведения общепита. В общем, в маленьком городе все были, так или иначе, связаны. Эф, Аспер и миссис Хрониклс, как главы своих отделов, разумеется, тоже здесь присутствовали.
Вопросом дня должны были стать довольно скучные вещи – что успели и что осталось отремонтировать в городе после бури. Этично ли всё-таки будет открыть кофейню (или «кровейня», как окрестил её один из близнецов) для местных вампиров, которым надоело переплачивать поставщикам за донорскую кровь. И последнее, и, наверное, самое важное – предстоящая городская ярмарка.
- Так, первое, - начал мистер Таймли. - Мисс Драу убедительно просила напомнить, что её озеро – не место для решивших попрощаться со своей жизнью из-за несчастной любви.
Нида Драу была ундиной, что переехала в город и поселилась у озера лет семьдесят назад. Правда, почти всё время она пребывала в воде, выходя на берег больше от скуки. Или для того, чтобы узнать последние сплетни от ракушечника, что неровно дышал к ней и всё уговаривал переехать к нему в соседний водоём на другой конец леса.
Об озере ходила легенда, истоки которой не знала даже Эф. Говорили, что воде известно, истины ли чувства вашего возлюбленного к вам или нет. Чтобы узнать это, нужно было просто немного… утопиться. Если любовь настоящая, то он вмиг почувствует, что вы в опасности и примчится спасать вас. Правда, легенда не поясняла, как ему удалось бы так быстро добраться до озера.
Позже этот миф наградили ещё одной деталью – про неразделённую любовь. Мол, твоя близость к смерти пробудит чувства твоего избранника или избранницы, и он придёт на помощь.
Самое удивительное (ну или нет), что упорно топились в основном мужчины. У женщин хватало мозгов оценивать отношение к себе по многим реальным критериям.
Однако потенциальные утопленники прибывали к озеру с завидной регулярностью, чем сильно досаждали Ниде. Хотя она и была дамой хладнокровной, но всё же не бессердечной. И постоянно вылавливала ослеплённых страстью болванов, выбрасывая их на берег. Иногда и по два раза подряд. Особо упорные не ждали следующего случая на счастливое «утопление», которое дало бы им ответ, и едва придя в себя на суше, снова кидались в воду.
- Ну сколько это будет продолжаться? – раздался недовольный голос из планшета, что установили рядом с мистером Таймли. Сама Нида не любила надолго покидать свои владения. Поэтому зачастую пользовалась помощью ракушечника.
- Мне, по-вашему, больше заняться нечем? Прошу топиться в болоте, - настоятельно попросила ундина. - Там вас не только не будут спасать, но и всячески поспособствуют гарантированной смерти, - пообещала Нида, имея в виду болотницу, которая сильно недолюбливала ундину, завидуя ненужной той популярности. – В качестве бонусов - приятная прелюдия в виде потрошения и отрывания конечностей. А я себе уже руки перекачала, таская на берег недалёких кретинов. Вот, - пожаловалась озёрная спасительница, демонстрируя на камеру хрупкие плечи.
- И правда, господа, проявите уважение к мисс Драу и умирайте в другом месте, - мистер Таймли сурово взглянул на юного Силли Флотера, последнего спасённого. Тот неловко заёрзал на стуле, смущаясь от прикованного к нему внимания.
Эф сидела и думала, как бы найти этого шутника, что придумал глупую легенду, оказавшуюся такой популярной. До того, как в Пайдменте появилась ундина, смерти в озере были достаточно регулярными. Пришлось сделать ни один надгробный памятник, пока не было принято решение охранять озеро. Но даже тогда вода периодически выплёвывала очередного несчастного влюблённого.
Вертя в руке острый шпиль, её взгляд зацепился за край толстовки, на котором остался белый пепел. Она машинально стряхнула его, надеясь, что он не остался ещё где-то на одежде. Утром она всё-таки пошла в парк посмотреть на упавшее дерево. Ей даже удалось побродить возле него, не привлекая чужого внимания. Дерево упало на отдалённой тропе и, вероятно, о нём так никто бы и не узнал, если бы не Трисс, любившая организовывать свидания подальше от любопытных глаз, на почти затерянных лесопарковых дорожках.
Эф пыталась найти хоть какой-нибудь след вредительства, но дерево словно умерло за мгновение, оставив после себя лишь большую гору белого пепла. Опасаясь, что это может быть заразно для остального леса, девушка обошла близстоящие деревья, но никаких следов отравы или гниения на них не нашла. И этот странный единичный случай не давал ей покоя. Пообещав себе позже пройтись по остальному городу и лесам, она была вынуждена вернуться на собрание в музей. Правда, присутствовала она здесь скорее только физически, почти не вникая в происходящее.
- Вы не можете быть против, миссис Лорв! Чем же кофейня для вампиров отличается от кафе для оборотней? То есть у вас может быть своё официальное место для питания, а у нас нет? Это дискриминация вампиров, - возмущался мистер Магли.
- В «Не стесняйся чавкать» поставляется мясо животных, которых выращивают на местных фермах, мы не едим себе подобных, - оскорбилась миссис Лорв.
- А с чего вы решили, что вампиры пьют кровь себе подобных или вообще кого-то из жителей? Мы пьём кровь исключительно людскую, - гордо поведал мистер Магли, - ну или животных, если ты вегетарианец. Или немного убогонький, конечно, - уже тише добавил он и бросил взгляд на мистера Нофисворлда в паре рядах от него.
- А где здесь люди? В нашем городе их нет, у нас даже туристов не бывает. Вы же знаете, похожие места их отталкивают, им уже у границы не по себе становится. А они и понять не могут, почему. А раз нет людей, значит, остаётся кровь местных – ведьм, колдунов, фейри и всех остальных.
- Фи, да что вы, в самом деле, мы же не каннибалы, как выразились бы обычные люди. Мы все повязаны какой-то магией, хоть и разной, а значит, любая кровь магического существа для нас под запретом. По крайней мере, под этическим, - пояснил мистер Магли.
- А как же вампиры здесь добывают себе пропитание? – всё же решила тихо поинтересоваться миссис Кип, очаровательная банши.
- Мы ездим в Бо́ринг, соседний город. У нас там поставщик в местной больнице, - смущённо сообщил вампир.
- И что, он не задаёт вопросов? – удивилась миссис Кип.
- Деньги отвечают на все вопросы. Но на прошлой неделе Гриди повысил стоимость почти в два раза! Это возмутительно, - пожаловался мистер Магли уже напрямую мистеру Таймли. Тот мрачно кивнул, подтверждая неприятный факт.
- А где предлагаете брать кровь для кафе? – по-прежнему не теряя недоверия, спросила миссис Лорв.
- О, как я рад, что вы задали этот вопрос, как я рад! Итак, мы обзаводимся мобильной станцией переливания крови и регулярно посещаем соседние городки… - с энтузиазмом начал рассказывать мистер Магли, словно только и ждал этого вопроса.
Дальше для Эф его голос ушёл куда-то на второй план, а глаза застлала белая пелена, быстро сменившаяся полной темнотой.
«Только не сейчас, совсем не подходящее время», - с ужасом мелькали мысли в её голове, предчувствуя новый приступ. Девушка сорвала второе перо, что носила на груди, и быстро порезала себе ладонь. Ещё раз. И ещё. Не помогало. Боль не отрезвляла, как раньше. Она всё больше падала в вязкую тьму. Всё больше уходила от реальности. Как она будет объяснять потом всем окружающим свой «обморок»?
Тихо, но быстро выйдя из зала и почти на ощупь добравшись до выхода, стараясь медленно и глубоко дышать, она коленями рухнула на землю.
- Чёрт, сколько можно, - тихо простонала Эф. Всё, что ей хотелось, это перестать существовать. Чтобы её никогда не было. Никогда… никогда…
Вдруг она почувствовала, как её кто-то заботливо обнимает и прислоняет к себе.
- Просто доверься мне, прошу. Я не причиню вреда, даю слово. Только дыши. Я помогу.
Эф чувствовала запах лимона и мяты, такой приятный и успокаивающий. Снова этот голос. Он продолжал говорить.
- Расслабься и позволь помочь.
- Хорошо, - только и пробормотала девушка и отключилась.
В окно пробивался свет ночного города, а вместе с ним и прохладный августовский воздух, в котором витал запах золотистых ирисов с клумбы, старых книг, лимона и мяты. Открывать глаза не хотелось, как когда ты так устал накануне, что, проспав двенадцать часов, понял, что ещё не успел выспаться. В теле была усталость, словно с неё сняли плиту, которую ты носил вечность, и тело, наконец, могло позволить себе начать восстанавливаться. А в голове спокойно, как на поверхности моря после сильного шторма.
«Так выглядит покой? Я и забыла, - счастливо улыбнулась Эф. - Как же приятно ни о чём не беспокоиться, ничего не хотеть, ни о чём не раздумывать. Не возвращаться туда. Странно, что сегодня я спала без кошмаров».
Эф медленно и сладко потянулась. И вдруг в голове, как утопленники, начали всплывать воспоминания дня. Вот она сидит на собрании. Вот одёргивает близнецов, которые слишком расшумелись, споря о чём-то. Вот чувствует подступающий приступ. И землю. И чьи-то руки. И голос, просивший её довериться ему. И… своё согласие?
Эф открыла глаза и огляделась. Тихий свет освещал незнакомый кабинет. А то, что это был именно кабинет, свидетельствовали большой стол из тёмного дерева, пара кожаных кресел напротив и стеллажи с какими-то старинными книгами.
«У меня такой же стол, только светлый, - почему-то удивилась Эф. – Стоп, это же музей или какая-та его часть». Сама же она сейчас сидела на диване, укрытая чьим-то пиджаком.
- Эф, не вставай резко, - подал голос хозяин пиджака. Девушка оглянулась – позади неё стоял Аспер. - Может быть кратковременная потеря ориентации.
- Сколько времени?
- За полночь, - некромаг обошёл её и сел в кресло рядом, на котором, видимо, и ждал её пробуждения всё это время.
- Что? Я проспала весь день? – не поверила Эф, но взглянув в окно, всё-таки пришла к выводу, что ей говорят правду. - Почему?
- Из-за меня. Я провёл ритуал. Ну, точнее, попытался.
Эф молча смотрела на него.
- Ты не пытаешься меня убить, это уже прогресс в наших отношениях, не находишь? – улыбнулся Аспер. – Что последнее ты помнишь?
- Твой голос. Ты просил довериться тебе. И, - запнулась девушка, - я не понимаю.
- Чего?
- Ты говорил, что без моего доверия ритуал не провести. Так как же ты его провёл?
- Верно. Без доверия эта бессмысленная трата сил.
- Я не могла тебе довериться, - насупилась Эф. Сейчас она была похожа на взъерошенного совёнка, которого разбудили противные жаворонки, и за которыми ей было лень лететь вдогонку, чтобы проучить их.
- Но это случилось. Уж признаёшь это или нет, но ты разрешила себе помочь, - улыбнулся некромаг, с интересом наблюдая за реакцией девушки. Кажется, она не часто теряла контроль и сейчас злилась даже не на его упущение, а на свою реакцию.
Эф опять ненадолго замолчала, перебирая пальцами пуговицы пиджака, не решающаяся задать главный вопрос вечера.