Дети Марса. Наследие

ГЛАВА 1. ПЕРВЫЙ ТЁПЛЫЙ ДЕНЬ

Утренний дождь застал Арена в тот момент, когда он разбирал дверной замок.

С первого исхода минуло чуть больше года, со второго — полгода. Арен уже знал, как разбухает от дождя дерево и почему ночью трещит крыша, но по-прежнему прислушивался к дому, как к аварийному отсеку. Никакой неисправности в замке не было. Дверь закрывалась ровно, скоба не болталась, язычок входил в паз без усилия. Он проверил это трижды и теперь пытался понять, почему вчера вечером ему показалось, будто дверь пропускает сквозняк.

Лайа стояла у плиты, на которой грелась вода.

— Ты собираешься разобрать весь дом?

— Только замок.

— Потом стену?

— Если потребуется.

Она взяла кружку, налила кипяток и опустила в него горсть сушёных листьев. Напиток сразу приобрёл тёмный цвет.

— Вчера ты проверял вентиляцию.

— Там действительно был плохой контакт.

— Позавчера — щиток.

— Он был плохо закреплён.

— А неделю назад ты зачем-то снял доски с пола.

Арен отложил отвёртку.

— Искал источник шума.

— Нашёл?

— Да. Под полом жила мышь.

— И как теперь чувствует себя мышь?

— Она ушла.

Лайа пододвинула ему чашку.

— Наверное, испугалась проверок.

Арен хотел улыбнуться, но в этот момент на крыше громко застучали капли. Он невольно поднял голову.

На Марсе такой звук был невозможен. Даже в самых больших жилых куполах вода падала в специально предназначенные для неё каналы. Если где-то с потолка начинало капать, люди не радовались прохладе. Они искали утечку.

Здесь дождь мог начаться без всякого разрешения.

Он подошёл к окну. На дороге уже появились тёмные пятна. Дождь становился сильнее, и над крышами соседних домов поднялась тонкая пелена.

Лайа поставила кружку на подоконник.

— Красиво.

— Если завтра не размоет дорогу.

— Иногда ты невыносим.

Он обернулся.

Она улыбалась, но улыбка быстро исчезла.

— Ты опять не спал?

— Спал.

— Сколько?

— Достаточно.

— Арен.

Он посмотрел на чашку, оставленную на окне.

— Проснулся в четыре.

— От чего?

Он не ответил.

Лайа не стала повторять вопрос. Они давно научились узнавать моменты, когда ответ есть, но человек пока не способен его произнести.

Снаружи кто-то пробежал под дождём. Мальчишки кричали друг другу, размахивая куртками над головами. Один поскользнулся, упал в лужу, поднялся и побежал дальше. Другой смеялся так громко, что его было слышно сквозь стекло.

Арен наблюдал за ними с непонятным чувством.

— На Марсе мы никогда не выпускали детей так далеко, — сказал он.

— Здесь они не задохнутся, если потеряют дорогу.

— Зато могут сломать шею.

— Могут. Но нельзя же из-за этого запретить им выходить на улицу.

Арен помолчал.

— Знаю. Просто каждый раз приходится вспоминать.

Лайа взяла свою чашку и поставила рядом с его.

— Тогда что тебя тревожит?

Он посмотрел на мокрые деревья.

— Сегодня ночью я проснулся и не сразу понял, где нахожусь.

Она не пошевелилась.

— Мне показалось, что выключили циркуляцию воздуха. В комнате стало тихо, и я начал слушать вентиляторы.

— Здесь нет вентиляторов.

— Именно. Я вспомнил об этом только потом.

Он опустил глаза.

— После этого не смог заснуть.

Лайа подошла и встала рядом.

— У меня бывает такое, — сказала она. — Иногда ночью слышу, как по крыше бьёт дождь, и думаю, что повреждена внешняя оболочка.

— Почему не говорила?

— По той же причине, по которой ты сейчас пытаешься чинить исправную дверь.

Арен посмотрел на лежащие на полу детали замка. Ему вдруг стало неловко.

— Я соберу.

— Я не про замок.

Он ничего не ответил.

Лайа открыла окно. В комнату вошёл прохладный воздух, запах влажной земли и листьев. Издалека донеслось гудение насоса, работающего у полей.

Арен потянулся закрыть створку.

Остановился.

Лайа заметила его движение.

— Пусть немного постоит.

Он медленно убрал руку.

Мир, в котором можно было держать окно открытым, всё ещё требовал от него усилия.

Когда дождь ослаб, Арен вышел во двор.

Возле забора под навесом лежали доски, оставшиеся после ремонта крыши. Одна доска намокла: её край выскользнул из-под покрытия. Он поднял её, прислонил к стене и увидел за забором Рина.

Мальчик сидел на корточках возле огромной лужи. Рядом стоял Ато с двумя тонкими палочками.

— Что строите? — спросил Арен.

— Переправу.

— Через лужу?

— Это не лужа, — возразил Рин. — Это река.

Ато показал две доски, уложенные между кирпичами.

— Видишь? Тут уже есть берег.

Арен присел.

Одна опора стояла слишком близко к краю. Если наступить на доску, кирпич опрокинется.

Он уже открыл рот, собираясь объяснить ошибку, когда Рин осторожно положил камешек на середину переправы.

Кирпич покачнулся.

Мальчик нахмурился.

— Ато, надо дальше поставить.

Они вдвоём перенесли опору.

Арен молча наблюдал.

На Марсе он бы немедленно исправил конструкцию сам. Там слишком дорогой была любая ошибка, чтобы позволять ребёнку экспериментировать.

Здесь же от неправильной опоры могла пострадать только мокрая доска.

— Ты будешь смотреть? — спросил Рин.

— Если разрешите.

— Тогда не подсказывай. Мы сами.

Арен сел на ступеньку.

Мальчики продолжили работу. Сначала обрушилась одна сторона. Потом поскользнулся камень. Наконец доска легла ровно.

Ато поставил на неё игрушечную машинку.

Машинка проехала через лужу.

Оба закричали от радости.

Арен неожиданно понял, что всё это время не думал ни о вентиляции, ни о старых узлах, ни о марсианском городе, которого больше не существовало в привычном виде.

Он просто смотрел, как двое детей строят ненадёжный мост.

И этого оказалось достаточно.

Позже Рин спросил:

— Арен, а на Марсе тоже были реки?

— Когда-то очень давно. Настоящие большие реки.

— Ты их видел?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— По следам. По старым руслам. По камням, которые вода когда-то переносила с места на место.

Рин задумался.

— Значит, даже если река исчезла, всё равно можно узнать, где она была.

— Да.

Мальчик посмотрел на свою маленькую переправу.

— Тогда, когда эта лужа высохнет, мы оставим мост.

Арен улыбнулся.

— Зачем?

— Чтобы помнить.

Вечером он рассказал об этом Лайе.

Она слушала, сидя на краю кровати.

— Умный мальчик.

— Да.

— А ты всё-таки собрал замок?

— Собрал.

— Исправил сквозняк?

— Сквозняка не было.

Она рассмеялась.

Арен лёг рядом.

Дом тихо поскрипывал от ветра. В дальней комнате капала вода из плохо закрытого крана. На крыше задержались несколько капель, которые время от времени падали на подоконник.

Он слышал все эти звуки.

Но впервые не пытался определить, какой из них предвещает отказ оборудования.

Лайа погасила свет.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Некоторое время он лежал с открытыми глазами.

Потом повернулся к ней.

— Завтра пойду к Хару. Насос опять барахлит.

— Знаю.

— Откуда?

— Он уже дважды приходил.

— Почему меня не позвала?

— Потому что сначала ты должен был поспать.

За окном начался новый дождь.

Арен закрыл глаза.

Ночью ему не снился Марс.

Снилась земля, по которой вода текла без труб, а маленький мост стоял через исчезнувшую реку.

* * *

Хар позвал Арена чинить насос в тот час, когда земля уже нагрелась, а вода в оросительном канале ещё оставалась холодной после ночи.

— Я сказал мальчишкам не трогать, — сообщил он, ведя гостя вдоль грядок. — Один трогал. Второй смотрел. Теперь оба уверяют, что ничего не делали.

— Похоже на правильный порядок обслуживания.

— Ты лучше насос посмотри.

Арен положил инструментальный ящик возле бетонного основания и открыл защитный кожух. Насос был земной, собранный из деталей разного возраста, с простой механической передачей и небольшим электронным блоком, который добавили недавно. На Марсе подобное устройство посчитали бы временным решением. Здесь оно работало уже девятый сезон.

— Клапан открывается? — спросил Арен.

— Руками — да. От привода — через раз.

— А сигнал?

— На панели зелёный.

— Значит, сначала выясним, врёт ли панель.

Хар хмыкнул.

— Вот поэтому я тебя и позвал.

Арен отключил питание, снял крышку блока и вынул датчик положения. Тонкая плёнка грязи закрывала оптическую метку. Он протёр её, проверил контакты и снова включил питание. Индикатор послушно загорелся. Клапан остался неподвижен.

— Всё-таки не только датчик, — сказал он.

Хар промолчал, но выразительно поглядел на часы.

Арен опустился на колено, приложил ладонь к корпусу механизма и попросил Хара коротко подать питание. Внутри раздался сухой щелчок. Привод пытался провернуть заклинившую заслонку. Они снова отключили насос и проверили, что он не запустится. Под защитной пластиной обнаружился маленький кусок проволоки, застрявший в зубьях передачи.

— Так, — произнёс он. — А вот это уже похоже на работу человека.

Хар взял проволоку двумя пальцами.

— Мальчишки.

— Или прежний ремонт.

— Тогда мой прежний ремонт.

Арен усмехнулся.

Они убрали мусор, смазали передачу и проверили свободный ход. Клапан несколько раз послушно открылся и закрылся. Вода пошла по каналу, заполняя сухие боковые ответвления. Хар присел на край канавы, зачерпнул горсть и растёр воду между ладонями, будто именно так можно было определить, исправно ли работает насос.

— Поставить ручной обход? — спросил Арен.

— Если опять застрянет, я не хочу ждать тебя полдня.

— Сделаю. Но понадобится рычаг.

— Найду.

— И две крепёжные скобы.

— Найду.

— И не заставляй мальчишек проверять его проволокой.

— Это будет сложнее.

Они пошли вдоль канала. За полями виднелись крыши нового поселения — почти все разной формы, потому что никто не строил его по единому проекту. Одни дома земляне возводили из дерева, другие марсиане собирали из лёгких секций, привезённых при эвакуации. Между ними постепенно исчезали пустыри. Вырастали навесы, заборы, фруктовые деревца, сараи, которые делали там, где они были нужны, а не там, где их предусматривала схема.

Хар показал на край поля.

— Здесь весной земля долго оставалась холодной. Я думал, поздний заморозок. Но дальше всё оттаяло нормально.

— Подпочвенная вода?

— Проверял. Влажность такая же.

— Может, тень от холма?

— Тени здесь не бывает после полудня.

Арен запомнил место, но не придал рассказу большого значения. На новой планете он постоянно встречал явления, причины которых оказывались простыми и земными. Затенённый участок, другая почва, ветер по руслу высохшего ручья.

Хар внезапно остановился.

— Мне говорили, что ты помогал строить всю эту сеть на Марсе.

Арен взглянул на него.

— Какую сеть?

— Ту, на которой сюда пришли.

— Я работал с одним из её контуров.

— Значит, понимаешь старые машины.

— Не все.

— А кто понимает все?

— Никто, насколько мне известно.

Хар некоторое время шёл молча.

— Не нравится мне такой ответ.

— Мне тоже.

К вечеру у заевшего клапана появился ручной привод. Заодно они восстановили старую возвратную ветвь: открыв её, можно было пустить воду обратно в накопитель и разгрузить насос перед остановкой. Арен закрепил рычаг, проверил стопор и показал Хару оба действия. Тот перепутал последовательность, выругался и повторил с начала, на этот раз следя и за манометром, и за водой в открытом накопителе.

— Теперь не надо ждать тебя, — сказал он, когда вода снова пошла по каналу.

— Только держи этот рычаг закрытым, если рядом дети.

— Опять дети виноваты?

— На этот раз взрослые.

Хар проводил его до дороги, поблагодарил коротким кивком и вернулся к полю.

Дома Арен нашёл Лайю возле плиты. Она грела воду, а на столе лежали раскрытые архивные записи. В углу стояла коробка с разобранными соединителями — ещё одна вещь, которую он обещал починить, когда найдётся свободный день.

— Хар отпустил? — спросила Лайа.

— С трудом.

— И сколько узлов ты успел заменить?

— Ни одного. Но нашёл проволоку там, где ей не место.

Она подвинула ему чашку.

За окном снова зашумел дождь. Лайа закрыла архивные записи.

— Нер завтра зайдёт. Говорит, его приёмники ловят какую-то старую помеху.

Арен взял чашку.

— Он всегда что-то ловит.

— На этот раз на трёх постах одновременно.

Он хотел спросить подробнее, но Лайа уже начала убирать со стола.

За окном дождь слабел. На дороге появились лужи, и Арен вспомнил маленький мост, который мальчики построили через канаву. Ему подумалось, что на Земле многое можно было не проверять до конца. Не потому что последствия неважны, а потому что не всякая ошибка становилась катастрофой.

На поле Хара дождь закончился позже, чем в поселении.

Старик проснулся от непривычного звука: вода перестала падать с крыши сарая, но из оросительной канавы всё ещё доносилось тонкое потрескивание. Он лежал несколько секунд, прислушиваясь, и решил, что засорился только что отремонтированный насос.

Надел сапоги, взял фонарь и вышел.

Воздух был мягкий, с запахом влажной почвы. Над полем стоял туман. У обочины темнела пустая тележка, оставленная после дневных работ.

Хар шёл вдоль канавы, проверяя, не разошлись ли крепления после дождя. Вода текла свободно. Труба лежала там, где проходила все прежние годы. Ни одной утечки.

Потрескивание продолжалось.

Он наклонился.

На деревянном бортике грядки белела тонкая полоска.

Хар посветил на неё фонарём. Иней. Настоящий иней, хотя над землёй всё ещё поднимался пар от тёплого дождя.

— Что ещё за чертовщина, — сказал он.

Присел и потрогал землю в двух шагах от бортика.

Мокрая, тёплая.

Приблизил ладонь к белой полосе.

Холодная.

Он поднял фонарь выше.

И увидел, что иней образует часть круга. Правильную дугу, не связанную ни с грядками, ни с уровнем воды. Внутри дуги растения уже клонились к земле. Их листья становились темнее, будто теряли цвет на глазах.

Хар выпрямился.

Первой мыслью было включить насос и смыть лёд тёплой водой.

Он даже сделал несколько шагов к рычагу, установленному Ареном, но остановился. Если дело не в погоде, вода может просто замёрзнуть на трубе. Арен весь день возился с насосом не затем, чтобы Хар сам вывел его из строя.

Тогда Хар пошёл к запасным ящикам.

В них лежали молодые растения, подготовленные для пересадки. Он вынес их из-под навеса, поставил на тележку и оттолкал к дороге. Колёса вязли в сырой земле. Одно несколько раз заклинивало, и приходилось вытаскивать грязь рукой.

Когда вернулся, белая дуга стала шире.

Теперь он видел весь круг.

По краю по-прежнему стояла тёплая мокрая трава. Внутри — серые листья, стебли, уже начинавшие ломаться от ледяной корки.

Хар поставил рядом два деревянных колышка, чтобы отметить границу. Отступил, посмотрел.

Круг не совпадал ни с одним из водных каналов.

Он проходил поперёк поля, словно грядки были нарисованы на бумаге, а кто-то поверх них поставил тяжёлую холодную печать.

Хар достал карманный датчик.

Минус восемь.

Он не поверил.

Отнёс прибор за границу.

Плюс двенадцать.

Снова внутрь.

Минус восемь.

С минуту стоял, глядя на цифры.

Потом заметил в самом центре небольшой металлический обод. Днём его закрывала земля. Теперь влажная почва осела, обнажив край чего-то гладкого и тёмного. Металл не был похож на трубу, опору или привычный колодезный люк.

Хар знал все свои подземные коммуникации.

Этого предмета на поле быть не должно.

Он хотел подойти ближе, но замер: металл не был частью его хозяйства, и никто не мог сказать, что случится при прикосновении.

Злость поднялась почти мгновенно.

Кто-то когда-то проложил под его землёй машину, которой нет ни на одной карте. Теперь она губит урожай, а ему запрещают даже копать.

Он поднял лопату, стоявшую у сарая.

Постоял с ней возле белой границы.

Затем поставил обратно.

В середине круга уже ничего нельзя было спасти лопатой.

Хар взял прибор, сунул в карман и побежал к дому Арена. В темноте дважды оступился. На последнем повороте едва не наступил на игрушечный мост мальчиков, вовремя перенёс ногу и перепрыгнул узкую канаву.

Доски остались целы.

На крыльце Арена Хар несколько секунд не мог отдышаться.

Он поднял руку к двери.

В доме Арен проснулся, будто его окликнули. Во сне он снова стоял у холодной рамы.

Сначала решил, что открылось окно. Он встал, проверил створку и убедился, что она закрыта. В комнате было тепло. Лайа спала.

На пороге он задержался, прислушиваясь к далёкому шуму насоса.

Вдруг в ночной тишине раздался стук в дверь.

На крыльце стоял Хар — без куртки, с мокрыми волосами, хотя дождь уже кончился.

— Пойдём, — сказал он.

— Что случилось?

— Ты должен увидеть.

У края поля, где днём всё ещё зеленели растения, теперь лежал белый круг инея. Правильный, как начерченный циркулем. За границей круга листья оставались мокрыми и тёплыми после дождя. Внутри почва промёрзла настолько, что под подошвой хрустнула корка льда.

Хар держал в руке карманный датчик.

— Здесь минус восемь. В двух шагах — плюс двенадцать.

Арен взял прибор и перепроверил показания.

Круг имел отчётливую границу. Холод не расползался по низине и не следовал направлению ветра. Он не мог объясняться обычным заморозком.

Арен присел у края и подставил ладонь потоку холодного воздуха, который едва ощутимо поднимался от почвы.

— Что это? — спросил Хар.

— Пока не знаю.

Хар долго смотрел на него, а потом неожиданно тихо произнёс:

— Это же не погода.

Арен ничего не ответил.

В середине круга на почве выступал тонкий металлический обод. Днём его не было видно под землёй и травой. Теперь вокруг металла всё покрылось белыми кристаллами.

Под их ногами работало что-то, чего не было на картах поселения.

ГЛАВА 2. ЗЕМЛЯ НЕ ЗАБЫЛА

На рассвете Хар пришёл к Арену с корнем погибшего растения.

Не с фотографией, не с образцом почвы и не с данными датчика — с самим растением, которое держал в руке, будто предъявлял улику.

— Посмотри.

Арен положил корень на чистую ткань. Нижняя часть почернела; тонкие ответвления ломались от прикосновения.

— Он промёрз, — сказал Арен.

— Я и сам вижу.

— Нужно проверить соседние грядки.

— Уже проверил. Два ряда погибли. На третьем почти всё целое. Твои измерения это объяснят?

Арен промолчал.

Ночной круг исчез. После восхода солнца температура внутри него поднялась, лёд растаял. Но растения уже не могли восстановиться. Арен обвёл погибшие ряды на карте и подписал время: ночью они ещё видели, как растёт ледяная кромка.

Лайа пришла с двумя кружками и поставила их на стол.

— Ива звонила, — сказала она. — В верхнем поселении замёрз колодец. Не весь. Только часть стенки.

Хар повернулся к ней.

— Как это — часть?

— Я не видела. Говорят, на одной стороне иней, на другой вода тёплая.

— Опять ваши старые машины? — спросил Хар.

Арен поднял глаза.

— Мы пока не знаем, что это за машины.

— Но вы умеете с ними разговаривать.

Лайа ответила прежде, чем Арен успел возразить:

— Иногда мы можем прочитать их записи. Это не одно и то же.

Хар взял погибший корень.

— Тогда пусть они хотя бы перестанут говорить моими посевами.

Он ушёл, оставив на столе след от земли.

Ива приехала вместе с Одой, которая после переселения занималась запасами и теперь ещё помогала наладить работу двух больших теплиц. Ода держала руку с перевязанным пальцем и выглядела так, будто не спала всю ночь.

Вместо приветствия она показала температурный график.

— Свет погас около полуночи. Через минуту по полу пошёл лёд. В другом конце теплицы было плюс семнадцать.

— Отопление? — спросил Арен.

— Не тронуто. По крайней мере сначала. Я успела перекрыть воду, но часть труб уже лопнула.

На снимке виднелась белая полоса, проходившая через проход между стеллажами. Справа растения были влажными и зелёными. Слева стояли покрытые инеем.

— Крыша не обмерзала, — сказала Ода. — Холод шёл снизу.

Ива разложила на столе карту поселений.

Отметила круг на поле Хара.

Колодец.

Теплицу.

Между точками не было заметной закономерности. Они лежали слишком далеко друг от друга для единственного повреждённого трубопровода.

— Мы должны предупредить остальные поселения, — сказала Ива.

— Сначала нужно разобраться, — ответил Арен.

— Предупредить — не значит объявить виновного.

— Люди начнут искать древние узлы и вскрывать землю.

Хар, вернувшийся за забытым прибором, услышал последнюю фразу.

— Земля моя. И копать на ней без меня никто не станет.

— Именно поэтому предупреждение нужно составить правильно, — сказала Ива.

Арен снова посмотрел на карту. Каждый раз, когда данные складывались в нечто похожее на систему, он испытывал знакомое желание немедленно отделить достоверное от догадок и выдать людям уже готовый вывод. На Марсе так обычно выигрывали время. Здесь, похоже, эта привычка выглядела как стремление удержать власть над сведениями.

— Хорошо, — сказал он. — Сообщим, что обнаружены локальные участки необычного охлаждения. Неизвестного происхождения. Снимать показания из безопасного места. Не вскрывать конструкции. Не входить в закрытые зоны.

Ива записала.

— И передавать данные всем поселениям одновременно.

Арен кивнул.

Ода подняла перевязанную руку.

— Добавьте про воду. Если начинает мерзнуть труба, пусть перекрывают подачу и уходят. У меня люди пытались спасти саженцы, пока труба не разошлась по шву.

— Добавлю, — сказала Ива.

Ива сразу передала краткое предупреждение соседним поселениям; подробную сводку решили дополнить вечером. Остаток дня ушёл на измерения. На полях установили временные датчики. Данна проверила подходы к подозрительным местам и запретила заходить туда поодиночке. Хар спорил из-за одного прибора: стойка мешала воде идти по грядке. Арен перенёс стойку, оставив выносной датчик в прежней точке.