Дети Марса. Наследие

Он открыл старую карту подземных коммуникаций. На ней были человеческие дороги, колодцы, кабельные каналы. Рядом лежала неполная марсианская схема, которую когда-то извлекли из переходного узла. Они не совпадали по масштабу, и Нер не хотел подгонять точки силой.

Ато подвинулся ближе.

— А можно ответить?

— Сначала надо узнать, кто передаёт. И есть ли вообще кому отвечать.

— Почему ты сразу думаешь, что это машина?

Нер не знал, что сказать.

С детства он привык искать источник сигнала. Где передатчик, какой канал, что происходит с задержкой и почему сигнал теряется. За любым сообщением мог стоять человек. Но сначала требовалось убедиться, что сообщение не придумано прибором.

Теперь впервые ему захотелось нарушить собственный порядок.

Он открыл архив Марса.

В рабочей папке уже лежали диагностические пакеты нескольких древних узлов. Их заголовки повторялись из года в год, и в таком повторении не было ничего удивительного. Однако Нер искал не их.

Он открыл раздел восточной ремонтной станции.

Название вспыхнуло на экране, и привычная мастерская сразу стала чужой.

Нер слышал будто бы другой шум вентиляции, чувствовал холод сухого воздуха аварийной аппаратной и видел красные строки на пульте. За мгновение до этого он был инженером, которому хотелось найти передатчик. Теперь снова оказался человеком, не сумевшим закончить один вызов.

Он запустил сохранённый пакет.

Три коротких импульса.

Пауза.

Один длинный.

Рин перестал шевелиться.

Нер совместил служебные заголовки, затем перешёл к остальной части пакетов. Первые четыре интервала совпали. В следующей группе пятый отличался по длине, шестой в новой записи отсутствовал.

Он увеличил масштаб.

Проверил ещё раз.

— Это Марс? — спросил Рин.

Нер не обернулся.

— Ты почему так решил?

— У тебя лицо стало такое же, как когда ты рассказываешь про него.

Мальчик показал пальцем между бровями.

Ато попробовал скопировать выражение, но Рин даже не улыбнулся.

— Там кто-нибудь остался? — спросил он.

— Мы не знаем.

— И до сих пор никто не узнал?

Нер закрыл архивную запись, но не выключил её.

— Нет.

— А если они всё это время зовут?

Рин ещё помнил марсианские коридоры и переход на Землю: шум, чужие руки, мать, которая никак не отпускала его плечо. Ато родился здесь и знал Марс по рассказам друга. Оба уже умели различать взрослое «ничего страшного» и то молчание, после которого лучше не задавать вопросов.

Для них Марс был настоящим миром, о котором рассказывали взрослые, а не местом, где ещё оставались последние незакрытые двери.

В дверях появилась Мирр. Она пришла за сыном и сразу заметила, что в мастерской что-то случилось.

— Рин, домой. И Ато проводи до поворота.

— Но Нер поймал Марс.

Мирр посмотрела на него.

— Нер поймал сигнал. Это не одно и то же.

Мальчик нахмурился.

— Ты тоже всё время так говоришь.

Он забрал сумку и вышел, сердито хлопнув дверью. Ато тихо извинился за хлопок и поспешил следом.

Нер не стал их останавливать.

Мирр присела у стола.

— Восточная?

Он кивнул.

Она посмотрела на два графика.

— Совпадение сильное?

— В заголовке. Дальше расходится.

— Ты всё равно надеешься.

— Очень.

Мирр опустила глаза.

Нер прибавил:

— И поэтому не доверяю себе сейчас.

В середине дня сигнал исчез.

Не медленно ослаб, не утонул в помехах. После очередного целого пакета просто перестал существовать. Во всех четырёх точках приёма — почти одновременно.

Нер проверил часы, питание, общий тракт передачи данных. Пришлось связаться с каждым дежурным отдельно, потому что он не доверял даже системе опроса постов.

Именно синхронное исчезновение тревожило сильнее начала.

Кто-то или что-то выключило несколько источников одной командой.

* * *

К вечеру Нер вышел к северной вышке.

Он говорил себе, что идёт проверить запасной антенный пост. Это было правдой, но не всей: находиться в мастерской среди старых марсианских записей стало невыносимо.

Нога болела после долгого сидения. Нер опирался на трость и шёл медленнее обычного. Влажный воздух пах листвой и землёй, на которую недавно прошёл дождь. На Марсе он никогда не мог определить погоду по запаху. Здесь уже начинал различать приближение новой влаги и тот сладковатый холод, который приходил после летних ливней.

У площади он встретил Хара.

Тот остановился прямо перед ним.

— Вы там что-то услышали?

Нер подумал о мальчиках.

— Да. Необычный сигнал.

— От старой сети?

— Возможно, но источник пока не установлен.

Хар устало потёр лицо.

— Я только что выкорчевал два ряда растений. Они не восстановятся. Завтра привезут новые семена, а я не знаю, не погибнут ли и они. Ты говоришь «не установлен», а мне нужны слова, по которым можно решить, сеять или нет.

Нер не стал отвечать сразу.

— На каком участке?

Хар назвал грядки.

— Не сей там, пока Данна не разрешит работы возле холодовых зон. Не потому что я знаю причину. Потому что риск повторения пока не исключён.

Хар кивнул.

— Вот это уже ответ.

Нер пошёл дальше и подумал, что инженерная осторожность не обязана звучать как уклонение. Иногда человек спрашивает не о природе всей системы, а о том, что ему делать утром.

С вышкой работали двое старших учеников. Они принесли новое крепление антенны и уже собирались подниматься.

— Лестницу проверяли? — спросил Нер.

— Вчера.

— После дождя?

— Нет.

— Тогда вместе.

Один из ребят хотел возразить, но увидел, как Нер берёт трость и инструмент, и промолчал.

На втором пролёте металлическая стойка оказалась влажной. Нер проверил ступени, затем перила. Левая сторона была прохладной, правая почему-то обжигала пальцы холодом.

Он отдёрнул руку.

Прибор показал минус три на металле и плюс четырнадцать в воздухе.

Нер присел, опираясь на ступеньку.

По правому поручню тянулась тонкая белая полоса. Она продолжалась вдоль металлического короба, уходившего вниз к земле. На соседнем креплении выступил конденсат, но не замёрз. Граница проходила прямо по месту соединения двух деталей.

— Не двигайтесь, — приказал Нер.

Один из учеников стоял выше.

— Там иней?

— Да. Медленно спускаемся. Не держитесь за правую сторону.

— Но мы почти дошли.

— Антенна никуда не уйдёт.

Нер показал, куда ставить ноги, и пропустил ребят первыми. Сам спустился последним.

К середине лестницы больная нога начала подгибаться. Он остановился, прижавшись плечом к стойке, и выдохнул сквозь зубы.

Снизу окликнули:

— Помочь?

— Стоять на земле.

На Марсе он ненавидел этот момент: собственное тело отказывалось выполнять распоряжение, хотя голова уже рассчитала каждое движение. Сейчас злость была такой же.

Он дождался, пока боль ослабнет, и спустился.

На земле один ученик хотел сразу бежать к старой кабельной площадке, куда уходил промёрзший короб.

Нер остановил его.

— Сначала ограждение. Потом снимки. Никто не идёт туда один.

— Ты сам собирался идти.

— Я как раз передумал.

Он набрал Данну, передал данные и попросил прислать пост безопасности. Затем вызвал восточный регистратор, попытался сравнить время изменения температуры со вчерашними сигналами.

Совпадение было неполным.

Но полоска инея появлялась на башне примерно тогда, когда в соседнем старом узле начинался очередной короткий цикл активности.

Слишком рано для вывода.

Достаточно, чтобы поставить предупреждение.

* * *

Вечером на складе пришлось открывать старый ящик с запасным ограждением.

Из него выпали металлические ленты и погнутые таблички. Нер выбрал две уцелевшие, прикрепил их возле вышки и проверил, видно ли знаки от дороги.

Потом пришла Данна.

Она осмотрела белую полосу с расстояния, которое позволяли приборы, и велела снять антенное крепление с плана работ.

— Ребята не пострадали?

— Нет.

— А ты?

— Нога болит.

— Это уже привычное замечание. Я спрашиваю про холод.

— Не касался надолго.

Данна посмотрела на него.

— В следующий раз давай не будем испытывать предел собственной кожи.

Она вызвала дежурную группу и направилась к чёрной площадке, которую строители давно обходили, прокладывая коммуникации. Нер проводил её взглядом.

Площадка находилась у края старой дороги. На ней не росла трава, а после снегопада поверхность быстрее освобождалась ото льда. Местные привыкли считать её странностью земной почвы. Нер видел похожие сооружения возле марсианских переходных узлов.

Он направил камеру в сторону площадки.

В тот же момент на поверхности появилась световая черта.

Короткая, тонкая.

Она погасла прежде, чем он успел изменить фокус.

— Ты видел? — спросил Нер у Данны.

— Нет. Записал?

— Должен был.

Он проверил камеру. На одном кадре действительно обнаружилась линия. Нер сохранил исходный файл, отправил его Данне и в общую папку наблюдений.

Потом заставил себя отойти от ограждения.

Самым трудным оказалось не выполнять знакомое действие — не подходить ближе.

* * *

Лайа пришла в мастерскую после темноты.

Она уже видела кадр с площадки и хотела сравнить его с марсианским архивом. Нер подготовил три независимые записи сигналов, но, когда она попросила открыть восточную станцию, невольно задержал руку.

Лайа заметила.

— Можем начать с другого материала.

— Нет. Давай.

Он включил звук.

Из динамика послышался знакомый треск, гул вентиляции и часть голоса, который Нер умел узнавать даже сквозь плотные помехи.

Лайа не стала сразу давать заключение.

Она прослушала запись до конца. Потом ещё раз. Сравнила лишь служебную часть пакета.

— Общий заголовок, — сказала она.

Нер кивнул.

— Да.

— Возможно, в нескольких поколениях старой сети использовали одну и ту же процедуру пробуждения.

— Возможно.

— Или кто-то вызывает у узлов ответ с этим заголовком.

— Да.

Они работали молча ещё час.

Лайа нашла слабый предварительный импульс, который не попадал в обычные графики из-за настройки фильтра. Каждый раз он предшествовал пакету. После прекращения этого импульса старые посты почти сразу замолкали.

— Похоже, это не свободное вещание, — сказала она. — Узлы отвечают на общий вызов.

— Но кто вызывает?

— Пока неизвестно.

Нер продолжал изучать разницу между старой и новой последовательностями.

Лайа положила руку на край стола.

— Мне кажется, я всё время объясняю тебе, почему это может быть не Марс.

— Потому что объясняешь.

— Прости.

Он устало улыбнулся.

— Я сам объясняю себе то же самое. Только от чужих слов становится больнее.

Они сделали паузу.

Потом Лайа сказала:

— Знаешь, я не боюсь, что ты надеешься. Я боюсь, что надежда заставит тебя однажды открыть канал, даже если он окажется опасным.

Нер посмотрел на неё.

— А ты никогда не делала опасных вещей ради того, кого не могла оставить?

Лайа не ответила.

Нер опустил глаза.

— Вот. Поэтому я и не хочу сейчас решать один.

Перед полуночью они связались с Ареном.

Брат ответил сонным голосом и в первые несколько секунд явно не понимал, почему оба инженера требуют срочно включить экран.

— Что произошло?

Нер отправил сравнение.

— Мы получили одинаковый служебный пакет в нескольких точках одновременно. Заголовок совпадает со старой марсианской процедурой, которую использовала восточная станция.

На другом конце стало тихо.

Нер услышал, как Арен сдвинул что-то на столе.

— С какой станцией?

— С той самой.

Арен помолчал.

— Вы уверены, что это не повтор архива?

— Нет. Именно поэтому и звоним. Источник не установлен, но сеть активна здесь, на Земле. И когда пакет исчез, у нас появились новые температурные изменения возле старых узлов.

— Есть пострадавшие?

— Пока нет. Мы вывели учеников с башни вовремя.

Арен выдохнул.

— Пришлите все исходные данные. Не обработанные. И карту, где нашли холод.

— Уже отправили.

Лайа повернула камеру к снимку чёрной площадки.

На экране на долю секунды застыла световая линия.

Арен резко приблизился.

— Где это?

Нер назвал точку.

— Похожа на марсианский интерфейс, — сказал Арен.

— Но расположена под земной дорогой, — добавила Лайа.

Они смотрели на маленькую черту, которую нельзя было уверенно назвать ни сообщением, ни управляющим знаком.

Нер смотрел на запись. После рассказа Оллы он знал, что произошло с людьми Восточной. Но в этом шуме могла сохраниться та часть последнего разговора, которой не услышал никто на Земле.

Нер не спросил, можно ли вернуть погибших. Ему хотелось спросить, удастся ли дочитать последний журнал станции.

Вместо этого сказал:

— Завтра надо идти к Иве. Люди должны знать о новых узлах до того, как кто-нибудь решит вскрыть их сам.

Арен кивнул.

— Утром будем вместе.

Связь погасла.

Нер посидел ещё немного в тёмной мастерской.

Потом выключил архивную запись.

Приёмник у окна продолжал молчать.

Он оставил регистратор включённым.

Утром ему предстояло рассказывать о неизвестном сигнале людям, которые боялись замёрзнуть.

А самому хотелось спросить только об одном: продолжит ли когда-нибудь та давняя фраза звучать после девяносто второй секунды?

ГЛАВА 4. МАРСИАНСКАЯ ЗАПИСЬ

Запись длилась девяносто две секунды.

Не вся последняя связь с Восточной — только уцелевший конец. До него были запросы, чужие ответы, провалы звука, минуты ожидания. Прошло чуть больше года, но иногда Неру казалось, что остальное время было лишь короткими перерывами между двумя прослушиваниями.

В записи не было стука кружки.

Нер всякий раз слышал его первым.

Кружка стояла на земном столе, подложенном под его повреждённую ногу. Когда пришло сообщение с Марса, он дёрнулся и задел её локтем. Вода потекла по обёртке от бинтов. Рядом женщина из приёмной команды ловила листы, чтобы они не упали в грязь.

— Сядь, — сказала она.

— Я сижу.

— Тогда перестань вставать.

Он даже не заметил, что снова пытается подняться.

Рану стягивало при каждом движении. Из-под повязки шёл жар; ступня, наоборот, казалась чужой и холодной. Ещё недавно Нер управлял машиной, а теперь не мог сам переставить стул. Ногу повредило при том самом запуске, на котором Арен нарушил ограничение. Брат принёс его к медикам, помог переправить на Землю. Ни одно из этих действий не отменяло другого.

Снаружи проходили люди. Земная вода хлюпала под подошвами, кто-то кашлял, плакал ребёнок. Над столом висел лист с прибывшими группами. Ветер всё время загибал нижний угол.

На экране открылась копия марсианского диспетчерского журнала.

Восточная ремонтная станция была отмечена как вывезенная.

Ниже стоял номер грузовой машины.

— Это оборудование, — произнёс Нер.

Женщина не расслышала.

— Что?

— Они вывезли оборудование. Посмотри вторую графу.

Она придвинулась к экрану. Несколько секунд вглядывалась в мелкий текст, потом провела пальцем по бумажному списку.

Людей с Восточной в нём не было.

Нер запросил подтверждение. Не получил. Повторил запрос через ручную линию и услышал Вира.

Он узнал голос раньше, чем появилось имя. Когда-то они меняли антенну в тесном техническом кармане, где вдвоём было не развернуться. Вир всё время цеплялся плечом за выступ и ругался на проектировщика. Потом оказалось, что крепление по его же чертежу.

Нер помнил, как они смеялись.

Сейчас Вир говорил коротко, после каждой фразы набирая воздух.

— Мы ещё здесь.

— Сколько?

— Шестеро. Двое лежат. Откуда отметка, что вышли?

Нер посмотрел на номер грузовой машины.

— Ошибка в списке.

— Уберите её.

— Уже убирают.

— Нер. Не галочку. Нас.

Он не нашёл ответа, который можно было произнести сразу.

Арен с Данной проверяли путь со стороны марсианского узла. Нер видел их запросы в общем журнале. Обрушение в тоннеле, непроверенный обход, больше часа на дорогу даже без людей на носилках. У перехода оставались другие группы. Старую сеть трясло после работы в полном режиме.

Открыть ворота и добраться до шестерых было не одним и тем же.

Нер это понимал. Именно поэтому так злился, когда ему повторяли расчёт времени.

— Есть резервный насос, — сказал он Виру. — Вы пробовали поднять давление отдельно?

— Он гремит. Давления не даёт.

В разговор вмешалась Тиса, старшая смены:

— Присылайте порядок проверки. Только без команды на открытие. Мы не знаем, что у двери с той стороны.

Нер перевёл её на общий канал. Арен, Данна и Тал передали последовательность: проверить показания, осмотреть доступный участок, убедиться, что резерв действительно набирается. Не открывать заслонку по одному зелёному индикатору.

Тиса повторяла пункты вслух. На фоне кто-то кашлял так долго, что Нер перестал слышать её ответ.

Потом связь оборвалась.

Он вернул канал, опустил усиление, вновь поднял. Из динамика донёсся ровный скрежет.

Насос.

Нер принял этот звук за хорошую новость. Ненадолго, на несколько секунд: если механизм работает, значит, запас ещё можно набрать. Ему требовался хоть один признак, что у людей осталось время.

Позже Олла скажет ему, что насос гонял пустоту.

Тогда он этого не знал.

Женщина возле стола на Земле протянула ему сухой лист. На верхней строке написала название станции и число людей.

Шесть.

— Есть ответ? — спросила она.

Нер поднял ладонь, прося не мешать.

С этой секунды начинался последний сохранившийся фрагмент.

Голос Тисы, обломанный помехой. Слова о запасе. Чужое дыхание возле передатчика. Низкий звук, который Нер сперва считал работой привода, а потом уже не мог уверенно отличить от треска стены.

В конце — три коротких импульса и один длинный.

Служебный заголовок успел повториться. Голос — нет.

— Восточная, ответьте.

Нер произнёс это на Земле. В архивной записи его слов не было: местный микрофон сохранялся отдельно.

Он всё равно слышал их каждый раз.

У переключателя нашёлся ещё один резервный путь. Нер перевёл приём на него, увидел чужую строку и почти обрадовался. Но это отвечал земной ретранслятор. Канал до Марса оставался пустым.

Он повторил вызов.

И ещё раз.

Когда женщина спросила, не нужно ли позвать Эссу, Нер велел ей замолчать. Сказал громко, зло, совсем не тем голосом, которым обычно разговаривал с незнакомыми людьми.

Она отошла.

Через несколько минут принесла другую кружку и поставила подальше от его локтя.

Он не поблагодарил. Потом долго не мог вспомнить её имени.

* * *

— Ты снова пропустил начало, — сказал Арен.

Нер остановил воспроизведение.

В мастерской было тепло. На подоконнике сохли перчатки Рина. За стеной мальчики спорили, можно ли назвать приёмник общим, если один принёс коробку, а другой — провод.

Арен сидел напротив, опустив руки между коленями. На столе стоял стакан, к которому он ещё не притронулся.

— Начало не сохранилось, — ответил Нер.

— Я про то, что ты сейчас рассказываешь. Ты начинаешь с последней минуты. А ошибка со списком появилась раньше.

— Я знаю.

— И тоннель обрушился раньше, чем мы нашли их.

Нер снял наушник.

— Ты опять объясняешь, почему не мог успеть.

Арен замолчал. Уже открыл рот для следующей фразы и закрыл.

На экране остановилась звуковая дорожка. Пустой участок после голоса Тисы был длиннее самого голоса.

— Да, — сказал Арен наконец. — Объясняю.

— Я не прошу придумать другой тоннель. И не говорю, что ты одним приказом закрыл им дверь. Я сам видел журнал.

— Тогда чего ты хочешь?

Нер опёрся ладонями о стол. Нога мешала сесть ровнее; он отодвинул стул слишком резко.

— Чтобы ты хоть раз дослушал и не начинал защищаться раньше тишины.

Арен посмотрел на наушник в его руке.

— Включи.

Они дослушали.

Нер не следил за лицом брата. Ему хватало того, что Арен не заговорил на девяносто второй секунде.

За окном кто-то окликнул Хара. Хлопнула дверь соседнего дома. Вода зашумела в трубе — обычная, дневная, пока ещё тёплая.

— Я думал, после второго исхода тебе станет легче, — сказал Арен.

— Мне стало.

Он ответил так быстро, что брат поднял глаза.

— Когда Олла вышла. Когда Вит оказался здесь. Конечно, стало. Ты думаешь, я этого не помню?

— Нет.

— Потом Вит умер. А Олла назвала четверых. И теперь все смотрят на меня так, будто надо закрыть папку.

Арен придвинул к себе стакан, но пить не стал.

— Она не просила тебя её закрывать.

— Знаю.

— И снова искать их живыми она тоже не просила.

Нер посмотрел на брата.

Эта фраза попала точно, и от этого захотелось ответить чем-нибудь злым.

— Я не ищу их живыми, — сказал он. — Я пытаюсь понять, что у них произошло.

— А если новый пакет ничего не объяснит?

Нер пожал плечом.

Ему хотелось сказать: тогда будет следующий. Он удержался.

* * *

Олла ответила не сразу.

Лайа успела подключить общий экран и проверить звук; Арен отошёл к окну. Нер вдруг понял, что страшится разговора сильнее, чем плохого сигнала. С записью можно было оставаться сколько угодно. Живой человек имел право сказать, что устал.

Олла появилась на экране в рабочем фартуке. На её столе лежала стопка ткани. Она сняла с плеча нитку, посмотрела на них.

— Что случилось?

Нер рассказал о новом заголовке. Коротко, без подробностей о том, сколько раз проверил совпадение.

Олла слушала, не перебивая.

— Голос есть? — спросила она.

— Нет.

— Тогда зачем ты говоришь «они»?

Нер посмотрел на собственную запись в журнале. Там действительно было: «Возможный ответ Восточной».

— Я имею в виду станцию.

— Так и пиши.

Она поправила камеру. Изображение дрогнуло, открыв край стены, полку с двумя чашками, пустой стул.

Нер знал, чья была вторая чашка.

— Я не сомневаюсь в том, что ты рассказала, — произнёс он.

— Тогда не заставляй меня рассказывать ещё раз.

— Не буду.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Олла спросила, сохранился ли звук насоса. Нер показал нужное место на дорожке, не включая.

— Вот здесь?

Она кивнула.

— Вит всё время возвращался к нему. Думал, если остановить и запустить ещё раз, он поднимет давление. Я тащила его от двери за одежду. До сих пор вижу, как рукав порвался.