Эстал: Война Двух Огней. Часть 1
Послышались быстрые приближающиеся шаги. Трэв кое-как успел отскочить, чтобы его не сшибло распахнувшейся дверью. В проеме стоял Марел, при полном обмундировании, но без шлема. Отрядный увидел юношу, и его лицо стало грозным.
– Чего ошиваешься? – чуть ли не прорычал рослый воин.
– Таверну ищу, – немного заикаясь, произнес Трэв.
– Вали спать! – Марел хлопнул за собой дверью и зашагал прочь.
– Спасибо… – вполголоса произнес юноша и с облегчением выдохнул.
***
Перед самым рассветом, посчитав, что его лошадь еще недостаточно отдохнула от дороги, Трэв решил ее поменять. Благо, караванные документы позволяли сделать это бесплатно. На конюшне, которая представляла собой небольшой сарай без окон, в котором могло в тесноте поместиться около десятка лошадей, он отвязал и забрал свою лошадь и подвел ее к конюху.
Конюх, на вид которому было уже за пятьдесят, с большой лысиной, обрамленной редкими седыми волосами, с густыми белыми бровями и неопрятной бородой, в старых военных сапогах на босу ногу, черных военных штанах и потрепанной жилетке, медленно обошел лошадь, проверил зубы и копыта.
– Ээээ… У тебя шестилетка, – произнес он, показывая пальцем на клеймо в виде шести полос на бедре лошади. – У меня только пятилетки. Придется доплатить.
– Эй-эй, – возмутился Трэв, который не собирался больше тратиться в этой деревне, и показал конюху караванный документ. – Это же твои проблемы, что у тебя нет нужной лошади.
– Чего ты тыкаешь своей бумажкой в меня, – усмехнулся конюх. – Ты либо едешь на этой, которая, может, и не доберется до следующей деревни, либо идешь пешком, либо даешь мне пятнадцать серебра, а я меняю твою шестилетку на пятилетку.
– Может сойдемся на десяти?
– Со своей шестилеткой торгуйся. Пятнадцать.
– Ладно, – неохотно согласился Трэв. Юноша достал из-за пазухи кожаную кошелку, вытащил из нее деньги и протянул их конюху. – На. Давай сюда ту, что получше.
Конюх, забрав монеты и спешно сунув их в карман жилетки, взял лошадь Трэва за поводья и ушел с ней в конюшню. Вернулся он через несколько минут, ведя за собой пегую кобылу, на бедре которой было клеймо с пятью полосками. Надев седло на новую лошадь, юноша уселся на нее верхом и двинулся в сторону каравана, который уже выдвинулся на восток.
Первый день прошел как обычно: грунтовая дорога, давно уже превратившаяся в одноколейную, окруженная высокими лиственными деревьями. Под вечер небо заволокли тучи. Стал накрапывать мелкий дождь. Отрядный остановил караван и велел разбить лагерь. Солдаты расставили палатки, развели костер. А вот ужин каждый готовил себе самостоятельно. Ночь прошла спокойно, под стук дождя. Однако Трэв отметил для себя, что часовых стало больше.
За час до рассвета солдаты свернули лагерь, и караван двинулся дальше. Дождь не прекращался, размывая дорогу. Повозки, утопая колесами в грязи, замедляли движение колонны. Но некоторых путников это устраивало: не было жары как в прошлые дни, да и темп движения был мягче.
А вот отрядный был напряжен. И напряжение его росло с каждым часом. Он то и дело отправлял разведчиков вперед. После очередного доклада вернувшихся разведчиков Марел стал мрачнее нависших туч.
– Стой! – скомандовал он каравану. – Обозы в центр. Рекруты, возвести заграждения для круговой обороны. Старики, женщины и дети – спрячьтесь за обозами. Все мужчины – ко мне. Построиться в шеренгу!
Люди заволновались, но последовали указаниям. Трэв, мокрый от дождя, тоже встал в строй. Отрядный шел перед строем, за ним следовали трое солдат с охапками оружия в руках.
– В каком гарнизоне служил? – спросил первого в шеренге Марел.
– В Кахаллиском.
– Копье, – повернувшись к одному из солдат, сказал отрядный и подошел к следующему.
– Гарнизон?
– Квиларский.
– Меч.
– Гарнизон?
– Блэрский.
– Двуручник, – Марел шел мимо строя, задавая каждому один и тот же вопрос. Солдаты раздавали оружие согласно указаниям отрядного. Дошла очередь до Трэва.
– Гарнизон?
– Хэнелский.
– Лук и пятнадцать стрел, – солдат вручил юноше лук и колчан. Другой отсчитал положенные стрелы и пошел дальше за отрядным.
– Гарнизон? – продолжал свой обход отрядный.
– Направляюсь в Блэр на службу, – ответил еще не огрубевший голос.
– Сколько лет?
– Пятнадцать.
– К обозу, – резко ответил Марел.
– Но я же могу…
– Сопляк, думаешь мы в игры тут играем! Вали к обозам, чтоб не путался под ногами! – оборвал его отрядный и пошел к оставшимся в шеренге.
***
Повозки, за которыми прятались старики, дети и женщины, стояли посреди лагеря. Вокруг них толпились лошади, привязанные поводьями к вбитым в землю кольям. Лагерь окружало кольцо из наспех вкопанных копий, направленных острием наружу кольца. Перед копьями был вырыт небольшой ров, в который стекала дождевая вода. Между стеной из копий и обозами расположились солдаты и свежеиспеченные ополченцы, прятавшиеся за щитами и подобием баррикад, сделанных из различных грузов, которые везли с собой торговцы. В лагере стояла тишина, нарушаемая лишь дробью дождя и редкими далекими раскатами грома. Все, замерев, вглядывались в окружающий лагерь лес, пытаясь разглядеть хоть малейшее движение.
Трэв, сидя за баррикадой, сильно сжимал лук в левой руке. Пальцы правой руки нервно теребили оперение стрелы, положенной на тетиву. Сердце неистово билось. Недалеко от него выжидало еще трое лучников. Они, казалось, сохраняли хладнокровие, но, присмотревшись к ним, можно было понять, что они нервничают не меньше Трэва.
Шепот дождя внезапно нарушил свист летящей стрелы, которая воткнулась в один из щитов, насквозь пройдя его своим наконечником. Спустя мгновение из леса на лагерь с криками ринулось несколько десятков человек, размахивая мечами, топорами и дубинами.
– Копья вперед! – прокричал отрядный.
Десяток солдат с копьями выстроились в линию, приняли защитную стойку и, уперевшись древком в землю, направили острия копий на врага. Спустя пару мгновений первые нападавшие врезались в строй. Вкопанные ограждения не позволяли врагам напасть толпой, а небольшой ров перед ограждением немного замедлял их.
Марел и несколько солдат, обнажив мечи, отражали нападение тех, кто пытался зайти с фланга.
– Держать строй! – громогласно приказал отрядный. – Лучники, стрелять навесом!
Очередная стрела, выпущенная кем-то со стороны леса, забрала жизнь одного из ополченцев, вонзившись ему между лопаток.
– Надо снять этого лучника, – крикнул кто-то из солдат.
Руки Трэва дрожали. Стук сердца отдавался в ушах, заглушая все звуки. Кто-то из лучников взобрался на баррикаду и, натянув тетиву, замер. Из леса прилетела еще одна стрела, застряв в баррикаде. Лучник на баррикаде тут же пустил стрелу в лес в том направлении, откуда прилетела вражеская стрела.
Двое других лучников последовали его примеру и тоже взобрались на баррикады и стали выжидать.
Очередная стрела пролетела мимо одного из лучников, оставив на его левой руке кровавую борозду. В лес тут же отправились две стрелы, а раненый лучник, потеряв равновесие, свалился с баррикады. Из леса донесся еле слышный короткий крик.
– Дебилы! – орал отрядный. – Спрячьтесь за баррикады!
Трэв незамедлительно последовал приказу и спрятался, откинувшись на спиной на какую-то коробку, и выдохнул. Более-менее придя в себя, юноша увидел, как несколько нападавших, зайдя с тыла, забрались на повозку.
– Тут бабы! – крикнул кто-то из них, схватив за рукав одну из жриц.
Трэв натянул тетиву с вложенной стрелой и направил лук на врага. Руки юноши задрожали еще сильнее. Нападавший уже почти вытащил девушку из-за повозки.
– Нееет! – закричала она. – Помогите!
Трэву казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет. Юноша закричал дрожащим голосом, и его пальцы разжались, отпуская тетиву. Стремительная стрела насквозь прошла шею нападавшего, застряв в ней серединой древка. Тот от неожиданности отпустил девушку и, схватившись за горло, повернулся в сторону юноши. Его лицо стало красным, изо рта побежала кровавая пена. Что-то прорычав, он свалился с повозки на землю.
Крича, с занесенным мечом, на Трэва побежал новый противник. Юноша в последний момент увернулся, но меч достал его, оставив рану на правом плече. От нахлынувшей боли Трэв упал на землю.
Нападавший собирался добить юношу, но из его груди вылезло окровавленное лезвие меча. Спустя несколько секунд враг лежал на земле, а перед Трэвом стоял Марел. По его нагруднику стекали капли дождя и крови. Еще мгновение, и меч отрядного отразил еще одно нападение, а потом забрал еще одну жизнь.
На помощь отрядному поспешили несколько солдат. Возле повозок завязался бой. Звон стали и крики раненых слились в единый хор.
Рядом с Трэвом упал один из нападавших. Юноша вытащил стрелу из колчана и воткнул ее в грудь врагу. Лошади неистово ржали и брыкались. Нескольким удалось вырвать из земли колья, к которым они были привязаны, и они пустились в галоп, топча попадавшихся под копыта людей.
Раздались какие-то выкрики и свист, и противники стали отступать.
– Не преследовать! – скомандовал Марел.
«Все закончилось» – подумал про себя Трэв. Теперь он снова слышал стук дождя, а вместе с ним и стоны раненых, плач женщин и детей, ругань солдат, ржание лошадей.
Перепачканный грязью, мокрый, юноша поднялся с земли. Казалось, плечо больше не болит. Но чем больше Трэв приходил в себя, тем отчетливее ощущалась боль.
– Выкинуть из повозок все ненужное, – не давая отдыха, раздавал указания отрядный. – Раненых в первые три. Убитых в последнюю. Живее! Мы выдвигаемся немедленно.
Кто-то из солдат подбежал к Трэву и провел в сторону одного из обозов. Рядом кто-то стонал, лежа в грязи.
– Помоги лучше ему, – сказал юноша солдату, указывая на раненого.
– Это изгой, – со злобой ответил воин, показывая на треугольный шрам от клейма на щеке у раненого.
Трэв несколько мгновений смотрел на раненого, пытаясь что-то осознать, но солдат взял его под руку и помог добраться до повозки, в которой уже было несколько человек. Кое-как забравшись и усевшись около борта, юноша потерял сознание.
***
Птицы радостно щебетали. Чувствовался жар солнца. Но в то же время ощущалась прохлада. Сквозь сон Трэв почувствовал, как кто-то трогает его за плечо, и от этого проснулся.
Рядом с ним сидела она из жриц и меняла повязку на его плече. За все время путешествия Трэв впервые видел ее без капюшона: ее волосы, словно золото, волной спадали на плечи, голубые глаза, в которых проглядывалась усталость, не отрывались от плеча юноши, из-под белого, перепачканного грязью, плаща выглядывал железный кулон в форме двух соединенных треугольных пирамид, который в такт движению повозки звенел о металлическую табличку с выгравированным именем «Крис».
Девушка закончила перевязывать рану и поднялась. Только сейчас Трэв увидел, что повозку переделали в кибитку, сделав ей крышу из парусины, которую, по-видимому одолжил один из торгашей.
– Спасибо, Крис, – произнес он. Девушка обернулась и взглянула на него.
– Когда обращаешься к членам Оплота, нужно добавлять окончание, обозначающее ранг, – ответила она, улыбаясь. – Тебе тоже спасибо.
– За что?
– За спасение. Несколько дней назад ты...
– Несколько дней?! – перебив Крис, воскликнул Трэв.
– Да, ты проспал шесть дней. Тебя ранили, и ты, вероятно, еще простудился под дождем, – она постучала по борту кибитки, и та стала сбавлять ход пока не остановилась. – Ты отдыхай. Мы скоро прибудем в Олсбей.
Девушка спрыгнула с кибитки прежде, чем Трэв успел ее еще о чем-то спросить.
«Яркая, – мелькнуло у него в голове. – Словно солнце…»
Акт II. Озарившееся небо
Солнце скрылось за кронами деревьев и уже почти коснулось земли. Где-то в траве напевал свою мелодию сверчок. Караван остановился на ночь в низине на огромной поляне около речки. Трэв вылез из кибитки, чтобы прогуляться. Плечо болело, но уже не сильно. Недалеко паслись лошади. Юноша, найдя свою, снял с нее сумку, покрытую засохшими грязью и кровью, и, вернувшись к кибитке, уселся рядом под деревом. Достать дневник и принадлежности для письма с раненым плечом оказалось непростой задачей. Обмакнув перо в чернила, он начал писать:
«Девяносто шестой день весны пятьсот девяносто шестого года. Шесть дней назад на нас напали изгои. Я впервые убил человека…»
– Смотрю, тебе уже лучше, – прервал его занятие знакомый голос. Трэв поднял голову: перед ним стояла Крис, протягивая ему флягу. На ней был ее привычный белый плащ с капюшоном, прикрывающим волосы. – Тебе сейчас надо больше пить. Как-никак тебя ранили, и ты долго пролежал без сознания, – юноша взял флягу и, сделав пару глотков, осознал, как сильно хочет пить. – Помедленнее, а то подавишься, – улыбнулась Крис, присаживаясь рядом.
– Спасибо, Крис… прости, я не очень разбираюсь в рангах Оплота, – поблагодарил юноша, возвращая флягу и отложив дневник в сторону. – Честно говоря, ты первый жрец, с которым мне довелось разговаривать. Как правильно к тебе обращаться?
– Это просто. Смотри, – Крис показала на свой железный кулон с выгравированным именем. – Железный говорит о том, что я последователь. Когда обращаешься к последователям, надо к имени добавлять ранговое окончание -кай. До этого у меня был деревянный кулон и ранг послушника. Тогда меня называли Крис-оре.
– А чем отличаются послушники от последователей?
– Послушников пять лет обучают в Квиларском семинариуме слову Сарро и многим полезным вещам…
– Например, как ухаживать за ранеными?
– Да, и это тоже. После обучения нам присваивают ранг последователя и отправляют в какой-нибудь храм в империи, чтобы мы на практике оттачивали свои навыки…
– И, раз ты едешь из Квилара, то, получается, что едешь в какой-то храм?
– Да, в Блэр.
Воздух наполнился вечерней прохладой. Шелест волн о берег реки убаюкивал своей монотонностью. Где-то вдалеке слышалось воронье карканье и вторящий ему волчий вой.
– Крис… кай, а что случилось после боя? – после небольшой паузы спросил Трэв.
– Как только изгои ушли, – немного подумав, начала девушка, – воин в красном плаще велел нам немедленно выдвигаться. Мы шли всю ночь и к полудню добрались до какой-то деревни. Всех раненых отнесли в храм, а на закате вознесли погибших.
– Много?
– Четырнадцать, – с грустью сообщила Крис. – На следующий день, утром, караван пошел дальше. Нескольких тяжелых пришлось оставить в храме. С остальными нам с Манной-кай пришлось повозиться. До военного форта добрались за два дня. Там воин в красном плаще добрал солдат, и мы пошли дальше. И вот мы уже третий день в пути. Но хотя бы темп поубавили и отдыхаем больше. Останавливаемся засветло, отправляемся после рассвета.
Солнце скрылось за горизонтом, стали появляться первые звезды. Несколько сверчков завели свои песни. Легкий вечерний ветерок пробегал шепотом по верхушкам деревьев. Где-то недалеко послышались голоса людей. Патруль из солдат периодически попадался на глаза и терялся среди деревьев, лошадей и кибиток.
– Кстати, – первым нарушил молчание Трэв, – «воин в красном плаще» – это Марел. Он отрядный.
– Отрядный?
– Да. Это звание такое в армии, как у вас ранг.
– А, поняла. Отрядный – это высокий ранг?
– Звание. Нет, это самый младший командир. Ниже него только рекруты и солдаты.
– А куда ты направляешься? – внезапно сменила тему Крис.
– У меня нет конкретной цели, – ответил юноша, вглядываясь в звезды. – Сперва в Блэр. Потом дальше на восток. За Аэлкхэ есть еще одна страна. Говорят, ее большая часть располагается на живописных островах. И между островами ходят летающие корабли. Вот уж диковина, хочется увидеть это своими глазами. Потом хочу пересечь Срединное море и побывать в Эль-Анабе. Мы ведь знаем там только об империи Тамания и то только по слухам от торговцев. Мой отец всегда говорил, что мир – это не только Ларэмара, хотя за такие слова его вполне могли отречь… – услышав тихое сопение, Трэв замолчал и посмотрел на Крис. Уставшая от трудностей путешествия и работы лекарем, девушка уснула, облокотившись на дерево. Парень убрал перья, чернильницу и дневник в сумку, тихо встал и, взяв из кибитки покрывало, укрыл девушку.
На юго-востоке в небе появились тусклые очертания Кая. Очень низко над горизонтом на юго-западной части неба тлела половина Фао. Их очередное шествие по небу подходило к концу, и они уже давно начали таять, утратив круглую форму. Улегшись на траву и глядя на них, Трэв не заметил, как и сам заснул.
***
Ночной холод пробрал Трэва, заставив проснуться. Крис сползла с дерева и спокойно спала на земле, плотно укутавшись покрывалом. На юго-западной части неба ослепший Кай сбегал от лучей зари. Из бледно-красного он стал практически белым.
Юноша встал и решил пройтись по лагерю, чтобы немного согреться. Недалеко горел костер, рядом с которым были пятеро солдат, трое из которых спали под покрывалами. Еще несколько ходили в патруле вокруг лагеря. Трэв накинул на себя одеяло из овечьей шерсти, взятое из кибитки, и уселся у костра. Солдаты молчали, и юноша стал просто смотреть на огонь.
Солнце медленно поднималось из-за горизонта. Лагерь понемногу просыпался, наполняясь голосами людей. Вскоре над костром повесили котел, налив в него воды. Когда вода закипела, караванный повар, взятый отрядным, по всей видимости, в форте, о котором говорила Крис, закинул в воду лошадиное мясо, горсть соли Затем нарезал картошку и морковь и кинул следом. Добавил немного пряных трав. Через пару часов перед котлом выстроилась очередь из солдат и путников.
Трэв вернулся к кибитке, чтобы убрать одеяло и взять свою миску из сумки. Крис уже не было под деревом, а покрывало, аккуратно сложенное, лежало в кибитке.
После завтрака все стали готовиться к отправлению. Юноша повесил свою наспех оттертую от крови и грязи сумку на седло и уселся верхом. Боль пронзила правое плечо, но его это не остановило. Слегка ударив лошадь пятками по бокам, Трэв последовал за караваном.
***
– Выспалась? – Крис обернулась на голос, но капюшон, который она как всегда накинула, помешал увидеть собеседника. Поэтому она немного развернула лошадь.
– Ага. Спасибо за одеяло, – поблагодарила она, встретившись глазами с Трэвом. Снова развернув лошадь, Крис, поравнявшись с Трэвом, ослабила уздечку, и лошадь продолжила движение. В седле Крис держалась уверенно и грациозно, лишь изредка постукивая по бокам лошади краями черных кожаных сапог, что заканчивались немного ниже колен. В сапоги были заправлены бежевого цвета хлопковые штаны, плотно облегающие ноги девушки, на которые непроизвольно засмотрелся Трэв. Его немного раздосадовало, что грудь и плечи девушки были скрыты под белым плащом.
– Я вчера немного рассказал о себе. Теперь твоя очередь. Как ты попала в Оплот?
– Родители погибли в пожаре, а нас с братом с улицы забрал настоятель храма. Когда брату исполнилось пятнадцать, он пошел в армию.
– И где сейчас он?
– Три года назад, во время охоты Оплота на изгоев, он погиб.
– И теперь ты ненавидишь изгоев?
– Не то, чтобы ненавижу. Скорее мне обидно, что кто-то оказался сильнее моего брата. Но тут нет вины изгоев, армии или Оплота. Всегда есть кто-то лучше.
Снова повисло молчание. Лошади спокойно шагали по грунтовой дороге. Голоса людей в караване смешивались с пением птиц и шелестом ветра в зеленых кронах деревьев, растущих по обе стороны дороги. Солнце, подходя к зениту, наполняло жарой воздух, все еще отдававший утренней прохладой.
– Ты много знаешь об армии, – вновь прервала молчание девушка. – Ты служил?
– Не так уж и много. Я был рекрутом. Как срок отслужил, решил уйти.
– Почему?
– Не мое это. Если стать солдатом, то это до пенсии… Или до костра, как повезет.
– А почему не вернулся домой тогда?
– Я как раз сбежал из дома в армию. У меня семь младших сестер. Отец всю домашнюю работу спихнул на меня, еще и с сестрами приходилось возиться. Я ушел, как только мне исполнилось пятнадцать. А после армии решил не возвращаться. Пару лет помогал в кузнице, скопил денег, теперь путешествую. Смотрю на разные города. Общаюсь с разными людьми.
– А когда деньги закончатся, что будешь делать?
– Я немного сочиняю разные истории, потом продаю их библиотекам. Пока хватает…
– Истории? О чем? – не скрывая свое любопытство, спросила Крис, направив лошадь чуть ближе к лошади Трэва. – Расскажи какую-нибудь.
– Хм… – задумался Трэв. – Ну, допустим… Когда-то давно жили юноша и девушка. Их связывали крепкие узы любви. Но однажды в их жизни появился темный колдун. Понравилась ему эта девушка. Все сокровища мира он предлагал ей, но она лишь улыбнулась, сказав, что сердце ее отдано другому. Разозлился колдун и пообещал разлучить их. Испугалась девушка и рассказала обо всем юноше. «Не бойся, – успокаивал он ее. – Если мы не сможем найти друг друга, то поднимемся повыше, и это поможет нам найтись.» Колдун не стал бросать слов на ветер и вскоре наслал на них проклятье. Долго искали друг друга юноша и девушка. Наконец взобрались они на холмы и увидели друг друга. Разозлился колдун еще сильнее и наслал на них новое, более сильное проклятье. Несколько лет искали друг друга юноша и девушка, пока не забрались на высокие горы. Тогда они увидели друг друга и снова были вместе. Еще сильнее разозлился колдун и наслал на них свое самое сильное проклятье. А еще послал своего слугу наблюдать за влюбленными, и, если проклятье опять развеется, слуга должен был убить одного из них. Шли годы, юноша и девушка никак не могли увидеть друг друга и поднимались все выше и выше, пока не поднялись выше небес к самим звездам, но даже тогда не смогли они встретиться. И с тех пор они бесконечно ищут друг друга. А верный колдуну слуга отправился за ними к звездам и все еще наблюдает за ними. И до сих пор Кай и Лу ищут друг друга. А верный колдуну Фао следит, чтобы они никогда не встретились…
– Погоди-ка… – нахмурилась Крис, – это рассказ о звездных странниках?
– Ага. Только что придумал...
– Восхитительно! – захлопала Крис. – Я бы с удовольствием послушала еще раз!
– Да? – удивился Трэв. – Надо это записать… – он начал активно копошиться в своей сумке и достал из нее принадлежности для письма. – Подержи, – сказал он девушке, протягивая ей чернильницу. Крис взяла ее, и Трэв прямо на ходу начал писать в своем дневнике.
***
Было далеко за полдень, когда деревья расступились, обнажив каменные стены Олсбея. Дойдя до ворот, караван остановился. Отрядный подъехал на своей лошади к воротам, снял шлем и сквозь решетчатое окно в воротах перекинулся парой слов с часовым. Через несколько минут ворота медленно, со скрипом, открылись, и караван вошел в город.
И снова усталых путников окутал запах города. Также, как и в столице, сразу за воротами располагалась большая каменная площадь. Рядом с ней – рынок и конюшня. А за ними – каменные дома, не такие высокие и светлые, как в столице, но намного лучше тех построек, что видели путники в деревнях по пути сюда.
Олсбей был единственным крупным городом на пути между Квиларом и Блэром. Но, в отличие от других городов, у него не было собственного гарнизона солдат, поэтому сюда направлялись отряды из других гарнизонов. Именно поэтому в городе было только несколько казарм для каждого рода войск: в них квартировались отряды, но не было ни тренировочных площадок, ни военной канцелярии, где обучали тонкостям ратного мастерства. Командовал местными войсками легионер, присланный сюда из Квиларского гарнизона. Рабочий кабинет легионеру выделили в канцелярии местного торгового дома в центре города рядом с другими административными зданиями. Такое положение вещей не нравилось легионеру, которому по статусу было положено отдельное здание со слугами, но приказы не обсуждаются.
Когда караван остановился на площади, Марел оповестил о том, что через два дня на рассвете перед восточными воротами состоится общий сбор, а потом повел солдат в сторону казарм. Оставив лошадей в конюшне и забрав вещи с повозок, чтобы ночью городские мальчишки не поживились чем-нибудь ценным из вещей путников, все разошлись по своим делам.
Трэв шел по мощеной улице в сторону, как он думал, центра города и вышел на небольшую площадь, где развернулась уже знакомая картина: помост, плаха, стражи, настоятель и обвиняемый. Позади помоста возвышалось здание храма Оплота.
– Отречение! – завопил обвиняемый. Стражи, в качестве которых лорд нанимал бывших солдат, поволокли его к плахе и, поставив на колени, прижали к плахе так, что обвиняемый лежал правой щекой на ней. Палач, роль которого исполнял один из солдат в полной амуниции, но без щита и оружия, вытащил из жаровни клеймо в виде треугольника и направился к приговоренному. Человек на плахе начал дергаться, но стражи крепко держали его за плечи и волосы. Мгновение спустя раздался вопль приговоренного, сопровождаемый шипением обгорающей кожи на его щеке. «А развлечения во всех городах одинаковые…» – подумалось Трэву.