Эстал: Война Двух Огней. Часть 1

– Отныне Оплот больше не защищает тебя! – провозгласил с помоста настоятель, вознося руки к небу, словно сообщал об этом не обвиняемому, а самому небу.

– Эмиль! Эмиль! Эмиль! – внезапно начала скандировать толпа. Стражи подняли новоиспеченного изгоя и вытолкали с помоста прямо в толпу. Люди расступились, и изгой упал прямо на камни, которыми была вымощена площадь. Вперед вышел одетый в серый кузнечный фартук человек, почти на две головы выше изгоя и вдвое его шире. Грязные, спутанные, отдающие рыжиной длинные волосы были завязаны в тугой хвост. Под местами прожженным фартуком была одета синяя рубаха и черные штаны. На правой ноге поскрипывал видавший виды кожаный сапог, а вместо левой ноги ниже колена – металлический протез, позванивающий при ходьбе о камни. Кузнец схватил изгоя за горло обеими руками и поднял так, что ноги отреченного оторвались от земли. Сильные пальцы стали сжиматься, скрипя кожаными перчатками. Изгой закряхтел, его ноги судорожно дергались, пытаясь ударить великана. Но кузнец стоял неподвижно, словно скала, не отрывая своих грязно-зеленых глаз от закатывающихся глаз изгоя. Спустя несколько мгновений раздался хруст ломающейся шеи, кузнец разжал руки и пошел прочь, оставив обмякшее тело на площади.

– Вот бы везде был такой Эмиль, – проговорил солдат, стоящий рядом с Трэвом. – Изгои бы не беспокоили нас…

***

Когда все разошлись после представления с наказанием преступников, Трэв остался на площади. Усевшись около стен храма, юноша до самого вечера писал в своем дневнике рассказ про звездных странников, который начал утром. Исписав несколько страниц, Трэв, довольный собой, стал расспрашивать местных, попадавшихся ему на улицах, где в городе библиотека. Только четвертый знал о ней и о том, как к ней пройти.

Библиотека оказалась в южной части города. Этот район сильно отличался от центральной части города с ее красивыми постройками: грунтовые дороги, размытые дождем и повозками, старые мрачные деревянные дома, часть из которых была покрыта соломой. Отовсюду доносились звуки разнообразной домашней скотины: куры, козы, свиньи… Юноше казалось, что он оказался в какой-то старой захудалой деревеньке, а не в крупном перевалочном городе на пути от столицы к единственному городу на восточной границе империи.

Здание библиотеки соответствовало окружению: длинное, грязно-серое, с деревянной крышей, без окон, похожее на барак. По всей видимости раньше это был коровник или скотобойня. Теперь же это здание, хранящее знания… С трудом открыв просевшую скрипучую дверь, Трэв вошел внутрь. Запах сырости и плесени ударил в нос.

Внутри библиотека представляла из себя длинный коридор из пыльных стеллажей с книгами, которые можно было едва различить во мраке. Единственный источник света был в конце коридора: свечка на столе, за которым сидел, скорее всего, библиотекарь. Трэв достал свой дневник, вырвал из него страницы с рассказом и направился к столу.

Пожилой мужчина с седыми спутанными волосами, одетый в какие-то обноски, которые не понятно чем были раньше, сидел за столом, заваленным пыльными книгами. Библиотекарь больше был похож на бродягу, который тайком сюда пробрался, но единственное, что выделялось в его внешнем виде – очки с дорогими стеклянными линзами в медной полированной оправе. Старик что-то старательно записывал на листке, расчерченном таблицей.

Вокруг стола было множество стопок из книг, высотой в пол человеческого роста. Трэв положил на стол перед библиотекарем листы со своим рассказом и стал молча ждать. Старик отложил перо и оценивающе посмотрел на юношу, затем медленно взял листы со стола. Потратив на чтение пяти страниц не более пары минут, он откинулся на спинку кресла, достал из кармана платок и, снимая очки, чтобы протереть, томно произнес:

– Проза про звездных странников? Хм… Пятнадцать золотых.

– Ты чего? – возмутился Трэв. – Это же оригинальная история. Такой больше нигде нет. Давай хотя бы двадцать.

– Даю семнадцать. Либо бери, либо проваливай.

Юноша поворчал немного для вида, но согласился. Старик, надев очки, открыл ящик в столе и, достав кожаный мешок с монетами, отсчитал положенную плату. Трэв забрал заработанное золото и зашагал прочь.

После мрачной библиотеки Олсбея на улице казалось очень ярко, хотя солнце уже клонилось к закату. Отрядный объявил остановку на два дня, поэтому спешить было некуда. Снова немного поспрашивав местных, юноша выяснил, где находится баня, и отправился туда.

***

Вечер выдался душный. Напротив закатной зари появились звездные странники. После бани Трэв плотно отужинал и, лежа в кровати снятой комнаты, смотрел в дневник, постукивая пером о его торец.

«Действительно, – думал юноша, – если бы не было изгоев, было бы лучше…»

От этих мыслей рана на его плече заныла. Не в силах что-либо написать, Трэв отложил дневник с пером в сторону, задул свечу, лег и, закрыв глаза, стал прислушиваться к трели ночного сверчка. Где-то вдали слышались пьяные песни. Откуда-то раздался едва уловимый стук.

Юноша поднялся и подошел к окну. Каменная улица освещалась дюжиной факелов. По ее дальней стороне шли двое, а может и трое – в тусклом свете было не разобрать. Стук, идущий от окна, усиливался. Трэв стал вглядываться в темный пейзаж за окном, пытаясь понять, что же издает этот звук, как вдруг понял, что стучит само окно. Вернее, ставня в оконной раме. Приложив руку к полупрозрачной пленке, что защищала помещение от ветра, юноша почувствовал, что она вибрирует с нарастающей силой. К стуку добавился гул, а сверчки замолкли. Подсвечник на тумбе начал трястись, издавая характерный треск.

Гул нарастал. Улица начала освещаться непонятным светом, идущим откуда-то сверху. Удлинившиеся тени стали менять свое направление. Все предметы в комнате начали трястись и подпрыгивать. Юноша распахнул окно и посмотрел вверх: прямо над его головой пролетел огромный горящий шар и скрылся за крышами домов, оставив после себя след из черного дыма.

Трэв бросился к двери, надевавя по дороге ботинки. За дверью несколько шагов коридора, а дальше — лестница. Перепрыгивая через ступеньки, он устремился вниз. Внезапно раздался громкий звук, словно тысячи молний ударили одновременно, и земля содрогнулась.

Не удержав равновесие, он сильно ударился о стену, а сверху на него посыпались с полки горшки с цветами. Теплая кровь заструилась по лбу. Не обращая внимания на рану, Трэв поднялся и побежал дальше.

На первом этаже трактира был погром: несколько опрокинутых стульев, сдвинутые как попало столы, на полу разбитая посуда, упавший на барную стойку шкаф с выпивкой. Из-под шкафа послышались стоны.

Трэв, ловко перепрыгнув через стойку, поднял шкаф и поставил его на место. Под шкафом лежал трактирщик. Юноша помог ему подняться. Тот постоянно кряхтел и постанывал от боли. Его правая рука была неестественно вывернута и просто висела.

– Я отведу тебя в храм, – сказал юноша, встав слева от трактирщика и давая ему опереться здоровой рукой на себя. – Сам идти можешь?

Мужчина кивнул. Только сейчас Трэв заметил, что все лицо и руки трактирщика в порезах. Поднявшись на ноги, они медленно пошли к двери, хрустя глиняными осколками, лежащими на полу.

На улице была суматоха. Некоторые вытаскивали раненых из домов. Кто-то бежал с ведрами: видимо, недалеко разгорелся пожар. Ночь наполнилась криками, стонами и детским плачем.

– В какой стороне храм? – спросил Трэв трактирщика. Тот указал пальцем влево. – Хорошо. Пойдем. Ты потерпи, главное. Тебе помогут, – трактирщик кивнул, и они пошли.

Осколки битой черепицы, слетевшей с крыш домов, и глиняных горшков усеивали мощеные улицы города. Воздух наполнялся запахом гари. Напротив некоторых домов лежали тела, накрытые простыней. Солдаты помогали раненым, сопровождая их к храму. Одна женщина бегала и спрашивала каждого, не видел ли он ее ребенка.

Рана на правом плече Трэва под весом трактирщика снова напомнила о себе. Впереди столпились люди, полностью перегородив улицу.

– Что за дерьмо? Как не кстати, – выругался юноша. – Куда нам идти?

– Вот храм, – прохрипел трактирщик, показывая в сторону толпы. Посмотрев еще раз, Трэв осознал, что это та самая площадь, где еще днем разыгралось представление с наказанием. А сейчас тут было так много народу, что он едва узнал это место.

Расчистив ногой место у стены одного из домов от осколков, Трэв аккуратно посадил мужчину.

– Подожди тут, я кого-нибудь приведу, – сообщил он. Мужчина кивнул и облокотился на стену.

Трэв подбежал к толпе и стал протискиваться между людьми. Впереди оказался забор из металлических прутьев, огораживающий большую площадку перед фасадом храма. Недолго думая, под возгласы возмущения юноша перелез через него и побежал туда, где горел свет от факелов и было наиболее шумно. Как юноша и думал, это оказался главный вход. Перед ним были расстелены покрывала, на которых сидели или лежали люди. Между ними, словно муравьи, сновали люди в белых и серых робах с мазями, бинтами и снадобьями в руках.

– Крис! – закричал юноша. – Крис-кай!

Никто не отозвался. Трэв бросился в храм. Просторный темный зал освещался факелами на стенах. Как и в остальных зданиях города, в храме был погром, часть стены обвалилась. На лавках и полу расположилось несколько десятков раненых, которым помогали жрецы. Храм был наполнен голосами и стонами.

– Крис-кай! – снова крикнул Трэв.

– Я здесь, – послышался женский голос. Юноша обернулся: последовательница с тазом, наполненным водой, и полотенцами стояла в нескольких шагах от него. – Ты ранен?

– Там человеку нужна помощь, – показал юноша в сторону выхода.

– Что с ним?

– Рука сломана.

– Кровь идет?

– Нет.

– Хорошо, я осмотрю его позже, – сообщила Крис и подошла к юноше, смочив полотенце в воде. – Сперва я помогу тебе. Наклони голову.

Стерев кровь со лба Трэва, Крис аккуратно перебирала его волосы, периодически промакивая кровь полотенцем. Затем она достала какую-то баночку и, взяв из нее немного мази, помазала рану юноши.

– Немного пощиплет, и пару дней поболит голова, но ничего серьезного, – произнесла девушка, убирая баночку с мазью. – Я позже осмотрю того человека.

Крис пошла к следующему раненому, а Трэв отправился на выход. Вернувшись к трактирщику, юноша обнаружил его без сознания. Присев рядом и закрыв глаза, он тоже провалился в пустоту.

***

– Эй! Ты как? – незнакомый голос разбудил Трэва. Жрец в белой робе склонился над ним, треся юношу за плечо. Трактирщика только погрузили на носилки и уносили двое других жрецов в таких же робах. Солнце, выглянув из-за крыш домов, светило в глаза.

– Нормально, – ответил Трэв, жмурясь от солнечных лучей.

– На площади развернули кухню. Сходи, поешь, – сообщил жрец, помогая юноше встать.

– На площади? – удивился Трэв.

– Да. В зданиях сейчас опасно. Много старых обрушилось. Неизвестно, какие еще развалятся, – закончив, жрец пошел к следующей группе людей.

Трэв осмотрелся: улицы были покрыты осколками, многие оконные ставни на зданиях оторвало, стены домов изошлись трещинами, воздух был наполнен запахом гари от ночных пожаров, повсюду раздавались голоса людей.

Тупая боль пронзила голову юноши, напомнив о недавно полученной травме. Взявшись рукой за голову, Трэв направился к храмовой площади, располагавшейся в нескольких шагах. Выйдя на нее, юноша увидел несколько столов с котлами, солдаты разливали похлебку всем, кто подходил. На площади было полно людей.

«Кажется, придется тут задержаться» – промелькнуло в голове Трэва.

***

На следующее утро караван должен был выдвинуться дальше на восток. Однако отрядного Марела внезапно вызвал к себе в резиденцию в восточной части города лорд Олсбея. Так как в центре на площади солдаты развернули временный лагерь для пострадавших в ночном инциденте и тех, чьи дома были разрушены, центр города был очень многолюдным и шумным. Поэтому лорд принимал посетителей в своем особняке, а не в канцелярии, как это было обычно.

Восточную часть города отвели под постройку домов самых богатых и влиятельных людей города. Все улицы здесь были мощеными, повсюду были высажены декоративные деревья, которые садовники регулярно подстригали, придавая деревьям правильные формы.

Особняк лорда не был самым роскошным. Наоборот, он выглядел весьма посредственно на фоне домов других богачей: одноэтажное каменное здание с красной черепичной крышей, частично осыпавшейся после ночной трагедии, стены которого были выкрашены в бледно-зеленый цвет, было окружено решетчатым забором. Между забором и домом распростерся небольшой сад. От ворот до дверей дома – узкая дорожка из камней в длину с десяток метров.

Отрядный подошел к парадному входу и постучал в дверь с золочеными ручками. Через минуту ему открыл молодой слуга, одетый в белую безрукавку, холщовые штаны черного цвета и черные ботинки из мягкой кожи. Слуга отошел с прохода, позволяя Марелу войти внутрь, тихо закрыл дверь и попросил следовать за ним. Пройдя по узкому коридору с четырьмя дверьми по бокам, слуга остановился перед последней, постучался, и дождавшись приглашения, отворил ее, приглашая отрядного жестом пройти внутрь.

Внутри кабинета было мрачно из-за завешанных плотной тканью разбитых окон. Богатство лорда сыграло с ним злую шутку: столь ценные и дорогие стеклянные окна не пережили эту ночь. Освещением служила свеча на столе лорда и огонь из камина. Лорд, мужчина средних лет, одетый в болотного цвета пиджак поверх белой хлопковой рубашки, сидел за столом и что-то писал, периодически ставя свою печать на листы и откладывая их в сторону. Его каштановые волосы с легкой сединой свисали по бокам, немного не доходя до плеч, а подбородок украшала аккуратно подстриженная борода, переходящая в усы.

– Отрядный Марел прибыл по вашей просьбе, – отрапортовал воин, намеренно сделав акцент на просьбе, тем самым показывая, что приказы ему могут отдавать только старшие по званию военные. Лорд положил перо и посмотрел на отрядного.

– Замечательно. Это же вы ведете караван в сопровождении двух отрядов?

– Я…

– Хорошо. Вы остаетесь в городе вместе с караваном на неопределенное время.

– Не пойдет! – немного опешив от услышанного, произнес Марел, – У меня приказ…

– Я сказал нет! – оборвал его лорд, не отрывая зеленых, глубоко посаженных глаз от лица отрядного. – Если надо, у вас будет другой приказ от местного легионера. У меня в городе хаос. Десяток пожаров, некоторые до сих пор не потушены. У меня каждый человек на счету. Так что нет, вы никуда не идете. Так, смотритель, – обратился лорд к стоящему рядом с Марелом служителю храма, облаченному в серую робу. Отрядный только сейчас его заметил. На шее смотрителя поверх таблички с именем «Тарис» висел золотой кулон в виде соединенных двух пирамид, – отправьте птицу в столицу.

– Голубь уже отправлен, – сообщил смотритель. – Еще ночью, с подробным описанием ситуации. Также я запросил поддержку храма, поскольку у нас не хватает лекарей.

– Хорошо, – ответил лорд, встав из-за стола и подойдя к камину. Ветер сквозь щель в покрывале проникал в кабинет и перелистывал страницы открытых книг и тетрадей, лежащих на столе. – Тарис-ихи, немедленно сообщи, когда получишь ответ. Отрядный, ты еще тут? Займись делом!

Марел, стиснув зубы, молча развернулся и зашагал к выходу. В дверях он столкнулся с воином в таких же доспехах с желтым плащем. Приложив правый кулак к сердцу, отрядный повернулся боком, пропуская старшего по званию. Воин вошел в кабинет лорда, не обращая внимания на Марела. Вслед за воином в кабинет вошел солдат, по всей видимости адъютант.

– Лорд, – начал воин, дойдя до стола, – я с докладом.

– А, легионер, – ответил ему лорд. – Докладывай...

Марел закрыл за собой дверь, не дожидаясь, что скажет легионер, и зашагал по коридору. По дороге ему встретилась тумба с вазой, которая каким-то чудом уцелела в ночном хаосе. Отрядный пнул ее со всей силы так, что ваза свалилась и разбилась. Бубня себе под нос, что не видать ему повышения через три года, Марел покинул ратушу.

***

На Олсбей надвигался вечер. Полуразрушенный город был полон суеты людей, устраняющих последствия бедствия. Среди всего этого движения Трэв неторопливо прогуливался по улице. За очередным поворотом возникла необычная картина: десяток круглых деревянных столов стояли перед зданием таверны прямо под открытым небом. За каждым столом было по три деревянных табурета. Само здание таверны изрядно пострадало: по стенам пошли трещины, крыша местами провалилась внутрь. Тем не менее трактирщик, повар и пара служанок решили продолжить работу в ветхом здании, а чтобы не подвергать гостей опасности – вытащили столы наружу.

Юноша, усевшись за один из свободных столов, попросил у служанки принести немного еды и кружку пива. Расплатившись десятком серебряных монет, Трэв стал ждать свой заказ. В нескольких столах впереди спиной к нему сидел воин, с плеч которого свисал красный плащ. «Очередной отрядный» – подумал Трэв. На столе у воина стояло несколько кружек, по всей видимости уже пустых. Откуда-то появился еще солдат с желтым платком на правой руке и подошел прямо к отрядному.

– Господин отрядный, вас вызывает господин легионер. Проследуйте, пожалуйста, за мной.

Воин встал, взяв со стола свой меч и шлем. Когда он повернулся, Трэв узнал в нем Марела. Спустя несколько минут воины скрылись из виду, затерявшись в толпе прохожих. Служанка принесла заказ, и юноша приступил к еде.

***

Фонарщики уже зажигали ночные огни, когда Марел в сопровождении адъютанта подошли к канцелярии торгового дома. Возле входа дежурили двое караульных. При виде адъютанта они открыли двери, впуская воинов. Войдя в двери, Марел и адъютант оказались в просторном зале, с противоположной от двери стороны широкая лестница вела на второй этаж. Воины поднялись по ней и прошли по короткому коридору до дальней двери.

– Господин легионер, – постучался адъютант, – разрешите войти?

– Да, – раздался голос из-за двери.

Воины вошли в комнату: на полу лежал изрядно потрепанный ковер, вдоль левой стены до самого потолка возвышался шкаф, открытые полки которого заполняли книги. На противоположной стороне комнаты стоял небольшой круглый стол, окруженный тремя стульями. На одном из стульев спиной к двери сидел воин, неустанно глядя в ничем не прикрытое окно. Его желтый плащ, перекинутый через спинку, свисал до пола, слегка колыхаясь на сквозняке. В руке легионер держал деревянный стакан, а на столе стояла открытая бутылка вина.

– Господин легионер, – заговорил Марел, – вызвали?

– Да, – не оборачиваясь, ответил воин. – Мартин, на сегодня свободен, – адъютант молча вышел из комнаты, затворив за собой дверь. – Отрядный, присядь.

Марел прошел через комнату, обошел стол и сел напротив легионера, перекинув свой красный плащ через спинку стула. Легионер взял бутылку и наполнил вином второй стакан, который подтолкнул в сторону отрядного.

– Вчера у меня были хрустальные бокалы, – произнес он, рассматривая деревянный стакан. Марел взял наполненный стакан и залпом выпил все содержимое. Легионер пристально смотрел на отрядного и, выдержав приличную паузу, продолжил, – Франк рассказал мне о тебе: начальник каравана, направляешься в Блэр, на все про все у тебя тридцать дней, на кону твое повышение и, по всей видимости, ты не успеваешь.

– Простите, – перебил его Марел, – кто такой Франк?

– Местный лордишка, – небрежно кинул легионер. – Мелочный, тщеславный, но, надо признать, не злобный… – вновь повисла тишина.

– Господин легионер, – прервал паузу отрядный, – для чего вы меня вызвали?

– Час назад из столицы прилетел ворон, – легионер поставил стакан на стол и, пристально глядя в глаза Марела, стал потирать свой подбородок.

– Ворон? – переспросил отрядный. – Не голубь?

– Да, ворон… Завтра ты соберешь свой отряд, наберешь добровольцев, возьмешь рабочую силу, провизию и выдвинешься на север, в лес.

– Но у меня приказ от ординатора…

– В задницу твоего ординатора, – резко перебил легионер. – Послание принес ворон! Или ты совсем тупой? Это приказ самого императора! На письме даже стояла его печать! – от этих слов Марел слегка побледнел. Легионер снова наполнил стакан отрядного, который тот незамедлительно опустошил. – Твоя задача найти то, что упало и привезти это в столицу. Как сделаешь, сразу получишь синий плащ, – глаза отрядного загорелись, а губы дернулись в некотором подобии улыбки.

– Но почему я? – внезапно проявил отрядный подозрение.

– Ты мелкий командир и не из моего гарнизона. Если опозоришься, не мне отвечать.

– Когда выдвигаться?

– Крайний срок – завтра в полдень.

– Тогда разрешите идти?

– Иди.

Марел встал, за несколько шагов преодолел комнату и скрылся за дверью, оставив легионера в сумеречном полумраке наедине с вином.

***

Чей-то крик на улице разбудил Трэва. Утреннее солнце проникало сквозь щели в шторе, завешивающей окно. Кровати в маленькой каморке не было, лишь старый матрас и покрывало. За день рабочие успели укрепить несколько общих домов, и юношу разместили в одном из них. Снова раздался чей-то крик.

Трэв поднялся с матраса. Все тело ломило от жесткого пола. Потянувшись и сделав несколько растягивающих мышцы упражнений, юноша подошел к окну и выглянул за штору.

На пустынной улице стояло несколько солдат. Один из них, сложив руки в виде рупора, начал кричать: «Всем, кто направлялся из Квилара в Блэр, собраться возле северных ворот!»

Трэв, воспряв духом, что скоро покинет разрушенный город, схватил лежащую рядом с матрасом сумку, обулся и поспешил на улицу. Только когда он подходил к назначенному места, его одолели сомнения: «почему северные ворота, если Блэр находится на востоке?» Но любопытство и немного наивности заставили его продолжить свой путь.

Как и в день отправления из столицы на небольшой площади перед воротами собралась толпа людей, лошади и повозки. Марел стоял посреди площади, что-то рассказывая собравшимся. Позади отрядного выстроились солдаты.

Обойдя толпу, Трэв увидел свою знакомую последовательницу Оплота Сарро в белой робе. В этот раз она решила не надевать капюшон.

– Крис-кай!

– Трэв, приветствую! – повернулась к нему девушка.

– Привет. Можешь в двух словах сказать, что тут происходит?

– Ну, отрядный собирается найти ту упавшую штуку и набирает добровольцев.

– Добровольцев? Хорошо, тогда я пошел, – Трэв уже собирался уходить, когда слова Марела заставили его остановиться.

– И раз это добровольная миссия, – громко вещал Отрядный, – всем, кто поможет ее закончить будет вознаграждение. По сто золотых каждому. Итак, кто согласен пойти со мной, выйдите вперед.

– Я об этом пожалею, – тихо произнес Трэв и вышел вперед. Вместе с ним вышла и Крис. – Эй, а ты что делаешь?

– Я тоже иду, – шепотом ответила девушка. – Это же интересно, что там такое упало с неба.

– А как же раненые в храме?

– Все нормально. Смотритель сказал, что сюда из столицы Оплот направил десяток лекарей. А в этой миссии может понадобиться лекарь.

– Это тоже смотритель сказал?

– Да…

Трэв, наморщив лоб, покачал головой, а после того, как его отметили, направился к конюшне, которая почти не пострадала после ночного происшествия. Стоя в очереди на покупку скакуна, юноша достал дневник с пером и начал делать запись:

«Девяносто девятый день весны пятьсот девяносто шестого года. Собираюсь на север. В тот самый восточный лес, куда даже изгои боятся заходить…»

***

– Ваша милость, где вы? – пожилой жрец в белой робе шел по коридорам дворца настолько быстро, насколько позволяли его годы. Рубиновый кулон, по форме такой же как и другие у жрецов, на золотой цепочке слегка ударялся о табличку с именем «Кристоф», издавая звон в такт шагам старика. Жрец был облачен в длинную белую робу, из-под которой выглядывали бежевые туфли из мягчайшей телячьей кожи. Слуги уступали ему дорогу, почтительно кланяясь. Старик подошел к одной из горничных: – Где его милость император?

– Во дворе, господин приближенный, – робко ответила девушка, опустив глаза в пол. Жрец незамедлительно отправился в сторону внутреннего двора, мимо многочисленных дверей в длинном коридоре, освещенном десятком канделябров, в каждом из которых было не менее двух десятков свечей. Длинный коридор вывел жреца в большой сад со множеством фруктовых деревьев и аккуратно подстриженных кустов с различными цветами. Роскошный сад раскинулся в стенах дворца, прямо в сердце Квилара. Вокруг сад обрамляли десятки мраморных арок. Четыре мощеные тропинки с каждой из сторон сада встречались в центре, а на их пересечении возвышался трехъярусный фонтан.

Солнечный день был полон пения птиц под аккомпанемент ударов деревянных мечей. Приближенный шел по мягкой траве, направляясь к пожилому мужчине в военной форме. Грудь и плечи военного были укрыты под воронеными доспехами с золотыми коваными гербами империи, под доспехами вместо кольчуги был черный кожаный дублет, шитый золотого цвета нитками. В сабатоны, которые как и нагрудник, были из вороненой стали, были заправлены черные кожаные штаны. Иссиня-черный плащ, прикрепленный золотыми заклепками к наплечникам, свисал по спине воина почти до самой земли. Меч с золотым эфесом висел на его поясе в черно-золотых ножнах, в руке же он держал тренировочный деревянный меч, отражая атаки мальчика. В его бледно-серых глазах под широким морщинистым лбом читалось умиротворение от текущей дуэли. Очередной выпад, и меч мальчика попал в наручник воина.