Эстал: Война Двух Огней. Часть 1

– Как думаете, что мы ищем? – бесцеремонно вмешался он в разговор. Мужчины замолчали, оценивающе посмотрев на юношу. Выглядели они одинаково, и Трэв пытался найти что-то, что помогло ему их отличать: носы похожей формы, грязные бороды, небрежно обрезанные ножом, слипшиеся волосы… В итоге он не смог ничего придумать и для себя отметил, что у одного густые брови, а у второго голубые глаза.

– А не все ли равно? – наконец ответил бровастый. – Главное, что заплатят.

– Нет, серьезно. За что так много платят? – не унимался Трэв.

– Я слышал, что это из столицы кто-то нас нанял, – неуверенно ответил голубоглазый.

– Да какая разница! – грубо прервал его бровастый и, понизив голос, продолжил: – Ходят слухи, что это армейские испытывали новое оружие. Огромная катапульта или что-то вроде этого. Запулили прямо из Нэна…

– Нэн намного западнее, а это с юга летело, – перебил голубоглазый. – Со стороны Эль-Анабе…

– Глупости! – возразил бровастый. – Это же объявление войны. И как, по-твоему, они сюда доберутся? Корабли-то у них только торговые. Наши их потопят, едва они выйдут в море…

– А зачем им сюда плыть? Закидают нас этими ядрами, пока тут никого не останется, и дело с концом, – заключил голубоглазый. Бровастый замолчал, задумавшись о чем-то грустном. Трэв спокойно сидел, наслаждаясь представлением, которое он случайно спровоцировал. Но разговор зашел в тупик, и собеседники замолчали.

Тихие голоса общающихся людей в бараке заполняли тишину. В лучах закатного солнца стены палаточного барака окрасились в рыжий цвет. Где-то рядом щебетали птицы. С улицы доносилось еще больше голосов, звон металла, редкое ржание лошадей. Все вокруг готовились ко сну.

– А мне кажется, что этот шар упал с неба, – решив позабавиться перед сном, сказал Трэв и улегся на половину спальника, накрыв себя другой половиной.

– Ага, странники запустили, – усмехнулся бровастый.

– Кто его знает, может там тоже люди живут… – зевая ответил юноша и отвернулся, слушая, как двое собеседников называют его дебилом.

***

Ночь, как и все предыдущие, выдалась безоблачной. Небо было усеяно звездами, яркими и не очень. Одинокий белый звездный странник Лу, чуть меньше бледно-красного Кая и на треть больше голубоватого Фао, одиноко висел посередине неба, почти над головами обитателей лагеря.

Сотни различных звуков природы сплетались с треском большого костра в центре лагеря. Палаточные бараки отбрасывали длинные тени на лес от света огня. Вокруг лагеря в дозоре стоял десяток солдат. Трое караульных неспешно ходили от дозора к дозору, чтобы проверить, все ли в порядке. Изгои в этом лесу не селились, дикие животные ни разу не беспокоили, поэтому солдаты вели себя расслабленно.

В очередной раз один из караульных пришел на проверку к дозорному, который был его старым приятелем, принеся с собой лучину от костра. Положив копье на плечо, дозорный достал из кармана два листа сигаретной бумаги и кожаный мешочек с табаком, высыпал немного табака на бумагу и, скрутив две сигареты, передал одну караульному.

За тихим разговором двух солдат клубы дыма поднимались вверх, растворяясь в ночном воздухе. Лагерь спал глубоким сном после трудного дня.

Внезапно неподалеку в кустах послышался шорох. Солдаты прекратили разговор, побросав на землю сигареты. Дозорный взял копье, направив его острием в сторону леса. Караульный обнажил меч. Спустя несколько секунд из леса на солдат с оглушительным ревом бросился огромных размеров медведь.

– К оружию, – во все горло заорал караульный. Пятеро солдат, сидевших у костра на ночном дежурстве, выскочили, спешно надевая шлемы и доставая мечи из ножен, и побежали на крик.

Трэв, как и несколько других рабочих, вскочил со спальника. Несколько секунд юноша соображал, что происходит и что надо делать. Неужели снова изгои? Впопыхах натянув сапоги, он бросился к выходу из палатки, по дороге спотыкаясь о спящих людей.

Кое-как выбравшись, Трэв увидел черного медведя, стоящего на задних лапах перед горсткой солдат. Медведь был настолько большой, что возвышался над людьми почти в два раза. В свете огня его глаза и зубы обретали красный оттенок.

Трое копейщиков не подпускали зверя на расстояние атаки, пока четверо мечников обходили его с боков. Позади медведя лежало два тела в доспехах. Около одного лежало копье со сломанным древком. Второй сжимал в остывающей руке меч с окровавленным лезвием.

Медведь яростно рычал, пытаясь передними лапами сломать направленные в него копья, но солдаты ловко отбивали эти атаки. Раздался свист, и две стрелы вонзились в грудь зверя. Он заревел еще сильнее, и в этот момент двое мечников со всей силы ударили медведя по задним лапам.

Копейщики отскочили назад, и огромная туша с грохотом упала перед ними. Не давая зверю опомниться, они начали наносить удары, стараясь попасть в голову или шею. Каждый нанес по меньшей мере десять ударов, прежде чем медведь замолчал и перестал двигаться.

– Целитель! – откуда-то сзади раздался крик. Трэв обернулся и увидел Марела, одетого только в штаны и сапоги. Его грудь покрывало с десяток старых шрамов. В свете огня его волосы казались черными как смола.

Мимо него в сторону недавней битвы пробежала девушка в робе. По не расправленным складкам и замятым рукавам робы можно было понять, что она очень торопилась, надевая ее. Добежав до тел, девушка стала осматривать того, что с мечом: потрогала пульс на шее, приложила ухо к груди. Слева подмышкой солдата была разорвана кольчуга, по которой струилась кровь, наполняя лужу под телом.

– Этот уже мертв, – грустным голосом сообщила жрица. В это время другая жрица подбежала к другому. Трэв узнал в ней Крис.

Около тела медведя собиралась толпа. Солдаты, участвовавшие в бою, оттирали кровь со своего оружия. Отрядный прошел мимо, направляясь к жрица.

– Что со вторым? – нетерпеливо спросил он.

– Он еще жив, – чуть ли не плача ответила Крис. – Но его не спасти.

Марел подошел ближе и увидел рваную рану на шее копейщика. Солдат был в сознании и смотрел на своего командира. Он плакал, в его глазах было желание жить, но он уже захлебывался кровью, которая вытекала из его рта.

– Копье! – скомандовал отрядный, протянув руку назад, не отрывая взгляд от умирающего солдата. Один из копейщиков, полировавший наконечник своего оружия, подбежал к командиру и вложил в его руку древко копья. Марел сильно его сжал, занос над головой. – Отойди, – приказал он девушке, которая покорно отодвинулась от раненого. Мгновение, и острие копья вонзилось в грудь солдата, разорвав кольчугу и пронзив его сердце. Раненый солдат умер мгновенно.

Отрядный, вынув копье из тела, пошел к своей палатке, по дороге отдавая оружие копейщику.

– Господин отрядный, – обратился к нему один из мечников, – что делать с медведем?

– Разделать, – не взглянув на вопрошающего, ответил Марел. – Не пропадать же мясу.

***

Утром никого не стали будить, поэтому вымотанные многодневной работой люди просыпались ближе к обеду. Повсюду были разговоры о ночном происшествии: свидетели битвы рассказывали о ней тем, кто спал глубоким сном. Естественно, рассказы были приукрашены, но наполовину разделанная туша огромного медведя и два накрытых простынями тела возле повозок, заставляли верить в любую небылицу.

Всю вторую половину дня все повара и десяток рабочих готовили медвежье мясо: варили похлебку, жарили и солили для хранения. Нескольких рабочих в сопровождении солдат отправили в лес за хворостом, которого нужно было много для вечера.

Трэв маялся бездельем. Поговорить с Крис ему не удалось, потому что она и другие последователи выполняли поручения настоятеля, который тоже решил отправиться в экспедицию как старший из жрецов. Что-то написать в блокноте тоже не получалось: из-за ночного происшествия мысли путались, все-таки не каждый день приходится смотреть на трупы. Ближе к вечеру юноша все же взялся за перо и сделал запись в блокноте:

«Четырнадцатый день лета пятьсот девяносто шестого года. Ночью на нас напал медведь. Таких здоровых никогда не видел. Весь черный. Наверное, из-за таких чудовищ в этом лесу не живут изгои. Думаю, дней десять теперь будем есть медвежатину. Эта зверюга убила двоих солдат. Скорее всего вечером будет вознесение. Поэтому сегодня не работали. Буду отдыхать.»

Солнце уже скрылось за горизонтом. Рабочие из леса принесли огромное количество хвороста, который сложили в две кучи. Готовку медвежьего мяса тоже закончили. Марел, который провел в своей палатке весь день, принес бочонок вина и велел каждому перед вознесением налить по полкружки.

На каждую кучу хвороста положили по мертвому телу. Простыни с них сняли. Мертвые солдаты так и остались в своих доспехах. Только жрицы отмыли кровь. Каждому в руку вложили его оружие.

Всем налили вино. Абсолютно все участники экспедиции обступили тела кругом. Вперед вышел настоятель в своей серой робе, держа в руке факел и, дождавшись, когда все замолчат, начал говорить:

– Однажды Сарро сказал, что завидует людям. Наша жизнь конечна, и это делает ее прекрасной. Люди наслаждаются каждым моментом, ибо он может стать последним. Наши жизни достаточно длинны, чтобы свершить множество дел, и достаточно коротки, чтобы жизнь не надоела. Каждый из нас рождается, отделяясь от природы, и каждый из нас умирает, чтобы снова слиться с ней. Таков круг жизни.

Настоятель зажег один костер, а затем другой, бросив в него факел. Огонь быстро разгорелся, полностью объяв умиротворенно лежащие тела. Свет от разгорающегося огня придавал желто-рыжий цвет его коротким волосам и гладковыбритому лицу. Отблески от серебряного кулона вторили пляске языков пламени.

Марел поднял кружку вверх и затем залпом выпил все содержимое. Остальные вторили ему. После еще несколько минут все стояли в полной тишине, а затем стали расходиться.

Отрядный раздавал солдатам распоряжения удвоить дозорных и караульных. А после громко, чтобы все в лагере его слышали, произнес:

– Всем ложиться спать. На рассвете продолжаем идти.

***

Следующие пять дней расчистка дороги шла в обычном темпе. Никаких происшествий больше не случилось. Однако дозорные теперь стояли и днем, неустанно наблюдая за однообразным лесом вокруг рабочих.

Экспедиция знала направление, куда надо было двигаться, но не знала, как далеко. Несколько групп разведчиков каждый день уходили вперед и возвращались только к вечеру. К концу пятого дня одна из групп доложила, что обнаружила подходящее место. На пути к месту деревья были сломаны, будто огромный великан смел их огромной дубиной, и чем ближе к месту, тем ниже надлом. Вокруг самого места множество деревьев было повалено. Некоторые вырваны прямо с корнями. Однако найти, что упало с неба, разведчикам не удалось, потому что в центре этих разрушений образовалось небольшое озеро.

Посовещавшись, отрядный и настоятель решили, что это именно то, что им приказали искать. Цель была определена, маршрут скорректирован, и экспедиция продолжила движение, достигнув места через три дня к полудню.

Пока ставился лагерь, несколько рабочих в сопровождении десятка солдат отправились исследовать место падения. Им оказалось идеально круглое озеро в два десятка метров шириной. Из-за поваленных деревьев к нему было трудно пройти. Двое рабочих, оставив на себе только штаны, нырнули в воду, чтобы оценить его глубину.

Озеро оказалось неглубоким, всего два человеческих роста. Но на дне зияла дыра, за которой абсолютная тьма. Похоже, что под озером был грот. Горящий шар пробил эту дыру и, скорее всего, лежал внизу.

Стало ясно, чтобы достать шар, уйдет далеко не один день. После доклада отрядный распорядился возвести вокруг лагеря частокол. Материала для него вокруг было более чем достаточно. Вокруг частокола вырыли ров в половину человеческого роста в глубину и такой же ширины. Воду для него носили из озера. За три дня лагерь превратился в небольшой поселок. Десяток плотников, которым помогали три десятка рабочих, смогли даже возвести два больших барака и на краю лагеря построили отхожее место.

Оставался вопрос, куда девать воду из озера. Разведчики доложили, что в двух километрах к востоку течет река. Рабочие предложили прорыть к ней канал и спустить воду в нее. Еще один день был потрачен на рытье канала. Трэв тоже принимал в этом участие. Когда канал был практически подведен к озеру, оказалось, что уровень русла в нем значительно выше. Пришлось оставить как есть: канал до реки начинался в десяти метрах от озера. Воду придется вычерпывать ведрами и относить к нему.

В Олсбей был отправлен гонец с запросом прислать три бочки смолы. Груз должен был прибыть только через пять дней. За это время было решено возвести кузницу и начать изготовление полутора сотен ведер и семидесяти коромысел.

Очередной день подошел к концу. Медвежье мясо наконец закончилось, и Трэв с большим удовольствием ел большие куски свинины, тушеной с картошкой. Последние несколько дней он спал не на земле: плотники соорудили каркасы под кровати, а вместо матраса натянули ткань от палаток. Получилось подобие гамака, но юноша был согласен и на это, потому что уже было невыносимо спать на твердой земле.

Прикончив ужин, он взял блокнот и чернила. От связки перьев осталось только пять, что немного огорчало Трэва. Тем не менее, он открыл блокнот, обмакнул перо в чернила и начал писать:

«Двадцать пятый день лета пятьсот девяносто шестого года. Ненавижу лопаты. Руки уже в кровавых мозолях. Это не стоит ста золотых. Перья заканчиваются, придется экономить.»

***

Чтобы ничего не мешало работе, рабочие потратили один день, чтобы убрать все поваленные деревья с площадки. В это же время солдаты возводили частокол вокруг нее.

Трэв очень радовался, что не пришлось ничего копать. Марел контролировал ведение работ как по расчистке и организации защиты площадки, так и возведение кузницы. Четверо жрецов, что отправились в экспедицию, во главе с настоятелем вели учет съестных припасов, целебных мазей, орудий труда и всего остального, составляли списки необходимого для следующей поставки, а также вели отчет о ходе экспедиции. Для хранения всех вещей, настоятель попросил плотников построить небольшой склад со стеллажами и сделать стол со стулом, чтобы проще было вести бумажную работу. Плотники ответили, что приступят к работе, как закончат с начатыми делами, с чем настоятель согласился.

Так как в Олсбее был только один вороний мастер, его оставили в городе, а связь с экспедицией поддерживали при помощи гонцов, которые прибывали раз в пять дней.

Еда теперь выдавалась три раза в день. Как и до этого утром и вечером, а еще и в середине дня, позволяя в это время отдохнуть от тяжелых работ.

На следующий день, когда завалы были расчищены, два десятка рабочих по цепочке стали передавать друг другу ведра с водой, вычерпывая ее из озера и выливая в вырытый канал. Каждый час они менялись с другой группой. Чтобы было где отдыхать, рядом с озером для рабочий построили навес и поставили несколько грубо сделанных скамеек.

Вода в озере начала понемногу убывать. На закате рабочие вернулись в лагерь, поскольку постройка укреплений вокруг озера не была закончена. Зато в лагере уже можно было чувствовать себя в безопасности. Вокруг бараков появилось множество маленьких палаток, в которых жили по одному или двое. Пол сотни факелов освещали все пространство лагеря. Стали возникать некие подобия улочек. Лагерь получился большим, примерно двадцать на тридцать метров.

После ужина двое из рабочих достали из своих вещей музыкальные инструменты – лютню и флейту. Расположившись в центре лагеря перед большим костром, они начали играть, постепенно собирая толпу желающих потанцевать. Поскольку работать теперь было не так утомительно, желающих оказалось много.

Настоятель решил, что необходимо дать людям морально отдохнуть, поэтому попросил отрядного не мешать им. Хоть это и не нравилось Марелу, потому что шум мог привлечь нежелательных гостей, он все же уступил. Через несколько часов, вдоволь навеселившись и сетуя на отсутствие выпивки, рабочие разошлись спать.

Немногим после полуночи к лагерю подошла стая волков. Два десятка зверей осторожно принюхивались, издавая тихое рычание, но пара выпущенных стрел их отогнала. Главная беда случилась утром: начался сильный ливень, продлившийся до позднего вечера. В этот день только солдаты продолжали работу по укреплению площадки вокруг озера. Все остальные прятались по своим палаткам и баракам. Ливень был настолько сильный, что не позволял увидеть что-то дальше десяти метров.

Трэв изнывал от скуки, потому что перьев для письма осталось мало, а больше и нечем было заняться. К его счастью у некоторых рабочих оказались игральные карты и кости. В качестве ставок использовали свой будущий гонорар за эту миссию.

Так прошел день. Подсчитав все результаты, Трэв записал кто кому сколько должен. Он и сам оказался в плюсе на десять золотых.

Во второй половине дня под потоком воды пятеро плотников соорудили навес с тремя стенами для полевой кухни. Повезло, что среди рабочих оказались столь искусные плотники, а материала для строительства было в избытке. После ужина Марел распорядился, чтобы на следующий день плотники построили столовую со столами и лавками. Как он сказал: «задача трудная, но выполнимая». Сдерживая про себя проклятье, плотники молча разошлись по кроватям.

Утро после дождливого дня не принесло ничего хорошего: лагерь и площадка вокруг озера превратились в огромные грязевых лужи, несколько палаток и один барак были затоплены. Работать было невозможно, потому что люди по щиколотку утопали в грязи.

В очередной раз отрядный отправил несколько разведывательных групп в лес в поисках камня. К обеду группы вернулись с докладами. В итоге две группы рабочих в сопровождении солдат отправились в лес, вооружившись криками, кувалдами и тачками. На закате рабочие уже выкладывали камнем лагерь и площадку около озера. В этот же день вокруг озера закончили возводить частокол и начали рыть ров для воды.

Вечером рабочие ужинали в столовой. Хоть не все стены были доделаны, но никого это не волновало, кроме отрядного, который в сердцах называл плотников бездельниками. Ночь прошла спокойно. Сроков по доставке огненного шара не ставили, поэтому настоятель постоянно убеждал отрядного, что спешка ни к чему.

Утром работы по осушению озера возобновились. По всей площадке расставили держатели для факелов, чтобы можно было работать и в ночное время. Работа по постройке кузницы тоже была завершена, и пара кузнецов начали выковывать обхватывающие кольца для ведер. После обеда прибыл груз из Олсбея. Теперь плотники могли смолить заготовленные ведра. Работа кипела.

Трэв тоже остался доволен: прислали его заказ из пяти десятков перьев, который он уговорил Крис включить в общий список. Наконец он мог записывать все события, что происходили в лагере.

К следующему утру пять десятков ведер были готовы. От использования коромысел отказались, потому что передавать ведра по цепочке оказалось быстрее и проще. Вода стала убывать втрое быстрее, и уже к вечеру рабочие достигли провала в грот.

***

– Сколько по времени убрать воду? – спросил отрядный. Он стоял на краю котлована, оставшегося от озера. Как и всегда, он был полностью экипирован в свою форму, за исключением шлема, который он не носил в лагере. Возле него, перемазанные грязью, стояло двое рабочих.

– Пока сложно сказать, – ответил один из рабочих, посмотрев в сторону дыры в грот. Там внизу стояло около десяти других рабочих, утопая по щиколотку в грязи. Один из них держал в руке продолговатый камень, второй привязывал к камню веревку. – Часа через два, как начнем, можно будет что-то сказать.

– Погружай, – послышалось снизу, и рабочий бросил камень в грот. Веревка стала разматываться, медленно погружаясь вслед за камнем. Марел, не сказав ни слова, развернулся и пошел в сторону солдат, которые заканчивали рытье рва вокруг частокола.

– Три роста, – крикнул другой рабочий, когда веревка прекратила погружение.

– Пошевели там. Вдруг на какую кочку попали, – ответил другой. Первый несколько раз потянул веревку, пытаясь сместить груз.

– Нет, дальше не идет.

Прежде чем начать осушать грот, сделали три деревянные дорожки, которые привязали веревками к вбитым на берегу толстым кольям. Получилось что-то наподобие навесных мостов, чтобы в случае провала дна озера рабочие не свалились в грот. Наконец, работы начались.

Плотники снова были заняты в лагере. Настоятель потребовал соорудить помывочную, потому что вонь в лагере стояла невыносимая. Решив отдохнуть от работ ведрами, Трэв активно помогал им. Однако, он просчитался, потому что ему дали лопату и велели вырыть котлован под будущую ванну.

Через два часа отрядный вернулся к гроту и снова спросил, сколько займет времени работа.

– Дней пять, господин отрядный, – ответил рабочий.

– Управтесь за два, – приказал воин.

– Никак, даже если работать и ночью. Тут воды куда больше чем в озере.

Ответ явно не понравился Марелу, но тут он ничего не мог поделать. Снова не сказав ни слова, отрядный пошел искать настоятеля, чтобы вместе подумать над возможностью убрать воду быстрее.

Настоятель был в лагере и наблюдал за постройки помывочной, иногда пытаясь давать бесполезные советы. Трэв старался не обращать на него внимание. К полудню он углубился на пол роста и расширял углубление до положенные три на пять метров. Выкопанную землю другие рабочие на тачках отвозили к баракам и столовой, высыпая ее с внешней стороны стен. Это должно было предотвратить затопление помещений во время дождя.

Настоятеля немного огорчал тот факт, и его советы не слушают, и он глубоко задумался. Но подошедший отрядный вернул его к реальности.

– Карл-дао, работы затянутся на пять дней.

– Всего пять? – как будто не понимая раздражения отрядного, удивленно спросил настоятель, поправляя свою серую робу и кулон с табличкой.

– Мы тут и так более тридцати дней, – раздраженно ответил Марел, пнув ногой один из камней, лежавший на земле.

– Марел, в который раз вам говорю, нам не нужна спешка. Это может быть опасно. Или вам мало двух трупов? – отрядный стиснул зубы. Ему еще придется по возвращении писать рапорт о потере двух солдат, но награда в виде синего плаща подстегивала его поскорее закончить.

– Потери всегда будут. В конце концов, вы здесь для того, чтобы их возносить…

– О, нет, друг мой, – насмешливо покачал головой настоятель. – Я здесь как представитель Оплота на миссии государственной важности. Если бы сюда направился легионер, вместо меня пошел бы смотритель, чтобы соответствовать рангу, – Марел смотрел на Карла исподлобья, как ребенок, которого отчитывают. – Ах, да. Мой же ранг соответствует вашему строевому. Будь у вас синий плащ, мы были бы на равных, а так, получается, я старше вас, поэтому следуйте моим приказам…

– Я не подчиняюсь приказам Оплота, – прорычал отрядный. – Не забывайтесь, Карл-дао.

Марел развернулся и зашагал прочь, оставив настоятеля с самодовольной улыбкой. Трэву, который стал свидетелем этого разговора, даже стало немного жаль отрядного. Хотя это наверное потому, что настоятель нравился ему еще меньше.

Марел быстро шагал в сторону своей палатки, когда к нему подбежал солдат.

– Господин отрядный, разрешите обратиться?

– Что у тебя?

– Прибыл гонец со срочным донесением.

– Пусть настоятель с этим разбирается…

– Господин отрядный, гонец от военных. Просил встретиться с вами лично, – Марел с осторожностью посмотрел на солдата, перебирая в уме, что могло случиться, что армия послала гонца.

– Отведи в мою палатку, – после непродолжительного колебания ответил отрядный.

***

– Где гребаный настоятель? – заорал Марел, когда прибежал на стройку помывочной и не обнаружил его там. – Куда он делся?

– Сказал, что пошел к складу, – ответил Трэв, оперевшись на черенок лопаты и отдыхая. Рядом с котлованом рабочие складировали струганные доски. Растолкав рабочих, отрядный почти бегом направился к складу, где теперь хранились все припасы лагеря.

Там же на складе организовали подобие канцелярии, где жрецы вели учет и составляли отчеты. Настоятель прибыл к ним, чтобы проверить, как у них идут дела. Он как раз читал один из отчетов, когда отрядный вошел в помещение.

– Карл-дао!

– Марел, – небрежно ответил настоятель, не отрываясь от отчета. – Я же сказал, что ускорять работы не будем…

– Я не об этом, – встревоженный голос воина заставил жреца переключить внимание на него.

– Что-то случилось?

– Новости из столицы. Мы можем поговорить наедине?

– Это излишне, – настоятель положил отчет и повернулся к воину, облокотившись на стол. – Что там?

– Шар был не один, – эта новость застала врасплох настоятеля. Возможно, торопиться действительно стоило, потому что теперь это выглядит как соревнование, в котором может быть только один победитель. Но окончательный вывод Карл не стал делать, решив дослушать отрядного. – Он упал на другом конце империи, севернее Форкникса… У вас есть чем промочить горло?