Заклятые братья

- «Спирит», 3 «Ганрана» обнулены. Еще 1 сильно минус, но трепыхается. Еще 3 плюс-минус, но на ногах! … Оба шаттла плюс-минус. У одного разбита башня – не боец. Второй почти не пострадал! Повторяю второй шаттл с импульсным излучателем цел! Рем-дроны уже чинят…

Лицо Фокки скривилось от напряжения. Картинка, представшая его электронному сенсорному взору была далека от ожидаемой. Дымили и горели разбитые здания, но не техника. И хоть дронам тоже досталось, но для пакета из 4-х тяжелых ракет с разделяющимися БЧ разрушения и потери в технике у противника выглядели скромно. Он поверить не мог, что столь мощный ракетный удар так слабо проредил вражеский патруль. То ли система авто-наведения подвела выбрав второстепенные цели дронов, то ли те успели применить подавление. На второе Фокки грешил больше. Однако запущенный процесс внезапной атаки уже нельзя было прервать без ущерба для самих атакующих. Несшиеся следом за ним на ускорителях бойцы не слышали всего этого и не могли знать, что ракетный удар оказался так себе. Сам он летел впереди всех скорее уже на инерции, чем от неудержимого желания. Свой собственный страх он придавил, вогнал глубоко вниз живота, сжав кулаки и зарядив полную обойму из 10-и разнотипных гранат вперемешку. Гранатомет он перевел в ручной режим ради избежания скорого выхода его из строя в плотном дыме «электростатики».

Чтобы не выдать себя вспышками ускорителей и не потерять управление в фогги-тумане, он сам и следом весь его отряд заглушили реактивные ранцы и форсунки, перейдя на бег, как раз за поворотом возле той самой «кишки», сужения и закругления переулка. Их боевые броне-костюмы погасили ореолы плазмо-щитов, от которых в электромагнитной среде больше вреда, чем пользы. Фокки почувствовал себя совсем голым против того самого импульсного излучателя на борту шаттла. Он знал, что там на второй бронемашине лазер мог бы жечь их всех голубыми росчерками, длящимися почти с полминуты, превратив весь отряд в груду обугленных останков и пепла.

Ввалившись всей гурьбой в плотный туман, бойцы растерялись. Однако им внезапно очень повезло. Военный патруль был куда больше обеспокоен собственными ремонтами, сконцентрировав внимание на небо, дабы избежать повторного налета ракет. Темный крупный силуэт боевой машины на магнитной подушке проступил в тумане внезапно. Ее башня толстым прямоугольным цилиндром лазера так же смотрела в небо. Массивная чуть заваленная набок и искрящаяся от сварки рем-дронов туша не двигалась. Фокки разрядил сразу несколько гранат прямо в шаттл, метя то в башню, то в приоткрывшийся боковой люк. Две мины-липучки, описав дугу примагнитились прямо к стволу излучателя. Еще два гранаты-шара в режиме подкатки «отпружинили» от металлизированной мостовой и запрыгнули прямо внутрь через расширяющуюся щель проема. Фокки детонировал их разом. Одна из заскочивших через дверь шаттла гранат оказалась термо-ударной. Фокки видел, как вышибло полуоткрытую дверь и снесло обоих рем-дронов-пауков, занятых спайкой повреждения в борту от удара ракеты. Выживших внутри не осталось бы даже при самом удачном раскладе.

Дроны «Ганраны», похожие в тумане на жутковатые повизгивающие приводами фигуры тощих двухметровых скелетов, слишком поздно среагировали на появление атакующих пехотинцев. Сказался рукотворный дым «фогги». Этот плотный туман стелился вдоль поверхности и пронизывался многочисленными разрядами внося серьезные помехи в сенсорику дронов, работу полимерных приводов, искусственных мускул их ног. Сам Фокки ощутил резкое дрожание проекции на лобовом, спазмы усилителей мышц. Его броне-костюм был достаточно легким, но даже он ощутил ватность в движение, словно попал в болото. Дюжина бойцов за спиной вообще превратилась в прямоходящих черепах. Электроника сбоила, и только простая пехотная роторная винтовка «АРЕС-15» чувствовала себя бодро и уверенно. Огненно-красные жала штыков так же вспыхнули в тумане, как глаза мифических чудовищ. Возможно, если бы дроны «Ганраны» военного патруля были бы людьми и имели страх, то побросали бы оружие и разбежались. Маленький отважный отряд во главе с Фокки разразился воинственным кличем в 13 орущих глоток, усиленных кашляющими и периодически отключающимися репродукторами доспехов. Не известно, могло бы подобное действительно кого-то напугать, но противник оказался совсем не готов. Винтовка одного из бойцов, несмотря на помехи в электронике смачно хлопнула, выпустив 3 раскаленных вольфрамовых стержня в сторону дронов. Тугоплавкие разогретые добела пули, оставляя в плотном тумане яркие оранжевые следы, вонзились в нарисовавшуюся прямо по курсу движения пару «Ганранов». Первый же заряд угодил в шею одному дрону и вырвал с корнем голову, выдав яркую и эффектную копну искр. Еще две пули пробили грудь второму. Стержни вошли, как нож в масло, почти рядышком, вызвав хлопки и вырвавшиеся наружу языки пламени. Второй дрон, вспыхнув, остался бы стоять, если бы сам Фокки не снес его с пути своим плечом. Адреналин теперь стучал в висках. Следом полетели еще пули. Они с противным визгом, оставляя яркий и быстро затухающий оранжевый росчерк-след, разрезали дымку «фогги» и разили цели. Расстояние было предельно короткое, не более 20 шагов. Промазать на такой дистанции было бы сложно, хотя сбоящие роторки начинали клинить и уходить в отказ. Не всем пехотинцам везло. У кого-то стволы не успевали произвести более одного выстрела, как «глохли» и отключались. Микроволновое электромагнитное излучение «фогги» не щадила никого, хотя дронам «Ганранам» доставалось определенно в большей степени.

Глаза Фокки выхватывали из тумана фигуры как раз сбоящих охранных дронов. Едва он успел перевести на них свой опустевший гранатомет с жарким красным жалом штыка, как росчерки раскаленных стержней из-за спины со свистом вонзились в их металлические тела. Кто-то из отряда явно берёг командира, не позволяя слишком увлекаться «рукопашкой». Дроны упали перед ним, будто не от поражения, а лишь от сурового взгляда. В голове застыла фраза – победа или смерть! Фокки уповал только на победу. С такими «ангелами-хранителями» за спиной умирать он совсем даже не собирался.

Еще один «Ганран» навел на него излучатель и даже попытался выстрелить, но лазер в его дрожащей руке сбойнул, озарившись змейкой темных нитевидных мелких разрядов. Сам дрон тоже страдал от проблем с электрикой, совершая дерганные и неуверенный шаги навстречу Фокки. Картавый быстро сократил с ним дистанцию и ударил раскаленным лезвием клинка. Жало вошло в живот 2-метровому дрону. Фокки со своим метр 70 был ему чуть повыше груди. Раскаленное жало провернулось в «кишках» дрона и вывалило наружу полимерно-металлическое содержимое. Кое-что, расплавившись до красна, вытекло само. Сам человекоподобный тощий дрон, потеряв контроль над собой, присел на колени и завалился на бок, почти как человек.

С криком и воплями его пехота разила, уничтожала и добивала дронов «Ганранов», почти не встречая сопротивления. Сам Фокки подскочил к открытому боковому люку разбитого шаттла, потому что заметил движения через амбразуры и вспышки бластеров. Один боец из его отряда присел на колени, поймав вспышку в грудь. Тяжелая броня легко выдержала бы, но заряд угодил в стык грудной пластины и шлема, неприятно ранив. Другой боец, бывший рядом, помог бедолаге и оттащил в сторону. Сам Фокки ворвался через люк и застал офицера в точно таком же темно-синем легком броне-костюме, как и он сам да еще и с откинутым забралом – лицевой броне-пластиной. Строгое и даже суровое лицо зыркнуло на него злобными глазами через ферро-стекло. Фокки замешкался на какое-то мгновение, не зная, что ему делать. Тот же, завидев его, растерялся и навел пистолет. Однако его бластер сбойнул из-за «фогги». Смертельный выстрел в упор не прошел. Фокки получил шанс на ответ и, наконец, вышел из ступора и воспользовался им. Его куда более примитивная пневматическая труба для раскидывания гранат выплюнула боеголовку в упор. Граната оказалась термо-ударной. Взрывом бедолагу разорвало на куски, горящие и дымящиеся ошметки. Сам Фокки не пострадал, если не считать чужих поджаренных кишок на своем костюме, потому что успел отскочить в сторону за дверь. Ее же, вдобавок, взрывом окончательно сорвало с петель.

Бой был окончен даже быстрее, чем предполагалось. В его маленьком отряде по финалу скоротечной битвы оказалось лишь два раненных, которые к тому же стабилизировались, не нуждались в госпитализации и могли продолжать миссию.

- Командир, нам нужен небольшой отдых. Дыхание перевести – с нескрываемой радостью в голосе обратились к Фокки бойцы.

Вот только в его планы остановка не входила. Вдобавок этот бой несомненно уже привлек внимание всех военных патрулей в округе. Нужно было срочно уходить из токсичного места и как можно скорее. Впереди их ждал марш-бросок на новую позицию.

- Хрена ли?! … Идем быфтро! Фкора махнем к админ-блокам. Там отдохнете!

Бойцы возмущались, но последовали приказу командира. Они определенно и сами понимали причину такой спешки. Даже после победной схватки с военным патрулём, у некоторых оставался скепсис насчет него.

- Скажи командир, что с твоей 6-ой ротой? Где они? – спросил Вайвен громко – и в мыслях, и вслух.

Вопрос прозвучал некстати. Фокки не мог на него легко ответить. Его не любили в 6-й роте за неоднократное злоупотребление властью. Он был из тех командиров, кому не сиделось на месте, кто мог жестоко наказать провинившегося, а потом двадцать раз пожалеть об этом, но ни сказать и слова. Если другим достаточно было виртуальных симуляций, то Фокки своих гонял и в хвост, и в гриву, рукоприкладствуя, если кто-то не успевал и подводил роту. Он не жалел людей, а потому очень быстро нажил себе врагов. Картавость же лишь добавляла проблем в коммуникации, потому что Фокки весьма не охотно пользовался нейро-линком во время тренировок, объясняя это тем, что бойцы должны понимать командира без лишних слов и мыслей, на автоматизме.

- Фэфтая – ффыкуны и бевдари! Они не поддервали Революфыю! – отмахнулся он, чтобы не вдаваться в подробности.

- То, что они – единственные оказались изгоями и предателями, мы знаем… Выходит, это ты их бросил, а не они тебя? – вмешался Сендал.

- Выходит, фто так – снова отмахнулся Фокки, чтобы не вдаваться в детали.

Такие скользкие и чувствительные темы невозможно было выключить просто по щелчку. Фокки это знал. У пехоты появились и другие вопросы, но все они ему на радость могли быть сейчас легко отброшены на потом, пока пехота не покинула опасное место.

- Фего раффелифь!? … Фмерти хотите?! – скомандовал он, поднимая пехотинцев.

В уме тем временем прозвучал нервный голос «Сайна»:

- Уводи своих, «Спирит»! Быстро! … Вам наперерез идут «планетары»! Мех-группа! Этот тебе не военный патруль дронов!

Фокки не был слепым котенком на этой операции. Он знал план, общий замысел, со некоторыми важными нюансами. Знал, как всё сейчас зависит от максимально быстрого прохода в том числе именно с его стороны. Ракетное прикрытие для готовящегося штурма Федерального Совета нужно было, как воздух. Дорога была каждая минута. Фокки всегда шел только вперед. А когда становилось слишком опасно – импровизировал. Кто такие «планетары» или по простому внутренние или экспедиционные планетарные вооружённые силы, Фокки знал. 8-ой корпус был их частью, пока не взбунтовался. Мятеж разделил их на своих и чужих. Фокки сделал, совершил осознанный выбор, и пути назад нет. В его глазах высшее руководство огромной межзвездной державы утратило доверие, а значит любой ценой должно быть низложено. Компромисса не было и быть не могло. Для исправления вопиющей несправедливости и фундаментального неравенства требовались по его, Фокки, искреннему убеждению глобальные перемены.

Мятеж, бунт 8-го армейского корпуса экспедиционных сил Федерации, вынес Фокки на гребень волны. Не все командиры в корпусе поддержали бунтарей, как и не все бойцы пошли на мятеж за своими командирами. Своих из 6-ой роты 4-ой мехбригады он, Фокки, убедить присоединиться к мятежу так и не смог. Лишившись их поддержки, он получил и успешно выполнил важное задание по сборке бунтующих частей других рот, как, например, этих из 5-ой. Недовольство вояк нужно было организовать и направить в правильное, нужное для Революции русло. Сам этот бунт лишь прикрывался недовольством низших военных чинов, но был куда более основательно подготовлен и целеустремлен. Революция нуждалась в грубой силе вооруженных мятежных масс. И она их получила. Он, организованный бунт, и не случился бы вовсе, если бы некие силы не вышли на оперативный простор Центрума-Сити с разведкой. Фокки был их составной частью, мотивированным винтиком новой формирующейся системы. Откуда все пошло, кто стал зачинщиком или кто поднес спичку, чтобы недовольство вояк 8-го вылилось в открытый неплохо организованный вооруженный мятеж в самом центре планеты-столицы, Фокки до конца, все же, не знал. Так было нужно ради конспирации. Каждый винтик в «Прогулке» знал только то, что касалось именно его и куратора, поводыря над собой. С Фокки работал, вел, куда нужно его и бойцов, тот самый «Сайн», который не подводил, и который определённо знал больше, как и должен. К тому же, в качестве цели был не только правительственный квартал, но и узлы федеративной квантовой связи, управления космо-верфями и колониями. На кону стояла огромная межзвездная с десятками развитых миров и сотнями недоразвитых колоний и станций Федерация во главе с густонаселенной высокотехнологичной планетой-столицей Би-Проксимой.

Фокки достиг нужной позиции даже быстрее, чем сам того ожидал, но ситуация изменилась. Ему наперерез шли те самые «планетары», а времени предпринять меры, чтобы избежать контакта, уже не было. Его натренированный глаз через сенсорику броне-костюма уловил движение среди развалин разрушенного и дымящегося здания. Фокки замер и всмотрелся. Сенсор едва уловил точно так же замершего в треть метра длиной развед-дрона, подобного низкому 6-лапому пауку. Это был паукоподобный развед-дрон «Хантсмен». Он определенно тоже засек его и потому застыл, присев на полимерное брюшко среди нона-бетонного мусора, слившись с «пейзажем».

- А ну ускорилифь! – рявкнул он громко, добавив еще и через мысленный канал нейро-линк, который спасал его, когда незнакомые с ним бойцы совсем отказывались понимать картавую речь командира. – Надо отловить вфех девертиров, пока не натворили беды!

Фокки нес чепуху. Бойцы похоже смекнули это и не спешили выполнять. Фокки быстро понял, что попался, а потому, как всегда в подобных случаях, импровизировал в надежде одурачить таких же военных, но из другой части, поднятых по тревоге. Едва слышный звук полимерных приводов фьюзионных двигателей и мерные нарастающие шаги чего-то тяжелого он так же услышал, добавив в мыслях через приватный нейро-канал своим парням:

- У наф гофти на чаф! … Два, мовет 3 «Фтража»! … Прикинемфя фвоими из 6-ой!

- Это наш план? – переспросили его из отряда, заметно погрустнев.

- Да! Это фупер-пупер план! – успокоил сам себя Фокки, понимая, как они вляпались.

Из небольшой темной арки по курсу их движения на металлизированную улицу тихо шагнул «Страж» в окружении свиты из 2-х дронов-гуманоидов «Ганранов», тощих, как скелеты. Фокки вытянулся смирно и опустил руки по швам. За ним построились шеренгой высыпавшие из переулка бойцы. Цилиндрическое тело 10-тонной прямоходящей на двух совсем не толстых ногах 4-метровой боевой машины остановилась. Ее встроенные в плечи вместо рук стволы легких роторных авто-пушек повернулись в люльках то вправо, то влево, как бы изучая дюжину вооруженных пехотинцев. «Ганраны», так же вышагивая очень осторожно и смотря под ноги, вскинули стволы излучателей в ту сторону, где в потемках уже красовалась построенная по уставу группа из 12 солдатиков во главе с командиром. На всех были синие эмблемы-гравировки Федерации с парадом планет. А под ними значился логотип 8-го армейского корпуса. Сейчас эта цифра «8» напрягала больше всего. Фокки не сомневался, что система охраны была уведомлена о восстании именно восьмого корпуса, что воинствующий народ высыпал из бараков. Был маленький шанс прикинуться не примкнувшей к мятежу той самой 6-ой ротой, которую Фокки очень хорошо знал. Могло, конечно, разоблачить отсутствие в их группе боевых и охранных дронов, которых по понятным причинам пришлось вырубить еще на начальном этапе мятежа. Фокки это и сам понимал.

Буквально через пару секунд из мрака переулка вышел 2-ой «Страж» с одним «Ганраном» прикрытия, как бы завершив окружение пехотинцев. Фокки все еще слышал едва различимый звук приводов и ждал, когда на улицу выйдет вся «планетария». То, что перед ним именно они, Фокки прекрасно понимал, а потому стоял ровно и не шевелился, как и весь его немногочисленный отряд за спиной.

С усилившимся звуком в переулок шагнули вместе 4-метровые 16-тонный «Твикер» и куда более массивный «толстопузый» 24-тонный «Мимос». Особенностью второго мех-доспеха была актуальная ныне система подавления авто-наведения ракет и дронов. Оба робота выглядели как некие массивные дровосеки-гиганты, у которых вместо топоров и пил, пушки и лазеры. Они сразу взяли под прицел группу Фокки, будто какую-то мелочь под ногами. Мех-доспех «Твикер», размахивая толстыми жерлами средних 3-мегаватных излучателей вместо рук, вышел чуть вперед и остановился, прикрывая «Мимоса». Хотя они оба для своих 4 метров ростом за счет более толстой брони, толстых ног и массивной груди выглядели грозно в сравнении с тонконогими и более легкими «Стражами». Возле них так же засуетились все собравшиеся «Ганраны» свиты.

- Медленно опустите оружие, сделайте пару шагов вперед и в сторону к стене. Встать на колени! – прозвучал громкий голос из репродуктора «Мимоса».

- Фефтая рота, фетвертой мех-бригады не уфявфтвует в мятеве, фэр! – громко отчеканил Фокки со свойственной ему картавостью, оставаясь в стойке смирно.

Его бойцы так же не шелохнулись, хотя в нейро-эфире они бранились и ругались, что ввязались в бунт, окатывая своего нового командира нелесными угрозами и поношениями.

- Кто говорит?! – поинтересовался пилот репродуктор «Мимоса» в сторону группы пехотинцев.

- Командир 6-ой роты, 4-ой мех-бригады, 8-го корпуфа, Фоккилент Хон, фэр!

Он даже выставил вперед свое плечо, где красовался характерный знак шестой роты. Повисла тишина. Казалось, пауза затянулась даже больше, чем ожидалось. Наверняка тот, кто сидел в кабине самого тяжелого из роботов мех-группы, советовался с начальством и ждал от них внятных инструкций. В условиях плохой связи – это было проблемой.

- Фокки? Ты что ли? – услышал он уже более веселый голос из «Мимоса». – Хель меня дери, как я по кривлянию твоему не догадался! … Это ж я, Батно! Не узнал по голосу что ли?!

Бронированная крышка кабины 24-тонного «Мимоса» откинулась. И оттуда показалось веселое мужское обросшее светлоглазое лицо под ферро-стеклом с откинутой пластиной забрала. По шеренге бойцов Фокки прошла едва уловимая разрядка, вылившаяся в негласную команду «вольно». Они слегка даже разбрелись, присели на металло-покрытие, облокотились на стену. Фокки тоже обрадовался. Он знал Бата давно. Это был когда-то его лучший друг. Вот только иллюзий он не питал, а потому быстро распределил бойцов по целям, отдав мысленные распоряжения. Откинулась кабина и у 16-тонного «Твикера», и оттуда показался еще один пилот-мехвод в темно-синей легкой броне. Бат же махнул ему рукой, чтобы тот пока не торопился вылезать наружу. Закончив с приказами, Фокки наконец дал волю нахлынувшим чувствам.

- Бат? – посмотрел на него и тоже откинул забрало шлема. – Фто вим, фто лет! Я думал ты на Би-Рофф!

- Би-Росс? … Да. Было дело… Вот теперь, как видишь, сюда перекинули… А вот ты, Фокки, совсем забыл старых друзей.

Тот даже слегка покраснел от стыда и замялся.

- Верно, друвывфе! Ефть такое дело – похлопал себя по затылку тактической перчаткой Фокки.

На него нахлынули воспоминания молодости, учебки. Они с Батом были не разлей вода. После лицевой травмы все изменилось, и Фокки сам отстранился. Сейчас, пока они так тепло разговорились, пока он отвлекал командира-мехвода, его бойцы уже втайне в мыслях распределили цели между собой, чтобы быть готовыми нейтрализовать противника. Фокки даже сейчас, улыбаясь и излучая радость, иллюзий не питал, хотя какая-то призрачная надежда его все же не покидала. Бат был приятелем во времена учебке, но жизнь и служба потом разбросали их по разным мирам. Бату повезло. Его направили на Би-Росс, а Фокки квасился на Би-Проксиме в ожидании отлета на задворки Федерации, где не было не то что условий для нормальной жизни, но и минимальных удобств. Отдельной строкой выделялась депрессивная и мрачная планета-колония Перигора на границе с Альянсом.

- А нас срочно вернули, прикинь?! … Какой-то аналитический ИИ из ГШУ Би-Проксимы заподозрил назревающий бунт… Вроде бы 8-й корпус не захотел дислоцироваться на периферию… Думали, пустое, а нет… У меня больше половины дронов прикрытия повыбивало! Какие-то гады раскидали ЭМИ-гранаты по ходу маршрута, едва протиснулся. 3-го и 4-го «Стражей» из моей звезды повредили. Пришлось оставить для ремонта – пояснил приятель Фокки и указал рукой в сторону соседнего квартала.

- Вфе не так, Бат. Фпуфкайфя, рафкаву и покаву.

Фокки извлек холо-куб, положил на металлизированную дорогу, активировал и развернул объемную карту. Бат спрыгнул с присевшей боевой машины и подошел вплотную. Они поздоровались и обнялись, как друзья.

- Фмотри… Мы продвигаемфя вот фюда, на помовф фоюзным филам.

- Хм… А на моих картах – это очаги мятежа – смутился приятель-мехвод.

Фокки блефовал на грани фола. Он махнул рукой, пытаясь таким не хитрым способом убедить приятеля, что его данные недействительны.

- Какие-такие офяги, Бат! Там вфе нафы! … Ты будеф фтрелять по фвоим?!

Однако блеф, похоже, не удался, не прошел. Бат как-то резко отстранился от картавого, видимо все прекрасно поняв.

- Хель! Фокки, так ты – мятежник?! – поблекло и погрустнело лицо его от этой грустной догадки.

Самому Фокки даже показалось, будто он где-то чем-то обидел друга, но не понял, чем и где. Он тут же попытался оправдаться:

- Фдурел фовфем?! Какой я мяфевник?! … Предатели и враги как рав фидят там, куда мы идем! Давай ф нами, Бат! … Или ты хофеф вефно прифлувывать этим «би»?!

Тот попятился, замотал головой и даже обхватил ее руками. Фокки не отставал и не унимался. Он не прекращал попыток переубедить друга.

- Удобная флувба на Би-Рофф рафлабила тебя, Бат. Ты не видиф нифего вокруг… Фнафяла Марф ввбунтовалфя. Теперь другие… Или, ты думаеф, вафем наф туда зафылают? Они хотят, фтобы мы подавили протефты в крови! … Ты не хофеф фвоих убивать?! И я не хофю!

- Тут ты прав, Фокки… Я согласен с тобой … Сам все видел на Би-Росс. А ж противно! … Но вы все не понимаете против какого маховика восстали! … Я бы поддержал вас, но нас тут всех положат мордой вниз и аннигилируют после быстрого и неумолимого суда… Извини, Фокки, но я может быть где-то в глубине души согласен с вами, ребята, и рад бы поддержать, но нет. Увы… Ничего у вас не выйдет.

Бат снова покачал головой и украдкой сделал еще шаг к открытой кабине боевого робота. Фокки давно уже в мыслях распорядился, чтобы его бойцы сделали все, что надо по сигналу. Они сделали. Только Бата Фокки ценил и уважал, как друга, а потому не терял надежды привлечь на свою сторону.

- «Иввини, Бат» - подумал Фокки, все уже решив для себя.

Сигналом стал его резкий выпад вперед с ударом прям в лицо, в лоб, командиру-мехводу прикладом гранатомета, что болтался на поясе в ожидании своего часа. Бат этого никак не ожидал. Еще до того, как он, обхватив руками голову, простонал и обмяк, вояки картавого атаковали. Кто-то выстрелил. Затем раздались хлопки еще и еще. Раскаленный роторный стержень ударил прямо в лицо пилота «Твикера». Он не успел даже вскрикнуть, как раскинул руки и вывалился из кабины наружу, ударившись о колено ноги своего робота и распластавшись у бронированных ступней.

Следом сдетонировала ЭМИ-мина на ноге 10-тонного «Стража», едва тот успел дернуться и повернуть орудия в сторону разбредшихся пехотинцев. Раздался хлопок, и коленный сустав ноги покрылся змейками разрядов. Нога подвернулась, робот, как плохо обученная балерина, с грохотом рухнул на бок, придавив одного из «Ганранов» свиты. Еще один дрон получил так же гранату под ноги и, раскинув тощие металло-полимерные руки, распластался на улице. Оставшиеся в строю 2 «Ганрана» успели сгруппироваться и избежать поражения ЭМИ-гранатами, хотя один из них получил удар с пробитием в грудь из роторной винтовки пехотинца.