Заклятые братья

Спешка

Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

(Евангелие от Матфея. 12:25)

Клевая миссия

Бат действительно выжил. Фокки успел спасти его в ту судьбоносную ночь. Вытащил из того света, стабилизировав личной ампулой замедлителя и поместив в мед-бота для сохранения и излечения. Фокки был безмерно рад и счастлив, что Бат тогда быстро оклемался, пришел в себя и поправился. Оба успели немного поучаствовать в штурме Фед-Совета, оба оказались героями Революции и оба были рады свалившемуся счастью. Как же долго они не виделись!

Однако достижения Революции нужно было удержать и закрепить. Окраины огромной Федерации трещали и рассыпались, как карточный домик. Многие планетаторы поспешили воспользоваться слабостью центра, чтобы объявить о независимости или примкнуть к одной из сторон. Если побороться за развитые миры центральной Федерации, только предстояло, то окраины, особенно граничащие с Альянсом, требовали незамедлительной реакции. Одна из таких приграничных систем Альфа Калиго, воспользовавшись переворотом на Би-Проксиме, объявила о независимости. Реагировать надо было незамедлительно, потому что на кону стояла целостность границ всей Федерации против внешней угрозы согласно Конвенции.

Спешка, с которой собирался экипаж и десант, чувствовалась во всём. Капитана для 18-тысячетонного корвета класса «Волкодав» не нашлось. Маховик репрессий со стороны новой власти особенно жестоко прошелся по офицерам и капитанам боевых судов, не примкнувшим к Революции. Вдобавок из имевшихся в наличии офицеров никто не захотел отправиться на задворки Федерации, а потому управление «Волкодавом» на себя взял рафинированный, восстановленный из «коробки» базовый и потому максимально лояльный власти бунтарей капитанский ИИ. Новый революционный космо-флот Би-Проксимы только-только наспех сформировался, как был разделен и брошен на «Альхон» и на Би-Росс, где, судя по всему, и происходили самые судьбоносные события для Новой Федерации. Дронам и автономным роботам революционное командование не доверяло из-за участившихся выходов из-под подчинения. Новым властям и их тех-службам требовалось время, чтобы обновить, перепрошить и проверить все ИИ на лояльность.

Наспех собранный десант боевого судна «Волкодава» во главе с Фокки состоял из все той же 5-й роты, усиленной остатками 3-й и 12-й, особенно пострадавших в уличных боях за Центрум-Сити, но и набравшихся ценного боевого опыта. Фокки на этот раз имел уважение и почет. Несмотря на резкий характер и дефективную речь, его слушались. Пока летели, он успел провести сеансы слаживания и остался весьма доволен расторопностью и смелостью ребят, которые еще совсем недавно его ни во грош ни ставили. Хотя Фокки прекрасно понимал, одно дело виртуальные симуляции, и совсем другое – реальная схватка. Но и тут после событий на Би-Проксиме он не сомневался. Все бойцы прошли горнило уличных боев и были мотивированные не хуже его самого.

Летело с ними и мех-созвездие во главе с тем самым Батом. Ему повезло чуть больше остальных. Из-за опаски с неподчинением боевых систем, его отряд лишили старых мех-доспехов и укомплектовали новыми боевыми машинами с базовыми ИИ, так сказать с «коробки». Бат, правда, и по этому поводу нашел к чему придраться. Оказывается базовые ИИ были слишком глупы, могли подвести во время боя несвоевременным информированием и тому подобное. И все же эти проблемы с дообучением худо-бедно постепенно решались все на тех же боевых симуляциях во время полета. В не менее долгие часы отдыха, Фокки тоже было, чем развлечь флегматичного и любящего поныть друга. Благо Революция открыла им невероятные возможности для полета фантазии. Пришедшие к власти были, как и сам Фокки, люди идейные, горячие. Первым же делом они вымели всех этих ненавистных «би» и иже с ними вместе со Звездным Патрулем. Фокки был безумно рад этому и летел на миссию весьма и весьма окрыленный. Его настрой в какой-то степени компенсировал нытье Бата и добавлял им обоим импульс и энергию на предстоящие лишения во время долгого полета.

Более 2-х недельных циклов с начала отлета в свободное время они беззаветно предавались мечтам и фантазиям о новой правильной Федерации, о равенстве всех планет, всех колоний, всех жителей вне зависимости от идиотского, как считал Фокки, финансового рейтинга. Фокки отдельно и не раз упомянул медицину. Бат не возражал, хотя и интереса особого к этой теме не проявлял, скорее просто соглашался. Дошли они в своих разговорах до того, что решили прибрать к рукам независимые планеты Великой Плеяды Ориона, такие как Гваторию, Гадару, Алдабру и даже Эдэмию. На райскую планету оба сломали не один десяток виртуальных копий, споря иногда до хрипоты, как правильнее и лучше всего это осуществить, чтобы не обозлить против себя всю Галактику. Фокки, еще недавно с ужасом представлявший себе полет к окраинам Галактики по контракту, теперь переживал пожалуй свои самые счастливые циклы с момента их с Батом давнишних посиделок в располаге на Би-Проксиме. Казалось, не было во всей вселенной ничего лучшего, чем вот так вот бороздить просторы бескрайнего космоса с близким другом ради великой и благой цели воссоединения всех отдаленных колоний под крыло обновленной, новой, честной, правильной и справедливой Федерации. Тут вдали от дома с товарищем Батом он даже забыл про малышку Витру, которую любил и которая бросила его, после того самого события в жизни, разделившего его судьбу на «до» и «после». Событие это случилось до Революции, но о том Фокки больше не вспоминал, да и не хотел вспоминать.

Кроме всего прочего летел с ними и некий спец то ли наемник, то ли просто поддержавший идейно революцию сорвиголов. Ходили слухи, что мужичок тот непростой, а прям крутой военспец и советник, и аффилирован он с Глобальной Линк-Телеком Корпорацией (ГЛТК). Спросить об этом напрямую было никак нельзя, потому что товарищ оказался не только идейным, но еще и гибридом, человеком-симбионтом, а потому проводил время полета в межзвездной спячке, гибернизации. Мог себе позволить без ущерба для здоровья. Ведь впереди их все еще ждал долгий перелет с кучей остановок для дозарядки в необитаемых системах ради сохранения инкогнито их миссии, насколько подобное в нынешних условиях вообще было возможно.

Фокки не любил гибридов. Ими, как правило, были бывшие или беглые офицеры из Звездного Патруля. А к подобным «артефактам» и вообще кадрам из этой пресловутой организации у Фокки была особая личная неприязнь. Он мог бы все узнать о нем в подробностях, но как-то не хотелось ему портить сложившуюся идиллию полета. Будь там хоть сам Звездный Патруль, Фокки не смутился бы. Он принял революцию, впитал ее в себя всеми фибрами души, сделался с ней одной плотью и кровью и готов был на радостях простить все на свете, даже чужака на корабле. Ему не нужен был ни комиссар, ни политрук для идеологической работы. Фокки сам мог заткнуть любого в вопросах и ответах на верность идеям Новой Федерации. По иронии судьбы то, против чего они взбунтовались, теперь стало их неотъемлемой частью, их ближайшим будущим. Его сводная рота, спящий одиночка и мех-группа Бата срочно и без разговоров вылетели на задворки цивилизации. Решало общее вовлечение во что-то большое, причастность к судьбе не чужой, не безликой, а близкой по духу державы. Мотивация была у всех на высоте. Вдобавок они стали костяком, становым хребтом, уже особого экспедиционного гвардейского 8-го корпуса, отличившегося взятием правительственных кварталов Центрум-Сити. Его, корпус этот, к сожалению раздербанили на части, разорвали на кусочки и сделали их своего рода затычками в дырках там, где границы Новой Федерации стремительно расходились по швам и давали течь, скатываясь в полноценную гражданскую войну со все еще сильным оплотом старого режима во главе с именитыми фамилиями «би» на Везене. Фокки с Батом не только мечтали, но и обсуждали новости, когда «Волкодав» совершал выходы в Евклидово для дозарядки. Местами они были нерадостные, местами совсем грустные, но ГЛТК неизменно снабжали ленту верой и надеждой в Новую Федерацию. Это в свою очередь придавало сил и уверенности, что все получится. Хотя умом Фокки, будучи неплохим командиром, понимал, что за любой раскол и отделение, пехота 8-го корпуса будет платить потом и кровью.

И все же Фокки был рад, несмотря ни на что. Ведь с ним летел его дружище Бат, тот самый, с кем прошли огонь, и воду, и медные трубы учебки, службы и испытаний. Бат, конечно, сфилонил и просто отлежался в мед-блоке, лечась от критического ранения. Подключился он к Революции уже в самом конце, когда и так все было ясно. Однако Фокки не оставил друга за бортом, но упомянул его, где надо. В итоге оба преуспели при раздаче наград. Оба взлетели по карьере после Революции. Фокки был счастлив лететь с лучшим товарищем хоть на другой конец Галактики. Спокойный флегматичный рассудительный, немного ноющий Бат очень подходил вспыльчивому резкому по характеру Фокки. Даже такая нелицеприятная их встреча в ту судьбоносную ночь и жесткий и болезненный нокаут не испортили и не могли испортить, сломать их крепкую дружбу. Фокки знал, что Бат пошел бы за ним, просто тому нужно было время, чуть больше времени, чтобы понять и принять. Без сомнений Бат точно так же знал, что Фокки, не задумываясь, как и он сам, стал бы горой за друга даже до смерти. Слишком многое им пришлось пережить, через много пройти за время учебки и обязательной службы. Это уже позже, потом, когда с Фокки случилось то, что случилось, он прекратил, прервал все контакты и ушел в себя на какое-то время. И вот сейчас Революция свела снова их вместе, вознесла на гребень, наделила полномочиями и послала далеко-далеко на задворки Галактики ради просвещения светом новой жизни, сохранения государственной целостности и законного порядка в приграничных областях.

И все же была одна тема, которая едва не развела их по разные углы капитанского мостика «Волкодава». Тема эта касалась практических и эффективных способов в налаживании отношений к мирным гражданам Федерации на той самой далекой планете Перигоре, куда они так срочно спешили. Началось все банально. На радостях Бат объявил, что амнистирует всех, кто по глупости или недальновидности решил отделиться от Би-Проксимы, ссылаясь на то, что те, дескать, не узнали, не распробовали толком, от чего отказывались.

- Э, не, друвывфе Бат. Так нельвя… Фепаративм долвен быть накавуем и при том вефтко! – оборвал его мысль Фокки.

- Это еще почему? – с нескрываемой досадой удивился тот.

- А фто бы офтальным неповадно было – с умным видом выдал Фокки, демонстративно сделав акцент на важность своих слов поднятием указательного пальца вверх.

Бат не скрывал то, что не согласен с другом, но не спешил пускаться в спор, предпочитая обдумать. Зато Фокки понесло:

- Думаеф эти ферти не внают, вафем им невавифимофть?! Евфе как внают! Хотят фтать маленькими княвками фвоих угодий и ни ф кем не делитьфя доходами.

- Если на Перигоре всё так, то разберемся, виновных поймаем и осудим – спокойно пояснил Бат, уличив паузу в речи друга. – Зачем же всю колонию приговаривать. Люди же не виноваты.

Фокки улыбнулся. Он понимал, что Бат наивный идеалист. Он и сам хотел бы таким быть, но не мог, никак не мог. Хотя Революция нуждалась в вере и энергии вот таких вот неисправимых романтиков, как Бат. Как бы это не звучало странно, но за это Фокки любил друга. Ему самому не хватало веры в людей, а потому он по-доброму где-то завидовал другу.

- Эх, Бат! Как бы я хотел, фтобы вфе было именно так! – вздохнул Фокки.

- А все и будет именно так! Главное, не пороть горячку, а вникнуть в суть и как следует подумать! Если мне надлежит первому высадиться на планету, то у меня есть очень убедительный и весомый аргумент остудить горячие головы.

- Ты о вфоем новеньком «Фыклопе», да? – прищурился Фокки, упомянув нового мех-доспеха товарища, как будто специально разработанного для остужения горячих голов.

Бат кивнул:

- Именно! Отличная машинка, я тебе скажу. Резвая, мощная, компактная. То, что надо, для таких миссий, чтобы остудить горячие головы сепаратистов… А то, что простое население колонии нас поддержит – это и так понятно.

Фокки покачал головой и вздохнул:

- Эх, Бат, как ве я тебя люблю! … Где тебе понятно?

- Мы же вот поддержали Революцию, потому что знаем, что по другому никак… Простые колонисты не заинтересованы в отделении. Они ж обеднеют, лишившись поддержки центра – попытался снова Бат.

- Да ув… Только ты не уфитываеф пропаганду. Одурафить мовно любого, главное клюфик подобрать. А колонифтов на окраине мовет легко подкупить тот ве Альянф.

- А для врагов у нас найдется свой аргумент – не унимался возбудившийся Бат.

Его было сложно расшевелить, но потом так же трудно затормозить. Фокки знал это, но и сам поймал кураж и не хотел отступать.

- Увы. Иногда броня не рефает, друвывфе – вздохнул он.

Бат на это лишь отмахнулся:

- Глупости! … Вот увидишь… Альянс зубы сломает об наших ребят, взявших боевую станцию в свои руки… А самим колонистам на Перигоре просто незачем сейчас отделяться от нас. Наоборот, мы ж Новая Федерация, а не старая. Мы лучше старой. Мы ж для людей, а не для господ «би» … Это раньше могли задержать снабжение. Сейчас не так… Мы ж не только с карательными целями летим.

- Именно ф карательными, друвывфе Бат. Именно – не удержался и подхватил неудачно произнесенную другом фразу Фокки.

Тот сразу же замотал головой и исправился:

- На борту гуманитарный груз. Провиант, запчасти, инструменты, дроны, модули и системы… На годичный цикл хватит точно! … Я лично проследил!

- Ты молодеф, Бат – подхватил его мысль Фокки, но с нескрываемой грустью в глазах. – Только я ф тобой в корне не фоглафен и не фоглафуфь. Бев обид.

Тот совсем надулся, сложил руки крест-на-крест, демонстративно отодвинул стакан с метой и выдал:

- Ну и ладно. Обойдусь без твоего согласия.

- Ты не влифь, друвывфе… Вфпомни Гваторию… Там мирняк облепил федеральные филы по наведению порядка. Ни туда, ни фюда.

- Так то, была старая власть, продажная неповоротливая, не умеющая говорить с людьми на их языке. Колонисты не хотели жить в той Федерации. Их можно было понять – нашел выход Бат.

Фокки с грустной улыбкой на лице отрицательно покачал головой.

- Не, Бат, люди не меняютфя… Тебе нувно быть готовым вмафать от дуфы, фтобы равогнать фепаратифтов. Нафа новая влафть нувдается в фильной и твердой руке. Понимаеф?

Пришла очередь качать головой Бату.

- Нет, Фокки, ты не прав. Все будет теперь по-другому. Мы несем равенство всем колониям. Им нет никакой нужды отделяться. А нам нет никакой нужды топить волнения в крови… Я думаю, что смогу их охладить немного короткими импульсами инфразвука, повыбивать дурь из их голов, а потом переубедить… Они сами увидят и поймут, что мы другие.

Фокки не удержался и хохотнул. Его искренне и по-доброму развеселил его неисправимый идеалист и товарищ. Однако лицо Бата при этом не выглядело столь же веселым. Тот еще больше насупился и в тот вечер с Фокки не разговаривал. Каждый остался при своем.

Просто еще на Би-Проксиме в судьбоносные дни, пока Бат лежал в «больничке», Фокки успел многое узнать об общей политической ситуации, прокачаться идеологически не без помощи старших товарищей по Революции, которые на пальцах объяснили нюансы крепкой централизованной власти, необходимость ее удержания даже путем кровопускания. Цель оправдывала средства. Фокки тогда это хорошо усвоил, что позволило ему не церемониться с остатками старой власти и их приспешников. Еще до того, как управление на Би-Проксиме полностью перешло к ним в руки, наметился серьезный раскол среди многочисленных миров. Везен, вторая по населению и значимости планета Федерации, категорически не признала новую власть. Следом в отказ ушли и другие миры. Начались волнения на Би-Росс, ближайшей и третье по значимости колонии Федерации. И когда казалось, что Би-Проксима окажется в изоляции, вмешалась Терра-Нова. Ее правительство быстро организовало и провело свой референдум и признало власть за Би-Проксимой, кому бы она по финалу не досталась. Однако раскол уже произошел и с каждым новым шагом Революции лишь усиливался. Запустились необратимые центробежные процессы, которые из-за огромных расстояний не везде происходили в одно и тоже время. Свергнутая беглая власть, как оказалось, имела влияние на многих других мирах. Несмотря на многочисленные преступления и продажность у них оказалось куда больше влияния, чем рассчитывали сами революционеры.

Где-то далеко, можно сказать, параллельным курсом, но с некоторым опережением, стремительно сокращали дистанцию до Альфа Калиго 3 боевых корабля другой Федерации, но с точно такими же гравировками и эмблемами парада планет, только на старом-добром синем фоне. Они вылетели туда раньше, а потому и прибытие в обозначенную звездную систему должно было произойти вскоре.

Черное темное какое-то жутко пустое пространство озарилось яркой белой вспышкой. Из гравитационной воронки выскочил тяжелый 230-тысячетонный крейсер Федерации класса «Посейдон». Предстояла еще одна дозарядка РРЧ-реактора перед последний прыжком к Альфа Периго. Черное едва заметное в далеких отблесках звезд и туманностей пятно крейсера вспыхнуло маневровыми ускорителями и развернулось, ощетинилось зарядными панелями в надежде поймать гравитационный ветер и разогнать заряженные частицы в контуре-коллайдере реактора ради расщепления и выделения нужных для дальнейшего полета объемов энергии. Глубокая модернизация стандартного прилично устаревшего Реактора Разгонных Частиц или просто РРЧ позволяла запитывать контур не только энергией звезд и туманностей, но даже вот такими вот весьма слабыми гравитационными волнами в «бескрайних» пустотах Галактики. Колебания были незначительные, но достаточные для нужного разгона и реакции. И все же, несмотря на глубокие модернизации, вся серия боевых кораблей «Доминаторы», даже пусть и таких тяжелых и крупных как «Посейдон», резонно считалась устаревшей. Так уж иронично вышло с этим госпереворотом, что Везену по итогу достались беглые именитые капитаны, а Би-Проксиме – пустые новейшие корабли.

В кают-компании «Посейдона» за столиком сидел человек средних лет в серебристой форме с лазерной гравировкой на груди в виде пятиконечной звезды в круге. Будучи человеком-симбионтом, он мог проваляться в гиберниозе до конца пути, но ему отчего-то не спалось. Он был молчалив, слегка угрюм и о чем-то все время думал, поигрывая гладкой, плоской, серой, металлической фигуркой в руке, подобной сплошному треугольнику. Его взгляд застыл на ней и не обращал внимание на меняющуюся информацию на объемном трехмерном экране, что светился и бликовал по центру. Человеку в плотном серебристом комбинезоне было все равно на проекционный дисплей и его позывы. Столик под его локтем тоже был девственно чист. Казалось, он слился с ним в некое единое монументальное целое и по гладкости и по серебристому оттенку.