Законы выживания

Глава 5

Вторник начался с непривычной тишины. Мы все словно ходили на цыпочках, боясь спугнуть внезапный покой. Около семи утра папа быстро закинул Камиллу и Дениса в школу, а меня повез в детскую больницу, чтобы навестить Лёвку.

Мы пробыли в палате совсем недолго — минут двадцать, пока дежурная медсестра вежливо не попросила нас освободить помещение перед утренним обходом врача. Прощаться с Лёвкой было тяжело, но, по крайней мере, я уходила с легким сердцем: он выглядел стабильным и веселым.

Дальше папа подбросил меня на машине до университета, высадив прямо у главных ворот за пятнадцать минут до начала первой пары.

— Вечером созвонимся, — проговорил он, высаживая меня.

— Спасибо, пап, что подбросил, — быстро поцеловала его в колючую щеку и выскочила из салона.

У входа в вуз меня уже ждала Маша. Поэтому стоило мне подойти, как она тут же схватила меня за руку и потащила в сторону кофейного автомата.

— Рассказывай, как там Львенок? — спросила она, как только мы встали в очередь за горячим кофе. — Что врачи говорят?

— Всё нормально, Маш, — сделала глубокий вздох, мечтая о спасительном глотке горячего напитка. — Он стабилен, бодрый, домой просится. Оставили его в отделении до конца недели. Врач вчера сказал, что это был сильный психоэмоциональный срыв. Психосоматика на фоне... ну, ухода мамы и наших домашних разборок. Мы вчера вечером всей семьей поговорили, решили ввести новые правила. Кажется, даже Денис наконец-то взялся за голову.

— Слава Богу, — Маша обхватила стаканчик ладонями. — Я переживала. Всё представляла, как ты вчера бледная в аудиторию влетела. Но Лекса... Ты вчера после слов Иверского ушла, а он — всю оставшуюся пару злой как черт ходил. Девчонки с первого ряда пытались у него что-то спросить, так он их так срезал, что они чуть не расплакались.

— Как он меня саму взбесил этим, Маш... — поморщилась, вспоминая позор у двери. — Но сегодня я собираюсь подойти к нему. Надо как-то наладить контакт, а то не понятно, как он себя поведет в конце года.

Маша едва не поперхнулась своим капучино, округлив глаза от изумления.

— Что?! Ты с ума сошла? После того, как он вчера выставил тебя перед всем потоком? Да и ладно, одна неявка всего...

— Одна неявка может стать началом моего конца, — досадно посмотрела на колышущуюся пенку в стакане. — Но на кону мои старания, бюджет и диплом.... Поэтому я должна наступить на горло своей гордости. Извинюсь за вчерашнее опоздание, спрошу, как отработать неявку. Сделаю вид, что я примерная, послушная и раскаивающаяся студентка. Мне нужно выжать из него благосклонность в этом семестре, Маш. Любой ценой.

— Ну, подруга, — Маша посмотрела на меня с уважением и легким страхом. — Твоему мужеству можно только позавидовать. Ладно, давай проверим его расписание.

— Сейчас не успеем, давай после пары, может тогда же и поймаю его.

После первой лекции, я побежала к триста второй аудитории, где по плану Иверский читал лекцию экономистам. Студенты уже начали лениво выползать в коридор. Я стояла чуть поодаль, прислонившись спиной к прохладной стене, и чувствовала, как внутри всё сжимается от волнения. Пальцы крепко сжимали ремешок сумки.

«Спокойно, Аля. Ты просто студентка, которая хочет исправить оценку. Никаких эмоций. Только вежливость и покорность» — мысленно перебрала в голове аргументы, натягивая на лицо маску идеальной отличницы.

Наконец из дверей показалась высокая, статная фигура Иверского. Он шел небрежным, уверенным шагом, держа в руке свой портфель. На ходу застегивал пуговицы на пиджаке, бросая короткие ответы паре студентов, которые пытались увязаться за ним.

Я дождалась, пока они отойдут, и ускорила шаг, преграждая ему путь.

— Богдан Григорьевич, здравствуйте. Можно вас на пару минут?

Иверский остановился. Интуитивно выставил вперед портфель от неожиданности, обозначая границы перед собой, и посмотрел на меня сверху вниз своим фирменным взглядом. На его лице не отразилось ни единой эмоции — только привычное высокомерие.

— Слушаю, — сухо отозвался он.

Сглотнула вставший в горле ком, заставляя себя смотреть ему прямо в лицо и не отводить при этом взгляд.

— Я бы хотела извиниться за вчерашнее. Моё опоздание... У меня возникли экстренные семейные обстоятельства, из-за которых я не смогла прийти вовремя и привести себя в порядок. Хотела бы узнать: как могу исправить эту ситуацию? Как мне отработать пропущенную лекцию?

Иверский выслушал меня молча, даже не перебивая. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задерживаясь на моих глазах. Было ощущение, что он не поверил ни единому моему слову.

— Отработать? — переспросил он. Я подавила желание стереть эту его ухмылку. Тем временем он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и заговорил тихо: — Для начала, Разумовская, начните поддерживать хотя бы базовую посещаемость моих занятий. Обеспечьте тот самый минимум, который обязан выполнять каждый нормальный студент в этом вузе, если он, конечно, пришел сюда учиться, а не просто числиться ради корочки.

Его взгляд стал еще более жестким, колючим и пронзительным.

— Халатное отношение к обучению, опоздание, попытки выкрутиться за счет придуманных «семейных драм» ведут к тому, что в нашей стране с каждым годом увеличивается количество бездарных, никчемных специалистов. Я в «Райте» таких деятелей вижу пачками каждый день. И поверьте, сделаю всё, чтобы вы не пополнили их ряды. Готовьтесь к семинарам, Разумовская. И больше не опаздывайте. Это все, что вы можете сделать, чтобы сгладить ситуацию. Всего доброго.

Он обошел меня стороной, даже не дождавшись моего ответа, и зашагал по коридору.

Я осталась стоять посреди пустого коридора, глядя ему в спину. Мои щеки пылали от унижения, а внутри всё клокотало от такой дикой ярости.

«Бездарных специалистов?! Халатное отношение?! Да что ты вообще знаешь о моей жизни!» — мысленно кричала я, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони.

Ярость — горячая, острая, смешанная с дикой обидой — на секунду полностью парализовала мою способность мыслить рационально. Но когда его высокая фигура в безупречном пиджаке начала удаляться по коридору, внутри меня что-то щелкнуло. Гордость? Нет, инстинкт выживания. Я не могу позволить ему уйти вот так.

Я сделала глубокий вдох, резко развернулась и почти бегом бросилась догонять Иверского. Каблуки глухо стучали по полу, привлекая внимание редких студентов, но мне было плевать.

— Богдан Григорьевич! — позвала я, нагоняя его у самого поворота к лестнице.

Он остановился, развернувшись всем корпусом. Его брови едва заметно приподнялись, а на лице появилось выражение крайнего недоумения. Он, видимо, не привык, чтобы студентки бегали за ним по коридорам после того, как их прямым текстом послали.

— Дайте мне, пожалуйста, возможность исправить эту неявку, — заговорила быстро, глотая воздух и стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, без слезливых ноток. — У меня в целом за все годы учебы — всего пара неявок. И вчера была неявка по причине того, что моему младшему брату стало плохо с утра. Мне пришлось везти его в больницу.

Сделала шаг ближе.

— Этот пропуск я бы очень хотела по возможности «стереть» или закрыть какой-то письменной работой может быть. Пожалуйста, дайте мне возможность сделать это. Я действительно дорожу своей посещаемостью и оценками. Для меня... для меня очень важно сохранить бюджетное место.

Слова дались мне с трудом, каждая фраза буквально со скрипом преодолевала барьер моей гордости. Я открыла перед ним часть своей уязвимости, которую обычно прятала за семью замками, и теперь чувствовала себя так, словно стояла на матах без защиты перед готовым к удару соперником.

Богдан Григорьевич молчал. Он смотрел в упор, и в его ледяных глазах впервые за всё время нашего знакомства проскользнуло нечто новое. Он смотрел настороженно, слегка удивленно и по-прежнему с глубоким недоверием. Как будто сканировал меня, пытаясь понять: правду ли я говорю или это очередная, виртуозно разыгранная драма профессиональной манипуляторши, которая пытается надавить на жалость семейными проблемами.

Он медленно перевел взгляд на мои пальцы, сжимающие ремешок сумки, затем снова посмотрел мне в глаза.

— Бюджетное место, говорите? — в его голосе больше не было прежнего ядовитого сарказма — только холодный интерес. Он помолчал секунду, словно взвешивая решение на невидимых весах. — Обсудим это с вами после семинара в четверг. Подойдите ко мне с напоминанием после пары.

У меня внутри словно оборвался натянутый трос, принося мгновенное облегчение.

— Спасибо, Богдан Григорьевич. Я обязательно подойду, — вежливо произнесла, слегка склонив голову.

Тем временем Б.Г. развернулся и скрылся на лестничном пролете. Я осталась стоять одна, медленно выдыхая скопившийся в легких воздух.

«Сработало. Господи, у меня получилось», — мысленно ликовала, чувствуя, как на губах появляется слабая улыбка. Пусть он мне не верит. Пусть считает, что я лгу. Главное — он дал мне шанс. Он согласился на диалог, а это значит, что у меня есть время подготовиться и доказать ему, что я знаю его предмет лучше, чем он думает.

Следующие два дня до четверга прошли в режиме повышенной боевой готовности.

Каждый вечер, перед сном я уделяла полчаса времени на то, чтобы перечитывать лекции, надиктованные Иверским, и откладывать эту информацию в подкорке.

Мне нужно было отвечать на семинаре так, чтобы это звучало как привычная для меня речь. Чтобы у этого напыщенного пижона не осталось ни единого повода усомниться в моем отношении к его предмету.

В четверг я пришла в университет во всеоружии. На мне была воздушная шелковая блузка светлого кремового оттенка и узкие джинсы, выгодно подчеркивающие спортивные ноги. Волосы я заплела в тугую, гладкую косу, убрав все отвлекающие пряди от лица, а глаза акцентировала коричневыми дымчатыми тенями.

Богдан Григорьевич вошел в аудиторию ровно со звонком. Сегодня он выглядел особенно эффектно в коричневом блейзере поверх черной водолазки. Прошел к кафедре, положил свой портфель и, вместо того чтобы начать опрос, оперся ладонями о стол.

— Перед тем как мы начнем, — его голос мгновенно заставил всех замолчать, — у меня есть важное объявление. Руководство юридической группы «Райт», в которой я имею честь работать, согласовало квоту. После Нового года компания берет пять лучших студентов вашего потока на преддипломную практику.

По аудитории пронесся восхищенный шепот. Все знали, что такое «Райт». Это был золотой билет в мир больших денег и элитного консалтинга.

— Отбор я буду осуществлять лично, — продолжал Иверский, и его темные глаза медленно скользнули по рядам. — По итогам этого семестра, ближе к зачету. Для вас намек: мне нужны те, кто умеет думать. Так что делайте выводы, господа.

У меня внутри всё буквально вспыхнуло. Практика в «Райте»!

Мой реальный шанс сделать успешную карьеру. Я обязана была попасть в эту пятерку. Чего бы мне это ни стоило. Но я заставила себя сидеть с самым невозмутимым видом, даже не шелохнувшись. Я не собиралась показывать ему свой азарт во время пары. Решила, что аккуратно спрошу об этом после семинара, когда подойду уточнять насчет отработки неявки.

Семинар пролетел на одном дыхании. А когда прозвучал финальный звонок, кафедру Иверского мгновенно оккупировала толпа студентов. Старосты, отличники и просто предприимчивые девицы наперебой пытались заявить о своем желании пройти практику, заглядывая ему в рот.

Богдан Григорьевич поднял руку, останавливая этот поток.

— Господа. Я уже озвучил критерии. Главное требование — хорошо провести этот семестр. Я буду наблюдать за каждым из вас на семинарах. Всё, свободны.

Толпа нехотя начала расходиться. Я стояла у среднего ряда, терпеливо ожидая своей очереди и делая вид, что изучаю пейзаж во дворе. Когда аудитория почти опустела, Иверский, собиравший документы в портфель, вдруг поднял голову. Его взгляд зацепил мою фигуру.

— Я помню про вас, Разумовская, — негромко произнес он, и его голос эхом разнесся по пустому классу. — Вы можете задержаться. Остальные — на выход.

Маша, проходившая мимо меня к двери, ободряюще сжала мое плечо и тихо шепнула: «Удачи, Лекса».

Дверь закрылась. В огромной аудитории воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим шелестом дождя за окном. Я чувствовала себя некомфортно под его пристальным взглядом, но заставила себя выпрямиться, подошла к первой парте и села прямо напротив него, сложив руки на коленях.

— Слушаю вас, — Богдан Григорьевич прислонился бедром к столу, скрестив руки на груди. — Чем вы предлагаете закрывать свой пропуск?

— Я готова выполнить любое ваше задание, Богдан Григорьевич. Может написать аналитическую записку по пропущенной теме или...

— Давайте поговорим открыто, — вдруг прервал он меня. — Мне слабо верится, что вам вообще нужен этот диплом. И вся эта учеба.

Я почувствовала, как внутри меня снова начинает что-то, но заставила себя сохранить вежливое выражение лица.

— Почему вы так думаете? — спокойно спросила. — Я все три года до этого проучилась без единой проблемы. Иду на красный диплом. И помимо этого, я действительно хотела бы стать хорошим специалистом. Возможно, даже по направлению предпринимательского права. Но пока окончательно не решила.

Иверский хмыкнул. Его взгляд был скептическим, полным глубокого недоверия.

— Что же... Допустим, мы на секунду поверим в вашу красивую легенду, Алекса, — протянул он, постукивая пальцами. — Подскажите сами тогда, как бы вы могли полезно закрыть свой недочет? Проявите инициативу.

— Я могла бы на тему пропущенной лекции написать подробный реферат или подготовить презентацию по последним изменениям в законе об... — начала перечислять я.

— Какой реферат, Алекса? — Иверский раздраженно поморщился, прерывая меня взмахом руки. — Думайте шире. Мне не нужны ваши скачанные из интернета рефераты, у меня нет времени их читать.

— А как обычно отрабатывают неявки у вас? — я растерянно приподняла бровь.

— Вы пока первая, кому я вообще даю такую возможность, — отозвался он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Проявите смекалку, Разумовская. Я уже ранее озвучил всей вашей группе: ваши главные инструменты — это смекалка и память. Покажите мне их в действии.

Я задумалась… А может… Рискнуть? Или промолчать? Гордость и желание попасть в «Райт» боролись во мне секунды, но в итоге я сделала глубокий вдох и решилась на отчаянный шаг.

— Может... я смогла бы быть полезной в «Райте»? — озвучила, глядя ему прямо в глаза. — Раз есть возможность пройти там практику после Нового года, значит, у вас есть текущая работа для студентов. Может, я уже сейчас могла бы чем-то помочь? Разобрать архивы, подготовить документы к суду, сделать первичный анализ дел... Я готова работать бесплатно, по несколько часов в неделю в свободное от учебы время. Или помочь с каким-то одним проектом. Считайте это моей отработкой пропущенной лекции. Для меня самой это будет крутой опыт.

Иверский замолчал. Он смотрел на меня несколько секунд, не мигая, а затем тихо произнес:

— Смело...

И в этот момент его взгляд медленно, не торопясь, скользнул по мне вниз.

Он обвел взглядом мои ноги в узких брюках, торчащие из-под парты в проходе, затем медленно поднялся выше — к моим плечам, шее и лицу. И тут его взгляд на секунду замер на моей груди. Я напряглась, почувствовав как ткань предательски очерчивает вздымающуюся грудь от пристального внимания преподавателя. Вероятно, тонкий шелк блузки безжалостно выдавал отсутствие белья под ним. Я еле сдержалась от того, чтобы поправить одежду и привлечь тем самым еще больше внимания.

В его глазах мгновенно вспыхнуло раздражение вперемешку с мужским интересом. Лицо Иверского окаменело, а губы сжались в тонкую линию.

Внутренний щелчок его презрения был настолько громким, что я практически реально услышала его в этой мертвой тишине.

Глава 6

Мог ли он подумать, что вся эта моя «драма» с больным братом и бюджетным местом — лишь прелюдия к тому, чтобы втереться к нему в доверие и пролезть в престижную фирму через его постель? Скорее всего он так и сделал. И это, вероятно, только потешило его самолюбие, но мне это было на руку. Чтобы он не думал, если в конце концов это скажется положительно на результатах по итогам семестра, то плевать на его предвзятое отношение.

Тем более вместо того, чтобы выставить меня вон, Богдан Григорьевич медленно присел на преподавательское кресло и откинулся назад, упираясь ладонями в край стола. На его лице снова появилась улыбка.

— Вообще-то, Разумовская, — протянул он, неспешно барабаня пальцами по полированному дереву, — у меня есть для вас задача. И, кажется, вы подойдете для неё идеально.

— И что же это за задача? — поинтересовалась, приподняв бровь.

— Как вы уже знаете, я работаю в юридической фирме, — Иверский слегка наклонил голову набок, и его глаза сузились. — Преподавание в университете для меня дополнительная нагрузка, которая с этого года стала новой обязанностью. Мне нужен... условно назовем это помощником. Именно в этих вопросах.

— В каких вопросах? — нахмурилась. Перспектива стать его личным секретарем на кафедре пахла какими-то скрытыми неприятностями, но отступать было поздно.

— Во всех рутинных вопросах, связанных с преподаванием, — сухо ответил он.

— А вы не могли бы уточнить, что именно имеете в виду.... конкретнее? — сложила руки на груди. — Привести пару примеров… Чтобы я понимала масштаб катастрофы.

— А я думал, вы прямо ко всему готовы, — протянул он, забавляясь моей осторожностью. — Откуда столько вопросов? Испугались реальной работы?

— Праздное любопытство, — пожала плечами, заставляя себя мило улыбнуться, хотя внутри всё клокотало. — Я ведь не отказываюсь, Богдан Григорьевич. Просто интересуюсь условиями нашей... договоренности.

— Условия и задачи будут простые, Алекса. Проверка контрольных работ младших курсов по моим ключам, ведение электронных ведомостей БРС(прим.БРС- балльно-рейтинговая система), редкая подготовка материала и выгрузка свежих постановлений. Работы много, она нудная, и мне самому приходится делать ее по вечерам.

«Это мой шанс. Мой единственный реальный шанс добиться его благосклонности, спасти бюджет и показать ему реальное стремление.»

— Да, конечно, — подняла на него свои глаза. — Я буду рада помочь. Считайте, что ваш ассистент готов к работе.

Иверский внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь разглядеть что прячется за моей покорностью, а затем кивнул, вытаскивая из кармана брюк свой смартфон.

— Хорошо. В таком случае, давайте ваш номер телефона и электронную почту. Начнем вашу интеграцию в мою рабочую среду с понедельника. После лекции останетесь в аудитории, обсудим план действий и первые задачи.

Его пальцы быстро заскользили по экрану телефона, вбивая мое имя.

— Теперь можете быть свободны, — бросил он, даже не поднимая глаз от экрана.

— Всего доброго, Богдан Григорьевич, — вежливо попрощалась, подхватывая свою сумку.

На выходе из аудитории меня буквально за шкирку перехватила Маша. Она караулила меня за углом, нервно переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках свой стаканчик с кофе. Стоило двери за моей спиной захлопнуться, как подруга набросилась на меня с допросом:

— Ну?! Живая? Он на тебя орал? Требовал забрать документы? Или... господи, Лекса, почему у тебя лицо такое, будто ты только что выиграла миллион в лотерею?

— Тише ты, — шикнула на неё, увлекая за собой по коридору в сторону лестницы. — Никто ни на кого не орал. Более того, Маш, я теперь... его официальный ассистент на кафедре. С понедельника вливаюсь в его рабочую среду.

Маша остановилась как вкопанная прямо посреди прохода, едва не спровоцировав затор из спешащих на лекцию первокурсников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.