Наследница тёмного мага. Исцеление тьмой
Оскар не знает всей ситуации, а острие меча Сильванима будто до сих пор направлено ей в сердце. Прекрасные создания вселили в неё не только восхищение, но и ужас. Рассказать Оскару о ментальной встрече с Сильванимами, о заключенном договоре, она не решилась.
— Мирия, видимо забыла, кто предал нас в воющей расщелине? На чьих руках смерть Итана?! — Оскар не выдержал, поднявшись на ноги, нагнулся над лицом шаманки. — Перечислить тебе список её заслуг в Соулграде? Сколько жизней погубила Рексана, находясь в поиске медальона? Да она и слова не даст сказать Мусони. Скорей примет её за угрозу и сразу уничтожит. Безопаснее обратиться за помощью к королю, но, если ничего не выйдет, и договориться с монархом не получится, я помогу тебе. Пойдем к Рексане, у меня есть личные счёты с этим порталогом.
Такой вариант устроил Мусони, ведь если признаться самой себе, разлучаться с Оскаром не хотелось. Внутри всё леденело при мысли о разлуке.
Покинув дом шаманки, они направились в порт Санкт–Сангвии. Оскар сказал, что там есть корабли, отплывающие на Соулград. Замаскированные под небольшие судна, они выглядят привычно, но на самом деле любой корабль в мире магов, набирая скорость, мог летать. Именно на таком корабле они имели честь потерпеть крушение.
Как обычно, шаманка забралась поглубже в лес, и выбраться хотя бы к дороге — несколько часов пути пешком. Время становилось врагом. Молчание, повисшее в воздухе, не разбавляли весенние трели птиц. Оно тяготило, ведь рядом с Оскаром не хотелось молчать, но общих тем не находилось. Между ними пропасть, в обличии недосказанности и обид, но и сейчас, стоя на краю, она хотела сближения, всё внутри тянулось к нему, и болезненно раздирало на кусочки.
Поднимался ветер.
— Может, расскажешь, что произошло после той ночи? Когда на меня пало проклятие, — начала она осторожно, но с того вопроса, что бил больнее всех.
Сосредоточенное на собственных мыслях лицо Оскара, вдруг ожило. Обычно Мусони не могла прочитать его эмоций, но сейчас, он будто не скрывал чувств за маской холодности. И без слов понятно — рассказать хорошего нечего. Мрачная тень, что накрыла его, красноречивее рассказов.
— Все так плохо? — предположила она.
— Думаю, мало что из произошедшего тебя порадует. По моим ощущениям, я потратил время впустую, — холодно отозвался он, кидая на Мусони долгий взгляд. — Лучше расскажи, как вышло, что ты стала невестой Лорда?
Вероятно, лицо Мусони, которая так и не научилась одевать маски, сказало Оскару много, но без деталей. Если сопоставить их вопросы, можно ли подумать, что этот вопрос больше всего волнует его? Оглядываясь на прошлое, она неожиданно сделала вывод, что Лорд не так и плохо с ней обращался. Зачастую она выводила его из себя и получала ответную реакцию. Сегодня она поступила бы разумнее.
— Извини, если тебе неприятно вспоминать об этом…
— Нет. Всё нормально. Если честно, исключая некоторые моменты, когда Лорд пользовался своим опытом и властью, моё пребывание в обители спокойствия не было ужасным. Что касается статуса невесты… — Мусони в который раз осмотрела алые следы, ожог, что остался на пальцах. — Он обещал найти моих родителей и преуспел. Взамен я должна была выйти за него. Вот только он обманул, не освободив их, но быстро получил по заслугам…
— Его смерть так радует тебя? — спросил Оскар, заметив, как губы девушки растянулись в улыбке. — Если ничего ужасного не произошло, отчего такая реакция?
Перестав улыбаться, Мусони поймала на себе осуждающий взгляд Оскара.
— Я не хотела за него замуж!
— И только?
— И только?! — повторила Мусони, округлив глаза. — Представь себе! Как любая девушка, я хочу выйти замуж по любви, а не по принуждению! И только…
— За Томберга? — зачем-то спросил Оскар, и тут же, прокашлявшись в кулак, добавил. — Кстати, ты не в курсе, где он? Вроде пропал после бала.
Точно, Томберг. От неожиданности Мусони встала как вкопанная, и перестала дышать. Она не убедилась, что с другом всё хорошо! А если не получилось, и он как прежде скитается в облике ужасного монстра? Почему не покидает ощущение, будто она где-то ошиблась? Мусони подняла руку и рассмотрела кольцо, подаренное Томом.
— В чём дело? — остановился Оскар, жалея о вопросе.
— Ты не знаешь… Он стал экскрантусом. Обратился по моей вине. Но я его излечила… вроде бы…
Не испытывая симпатий к этому парню, Оскар терпеливо ждал, когда пройдёт потрясение.
— Жених из него теперь никакой, — с ноткой сарказма произнёс он и вздохнул. — Почему ты винишь себя в его обращении? Может, расскажешь, как это вышло.
— Лорд умело играет на эмоциях. Чтобы обладать медальоном, он был готов на всё. Я с самого начала говорила Тому об этом! — вздохнув, она возобновила шаг.
Снова молчание. Нет уж, раз начали разговор, не стоит его так бестолково сворачивать. В подробностях рассказав, как Том превратился в Экскрантуса, и многократно убеждая себя, что излечила друга, Мусони задала неожиданный вопрос:
— А когда ваша с Саирой свадьба? Вы давно обручились, почему дальше не пошли? Передумали?
Хотелось спросить грубо и напрямую — любишь ты Саиру или нет? Но никак.
Оскар вскинул брови, искоса посмотрев на Мусони. Она стала смелее, или безрассуднее? Тьма открывает неожиданные стороны личности.
— Откладывается по разным причинам, — размыто ответил он.
— А может, не судьба? — хмыкнула Мусони, рассматривая перистые облака, подгоняемые ветром.
— Может, — совершенно неожиданно кивнул Оскар.
Может его судьба другая! Может это я… Нет, бред! Почему нет? Снова считаешь себя недостойной? — роились мысли в её голове.
— Перед долгом я человек подневольный, что скажут сделать, то и делаю. Велят жениться — женюсь, прикажут разрешить конфликт, буду стараться изо всех сил.
— А если скажут убить...? — Мусони прикусила губу, задумавшись над желанием Сильванимов.
Ответ вышел затянутым. Оскар задумался.
— Я стараюсь не убивать без острой необходимости. В этом случае могу пойти против приказа.
— Почему?
Снова затянутое молчание. Оскар размышлял, насколько можно довериться Наследнице Отваха. Она приняла тьму, и пусть медальон не с ней, они остаются связаны. По мнению Мирии он может влиять на неё, но пока нет подтверждений, кто кем управляет. Редкий случай, когда магия работает не по канонам, Оскару хотелось разобраться и помочь ей, если возможно. Ведь большинство магов боятся исключений, опасаются и отталкивают тех, кого не могут понять.
Чтобы помочь ей, нужно сблизиться и заполучить доверие. Проблем возникнуть не должно, ведь как ни крути, корень тьмы — слеза дракона, и он не близко.
— Для Элурантропа кровь людей на руках может обернуться в неконтролируемое состояние. Я буквально зверею и теряю над собой контроль. Чем больше убиваю, тем сложнее вернуть в себе человека.
— И много ты убивал?
Он не ответил. О превращении во льва, Мусони знала лишь на словах, и не имела возможности видеть своими глазами. Она помнила предупреждение Саиры не спрашивать про элурантропию, и сейчас он не собирался продолжать.
— Почему Саира вернулась домой? — её так и подмывала история их любви, и в тайне она надеялась на разлад.
— Мы разошлись во мнениях... Саира редко прислушивается к разуму, если на кон поставлены приключения, — тяжёлый вздох. — Потом она решила помочь ликанам стать свободными. В Зафрите надеются найти ответы. Кстати, если лорд мёртв, это не освобождает их от оков?
Последнее Оскар протянул, выражая очевидное размышление.
— Нет, у ликанов три хозяина. Но смерть Даминов не освобождает от долга, нужно совершить обряд. Причем, если обряд совершит человек, он станет повелевать ликанами, а если ликан, то освободит свой народ.
Неожиданные познания ввели Оскара в ступор, а Мусони продолжила:
— В библиотеке Лорда была книга, «Дети луны», там всё о ликанах. Я прочитала, когда искала возможную связь Экскрантусами.
Возможно, всё опять складывается наилучшим образом. Побывав в оплоте врага, Мусони могла и не такое узнать и увидеть.
— Помнишь детали обряда?
— Смутно. Ведь моей целью был экскрантус… — ответила она и свет в лице парня померк.
В который раз всё свелось к молчанию. Мусони хмуро задумалась над переменами в лице и голосе парня, когда дело касается его невесты. Ветер стал сильнее, а легкие облака превратились в тучи. То тут, то там из-под снега высовывались первые растения, и Мусони с удивлением заметила, что среди них есть полезные, и весьма необычные. Остаётся загадкой, почему прежде она не встречала в дикой природе растения магического мира. Руки так и тянутся заняться сбором, но остановила неожиданная ухмылка Оскара, заметившего азарт в её глазах.
— Эти растения ты сможешь найти в лесах Соулграда, — добродушно произнес он. — Здесь лучше ничего не касаться. Всё-таки, мы в заповеднике.
А вот первые мошки были весьма обычные, и Мусони хотела пришлёпнуть одну из них, когда та впилась в кожу.
— Нет. Стоп, — Оскар ловко перехватил её руку и осторожно смахнул насекомое с щеки девушки. — Не стоит гневить Сильванимов.
Его жест так похож на заботу, касание почти нежное, но причина все портила.
— Этот лес охраняем не только жителями Санкт-Сангвии, но и теми, кто гораздо ближе к природе.
— Вот-вот! То то же! — пропищал вдруг чей-то голос, похожий на детский.
Неподалёку, сидя в луже из грязи, копошился маленький человечек.
Странный на вид, в брякающей глиняными черепками одежде. Отростки цвета свежей зелени на круглой голове напоминали взъерошенные волосы. Довольно крупные уши торчали в стороны, а лицо с маленькими желтоватыми глазками и носом-картошкой.
Потеряв дар речи, Мусони остановилась и перестала моргать.
— Что уставились, глазопялки? — человечек упер руки в бока и плюнул перед собой кучку грязи.
— Ээ…это кто? — шепотом спросила Мусони.
— Это Териец, — спокойно ответил Оскар, почтительно склоня голову перед человечком. — Представитель стихии земля среди Сильванимов. Есть ещё Аёры – воздух, Ингисы – огонь и Аксу – вода.
Сильваним важно раздулся и изобразил лицо Мусони, вдруг весело рассмеявшись.
Вскинув брови, она ещё раз осмотрела Терийца, сравнивая с теми, кого видела во сне. Те назвали себя Аёрами.
— А разве они не огромные, будто созданы из льда или ветра, и такие…как бы правильно сказать, могучие? — так же тихо продолжала Мусони, обращаясь к Оскару.
Тем не менее, Териец услышал её слова и недовольно шлепнув ладонями по луже, резко поднялся.
— Туес (бестолочь)! Это только Аксу и Аёры высокие! — возмутился Териец, тыкая в их сторону пальцем. — Игнисы вообще ерпыли (малорослый), но в схватке поджарят тебе пятки! Что же до нас…
Вдруг земля под ногами задрожала, лишая равновесия и расталкивая путников в разные стороны. Толчки усиливались, будто живая, земля ходила под ногами волнами, то выпирала, то обрушивалась снова и снова. Поддавшись панике, Мусони могла с первой секунды валяться в грязи, но Оскар поддержал её, чудом удерживаясь на ногах куда крепче. Гневливое лицо Сильванима сменила довольная улыбка.
— И это я не напрягался!
— А ты Ерохвост (задира), — подметил Оскар, улыбаясь.
— Знаешь наши словечки, Маракуша (противный человек)?
Хмыкнув, Оскар с бо́льшим почтением поклонился Сильваниму.
— Если так угодно мудрому духу. Мы не желали тревожить тебя, прощай.
— Так и думал! Ты просто Суемудр! — продолжал потешаться Териец.
На самом деле Оскар знал значение всех слов Сильванимов, более того, он знал их язык, каноны и культуру. Встретить лесного духа не страшно там, где люди не ущемляют их прав. Леса Авелии населяют совсем другие Сильванимы, их души оскорблены, ведь маги и люди регулярно нарушают их каноны и захватывают территорию. Однако Териец ни за что не дал бы себя обнаружить просто так. Они обладают прекрасным слухом, и этот наверняка чувствовал их шаги задолго до встречи. Только он не спрятался, а специально встал у них на пути.
— Маракуша, он же противный человек, готов внимательно выслушать тебя, великий Сильваним. А Суемудр, хоть и ложно премудрый, попытается понять, — парировал Оскар, привстав на колено возле Терийца.
Не зная, как себя вести, Мусони стояла позади и молчала. Однако Териец, выслушав Оскара, смотрел больше на неё. Сведя лысые брови, он снова стал недовольным. Неужели ей тоже стоит склонить колено? Но зачем? Она дала слово Сильванимам, что сделает, как они требуют, но те не обговорили сроки. Что будет, если он сейчас заговорит о их разговоре…
— Я хотел предупредить. И если вы не Королобые, то сообразите, что к чему, — начал он и поглядел своими желтыми глазками на Оскара. — Некоторые из нас сильно разозлились на магов. Обещали, что худо вам сделают. И дышать магам будет тяжко, и жажда будет сушить, да только мы убережем наследие Великой матери.
Он вдруг перешёл на странный язык, и Мусони не понимала, о чем речь.
— Хочешь сказать, что твои братья готовы пойти войной? — на языке Сильванимов отвечал Оскар.
— Суемудр, лучше слушай! Война удел Дуботолков (дураков), а мы используем силу стихий! Если маги не остановят Гарду, то некоторые из нас станут Минасом этого мира! В конце концов, осколки Иртноса есть в каждом из нас, но любовь к матери крепче страха. Если маги не смогут предотвратить грядущую тьму, это сделаем мы.
— Почему ты говоришь это мне?
Териец наклонился к лицу Оскара и произнёс едва слышно:
— Потому что Гарда за твоей спиной.
Он шагнул назад и за несколько быстрых шагов исчез. Оскар поднялся на ноги и молча закурил сигарету. Пуская дым, он будто забыл, что не один.
— Что он сказал? — Мусони обошла парня и заглянула ему в глаза.
— Напомнил, что мы обязаны соблюдать каноны и чтить Великую мать. Идем, я расскажу тебе историю про Сильванимов и их любовь к природе.
Глава 7. Гарда рядом, гарда в тебе.
Вскоре они вышли на дорогу, со всех сторон по-прежнему окруженные лесом. Оскар достал часы компас и сверил направление. Открытая местность давала ветрам раздолье, и гуляя, они продували насквозь. Мирия любезно предоставила свои штаны, что пришлось подвязать бичевкой, и куртку, с загнутыми рукавами. Завершали лук стильные синего оттенка полусапоги и шапка из крупной вязки, цвета одуванчика. То ещё зрелище. Последний раз в таком виде Мусони разгуливала ребёнком, и то лишь по лесу с бабушкой. Но она не жаловалась. Всё лучше, чем великолепное сияющее свадебное платье, напоминавшее о Лорде.
Оскар же чудесным образом сохранял свою черную водолазку, штаны, полуботинки и плащ. В принципе не удивительно, маги и не такое умеют, и бытовая магия упрощает жизнь. Живая встреча с Сильванимом закалила её; того, что может вызвать в Мусони восторг, становилось всё меньше. Хотя то же самое она думала при воспоминании с церемонии бракосочетания, когда под дрожащими ногами возникали ступени, не дающие свалиться с огромной высоты, а до того турнир, перевернувший всё с ног на голову.
В очередном молчании она погрузилась в неприятные воспоминания: когда прощалась с жизнью, ожидая расправы Экскрантуса, или как висела над пропастью, удерживаясь одной лишь рукой за руку Лорда, одевшего иллюзию Оскара. Тут же ожили недели, проведённые в заточении, в одиночестве, без магии и планов на будущее.
Мусони обернулась назад, улыбнувшись. Всё это в прошлом, она справилась. Сама. Ей никто не помог. Не пришёл на выручку ни Том, ни Оскар. Она украдкой взглянула на него, идущего рядом в собственных мыслях. Ведь и с Лордом она справилась самостоятельно, своими силами, проявив упрямство, о котором ей твердила бабушка. Она подготовилась и выиграла. Спасла Оскара, излечила Тома! Столько всего совершила, что и дальше сможет. Раньше она не верила в себя, считала себя слабой, считала себя не достойной — никем.
Но посмотри. Это всё благодаря тебе. Бри корчилась от боли и могла умереть, тогда, на празднике Дамилалуса. В том диспуте Мусони снова вышла победителем. А сколько раз она удивляла старика. Конечно, не всегда в хорошем смысле, но всё же. Он отмечал, что её обучение происходит быстрее, чем ожидалось. А ещё тренировки на манекене. Дубнрав признался, что ему не по силам заклинания, с которыми Мусони хоть не сразу, но справилась!
В конце концов, я видела страх в глазах сильнейшего мага Авелии. Минимум трижды радужка его глаз становилась белой, почти прозрачной, — вспоминая, как могла противостоять воле амулетов Лорда, губы Мусони снова растянулись в улыбке. — И где он теперь?
Из задумчивости её вывел пристальный взгляд на пару со звуком двигателя и шелестом колёс по асфальту. Оскар смотрел на её ехидную, наполненную высокомерием улыбку, гадая, чем же она вызвана, и невольно сравнивая с той, другой Мусони. Скромней, открытей и добрее. В целом она была нежнее, что ли, от неё не исходило лукавства или тайн. Гостеприимство Лорда всё же отпечаталось на ней? Или это отголоски тьмы?
Машина медленно затормозила. За рулём оказался мужчина, с неподдельным интересом рассматривающий обоих.
— Подвезти?
— Не откажемся, — ответил Оскар, и после одобрительного кивка мужчины открыл для Мусони заднюю дверь.
Оказавшись внутри, она посмотрела на незнакомца и всё внутри сжалось в тугой комок. Оскар обходил автомобиль сзади, чтобы сесть рядом. Внезапно машина заревела и дёрнулась вперёд. Всё внутри Мусони оборвалось от страха. Сердце подскочило к горлу и выплясывало в бешеном ритме. Дыхание перехватило, а в мыслях образовался хаос.
Сверкнув зеленоватыми линзами очков, мужчина повернул лицо через плечо, когда машина резко остановилась.
Нет. Это не он. Но до ужаса похож. Вдобавок эти очки, создающие эффект смены радужки глаз…
— Дурацкая педаль, стоит маленько ослабить нажатие, тут же рвёт вперёд, — пояснил мужчина извиняющимся тоном, когда Оскар открыл дверь.
Мусони заметила, как грудь Оскара вздымается чуть выше обычного, как его ноздри жадно втягивают воздух, а оттенок лица медленно возвращался от сероватого к привычно бледному. Он молчаливо занял место, но губы стали заметно тоньше, особенно нижняя. Даже сбоку видно, как сузились его зрачки, став дикими.
Машина тронулась с места, Оскар смотрел в сторону.
— Вы что, путешественники? Или заблудились? Я не видел брошенных авто по пути, — интересовался мужчина.
— Мы из Соулграда, — ответил Оскар, а брови Мусони взлетели вверх.
— Не слышал о таком городе, — отозвался мужчина, задумавшись. — А в Санкт-Сангвии какие дела?
— Нам нужен порт, — также простодушно ответил Оскар.
Странно. Раньше всё, что касалось их дел, планов, и тем более магического мира, советовали держать в секрете. По крайней мере так говорил Том, а Оскар не отрицал. Что-то поменялось с тех пор, или эти правила работают не везде? Вслух Мусони только негромко покашляла, но Оскар не внес ясность, по-прежнему глядя в окно.
— Значит, всё-таки путешественники. Я тоже, в своем роде отношусь к таковым. Три дня в пути. Еду из Авелии. Там, знаете ли, такооое произошло, — он протянул последние слова, вцепившись пальцами в волосы. — Огромный кусок города снесло под основание! Слышали? Я ехал по границе этого разрушения, как по лезвию ножа! Меня чудом не зацепило, когда рядом обрушился огромный небоскрёб!
— Ну ничего себе, — без эмоций отозвался Оскар, скользнув мимолетным взглядом по сжимающимся кулакам Мусони. — Вы знаете, чем вызвано разрушение?
— Говорят, подрыв. Там вроде как торжество какое-то проходило, у местной шишки. Я человек простой, в такие вещи предпочитаю не вникать. Но надо думать, насолил он кому-то по-крупному, раз его ТАК убрали.
Знал бы этот человек, что виновник подрыва в одной машине за спиной.
Лес расступался, и машина медленно взбиралась на заметное возвышение. Санкт‑Сангвия встречала их блеском металлических крыш. Совсем не похожая на Авелию, вся в золотых тонах, она раскинулась на холме простыми жилыми и офисными домами; только центр города тянулся ввысь — зелёные шпили и небоскрёбы причудливых, изогнутых форм с пёстрыми стёклами. На общем золотом фоне эта зелёная сердцевина смотрелась особенно эффектно.
Сердце города не понравилось Мусони. Небоскребы отдалённо имеют схожесть с Авелией, а значит, с Обелиском. А может всё дело в мужчине, чей профиль она старалась не рассматривать. Сходство с лордом, небоскрёбы — как призраки прошлого, что ещё не отпустило, ей всюду виделась угроза.
— В очередной раз убеждаюсь, что элита – прогнившие люди. В своих разборках они не думают о простых людях, им без разницы сколько будет жертв, — продолжал рассуждать мужчина. — Хорошо, что Санкт-Сангвия далека от подобных. Если бы не землетрясения и северные потоки – не город, а рай. Тихо, мирно, стабильно. Город медленно растёт, уровень преступности минимальный. Что ещё нужно?
— Капелька магии бы ему не помешала, — отозвался Оскар, и мужчина в ответ хмыкнул.
— Ну, если рассуждать в пределах разумного, то он и так волшебен. Вон какой, почти как из сказки.
— Но эфира в нём совсем нет, — тише добавил Оскар и посмотрел на Мусони.
Погрузившись в мысли о разрушении и жертвах, вспоминая алые пятна на белоснежных одеждах и грохот со всех сторон, она сидела белее мела. Снова винила себя, проклинала магию, что не в силах обернуть время вспять. Внутри все холодело, трещало и ныло от чувства вины. Крики то переполняли её голову, то смолкали давящей тишиной.
Её пальцы леденели, несмотря на комфортную температуру в салоне, как вдруг их накрыло обжигающе горячей, немного шершавой ладонью. Опустив глаза, в неверии поморгала несколько раз, прежде чем поднять их в сторону парня.
Он не смотрел ей в глаза — отвернулся сразу, как та вышла из оцепенения. Нельзя допустить, чтобы Мусони занималась пожиранием себя изнутри, и лучшего способа, чем дать руку, сейчас нет. Необходимо замедлить бурю, нужно отвлечь её от тяжёлых мыслей, и не позволить погрузиться во тьму глубже. Есть надежда, что без медальона Мусони научится управлять тёмной магией и не станет кем-то на подобие своего прадеда.
Перестав дышать, Мусони отвернулась в окно, чуть расслабляя напряжение в руках. Тепло расходилось от её пальцев к предплечьям, вызывая приятные мурашки. До конца поездки он не убрал свою ладонь, не давая возможности плохим мыслям вернуться.
В городе машина то и дело глохла, затем рванула вперёд, едва не врезавшись в идущую впереди машину. Мужчина нервничал; Оскар попросил их высадить под благовидным предлогом дела. Совпадение ли это или стечение обстоятельств — дело возникло ровно в тот момент, когда у Мусони протяжно прогудел живот, и они направились прямо в заведение, откуда шли соблазнительные ароматы.
— Разве можно обычным людям рассказывать о Соулграде?
— Нет, — улыбнулся Оскар через плечо. — Но разыгрывать не запрещено. К тому же он не запомнил название, и про нас скоро не вспомнит.
Минуя основной зал с немногочисленной публикой, Оскар бесцеремонно открыл дверь с надписью служебное помещение и потянул за собой Мусони. Сидящий внутри парень только на миг оторвался от мониторов, и тут же открыл дверь легким взмахом руки.
Маг. Ну вот — кажется, начинается. Мусони помнила по одному из рассказов, что Соулград находится неподалёку от Санкт‑Сангвии, и в пограничном городе магов обычно больше, чем в других местах.
Тайная дверь вела во второй зал — комнату для «избранных». Здесь воздух пах иначе: не менее вкусно, но по‑особенному. Люди за длинными массивными столами были одеты в стиль, который Мусони не смогла опознать. Они выглядели не старомодно, скорее игра контрастов: шляпы с длинными перьями или тяжёлые многослойные юбки в пол сочетались с современными топами или с блестящими неоновыми лентами.
Зал тянулся на два этажа; на втором ярусе, под сенью крыши, тоже сидели гости и тихо переговаривались. Среди угощений особенно выделялись напитки, наполненные живым эфиром — в дневном свете они тихо мерцали, словно подсвеченные изнутри.
Как прилежный ученик зельевара, Мусони знает рецепт не только зелий и отваров, но и подобных напитков, для восполнения энергии магам. Видимо, тонкое замечание Оскара неспроста — магии в Санкт-Сангвии нет. Эфирные напитки особенно популярны в местах с низким уровнем эфира, как Авелия. Хотя один человек в мегаполисе с пиками точно не знал дефицита в силе, и его бездонный источник эфира глубоко под городом тому подтверждение. Мысли о Лорде никак не отступали, и назойливо напоминали о себе.
— Ого, какие люди, — негромко проговорил официант, ровняясь с Оскаром. — Прости за прямоту, но ты разве не в Шадур должен быть? Я ещё вчера слышал сплетни из Соулграда, и там только и ждут твоего освобождения.
Мягко коснувшись лопаток, Оскар подтолкнул Мусони к свободному столику, а сам остался на месте.
— Так и есть, скоро узнаете новые сплетни, — ответил он. — Принеси нам фирменное блюдо и… Мусони, ты какой любишь морс?