Наследница тёмного мага. Исцеление тьмой
— Клюквенный, — не задумываясь ответила она, на что уголки губ Оскара немного дернулись вверх.
— Кувшин с клюквенным морсом, и узнай, пожалуйста, когда следующий корабль на Соулград.
Такая мелочь. Он спросил, что она любит. Не стал решать за неё, как Обелиск, а заказал согласно её вкусу. В груди стало тепло и уютно. Перекинувшись ещё парой слов, Оскар сел рядом. Не напротив, а рядом, хотя за их столом было ещё три свободных места. Двойное тепло разлилось по телу Мусони.
— Я давно хотела спросить, по поводу тюрьмы… Тебя же выпустили?
— Нет. Я сбежал.
Повисла тишина. Новый вопрос так и наровил вырваться наружу.
— Зачем?
— Саира вляпалась в историю. Пришлось спасать.
Он ответил честно. Просто, без геройских ноток. Все логично — безопасность невесты его долг, и тут всё более чем понятно! Но! Мусони тоже была в опасности, тоже вляпалась, и даже больше — Оскар лично отдал её Обелиску! Лед сковал пальцы, что Мусони сжимала у себя на коленях. Всё тепло развеялось. Она спасла себя и его. Никто не пришёл ей на помощь. Никто не дорожит ей настолько, чтобы сбежать из темницы и рисковать всем…
— Мусони, — рука Оскара легла на плечо, но хотелось её скинуть. — Всё в порядке? Ты побледнела.
— Всё нормально, я просто хочу есть, — соврала она. — Ты сбежал, а значит…
— Возможно, я снова попаду в Шадур, — кивнул Оскар. — Или сразу на плаху.
— И ты говоришь об этом так непринуждённо…
Хотелось спросить, что, в таком случае, будет с ней, но остановилась. Оскар не переживает о ком-то, кроме... Кара!
Мерзкое чувство, что руководит её раздражением, липкое и колкое одновременно — ревность. Нужно избавиться от неё, не претендовать на чужого парня, и общение сразу станет непринуждённым.
— Гарда! — сплёвывая пищу, вдруг выкрикнула пожилая женщина, сидевшая за столиком напротив, и указала кривым пальцем на Мусони. — Гарда!
Некоторые из гостей отвлеклись от разговоров и повернулись в их сторону. Женщина смотрела Мусони прямо в глаза, не моргая и бормоча. От этого слова, брошенного как раскалённое клеймо, стало не по себе, хотя большинство людей смотрели на Оскара. Он оставался непрошибаем, его совсем не тревожат ни чужое внимание, ни палец, всё ещё указывающий на них?
Лениво переведя ледяной взгляд на женщину, он принял дружелюбный вид, а губ его коснулась странная улыбка.
— Вы хотите что-то сказать? Оскар Эрдол, к вашим услугам.
Палец женщины тут же опустился, а осуждение сменилось извинением. Вот это да. Мусони не знала, что Оскар настолько… влиятельный? С его именем внимание к ним сошло на нет. Внезапная ситуация выбила изнутри всю обиду.
— Что значит это слово? — спросила она, когда все ушли в свои тарелки и разговоры.
— Гарда? Темнота или тьма. Обозначение магов, что несут в себе тёмную энергию или тёмный дар.
Ответ Оскара звучал так просто, будто он только и ждал этого вопроса. А может, много знает об этом? Иначе как говорить о гарде, которая перепугала женщину, не придавая ей особого значения — с улыбкой и дружелюбием.
Получается речь о её ауре. Мусони нахмурилась и сложив руки на груди, потупила взгляд.
— Чудненько… ты не удивлен, а значит, всё знаешь.
— Конечно знаю, — он вдруг повернулся всем торсом и посмотрел так, что у Мусони перехватило дыхание. — Но ты сможешь управлять своей тьмой. Я верю, ведь Элурантропия тоже Гарда, и я с рождения ношу это прозвище как второе имя. Только оно не определяет мою сущность, понимаешь? Мы сами выбираем сторону, и неважно, достался тебе светлый дар или тёмный. Это не приговор.
Внезапное откровение заставило Мусони раскрыть рот. Она думала, речь о её ауре, а оказалось, всё намного сложнее.
— Как...? — от непонятного волнения горло сдавило в тиски и голос вышел сдавленно.
— Почувствуй. Балансируй. Тьма подаёт сигналы, она отдаётся в теле, пытается управлять тобой, — голос Оскара с таинственной приглушенной ноткой. — Существует много способов приструнить тёмную энергию. Лично у меня, это сигареты. Они успокаивают, но, если честно, я ненавижу табак. Надеюсь, твоя тьма не станет требовать равновесия, и ты никогда не прикоснёшься к этой гадости.
Им принесли пару горячих горшочков и поднос разнообразных закусок. Изящный, наполовину прозрачный кувшин с морсом, стал украшением стола. Официант был не прочь поболтать, но хватило одного взгляда, и того сдуло. Влияние Оскара потрясающе и пугающе одновременно. То чувство, когда осознаёшь, насколько плохо знаешь человека.
— Но как она узнала? — немного позже спросила Мусони, обратив внимание на ту женщину. — Она видит ауру?
— Не обязательно ауру. Видеть или чувствовать энергию могут многие маги. Это довольно распространённый дар, хотя с кучей оттенков. Некоторые распознают стихии, другие чистоту намерений.
— Ты говоришь обо всем так просто, что… раздражает, — призналась Мусони.
— Моя уникальная способность – быть спокойным и раздражать, — уголки губ Оскара подались вверх.
— Раньше мне это нравилось… — она прервалась, не закончив речь и поджала губы.
Зачем только она это ляпнула? Ему совсем не обязательно знать, о её чувствах! И теперь он смотрит так пристально, в упор! Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Произнесенный ответ завис в воздухе.
— Знаю. Я видел.
Брови Мусони взметнулись, дыхание потянулось и замедлилось, словно кто-то спер воздух в лёгких. Её охватило странное, горькое сравнение: Оскар и Обелиск — и в нём не столько сходство лиц, сколько перекликающиеся тени. Внешне они могли быть из двух миров: цели, манеры, голос — всё расходилось. Но были у них общие ниточки, тонкие и незримые: власть, умение считывать чужие настроения, словно читать открытую книгу, и это знание, нависшее над ней, придавало образу Обелиска болезненную близость.
Что касается Оскара, он продолжал раскрываться. Намеренно скидывал броню, подпуская Мусони ближе.
— Элурантропия дар, позволяющий мне несколько глубже замечать чувства других, это способность зверя. Но я постоянно держу его под контролем. В некотором смысле это ежедневная борьба, ведь чутьё зверя как помогает, так и мешает. Безупречно в решении дел, но в человеческих отношениях возникают проблемы. Я хотел извиниться — мог рассказать раньше, — его спокойный тон заставил Мусони повернуть лицо. Лед в глазах парня стал мягче. — Обычно я не распространяюсь о своём даре, ведь он связан с работой. Но теперь всё иначе.
Он замолчал, разливая в бокалы клюквенный морс — его любимый. Открывать свою душу гораздо сложнее, чем кажется, в горле пересохло, а внутренний зверь рычал и скалился.
— Почему теперь всё иначе?
Отпив из бокала, он улыбнулся:
— У меня есть основания сомневаться в добрых намерениях монарха, и потому я хочу помочь тебе.
Набив еду за обе щеки, Мусони пыталась продавить тревожное чувство, а ещё не развешивать уши. Хорошо бы ещё очки одеть, да такие, чтобы не видеть сводящей с ума улыбки. Заметив её возрастающий аппетит, Оскар молча присоединился к поглощению закусок, отчего то время от времени улыбаясь.
— Я тут подумал, в некотором смысле наши способности похожи, так почему бы не поделиться опытом.
— Хочешь сказать, будешь для меня…наставником? — улыбнулась Мусони.
— Вроде того. Если ты не против.
Фантазия Мусони вмиг разыгралась. Боясь спугнуть возможность сблизиться, она ушла в поглощение супа.
К столику подошёл официант.
— Корабль прибудет через десять минут, а следующий завтра.
— Поторопимся, или заночуем? — спросил Оскар склоня голову вбок.
Ответом стали шустрые сборы и на ходу доедаемая еда.
— Мы воспользуемся Узами с портом, — утвердительно сказал Оскар, рассчитываясь за еду парой монет мифрила.
— Узы теперь платные… — начал официант, но встретив взгляд Оскара, вдруг добавил. — Но бесплатно для правой руки короля…и его спутницы…
Не слышая его бормотания, они прошли за стойку, Оскар дружески кивнул бармену, и вдруг остановился. Кивнув в ответ, бармен непонимающе замер, перестав протирать стаканы.
— Забыли, где круг Уз?
Челюсть Оскара сжалась, он смотрел не на бармена, а сквозь него, а взгляд наполнился тоской. Настолько сильной, что и Мусони почувствовала.
Он вспомнил о друге, Итане. Тот мог часами натирать стаканы до блеска, рассказывая Соулградские байки. Челюсть свело от нажима и боль привела в чувства. Скинув кусочек брони перед Мусони, он тут же стал уязвим для звериных эмоций, и жажда мести разрывала изнутри.
Не отвечая на вопрос бармена, Оскар возобновил ход, раскрывая одну дверь за другой, пока они не оказались в круглом зале, с начерченной на полу символикой. Похожую Мусони видела в кабинете Обелиска, но та была испорчена огнём.
Разогнав эфир, Оскар прочитал заклинание и символы возле круга засияли ярче. От воспоминаний к горлу Мусони подступила тошнота, когда он, вставая в центр, произнёс:
— Круг рассчитан на одного. Держись ближе.
Точь-в-точь Обелиск тогда, перед перемещением в Листхейл. Сравнение казалось не столько логикой, сколько ощущением предательства мира: будто сама реальность начала подыгрывать чужой воле, а её жизнь — не более, чем поле для эксперимента. И чем дольше Мусони держала в уме это сравнение, тем плотнее оно давило.
Довольно. Она шагнула в круг, прижавшись к Оскару. Нужно бороться с неприятным прошлым. В конце концов, Обелиск мёртв. Все прошло. Нужно наполнить жизнь новыми эмоциями, и не погружаться в пережитое.
Как и тогда, у Мусони закружилась голова, словно от резкого падения. Вцепившись в Оскара со всей силы, не отпустила переместившись — не хотела отпускать. Она знала, что в отличии от Обелиска, со стороны Оскара не будет никакой мерзости. А призрачная близость так пьянит.
— Если не поспешим, опоздаем, — напомнил он, однако не скинул рук, лежавших на её спине.
Она оттолкнула навязчивую картину ночи и отпрянула, пошатнувшись. Его рука на её боку не дала ей рухнуть. Убедившись, что Мусони держится на ногах, крепко сжал её пальцы и повёл вперёд. «Может, свалиться в обморок?» — мелькнуло в голове, пока она провожала его спину взглядом.
Порт делился на две зоны; большую часть занимали огромные грузы и перевозящие товары лайнеры. На счастье, пассажирская зона была совсем близко, и кроме них на корабль почти никто не садился. Приток людей из города магов несоразмерен — с корабля сходили беженцы Соулграда. Женщины, дети, старики. Вид у многих был подавленный и безнадёжный.
Оскар замер, отступив в сторону, и прислушался к тихим разговорам: дело плохо, королева снова пошла в атаку, и как всегда использует грязные методы. Люсторан проигрывает бой за боем.
Не зная тонкостей, Мусони без лишних слов поняла — люди сбегают от войны. Стоя чуть за спиной Оскара, она рассматривала двух женщин и маленькую девочку, а внутри всё сжималось. От тоски и боли, что передавалась по ветру, а ещё от своей личной грусти. Лица родителей, их объятия, поцелуй. Смех папы, улыбка мамы, и мгновение магической ловушки — все сплелось воедино и сдавило в груди.
Стоя в порту, словно на распутье двух дорог, она задумалась о правильном решении.
Душа вновь превращалась в глыбу льда, не помогали ни внутренние монологи, ни теплая рука Оскара, как прежде держащая её ладонь. Однажды он бросил её, почти предал. Не вернулся, и не спас. Кроме пустых слов и обещаний нет гарантий, об успехе и спасении её родителей. Внутренний голос противится его предложению, встреча с королем чувствуется как ошибка, но сердце…
Сердце трепещет и поёт прекрасную песню, где расцвела взаимная любовь, нерушимая как гора, и крепкая словно сталь.
Глава 8. Соулград. Люсторан.
Находясь в жутком раздражении, Король Люсторан перечитывал очередной доклад. Новое разочарование отпечаталось свежей морщинкой, из груди вырвался усталый выдох. Он ужасно устал от власти. Принятие решений каждый день становилось пыткой. Отложив бумагу, он взглянул на фотографию покойного сына. Какие надежды подавал этот мальчик, насколько сознательным он рос. В нем удачно сочетались честь с храбростью, проницательность и воинское мастерство, а также юность с мудростью — он прекрасно разбирался в людях. И королева Велина ему не нравилась с первого взгляда, но Люсторан считал, что сын просто не мог отпустить скорбь по матери. Костяшки пальцев рук побелели, сжатые в кулак.
В дверь аккуратно постучали.
— Войдите, — не сразу ответил король, убирая с лица чёрные сосульки волос.
Власть тянула из него все соки. Еда стала пресной, сон утомительным испытанием, а ванна просто тратой времени, которого постоянно не хватало.
Седовласый советник, покланявшись, прошёл к столу и нерешительно замер. Люсторан заледеневшим немигающим взглядом уставился в одну точку, в фотографию покойного принца. Кадык советника дернулся вверх, выдавая нервное волнение. В последнее время было слишком много предательства со стороны его бастардов, и тем воспонимания о покойном принце становились лишь болезненней.
Потухший взгляд поднялся на советника, и тот, прокашлявшись, доложил:
— Новости из замка Эльдория. Королева Велина объявила о скором открытии непрерывного портала с союзниками Аур Серпис.
— В прошлый раз у неё ничего не вышло. Благо, все достойные порталоги на нашей стороне.
— Это так, властелин, однако, Велина не скрывает триумфа в голосе, заявляя, что получила наследницу Тарэй и слезу дракона, — почти извиняющимся тоном продолжал советник. — Она без тени сожаления обсуждает произошедшее в Авелии, и не стесняясь связывает катастрофу в мире людей с мощью проводника. И утверждает, что теперь всё непременно получится.
Король вздохнул. Велина своего добилась. Невероятная женщина — не обладая выдающейся магией, она чудесным образом, даже по меркам магического мира, получает желаемое и движется дальше. Что сказать, в Оремидоре больше остальных богинь славят удачу, Тихе. И если ты под её покровительством, судьба склонит голову перед любыми твоими целями. Таких везунчиков стоит поискать. И у Люсторана такой есть. Вернее, был, ещё недавно он посадил его в Шадур, но тот сбежал. Как будто из Шадур легко сбежать! Тихе и тут ему помогла.
— Какие ещё новости? — приподнимая брови, спросил Люсторан. — Что с Эскарионом?
— Среди погибших в Авелии его нет, — поторопился ответить советник, и Люсторан с облегчением выдохнул. — Однако теперь его местоположение неизвестно. Мы доложили доверенным лицам по всему континенту о розыске Оскара, в Оремидоре практически нет мест, где его не заметят. Поэтому его обнаружение дело времени.
— Хорошо. Доставить его в Соулград целым и невредимым. Я сам решу судьбу того, кого возвысил до таких масштабов. Что ещё?
Советник порылся в свитках, разворачивая тот, чей край пылал синим огнём. Округляясь, глаза с невероятной скоростью ознакомились с текстом, и незамедлительно выдал:
— Только что пришло сообщение из Зафрита. Аур Серпис пытались заключить союз, но Владыка Исар отказал им. После чего на семью Исара, его Оазу и принцессу было совершено покушение.
Протянув ладонь, Люсторан получил свиток и лично ознакомился с произошедшим.
«Покушение произошло в Солнечном зале, сразу после приёма Аур Серпис. Виновников не удалось поймать на месте, сейчас ведутся мероприятия по их розыску в городе. Преступники не пользовались эфиром, лишая возможности использовать магический проявитель. Стреляли из луков. Наконечники стрел спиралевидной формы, а перья содержат элемент Соулградских ис…»
Люсторан нахмурился. Интересно. Перья этих птиц придают стрелам особую силу и эргономичность, а живут они только в лесах Соулграда со стороны Короля.
«Владыка Исар верен Люсторану, и знает, что это просто дискриминация. Вероятнее всего, это совершили Серписы, союзники Велины, крайне недовольные результатом переговоров. Ведь других недоброжелателей у Зафрита на сей день нет…»
— Ну хоть кто-то ещё сохраняет ясность рассудка, — пробормотал король, читая дальше.
«Владыка Исар интересуется, как дела у его будущего зятя, и в ближайшее время ждёт его на аудиенцию.»
Сворачивая свиток, Люсторан снова глядел на фотографию сына, а тот, улыбаясь, будто кивнул ему.
— Ответь Исару, что я благодарен его верности в отношении Аур Серпис и вере в нашу дружбу, но… — он взял рамку в руки, трепетно протирая. — Эскарион нужен мне в Соулграде. Затяжной конфликт с королевой, её сумасбродные планы, плачевное положение страны… Это не один год работы. Мы и так слишком долго оттягивали его союз с принцессой. Исар чуть младше меня, но как правитель я понимаю его заботы. Владыке Вечных Дюн нужен надёжный последователь, тот, кто будет верен его дочери и Зафриту. Однако я вынужден отменить их с Саирой помолвку. Соулграду необходим военачальник, лидер и Король. И на эту роль у меня остался последний бастард. Эскарион никогда не желал власти, однако из всех моих ублюдков, именно его полюбил народ. Он может стать тем, кто не только подарит надежду, но и возродит Соулград.
Глава 9. Пешки в крупной партии. Лорд Обелиск.
— Вы – ничтожные твари. Недолюди. Недозвери. Безвольные мерзкие существа, что могут перегрызть глотки своим детям, по одному взмаху моего пальца, — слова слетали с губ Обелиска с ядовитой усмешкой и злобой. Хромая, он шел среди толпы, опустившей головы. — Вы забыли, что верность мне — это ваш непоколебимый долг? Забыли, что живы только из милости?!
За Обелиском, словно безмолвная тень, следовал некто, одетый в чёрное. Лицо его скрыто маской, голова капюшоном. Они пришли вдвоём, под покровом ночи, подняв всё племя на ноги властным приказом. Лорд остановился напротив Чуцея, ликана с гордой спиной и внушительным телосложением. Храбрый и сильный, сын стоявшего позади старика, что в лучшие годы был также хорош. Чуцей поднял непокорённый взгляд и поджал губы. Ни страха, ни сожаления — только сила в каждой его черте.
Взмах ладони — Чуцей на коленях. Его мускулы напряглись, под кожей проступили жилы. Он пытался противиться магии, а стоящая позади него семья в ужасе замерла. Им нельзя помогать ему, ведь Обелиск уже сканирует каждого, читает их мотивы, как страницы книг. Его глаза жадно рыщут по толпе, но ликаны крепко держатся вместе, дышат ровно и не поднимают голов. Они знают, что в любую секунду могут лишиться своего сына, отца и мужа, но должны держаться, чтобы не потерять остальных.
— Почему никто не признался, что произошло той ночью? Как уцелели пленники? И самое интересное, — Обелиск подошёл к новому вожаку, повисшему над землёй в магическом захвате. — Как Яомин смог сбежать?
Хрипя, Лейд пытался держать ответ, цепляясь руками за невидимое кольцо, сжимающее его шею. Обведя толпу взглядом, губы лорда растянулись в довольной улыбке, и он ослабил хватку. Лейд грузно свалился в смесь снега и грязи.
— Он… нашёл ещё одного Дамина. Она могла приказать ему остановиться во время обращения, — прохрипел Лейд, потирая шею. — Одним словом она могла управлять волей любого из нас.
— Вот как? — с издёвкой протянул лорд. — Но почему тогда она не увела всех вас? Она могла забрать не только Яомина.
Не смея встать на ноги, ликан стоял в унизительной позе на коленях, опустив голову вниз, а руки упирая в бёдра.
— Мы следили. Её власть сильна только рядом с полной луной, и она сдружилась с Яомином. Остальные хранили верность хозяину, — отвечал Лейд. — Это та пленница, Саира. У неё на спине отметка. Родимое пятно в форме смазанного волчьего следа.
Обелиск, до этого расхаживающий среди толпы, вдруг остановился. Его безликий спутник зеркалил каждое движение, разве что не хромал. Радужки, пылающие гневным алым, приобрели глубокий синий цвет. Хорошо, что ликаны не знают всей истории. Первые Дамины позаботились, чтобы эти звери не знали своих корней, лично уничтожая их летописи и книги. Однако они знают о метке Солнца, а значит, первые допустили упущение. Что ж, Обелиску не впервой улаживать дела минувших лет. Хромая, он не спеша подошёл вплотную к ликану и наклонился над его ухом.
— Откуда ты знаешь про метку? — прошептал лорд, чтобы только Лейд слышал.
— В норе Яомина есть книга.
— Веди. Сейчас же, — приказал Обелиск и пока ликан поднимался, ещё раз обвел толпу взглядом. — Остальные временно свободны.
Магия, державшая Чуцея на коленях, тут же развеялась, и он, не раздумывая и секунды, с рёвом кинулся на Дамина. Их разделяли несколько метров. Для ликана это два мощных шага, и его цель уже лежит со свернутой шеей. Его масса превышает телосложение Обелиска, который стал ещё худощавее после экспериментов с осколком. И будь на его месте простой человек, или ликан, он был бы мёртв. Но Чуцей забыл, в порыве гнева, что в мире магов другие каноны.
Не оборачиваясь назад, на ликана, Лорд вскинул вверх руку, согнутую в локте, и в миг, когда его ладонь превратилась в кулак, воздух разрезало хрустом ломающихся костей. Чуцей в неестественной позе рухнул в грязь, а его глаза застыли в вечном гневе.
Кто-то из племени сделал нерешительный шаг вперёд, и Обелиск тут же развернулся, впиваясь в него взглядом, а голос звучал сквозь зубы.
— Вперёд. Я отправлю к предкам любого.
Все замерли. По щекам девушки, чьё лицо оставалось спокойным, медленно скатились две струйки слёз. Стоявшая рядом пожилая женщина просто закрыла глаза, и подняла подбородок к звездному небу.
Расталкивая взрослых, к Обелиску вышел паренёк, не старше десяти лет. Покланявшись телу мёртвого ликана, он смотрел на Дамина без страха, как на равного. Лорд усмехнулся, но решил выслушать мальчишку. Женский голос из толпы едва слышно взмолился:
— Кайро, вернись…
Взъерошенный, чисто волчонок, он говорил твердо:
— Яомин обещал вернуть ликанам свободу! Он верно служил вам, исполнял любые приказы! Вы обманщик, Лорд Обелиск! — он достал из кармана несколько осколков и вытянул их перед лордом. — Зажигательная смесь была изготовлена в ваших лабораториях! Здесь оттиск с вашими инициалами! Тот пожар ваших рук дело!
— Да ты настоящий детектив. Хвалю, — ответил Лорд и собирался идти в нору Яомина, но мальчишка ухватился за его рукав.
— Вы должны нам свободу! Или по законам кармы вас ждёт расплата!
Поглядев на ребенка из-за плеча, Обелиск ухватился за его руку и резко нагнулся, заглядывая тому в глаза. Дети ликанов до двенадцати лет не подчиняются ни ему, ни луне.
— У храбрых людей есть одна проблема. Они не умеют остановиться вовремя. Ты готов идти до конца, парень?
Женщина из толпы приложила руку ко рту, её глаза были круглые как две луны.
— Твой отец? — кивнул в сторону мертвого ликана Лорд.
— Нет. Он мой наставник. Мой отец погиб в пожаре, спасая Дом и детей.
— Ясно. Пойдешь со мной. С сегодняшнего дня западный лес больше не твой дом. И не думай упрямиться, если не хочешь смерти своей матери.
В подтверждении слов Обелиск притянул к себе испуганную женщину.
— Кайро… — прошептала она. — Дамин, не забирайте моего сына.
Не слушая её, Обелиск выпрямился, сохраняя зрительный контакт. Мальчишка не пасовал даже сейчас, когда рядом стояла его обезволенная мать. Прекрасно. Из такого волчонка можно вырастить замечательного подручного.
Среди толпы показалась рыжая макушка и пара зелёных глаз. Мальчик выставил руку, так, чтобы заметил Кайро, и жестом сказал, что дело сделано. Обелиск не знал, что это был отвлекающий манёвр. Большинство книг уже надёжно спрятаны.
— Хорошо, я иду с вами, Лорд Обелиск.
— Можно подумать, у тебя был выбор, — усмехнулся в ответ Дамин.
Перевернув всю нору вверх дном, и не найдя необходимой литературы, Обелиск пришёл в ярость. Яомин оказался умнее, чем он предполагал. Тем больнее ему будет умирать. Спутник в чёрном продолжал безмолвно крушить дом ликана в поисках книг, а Лорд уже мысленно находился в другом месте. Демонстрация силы должна иметь результат. Скоро ему понадобится вся мощь ликанов и боевых магов академии, которую он уже навестил.
Мастера боевых искусств не вытаращили глаза, встретив своего покровителя. Они знали о связи с Мордредом, дарующую лорду преимущество над смертью. Правда удивились его храмоте, но Обелиск не привык объясняться, не стал и в этот раз. Им ни к чему знать, что медальон Мусони тянул эфир настолько мощно, что ослабил даже Мордреда, и тот едва успел совершить обряд душ, поменяв их местами. В конце концов, сильная магия всегда оставляет увечья.
Убедившись, что дисциплина и подготовка боевых магов оказалась на высшем уровне, как и преданность, Лорд отправился к министру Авелии.
Как полагается у людей, в чьих венах нет магии, тот смотрел словно на призрак. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и перестроиться от общепринятого мнения. Авелия, в сердце которой образовалась огромная дыра во всех смыслах, скорбела. Одни жалели Обелиска, другие его проклинали. В любом случае министр публично выразил сожаление о смерти такого влиятельного человека, и вот, он здесь — цел и почти невридим. Министр благоразумно сдерживал потоки вопросов, слушал Лорда и одобрительно кивал, попивая из стакана воду.