Последняя Королева Ноктиры III: Дар Смертной Жизни

СЛОМАННЫЙ ЯКОРЬ

Малверис сидел за стойкой «Сломанного якоря» и слушал, как умирает город. Где-то далеко, за мокрыми крышами Нижнего города, тяжело били осадные орудия. От каждого удара дрожали стены, на полках позвякивали кружки, а с потолочных балок осыпалась пыль. Иногда по улице проносились люди и что-то гораздо более быстрое. Таверна почти опустела, столы стояли задвинутыми к стенам, очаг горел едва-едва, а на полу остались следы грязных сапог, но люди, которые их оставили, уже давно ушли. Невария сидела рядом с Малверисом, чуть отвернувшись от окна. Тёмный плащ скрывал и одновременно словно подчёркивал её изящную фигуру, капюшон — светло-пепельные волосы. Она сохраняла неподвижность, которая как несколько месяцев совместного пути перестала казаться Малверису неестественной, но по-прежнему могла насторожить любого внимательного человека. Борун Хельм стоял по другую сторону стойки и перебирал глиняные кружки. Он делал это медленно и тщательно, хотя подавать их было некому. Сначала ополаскивал каждую в бочке с мутной водой, стоявшей под стойкой, затем проводил пальцем по ободку — искал сколы. На одной трещина пошла от края до середины. Он повертел её в руках, вздохнул и отставил в сторону — на выброс. Остальные вытирал тряпкой и ставил на полку. Когда стены снова дрогнули, одна из них тихо звякнула о соседнюю. Борун поправил её.

— Ты не должен идти к ней сразу как увидишь, — произнесла Невария.

Малверис не повернул головы.

— Я и не собирался.

— Может пора бы признаться самому себе о том, что лжёшь...

— С каких пор ты научилась читать мысли? Не помню, чтоб ты владела такими способностями.

Малверис легко улыбнулся.

— Твои читать необязательно.

Мягкой улыбкой ответила собеседница. Он посмотрел на неё из-под капюшона. Невария продолжила, понизив голос:

— Когда войска войдут в город, начнётся суматоха. Раненые, пленные, жители, отступающие. Сначала нужно понять, где находится Лира и кто рядом с ней. Потом решим, как приблизиться и загладить твою душевную рану.

— У нас может не быть времени.

— Если выйдешь к ней слишком рано, времени у тебя точно не останется. Она тебя убьёт.

Малверис сжал пальцы на краю стойки.

— Она должна узнать о Вратах.

— Узнает.

— И когда же?

— Главное, чтоб от тебя… Дай подумать… Тогда, когда ты перестанешь вести себя так, будто она ждёт твоего возвращения.

Он медленно повернулся к Неварии.

— Мы с тобой это уже обсуждали, я не думаю, что она меня ждёт.

— И снова ты каким-то образом попал в лабиринты бесконечных интерпретаций и аргументов. Этому мастерству ты великолепно обучился у алхимиков, пока работал на них всю жизнь.

Она наклонилась немного ближе.

— Для тебя это встреча с последним человеком, которому ты можешь передать знание. Для неё — встреча с человеком, из-за которого погибли её отец и мать.

Ткань в руках Боруна остановилась. Совсем ненадолго. Хозяин таверны посмотрел на кружку, которую держал и поставил её на полку с хмурым выражением лица. Взял следующую. Оловянную, из тех, что держал для постоянных клиентов. Принялся протирать её с той же сосредоточенностью во взгляде, но палец у него дрожал на ободке.

— За месяц вы спускались вниз реже, чем Мира ходила за водой, — сказал он. — А сегодня решили обсудить спасение мира прямо у моей стойки.

Невария повернула к нему голову.

— Вы слушали наш разговор?

— Вы разговаривали в моей таверне, как же иначе.

— Таверна закрыта, — заметил Малверис.

— А слух я пока не потерял.

Борун осмотрел кружку и поставил её рядом с остальными.

— Из комнаты почти не выходите. Еду забираете наверх. К окнам не подходите. Днём спите, ночью шепчетесь. И каждый раз, когда на улице проходят солдаты, оба делаете вид, будто внезапно заинтересовались видом из окна, где только слякоть и грязь. Тем более вы подобрали самый неудачный период для того, чтоб приехать в Талирион. Все за последний месяц собрались и уехали отсюда, а вас как магнитом притянуло в эту смуту. Сделаю предположение, что вы бежите от проблем покрупнее…

Он посмотрел суровым взгялдом сначала на Малвериса, затем на Неварию.

— Так что да, вы явно не отсюда. Тем более твоя красивая спутница не человек.

— Наблюдательный человек, — сказал Малверис.

— Работа такая. В таверне полезно замечать, кто собирается заплатить, а кто — вытащить нож.

— И к какой категории ты относишь нас?

— Пока не решил.

Борун взял со стойки ещё одну кружку, но протирать её не стал.

— Раньше я бы искренне интересовался тем, кто вы такие и зачем приехали. Теперь нет смысла. Всё равно правды никто не говорит. Времена всё хуже и хуже…

— Кто не говорит правды? — спросила Невария.

Борун коротко усмехнулся.

— Кто угодно, у кого есть кошели набитые вальмарами, печать, форма или место во дворце.

Он вернулся к делу.

— Раньше хотя бы врали по-разному. Можно было послушать несколько версий и понять, где между ними спряталась правда, а последние два года даже этого нет.

За стенами прогремел новый удар. Борун дождался, пока перестанут звенеть кружки.

— Из дворца Серафин не говорят ничего. Городской совет повторяет приказы. Стража сама не понимает, кого охраняет. Одни говорят, идёт война с Севером, потому что они предатели. Другие — что Север заключил временный союз вместе с вампирами. Третьи уверяют, что вампиры служат какому-то богу. А кто-то клянётся, что сама королева вампиров воюет против них.

— И чему веришь ты? — спросил Малверис.

— Тому, что вижу.

Борун поставил кружку.

— Вампиры на свете есть. Это точно.

Он произнёс это без благоговения и без удивления.

— Я видел на улицах вампиров дома… Как их там зовут… М… Мор… А хрен бы их побрал, все эти странные названия.. Не тех, про которых моряки рассказывают после пятой кружки и из книг всяких. Настоящих. Глаза у них словно наполнены тёмной кровью сверху донизу, а на пальцах когти как у северных волков… И клыки, да, как кинжалы. Но даже среди них будто не все одинаковые. Какие-то отличаются самой походкой, движениями, взглядом. В большинстве тех, кого видел я можно определить так, будто война для них — обычное дело.

Невария едва заметно напряглась.

— Искажённых тоже видел, — продолжил Борун. — Некоторые ещё носят лица людей, которых я знал. Один раньше разгружал рыбу в порту, теперь бегает на четвереньках и грызёт камни.

Он пожал плечами.

— Так что сказки закончились. Осталось понять, кто теперь чудовище, а кто просто носит неподходящее лицо.

Невария посмотрела на него внимательнее.

— А где, по-вашему, сейчас безопасно?

Борун впервые за разговор задумался по-настоящему.

— Нигде. Честнее этого ответа у меня нет.

Слова прозвучали спокойно.

— Людей вывозили в Веларион — говорили, там безопасно. Северяне утверждают, что безопасно у них. Королевские люди уверяли, что Талирион выдержит любую осаду, сейчас же северяне уже у ворот.

Он поднял взгляд на Малвериса.

— Когда каждый обещает безопасность, обычно это значит, что её больше нигде нет.

Малверис ничего не ответил. Борун провёл пальцем по краю очередной кружки.

— Про ведьмака Каэля тоже говорят разное.

При этом имени Малверис чуть повернул голову.

— Что именно? — спросила Невария.

— Будто он жив. Будто собрал новый орден ведьмаков. Или не ведьмаков — кто их теперь разберёт. Одни называют их Рубежом, другие — новыми истребителями. Кто-то говорит, они пьют вампирскую кровь. Кто-то — что сами стали вампирами.

Борун поморщился.

— Людям дай два дня без новостей, и на третий они уже придумают новую религию.

— Вы знали Каэля? — спросил Малверис.

— Знал — громко сказано. Он останавливался здесь.

Борун взял новую кружку и несколько мгновений просто держал её в руках.

— Самый нормальный мужик из всех, кого я встречал.

Невария слегка подняла бровь.

— Ведьмак?

— Вот именно, а говорили про них всегда гадости. Мол, выродки, которые были созданы исключительно для борьбы со злом и сами им стали.

Борун посмотрел на неё.

— Приходил, платил, ел, спал. Не рассказывал, как нужно управлять королевством. Не спорил о богах. Не обещал спасти весь мир. Если говорил, что убьёт тварь, — уходил и убивал.

— Это ваше представление о нормальности? — спросила Невария.

— В Талирионе — да.

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

— Он иногда неделями мог не произнести ничего длиннее заказа на ужин, — продолжил Борун. — Но когда нужно было помочь, помогал, не потому что хотел выглядеть героем, а просто потому что рядом больше некому было.

Он поставил кружку на полку.

— Потом ушёл на Север вместе с одной странной девушкой. Они словно нашли друг друга.

Малверис уже знал, чьё имя сейчас прозвучит.

— Аро…Аронеллой, — сказал Борун.

Невария посмотрела на хозяина.

— Вы слышали о королеве вампиров с таким именем?

— Слышал.

— И никогда не думали, что это может быть она?

Борун фыркнул.

— Та Аронелла была человеком.

Уверенность в его голосе не оставляла места для сомнений.

— Странным человеком, — добавил он после паузы. — Иногда смотрела так, будто видела, чем закончится разговор, ещё до его начала. Не умела нормально отвечать на простые вопросы. Посетителей пугала одним взглядом… Но человеком.

Он почесал затылок.

— Пробыла здесь всего пару недель.

— Но ты её запомнил, — заметил Малверис.

— Я многих помню.

— И по всем так скучаешь?

Борун поднял на него тяжёлый взгляд.

— К словам не цепляйся.

Несколько мгновений он молчал.

— Хорошая была женщина, — добавил он тише. — Непонятная. Упрямая. Постоянно задавала вопросы будто пришла к нам из другого мира.

Его взгляд скользнул по пустому залу.

— Таверна после неё стала немного тише.

— Она ушла вместе с Каэлем, — сказала Невария.

— Да.

— И вы не знаете, что с ними произошло.

— В Талирии два года никто ничего не знает. До их ухода происходили смерти и заражения… Да и после тоже.

Борун произнёс это уже без прежней насмешки.

— Может, Каэль действительно возглавляет новый орден. Может, та королева вампиров просто носит такое же имя. Может, моя Аронелла давно умерла где-нибудь по дороге на Север. Хотя, Каэль бы не позволил этого, ведь не спроста они вместе покинули мою таверну.

Слова «моя Аронелла» вырвались у него естественно. Он сам это понял и недовольно нахмурился.

— В смысле — та, которую я знал.

Невария не стала поправлять его. Малверис тоже промолчал. Он знал правду. Знал, что женщина, которую Борун помнил в сером платье и с подносом в руках, сейчас находилась где-то за мокрыми улицами Талириона. Вела в бой людей, вампиров и новых воинов Каэля. Несла на себе вес мира, который этот человек видел только обрывками, но Малверис не стал разрушать воспоминание. Для целых народов и поколений Аронелла была Первородной, королевой вампиров, позже как выяснилось якорем мироздания. Для Боруна Хельма она оставалась женщиной, которой он когда-то дал комнату, еду и работу. Малверис положил на стойку две стёртые серебряные монеты.

— Дайте что-нибудь выпить.

Борун посмотрел на серебро. Два вальмара блеснули в свете очага. Когда-то за такую сумму можно было получить комнату, еду и несколько дней спокойствия. Теперь они выглядели нелепо среди пустых столов и далёкого грохота. Борун подтолкнул монеты обратно.

— За счёт заведения.

Малверис поднял глаза.

— Не понял?

— Сказал: убери.

— Это серебро.

— Я вижу. Не ослеп ещё.

— Отказываешься от денег?

— В нынешнее время они слишком много о себе думают.

Борун взял чистый деревянный ковш и наполнил его элем из небольшой бочки под стойкой.

— Деньги нужны, когда знаешь, что завтра откроется рынок, когда купцы снова выставят товар, стража потребует пошлину, а пекарь начнёт ругаться из-за цены на муку.

Он поставил кружку перед Малверисом. Очередной удар прокатился по городу. Где-то неподалёку разбилось стекло.

— А сейчас к вечеру у ворот может висеть другой герб или никакого, так что твои вальмары пока просто два блестящих куска металла.

— Надеюсь ты не всегда так плохо вёл дела.

— Таверна работает.

Малверис некоторое время смотрел на него, потом убрал серебро и снял капюшон. Движение вышло медленнее, чем он хотел. Словно ткань защищала его не только от чужих взглядов, но и от необходимости признавать собственное лицо. Седые волосы прилипли к вискам. Кожа за последние месяцы стала серее, под глазами залегли тёмные круги. В прежние годы он не позволил бы себе появиться в таком виде даже перед младшими служителями Башни. Теперь на него смотрели только вампирша и хозяин почти пустой таверны. Борун задержал на нём взгляд. Всего на несколько ударов сердца дольше, чем прежде, но ничего не сказал. Малверис поднял кружку.

— Не пей, — сказала Невария.

Он остановился, не донеся её до губ.

— Мне не требуется разрешение.

— Тебе требуется концентрация. Они ищут нас и в любой момент придётся уходить или сражаться.

Малверис посмотрел на неё. И выпил. Эль был слабым, тёплым и слишком горьким. Борун одобрительно кивнул.

— Правильно.

Невария перевела взгляд на него вопросительно подняв бровь.

— Иногда мужчине нужно выпить.

Ответил Борун.

— Для чего?

— Чтобы ненадолго решить, что он всё ещё понимает, что делает.

Малверис сделал ещё один глоток.

— Наконец-то разумная теория.