Шахматы вселенной: чёрные фигуры

Глава 9. Ирида

Есть планеты, которые всю жизнь смотрят на своё солнце одним глазом. Астрономы называют это приливным захватом: планета так близко к звезде, что та за миллиарды лет притормозила её вращение, и теперь одна сторона живёт в вечном полудне, а другая в вечной полуночи. В Академии нам показывали расчёты для таких миров у красных карликов, ещё с тех времён, когда люди только искали жизнь у Проксимы и в системе TRAPPIST-1. На дневной стороне кипят камни. На ночной замерзает воздух. А между ними, по кругу, тянется полоса сумерек, где солнце навсегда застыло у горизонта, и только там можно жить.

Ирида была именно такой. Мы садились на неё медленно, по спирали, и я полчаса не отрывался от иллюминатора. С орбиты она походила на глаз: белое, выжженное до блеска пятно дня, чёрная, в инее, ночь, и между ними тонкое кольцо, тёмно-зелёное, почти чёрное, с прожилками рек. Солнце у Ириды было маленькое, красное и злое.

— Растения тёмные, — сказал Сефир'Ал, стоя рядом. — Почти чёрные.

— Красный свет, — ответил я, вспоминая лекции. — Чтобы поймать его побольше, лист должен быть тёмным. У нас на Земле листья зелёные, потому что наше солнце светит иначе. Здесь зелёный цвет был бы расточительством.

Сефир'Ал посмотрел на меня с интересом.

— Вы много знаете для человека, которого выгнали.

— Меня выгнали не за незнание, — сказал я. — Меня выгнали за то, что я знал больше, чем хотелось профессору.

Это была правда, хотя и не вся. На четвёртом курсе мне дали перевести лиантарскую табличку из запасников Академии, и я перевёл её блестяще, а потом выяснилось, что половина «надписи» была пометками моего научного руководителя, сделанными лазерным карандашом лет двадцать назад. Пометки были на древнелиантарском, потому что он считал это остроумным. Я перевёл их дословно и вставил в отчёт. Отчёт читала комиссия. Среди прочего там было мнение профессора о декане, выраженное очень ёмко и совершенно непечатно, а декан, к несчастью, тоже читал по-лиантарски.

«Сорока» села на каменистую проплешину в полосе сумерек, у подножия холма, на котором, судя по карте с фигуры, находился узел. Дол остался на корабле. Мы вышли впятером: Фрида, Анна, Криста'Лин, Сефир'Ал и я. Щёлк оставил за собой камбуз и машинное отделение, сказав, что кто-то должен охранять обед от Пуговицы.

Пуговица, однако, вышла с нами. Вернее, вышла первой: прыгнула из шлюза, встала на все шесть лап, задрала уши и понюхала ветер.