Хроники Полумесяца: Тень в зеркале

Через двадцать минут в кухне появилась Лиана.

Она была одета проще, чем вчера — тёмный свитер, брюки, волосы распущены. Без хао, без броши. Выглядела… обычнее.

— Ты рано, — сказала она.

— Всегда рано.

— Да, я помню. — Лиана налила себе чай. Села напротив. — Ты сегодня уезжаешь?

Элиан помолчал.

— Днём. Наверное, после обеда.

Лиана кивнула. Не стала уговаривать остаться. Просто кивнула.

— Побудь с нами до обеда. Мира хотела показать тебе кое-что в саду.

— Что?

— Не знаю. Она не сказала. — Лиана усмехнулась. — Ты же знаешь Миру.

Элиан знал.

— Хорошо.

Лиана улыбнулась. Тёплой улыбкой, но короткой. Как будто она сохраняла её на потом.

Элиан шёл по коридору и услышал голоса.

Из библиотеки — тихие, перекрывающиеся. Мужской и женский. Он узнал оба.

Мира и Вэй.

Он остановился у приоткрытой двери.

— …нет, Вэй, ты не понимаешь. Это не про деньги. Это про то, что они делают с архивами. Они вырезают страницы.

— Кто вырезает?

— Не знаю. Но старые записи — те, что до периода Реформации — они пропадают. Одна за другой. Я видела список три года назад, а сейчас — половины нет.

— Может, просто перевезли? — спросил Вэй.

— Не перевезли. Я проверяла. — Мира говорила твёрдо. — Кто-то систематически уничтожает документы, которые связаны с…

Она замолчала. Элиан услышал шаги. Лёгкие, быстрые. Мира направлялась к двери.

Он отошёл. Пошёл дальше по коридору, как будто шёл куда-то, а не подслушивал.

Через несколько секунд дверь библиотеки открылась. Мира вышла и увидела его.

— Элиан. Ты тут?

— Иду в библиотеку.

— А, — Мира посмотрела на него — как будто проверяла. Потом улыбнулась. — Тогда не буду мешать. Мы с Вэем как раз закончили.

Она прошла мимо. Не оглянулась. Но в её улыбке было что-то — не тревога, скорее осторожность. Как будто она не была уверена, что Элиан не слышал.

Элиан вошёл в библиотеку.

Вэй стоял у стола — рулон бумаги в руках, что-то записывал. Он поднял голову:

— Эй. Слышал?

— Дверь была открыта, — сказал Элиан.

— Значит, слышал. — Вэй убрал бумагу в стол. — Мира параноит. Старые архивы — это старые архивы. Люди теряют документы веками.

— Она не параноит. Да и мы не очень-то и люди…

— Не параноит? — Вэй посмотрел на него. — Ты её знаешь меньше, чем думаешь. Она работает с Шанхаем три года. Три года без отпуска. Она видит вещи, которых мы тут не видим.

Элиан не ответил. Он, вздохнув, подошёл к книжным стеллажам.

Библиотека была большой. Два этажа полок, деревянная лестница на второй ярус, мягкий свет от настольных ламп. Часть — человеческая литература. Классика, история, география. Другая часть — за невысокой решёткой из тёмного дерева: вампирская. Записки, хроники, трактаты об Эфире. Не секретная, скорее семейная. Доступ — только членам семьи и клана.

Решётка была закрыта. Замок — старый, механический. Ключ у Лианы и дяди Се.

Но замок был открыт.

Элиан посмотрел на замок. Потом на стол.

На столе лежала тонкая тетрадь в кожаном переплёте. Тёмная кожа, потёртая по краям, без надписи на обложке. Она лежала ровно, по центру — как будто кто-то поставил её сюда специально и не успел убрать.

Элиан подошёл к столу. Взял тетрадь.

Лёгкая. Старая. Страницы желтоватые, с тонкими линиями. Почерк — аккуратный, ровный, с лёгким наклоном вправо. Тот же, что в книге по истории Ночного Веспера. Которую он нашёл вчера в своей комнате.

Мамин.

Элиан открыл тетрадь на середине.

Записи были личными. Не дневник в привычном смысле. Это были записки, мысли, наблюдения. Фрагменты. Даты разрозненные — с пропусками в месяцы, иногда в годы.

«…Вэй научился читать. Медленно, но он упрямый. Похож на…»

«…Северин снова уехал. Не сказал куда. Лиана волнуется, но не показывает. Я бы тоже не показывала…»

«…Элиан спросил про отца. Я сказала, что он в командировке. Он поверил. Ему пять лет — он верит во всё, что говорят взрослые. Когда он вырастет, ему придётся узнать правду. Но не сейчас. Не сейчас…»

Элиан читал. По одной записи за раз. Каждая — как голос. Знакомый, но приглушённый. Как будто она говорила через бумагу, а не прямо.

Он перелистнул к последним страницам. Там — закладка. Тонкая полоска шёлка, тёмно-синяя. Элиан помнил этот цвет. Мама носила шарф такого цвета.

Он снял закладку. Под ней — последняя запись. Почерк чуть другой — твёрже, как будто писали быстрее.

«…Се знает больше, чем говорит. Я спросила — он ответил, что пока не время. "Пока" — опасное слово. Я не боюсь за себя. Боюсь за Элиана. Он слишком похож на…»

Обрыв. Точка. Дальше — пустая страница.

Элиан закрыл тетрадь. Подержал в руках. Потом поставил обратно на стол.

Он посмотрел на замок решётки. Прикоснулся — на металле тонкий след Эфира. Кто-то открывал недавно.

Элиан закрыл глаза. На секунду — может, на две. Почувствовал.

Эфирный след. Слабый. Человеческий.

Не Лиана. Не Мира. Не Вэй. Слишком слабый для вампира — даже для Сумеречного.

Слуга. Один из слуг.

Лиана была в гостиной. Сидела в кресле у окна, с чашкой чая. Когда Элиан вошёл, она подняла глаза.

— Тетрадь с записями мамы, — сказал он. — В библиотеке. На столе.

Лиана замерла. Поставила чашку на подоконник.

— Кто-то читал её, — продолжил Элиан. — Недавно. Эфирный след человеческий. Один из слуг.

Лиана молчала. Потом — тихо:

— Это записи моей сестры. Я… я убрала их в архив, когда её не стало. Не хотела выбрасывать — но и не могла держать на виду. Решила, что в библиотеке, за решёткой — будет спокойно.

— Замок был открыт.

— Я знаю. — Лиана сжала руки. — Обычно он закрыт. Ключ — только у меня и у Северина. Я не открывала. Он тоже не говорил, что открывал.

Элиан не стал говорить, что это не обязательно дядя Се. Кто-то мог открыть из слуг… Или дядя Се действительно открывал, но не он читал. Эфирный след — человеческий.

— Разберусь, — сказала Лиана. — Спасибо, что сказал.

Пауза.

Элиан стоял посреди гостиной. Лиана сидела в кресле. Между ними — тишина и чашка остывающего чая.

— Тётя.

— Да?

— Она писала про отца. «В командировке». Мне было пять.

Лиана посмотрела на него. Не отводила взгляд.

— Да, — сказала она. — Она лгала тебе. Все лгали. Твой отец не был в командировке.

— Я знаю.

— Тогда зачем говоришь?

Элиан помолчал.

— Потому что она планировала рассказать. «Когда он вырастет, ему придётся узнать правду. Но не сейчас». Она не успела.

Лиана опустила глаза. На секунду — может, на две. Когда подняла, в них было что-то влажное. Но она не заплакала. Лиана не плакала при нём.

— Ты похож на неё, — сказала она тихо. — Не лицом… Характером. Она тоже всегда хотела знать правду. Тоже не могла пройти мимо. Если что-то было не так — она не могла остановиться, пока не разберётся.

Элиан молчал.

— Она бы гордилась тобой, — продолжила Лиана. — Детектив. Спасаешь людей. Работаешь с людьми. Она бы…

— Тётя…

Лиана замолчала. Потом кивнула.

— Извини.

Он вышел из гостиной и почти сразу столкнулся с Мирой.

Она шла по коридору — быстрая, с телефоном в руке. Увидела его — и остановилась.

— О, Сумеречный. Лиана расстроена?

— Откуда знаешь?

— Глаза. — Мира убрала телефон в карман. — Когда Лиана расстроена, она не показывает, но глаза выдают. У неё правая бровь чуть поднимается. Не заметил?

— Не замечал.

— Конечно, не замечал. Ты вообще ничего не замечаешь, детектив.

Элиан посмотрел на неё. Мира стояла перед ним — короткая стрижка, тёмные волосы, та же куртка с фэнхуан. Выглядела как подросток, который только что пришёл с улицы. Но в её глазах было что-то острое.

— Ты же заметила, что я стою у библиотеки, — сказал он.

Мира моргнула. Потом улыбнулась — широко и искренне.

— Поймал. Ладно, ты кое-что замечаешь.

— Лиана расстроена не из-за меня, — сказал он.

— Знаю. Из-за тётки. — Мира чуть сбавила тон. — Я тоже скучаю по ней. Она была… Она была как ты. Только теплее и уютнее.

Элиан не ответил. Мира не ждала ответа.

— Слушай, — она развернулась и пошла рядом с ним, к выходу в сад. — Я тут нашла кое-что. В секторах Шанхая. Не при делах — просто заметила, когда работала с документами. Старые записи…

Элиан посмотрел на неё.

— Ты упомянула это в библиотеке. С Вэем.

Мира не смутилась.

— Ты действительно слышал. — Она вздохнула. — Ладно. Да. Я работаю с семейными архивами в Шанхае — часть моих обязанностей. И заметила: документы пропадают. Не случайно — системно. Кто-то их изымает. Я не знаю кто и не знаю зачем. Вэй говорит, что я параною, но…

— Ты не параноишь.

Мира остановилась. Посмотрела на него внимательно.

— Ты тоже так думаешь?

— Если ты проверила и подтвердила — ты не параноишь. Ты видишь закономерность.

Мира стояла неподвижно. Потом — медленно — улыбнулась.

— Знаешь, что? Ты единственный в этой семье, кто говорит мне «ты не параноишь», а не «Мира, успокойся».

— Потому что «успокойся» — не ответ.

— Нет. Не ответ. — Мира кивнула. — Ладно. Я пока держу это при себе. Если найду что-то конкретное — скажу. Может, тогда и Вэй перестанет смотреть на меня как на сумасшедшую.

— Он смотрит так не только на тебя…

Мира фыркнула.

— Это было… почти комплимент.

— Почти, — усмехнулся Элиан.

Они вышли в сад. Дождь почти прекратился. Мокрые каменные дорожки. Садовый фонарь горел. В пруду кои плавали кругами — медленно, как будто тоже не хотели никуда спешить.

Мира остановилась у пруда. Посмотрела на рыб.

— Красивые, — сказала она. — Здесь они спокойнее. В Шанхае в пруду было больше — но вода была мутная. Грязь от строительства. Они всё равно плавали. Странные.

Элиан стоял рядом. Свет фонаря падал на мокрые камни и тёмную воду.

— Я скучала по этому саду, — сказала Мира. — По дому. По тишине. Шанхай — шумный. Постоянно что-то происходит. Люди, машины, стройка. А тут — дождь, пруд, тишина.

— И ты вернулась.

— И я вернулась. — Она повернулась к нему. — Не только из-за пробуждения. Хотя это тоже. Просто… устала. От шума.

Элиан молчал. Мира говорила редко о том, что чувствует.

— Приезжай в Шанхай, — сказала она. — Когда-нибудь. Покажу. Не клановые дела — город. Еду. Улицы. Ночной рынок. Там есть одно место, где продают утку, которая…

— Утку?

— Да. Утку. Не спрашивай. Просто приезжай, и я покажу.

Элиан посмотрел на неё. Мира была серьёзна — но в её глазах мелькнуло что-то. Не шутка. Настоящее приглашение.

— Может быть, — сказал он.

Мира подняла бровь.

— «Может быть»? От Элиана Луна — это практически «да».

— Не дави.

— Не давлю. — Она отступила от пруда. — Просто рада, что ты хотя бы не сказал «нет».

Обед был лёгким. Рис, овощи, рыба на пару. Лиана, Вэй, Мира, Элиан. Дядя Се не пришёл — уехал утром, как обычно не сказав куда. Лиана не комментировала.

Разговор был тихим. Вэй рассказывал про логистику — снова. Мира подкалывала его за однообразие. Лиана улыбалась, но думала о чём-то своём.

Элиан ел и слушал. Иногда отвечал. Чувствовалось, что за столом стало на одного человека меньше, чем вчера.

После обеда он поднялся в комнату. Собрал вещи — а собирать было нечего. Телефон, ключи, плащ.

Он спустился вниз.

Мира ждала его в холле. Руки в карманах.

— Уходишь?

— Ухожу.

— Вот так? Без прощания?

— Я прощаюсь. Сейчас.

Мира усмехнулась.

— Хорошее прощание. А главное, оно очень эмоциональное… — Она подошла ближе. — Когда-нибудь покажешь мне свой офис? Хочу увидеть, как работает «Полумесяц». Раз ты не хочешь ехать в Шанхай — я приеду к тебе.

Элиан посмотрел на неё. Мира не отводила взгляд.

— Приезжай, — сказал он. — Как соберёшься наняться помощником.

Мира фыркнула.

— Ты серьёзно?

— Нет. — Пауза. — Но если серьёзно — пиши. Или звони. Я не всегда отвечаю, но читаю всё.

Мира смотрела на него. Потом — неожиданно обняла. Быстро, крепко. Как будто боялась, что он отстранится.

Он не отстранился.

— Увидимся, Сумеречный, — сказала она. Отступила и улыбнулась.

Элиан кивнул.

— Увидимся.

Лиана провожала его до двери.

Дождь усилился — но Элиан не взял зонт. Ему было всё равно.

— Приезжай скорее, — сказала Лиана. — Не нужно снова ждать четыре месяца.

— Постараюсь.

Она стояла на крыльце. Руки сложены. Лицо спокойное — но глаза не были спокойными. Они смотрели на него так, как смотрят на человека, который может не вернуться.

— Элиан.

Он обернулся.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Лиана кивнула. Больше ничего не сказала.

Элиан сел в машину. Завёл двигатель. Выехал через ворота — они разъехались в стороны с тихим жужжанием.

В зеркале заднего вида поместье уменьшалось. Каменная стена, тёмный кирпич, крыша с загнутыми углами. Львы-ши у входа. Лиана на крыльце — маленькая, тёмная, неподвижная. Она не махала. Просто стояла.

«Она смотрит так же, как мама. Как будто боится, что я не вернусь.»

Мысль пришла — тихая, точная. Он не стал её гнать. Не стал развивать. Просто отпустил — как отпустил всё остальное за эти два дня.

Нью-Веспер впереди. Серый, мокрый, знакомый. Дождь стучал по крыше.

Элиан включил радио. Тишина — потом тихая музыка. Кто-то пел что-то на иностранном языке. Слова не разбирались, но мелодия была спокойной.

Он ехал домой.

Глава 10. Рутина

Элиан не спал.

Ночь прошла в кресле у стола. Привычка, от которой он давно перестал отвыкать. Досье по делу Мор лежало раскрытым, страницы помяты, несколько фраз подчёркнуты. Он перечитывал их раз за разом, не ища ничего конкретного. Просто не мог остановиться. Ещё одна странная привычка.

За окном — серый Нью-Веспер. Фонари, мокрый асфальт, редкие машины. Три часа ночи. Город не спал, но дышал реже.

Элиан закрыл папку. Откинулся в кресле. Посмотрел на потолок.

Тихо.

Он встал. Кресло скрипнуло — старое, кожаное, с трещиной на подлокотнике. Потянулся. Суставы хрустнули.

Ванная. Холодная вода. Зеркало — он не смотрел в него.

Кофе варил сам. Чёрный, без сахара. Стоял на крошечной кухне и ждал, пока закипит вода. Электрочайник — единственная современная вещь в этой части квартиры. Всё остальное — простое, старое, функциональное.

Омлет. Яйца, немного масла, соль. Он ел стоя, у столешницы, глядя в окно. Вкус — нормальный. Сумеречные чувствуют вкус человеческой еды. Это не преимущество и не недостаток — просто факт.

Ежедневная таблетка. От Арканистов для чувствительных к Эфиру. В глазах людей — обычный аспирин от головной боли. Элиан пил их открыто, без маскировки. Для посторонних не было разницы.

Он перевернул упаковку. Три таблетки. Может, четыре.

Посмотрел на них. Поставил обратно на полку.

Потом. Не сейчас.

Квартира находилась за офисом.

Не за тем книжным шкафом. Та конура была другой. Тот проход вёл в тайную комнату, где хранилась синтетическая кровь и где он делал вещи, которые не стоило делать на виду. Квартира была дальше по коридору — дверца, замаскированная под стеновую панель. Внутри: спальня, ванная, кухня. Отдельная ванная — это было важно. Кровь в раковине могла вызвать неудобные вопросы от случайных гостей.

Этаж принадлежал ему. Семья выкупила его годами раньше — Элиан не спрашивал, сколько это стоило. Деньги для Лунов были не проблемой. Проблемой было то, что он вообще открыл агентство.

Дверь из квартиры в офис визуально сливалась с обычной стеной. Никаких видимых замков снаружи — только с внутренней стороны, и то простой, механический. Не от воров. От любопытных.

Офис ждал его тем же, что и вчера.

Мутное стекло с видом на серый город. Потрёпанная мебель — стол с царапинами, стул для клиента с продавленным сиденьем. Полка с папками — дела прошлых месяцев, сортированных по алфавиту и дате. Несколько книг по криминалистике. Одна — по истории города. На стене — ничего. Ни фотографий, ни дипломов, ни постеров.

Вывеска на входной двери: «Агентство "Полумесяц". Частный детектив».

Он сел за стол. Открыл ящик.

Счета.

Отопление. Вода. Электричество. Содержание здания — уборка мест общего пользования, лифт, охрана на входе. Не аренда — этаж его. Но за услуги приходилось платить. Небольшая сумма, если честно. Меньше, чем он тратил на синтетическую кровь за месяц.

Элиан пробежал глазами. Быстро оплатил через свой планшет и отложил в стопку с оплаченными.

На столе лежали три папки.

Потенциальные клиенты. Запросы, которые пришли за последние пару дней — по почте и через сайт. Сайт был простой, одностраничный. Элиан сам его собрал лет пять назад. На удивление, он даже работал.

Первая папка: потерявшаяся собака. Породистая, по кличке Бакс. Хозяин — мужчина лет шестидесяти, пожилой, одинокий. Фотографии собаки — мопс, толстый, уши торчат. Записка: «Ищу уже неделю. Готов заплатить».

Элиан закрыл папку.

Вторая: подозрение в измене. Жена думает, что муж изменяет. Муж — бизнесмен, часто в разъездах. Стандартная история. Она хочет доказательств. Фотографий. Записей.

Элиан закрыл папку.

Третья: пропавший без вести. Молодой человек, двадцать три года, студент. Не вернулся домой две недели назад. Полиция работает. Мать обращается к частникам — на всякий случай.

Элиан закрыл папку. Потом открыл снова.

Прочитал. Но снова закрыл.

Слишком опасно для одного.

Он убрал папки в ящик.

Телефон завибрировал на столе.

Элиан посмотрел на экран. Вэй.

Он взял трубку.

— Добрался? — спросил Вэй без приветствия.

— Да.

— Нормально?

— Нормально.

Пауза. Вэй не умел молчать — он заполнял тишину разговором. Но иногда, когда дело касалось Элиана, он не знал, что сказать.

— Тётя спрашивала, когда ты снова приедешь.

— Не знаю.

— Она расстроится.

— Она расстроится в любом случае.

Ещё одна пауза. На том конце — что-то вроде вздоха. Или скрип стула.

— Ладно, — сказал Вэй. — Не моё дело.

— Возможно.

— Дядя Се уехал куда-то. Не сказал куда. Вернулся вечером, сварил ужин, как ни в чём не бывало.

Элиан не ответил.

— Обычно так, — продолжил Вэй. — Но на этот раз он смотрел на тебя перед отъездом. Долго. Как будто хотел что-то сказать.

Тишина.

— Может, ничего, — сказал Вэй. — У него такое лицо — всегда как будто хочет что-то сказать и не говорит.

Элиан молчал.

— Ладно, — сказал Вэй в третий раз. — Ещё одно. Кристофер Вогель звонил. Передавал, что София в порядке. Отдыхает у его семьи. Он знает о вмешательстве людей Совета и просил передать спасибо.

— Интересно… — Элиан на секунду задумался над его словами. — Я понял.

— Похоже, он налаживает собственные связи…

— Вэй.

— Что?

— Спасибо.

Пауза. Длиннее, чем нужно.

— Не за что, кузен…

— Мне пора… Дела…

— Я понимаю.

Связь оборвалась.

Элиан положил телефон на стол. Посмотрел на него. Потом на окно.

«Се знает больше, чем говорит.»

Он вздохнул.

Элиан вышел из офиса. Лестница вниз — два этажа. На первом — небольшое кафе, химчистка, юридическая контора. Обычный деловой район. Днём — люди, машины, шум. Сейчас — пусто.

Элиан вышел на улицу.

Веспер встретил его пасмурной серостью. Низкие, однообразные облака висели неподвижно. Воздух был влажным и тяжёлым. Дождь прошёл ночью, и асфальт ещё блестел от влаги. Редкие прохожие торопились, не поднимая глаз, и их шаги эхом разносились по пустым улицам. Машины, словно капли воды, скользили по мокрым дорогам, оставляя за собой следы на асфальте.

Элиан закурил.

Он шёл без цели.

Не навстречу чему-то — просто шёл. Ноги несли его по знакомым улицам — мимо лавки с прессом, мимо аптеки, мимо заколоченной витрины. Веспер менялся медленно: одни заведения закрывались, другие открывались. Но характер оставался.

Элиан остановился у перекрёстка. Красный свет. Он просто стоял и смотрел.

Перекрёсток был обычным. Четыре улицы, светофор, пешеходный переход. Ничего особенного.

Но Элиан чувствовал: здесь было неправильно.

Не глазами — ощущением. Давление, лёгкое, но настойчивое. Как будто кто-то стоял за спиной и смотрел. Он обернулся — никого.

Эфир.

Тонкий, почти незаметный слой — поверх обычного фона города. Не аномалия — просто место, где Эфир был чуть гуще. Могло быть от чего угодно: старое здание, накопленный «шум», случайное наложение.

Элиан сделал шаг назад. Потом — ещё один. Обошёл перекрёсток стороной.

Не страх, а скорее неудобство. Как войти в комнату, где недавно очень много курили.

Зелёный. Он перешёл улицу.

Он продолжал свой путь. Один квартал сменялся другим. Проходил мимо небольшого сквера — три скамейки, сухое дерево, мусорный ящик. Мимо дома с заколоченными окнами — вероятно, там что-то закрылось, возможно, лавка.

И тогда — удар.

Не физический. Внутренний.

Эфирный след — резкий, сильный, неправильный. Не просто наложение или фон — это было нечто целенаправленное, чужеродное. В висках нарастало давление, словно кто-то сжал череп с двух сторон, причиняя невыносимую боль.

Элиан остановился. Положил руку на стену.

Проходило медленно. Он дышал — ровно и глубоко. Считал. Три. Пять. Семь.

Давление начало спадать.

Он выпрямился. Посмотрел вперёд — обычная улица, обычные здания. Никого подозрительного. Никого вообще — в радиусе тридцати метров не было ни одного человека.

Эфирный след уже рассеивался. Элиан чувствовал остаточное давление, как эхо. Но источник был либо далеко, либо ушёл.

Что это было?

Не вампир. Не тот рисунок — у вампиров Эфир тёк ровнее, предсказуемее. Не человек — у людей Эфира почти нет, только тончайшая плёнка, которую Элиан чувствовал только при концентрации.

Что-то другое.

Элиан провёл ладонью по лицу. Ладонь была влажной — не пот, что-то ближе к испарине. Голова гудела — глухо, низко.

Таблетки.

Он посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Хорошо. Но голова — плохо. Он чувствовал город острее, чем два часа назад. Каждое эфирное пятно — как укол. Каждый след — как шум в ушах.

Три таблетки.

Он не мог позволить себе тратить их сейчас. Не знал, что будет дальше.

Элиан оттолкнулся от стены. Смял сигарету. Он не заметил, как она догорела. Бросил в урну.

Арканисты.

Завтра… Нет… сегодня.

Он вернулся в офис через двадцать минут.

Коридор. Офис. Сел за стол.

Достал упаковку таблеток. Пересчитал — три штуки. Три дня, если экономить. Меньше — если нет.

Элиан поставил упаковку на стол. Посмотрел на неё.

Потом открыл ящик и достал третью папку — пропавший студент. Перечитал ещё раз, медленнее.

Двадцать три года. Университет. Не вернулся домой две недели назад. Мать — одиночка, работает медсестрой. Полиция уже работает.

Он закрыл папку. Но не убрал в ящик. Оставил на столе — с краю.

Потом отодвинул. Не сейчас.