Хроники Полумесяца: Тень в зеркале

Глава 7. Поместье Лун

Звонок раздался утром. Элиан уже стоял на кухне, пил остывший чай и задумчиво смотрел в окно. Дождь четвёртый день подряд. Нью-Веспер за стеклом был серым и мокрым.

На экране — «Лиана».

Он посмотрел на телефон, задержав взгляд. Затем, помедлив, словно взвешивая что-то, ответил на звонок.

— Элиан. Наконец-то ты отвечаешь.

Голос тёти был тёплым. Как и всегда тёплым, даже когда она ругалась. Лиана Лун словно не умела говорить холодно. Она могла быть недовольной, разочарованной, настойчивой. Но Элиан никогда не видел её холодной.

— Доброе утро, тётя.

— Утро. Ты не был дома четыре месяца, Элиан.

— Был занят…

— Ты всегда занят. — Лиана помолчала. — В субботу будет семейный ужин. Приезжай.

— Я…

— Не говори, что не сможешь. Я слышала, ты закончил дело. Иди домой хотя бы на один день. Северин хочет тебя видеть.

Элиан посмотрел в окно, вглядываясь в серый город.

— Во сколько?

— Ужин в семь. Приезжай пораньше.

Она отключилась.

Элиан поставил телефон на стол. Допил чай.

«Дом. Ладно.»

В субботу он взял машину. Она была не новой, но надёжной. Дождь ослаб до мелкой мороси, которая словно висела в воздухе и не падала.

Поместье Лун стояло в Восточном районе, не в центре. Скорее отдельной территорией, огороженной каменной стеной с коваными воротами. Не крепость, но со стороны вполне производило впечатление чего-то непреступного.

Элиан свернул за угол, и ему открылся вид на поместье.

Особняк в два этажа, тёмный кирпич, крыша с загнутыми углами по подобию старых китайских храмов. Не копия, скорее отголосок. Кто-то из предков Лунов решил, что дом должен напоминать о корнях, и это решение держалось многие века.

У входа — два каменных льва ши. Лев с лапой на шаре, львица с львёнком. Камень тёмный, отполированный дождями. У основания зелёный мох.

Элиан припарковался у ворот. Камера на столбе повернулась к нему медленно, с тихим жужжанием мотора. Через несколько секунд ворота отъехали в стороны.

Он въехал на территорию.

Внутренний двор — гравийные дорожки, карликовые деревья прунуса с искривлёнными стволами, камни, расположенные не случайно, а по какому-то закону, который Элиан помнил с детства. У центрального фонтана — тот же пруд с карпами кои, оранжевыми и белыми, которые плавали кругами, не замечая дождя.

«Не изменилось, — подумал он. — Ничего…»

Лиана встретила его у входа.

Ей было гораздо больше ста лет. На вид же лет сорок пять, в крайнем случае сорок восемь. Высокая, прямая, с азиатскими чертами лица, сквозь которые мягко проступало что-то европейское. Разрез глаз чуть более открытый, чем привычно видеть, линия скул — чуть более резкая. Тёмные волосы собраны в низкий пучок. Одета современно, но с особенностью: шёлковый хао, накинутый поверх брючного костюма, и брошь у ворота в форме дракона, свернувшегося в кольцо.

Она стояла на крыльце и смотрела, как Элиан выходит из машины. Не двигалась. Просто смотрела.

Поймав взгляд Элиана, улыбнулась.

Элиан подошёл к ней. Лиана сделала шаг навстречу и обняла его. Он позволил — стоял неподвижно, не ответив ей тем же.

— Ты похудел, — сказала она, отступив. — И бледнее обычного. Ты вообще ешь?

— Ем.

— Что-то кроме синтетической крови?

Элиан не ответил.

Лиана посмотрела на него внимательно, изучая. В её глазах было что-то болезненное. Не радость, не упрёк. Что-то среднее, как будто она смотрела на человека, которого давно не видела, и боялась, что он изменился.

— Ты выглядишь хорошо, — сказала она наконец. — Усталый вид. Но хорошо.

— Спасибо, тётя.

— Иди внутрь. Ты промок.

Холл был тем же, каким он был двадцать лет назад.

Минимализм. Тёмное дерево на стенах, приглушённый свет из потолочных панелей. На полу отполированный тёмный камень. На стенах портреты. Семейная галерея: лица, которые Элиан знал с детства. Прадед, прабабка. Бабушка с дедушкой. Родители Лианы. И дальше — его собственные родители.

Элиан прошёл мимо галереи, не глядя на неё.

На стене у лестницы старая каллиграфия, та, что не давит на глаз резкостью, а струится плавной вязью. Чёрные иероглифы на бежевом шёлке. Три знака, написанные кистью давно умершего предка. Ниже — круглая печать с тем же символом.

Элиан остановился. Посмотрел на иероглифы.

龙.

Лун. Дракон.

Фамилия старая. Старше Нью-Веспера, старше этого континента. Предки Лунов привезли её из Китая несколько столетий назад, когда по старой вампирской традиции кланы перемещались за новыми территориями и возможностями. Иероглиф на свитке помнил руку предка, который первым назвал себя Луном на западной земле.

Элиан знал эту историю. Лиана рассказывала её, когда он был маленьким.

«Лун — великий Дракон. Помни…» Он помнил.

— Ты остановился, — сказал Вэй из-за спины.

Элиан обернулся.

Кузен стоял в дверном проёме, одетый как всегда. Джинсы, тёмный худи, кроссовки. Выглядел на восемнадцать. Был почти ровесником Элиана, младше всего на пару лет, но это никто бы не сказал по лицу или поведению. Лёгкая, почти подростковая энергетика. Как будто он только что пришёл с улицы, а не жил больше четверти века.

— Вэй.

— Элиан! — Вэй шагнул вперёд и хлопнул его по плечу. — Наконец-то ты пришёл. Я уже думал, ты забыл, где мы живём.

— Просто… Был занят.

— Ты всегда занят, всегда в работе. — Вэй усмехнулся. — Это твоя отговорка на всё: «Был занят», «Дело», «Не могу». Ты как заезженная пластинка.

Элиан посмотрел на него. Вэй не отводил взгляд — улыбался, но в его улыбке было что-то лёгкое. Ни вызова, ни упрёка. Он просто был рад его видеть.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал Элиан.

— Конечно. Я всегда хорошо выгляжу. — Вэй развернулся, жестом приглашая следовать за ним. — Идём. Лиана сказала, что ты будешь в своей старой комнате. Я отнёс туда чистые полотенца. Не знаю, зачем — ты всё равно забудешь про них.

Они прошли через холл. Мимо библиотеки — дверь приоткрыта, внутри видно стены книг, два этажа полок под мягким светом. Мимо гостиной — низкие столики, диваны, на стене живопись тушью: горы, туман, одинокая сосна.

Молодая женщина прошла мимо них в коридоре. Служанка. Тихая и быстрая. В руках поднос с фарфоровыми чашками. Она кивнула Элиану, не поднимая взгляда, и исчезла за углом.

— Новая? — спросил Элиан. — Я её не помню.

— Откуда-то из Азии. Приехала три месяца назад. Лина зовут. Работник хороший, шустрая. Почти не задаёт вопросы.

— Вопросы?

— Ты бы задавал, — ответил Вэй, словно знал наверняка. — Если бы жил в доме, где окна не пускают солнце, а хозяева не стареют. А она пока молчит. Лиана говорит, Лина чувствует, что что-то не так, но не понимает, что именно. У некоторых людей так бывает.

Вэй проводил его наверх. По деревянной лестнице, мимо семейных портретов, в конец коридора.

Комната была той же.

Элиан остановился в дверях.

Односпальная кровать у окна с тёмным покрывалом. Стол у стены, над которым полка с книгами. История, география, несколько романов на иностранном языке. На тумбочке — нефритовый медальон с драконом. Не тот, который Элиан носит под рубашкой. Старый, матовый, с трещиной по краю. От матери.

Элиан вошёл. Сел на край кровати. Матрас не скрипнул — его давно сменили, но жёсткость осталась. Окно выходило в сад. Дождь стучал по стеклу. А в саду горел один фонарь. Его тёплый свет отражался на мокрых камнях и тёмной воде пруда.

«Она улыбалась так же.»

Мысль пришла без приглашения. Элиан не стал её прогонять. Не стал развивать. Просто отпустил.

Из коридора донёсся голос Лианы, пробудив Элиана от размышлений:

— Ужин в семь. Все должны быть.

Элиан повернул голову. Лиана стояла в дверном проёме, не входя, словно границы комнаты всё ещё имели значение.

— Все?

— Мира прилетела из Шанхая вчера. Северин здесь. И… — Пауза. Лиана чуть отвела взгляд. — Я попросила кое-кого ещё. Но он не смог.

Элиан не спросил, кого.

Лиана это заметила, но не прокомментировала.

— В семь, — повторила она. — Не опаздывай.

Она ушла. Тихие шаги по деревянному полу. Затем настала тишина.

Элиан остался один.

Он посмотрел на медальон на тумбочке. Так и не взяв его в руки.

Потом встал, подошёл к окну. Дождь. Сад. Фонарь. Тишина…

«Дом. Тот же, что и раньше. Хотя… тише…»

Тише — потому что раньше здесь было больше людей. Раньше в холле звучали голоса. Раньше из кухни пахло едой. Раньше кто-то сидел в кресле у окна и читал, поднимая глаза каждый раз, когда Элиан проходил мимо.

Теперь — тишина.

Дождь не прекращался. Карпы кои плавали кругами в пруду под окном. Свет фонаря дрожал на воде.

Элиан стоял у окна и ждал…

Глава 8. Ужин

Элиан спустился рано утром. На часах было почти семь. Коридор был пуст. Только приглушённый свет из потолочных панелей и запах приготовленной еды. Человеческой еды.

Из гостиной доносился голос. Он был звонким, быстрым, с узнаваемыми интонациями.

Мира.

Он вошёл в гостиную.

Мира сидела на подоконнике. Её ноги подогнуты, спина к окну, телефон в руках. Короткая стрижка, тёмные волосы чуть длиннее у висков. Азиатские черты более ярко выраженные, чем у Элиана или Вэя. Она была одета в просторную куртку, украшенную вышивкой с изображением фэнхуан — мифической птицы, которая здесь уже не жила, но по легендам старших когда-то была частью их семьи. На ней были джинсы, удобные кроссовки и худи, спрятанное под курткой.

Она подняла голову и увидела Элиана. Её лицо тут же расплылось в улыбке.

— Ну что, Сумеречный. Сколько лет в этом году?

— Достаточно.

— Скромничаешь. — Она спрыгнула с подоконника. — Я слышала, ты опять спас чью-то дочь. Ты словно супергерой.

Элиан посмотрел на неё. Мира не изменилась с последней встречи — два года назад? Три? Она всегда выглядела как подросток, который только что сбежал с уроков. Энергия, которую она излучала, контрастировала с тихим домом.

— Откуда знаешь?

— Вэй. Он всем рассказывает. — Мира подошла ближе, разглядывая его. — Ты правда выглядишь нормально. Я думала, будет хуже. После Совета и всего прочего.

— А что должно быть хуже?

— Не знаю. Я не работаю с Советом. — Она пожала плечами. — Я работаю с Шанхаем. Это совсем другое…

Мира развернулась и пошла к дивану. Упала на него, как будто это была её личная территория.

— Я вернулась из Шанхая, между прочим. Насовсем. Ну… Я надеюсь на это.

— Почему «надеюсь»?

— Потому что не знаю, что будет дальше. — Она замерла на секунду. — Чувствую, что что-то меняется. Не знаю, как объяснить. Как будто тело готовится к чему-то. Решила быть ближе к семье, когда я перестану быть Сумеречной…

Элиан посмотрел на неё. Мира не ждала реакции. Она говорила это как факт. Не жаловалась, не просила совета. Просто делилась.

— Хорошо, что приехала, — сказал он.

Мира улыбнулась.

— Ты единственный, кто так говорит. Лиана рада, но тревожится. Вэй рад, но завидует моей свободе, как будто есть чему. Северин — кивнул и ушёл в кабинет. Обычный странный ужин Лунов.

— Он рад, он просто…

— Я знаю, — перебила Мира. — Он не показывает. Как и ты. Вы с ним похожи в этом.

Из столовой донёсся голос Лианы:

— Ужин.

Мира поднялась. Кинула телефон в карман куртки.

— Пошли, Сумеречный. Будешь есть? Или опять на одном чае?

— Буду есть.

— Это… прогресс, — сказала Мира и первой вышла из гостиной.

Круглый обеденный стол был накрыт на пять персон.

Фарфоровые тарелки, серебряные приборы, свечи в высоких подсвечниках. Еда — настоящая, человеческая. Запечённая утка с овощами, рис, соленья в маленьких пиалах, суп — тёмный, насыщенный, с грибами и зеленью. На отдельной тарелке — нарезанный имбирь, соевый соус в кувшинчике.

Лиана сидела справа от места главы семьи. Дядя Се — слева. Место главы семьи пустовало.

Муж Лианы… Элиан заметил это сразу, но ничего не сказал.

Вэй уже сидел рядом с дядей Се, расстегнув ворот худи. Места распределились согласно этикету, хотя он соблюдался скорее формально.

Элиан сел рядом с Лианой. Мира — рядом с ним.

Слуги подали еду — тихо и точно. Лина, та самая, с которой он пересёкся вчера в коридоре, ставила перед ним пиалу с супом. Не поднимала глаз — но на секунду задержала взгляд, когда убирала руку.

— Ешь, пока горячий, — сказала Лиана. — Суп остывает быстро.

Элиан взял ложку. Суп оказался очень хорош — насыщенный, с глубокой ноткой грибов. Он ел, не особо задумываясь. Он как Сумеречный чувствовал вкус еды куда лучше пробудившихся товарищей. Для него это было нормально. Человеческая еда, человеческий вкус.

Ужин шёл спокойно. Был наполнен неформальными семейными разговорами. Внутри Элиана на мгновение стало немного теплее.

Элиан прислушался к словам Вэя:

— Совет хочет, чтобы мы предоставили отчёт по коммерческим активам в Ночном Веспере. Полная инвентаризация. Каждая собственность, каждый контракт, каждый арендатор. Как будто у нас нет других проблем.

— Это не просто бюрократия, — сказал дядя Се, не глядя на Вэя. — Совет перераспределяет зоны. Кто-то теряет, кто-то получает. Отчёт — способ понять, где нас подрезают.

— Подрезают? — Мира подняла бровь. — Дядя Северин, вы серьёзно?

— Не буквально. — Дядя Се взял пиалу с супом. — Но если не покажешь, что у тебя есть — тебе не дадут того, что просишь. Совет пытается защитить себя от политических игр влиятельных кланов и семей. Не то чтобы очень успешно.

Вэй хмыкнул:

— Красивая бюрократия.

— К счастью, это не бюрократия, — сказал дядя Се тихо. — Это политика.

Вэй не стал спорить.

Мира повернулась к Элиану, видимо, решила, что с политикой на сегодня достаточно:

— Я слышала, Арканисты придумали новую таблетку от эфирной чувствительности. Второе поколение. Ты пробовал?

Элиан покачал головой:

— Принимаю ещё первое поколение. Уже где-то год.

— И помогает?

— Достаточно, чтобы спасало от головной боли.

— «Достаточно» — твой стандартный ответ. — Мира усмехнулась. — Ты когда-нибудь отвечаешь иначе?

— Когда есть что сказать.

Мира фыркнула и вернулась к утке.

Лиана долго смотрела на Элиана. Не вмешиваясь больше в разговор. Слушала, ела, изредка кивала. Но Элиан чувствовал её взгляд на себе.

Наконец она сказала:

— Ты давно не был дома. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Сумеречное состояние… оно не проходит?

Пауза. Вэй замер с палочками в руке. Мира чуть повернула голову. Дядя Се не повернулся — продолжал есть.

Элиан ответил чуть жёстче, чем хотел:

— Нет. Не проходит. Но я с этим живу.

Лиана не отвела взгляд. Но и не стала давить. Она смотрела на него секунду, может, две. Потом кивнула и повернулась к Мире:

— Мира, передай мне соус.

Разговор продолжился — легче, чем прежде. Лиана спросила Миру про Шанхай. Мира рассказала про новый район, куда семья расширяет бизнес. Вэй подхватил — начал жаловаться на логистику. Дядя Се молчал.

Элиан вздохнул с облегчением. Это не было его любимой темой разговора.

Но Элиан заметил: когда Лиана сказала «Сумеречное состояние», дядя Се перестал есть. На мгновение — может, чуть дольше. Его пальцы, державшие палочки, замерли. Потом продолжил — как будто ничего не было.

Элиан заметил, но удержал мысли при себе.

После ужина все разошлись. Лиана ушла на кухню — поговорить со слугами. Мира — наверх, к себе. Вэй — куда-то со своим телефоном.

Элиан направился к лестнице.

— Элиан.

Голос дяди Се — тихий и ровный. Словно констатация факта.

Элиан остановился. Повернулся.

Дядя Се стоял в конце коридора. Руки в карманах брюк. Лицо спокойное. Как всегда. Ему было точно не меньше ста. Он был достаточно стар, но выглядел на пятьдесят с небольшим. Крепкий, подтянутый, с короткими тёмными волосами и глазами, которые видели больше, чем, вероятно, могли показать.

— Хорошо выглядишь, — сказал дядя Се. — Дело пошло гладко?

— Пошло.

— Ты не сказал Лиане про Владетелей. Правильно. Ей не стоит знать.

Элиан помолчал.

— Я и так сказал больше, чем хотел.

— Возможно. — Дядя Се сделал шаг ближе. Не угрожающе. Просто сокращал расстояние. — Но ты сказал достаточно, чтобы она не задавала вопросов. Это тоже навык.

На мгновение настала тишина.

— Ева Миллер — хороший контакт, — сказал дядя Се. — Не теряй.

Элиан посмотрел на него. Дядя Се не объяснял, почему Ева важна. Не говорил, зачем Элиану нужны человеческие связи. Словно просто констатировал факт.

— Я не теряю контактов, — сказал Элиан.

— Я знаю. — Дядя Се кивнул. — Просто напомнил.

Дядя Се положил руку на плечо Элиана, улыбнувшись. Он больше ничего не сказал. После направился к лестнице. Поднялся и исчез за поворотом.

Элиан стоял в коридоре. Было тихо. Только слуги где-то внизу — звук посуды, тихие голоса.

«Ева Миллер — хороший контакт.» Почему он это сказал? Это обычная фраза, но дядя Се не говорил что-то такое просто так.

Элиан вышел в сад через боковую дверь.

Дождь прекратился, но воздух был мокрым. С деревьев капало. Садовый фонарь горел тёплым светом. Каменные дорожки блестели. В пруду кои плавали кругами — оранжевые, белые, чёрные.

Вэй сидел на каменной скамье. Телефон в руке, экран подсвечивал лицо. Но он не смотрел в него. Он смотрел в пруд.

— Можно? — спросил Элиан.

— Это семейный сад, — ответил Вэй. — Садись.

Элиан сел рядом. Достал сигарету. Прикурил. Вэй не курил — никогда не курил, но не возражал.

Некоторое время они молчали. Капли с деревьев. Движение кои в воде. Где-то в доме раздавались приглушённые голоса слуг.

— Как ты это делаешь? — спросил Вэй.

— Что именно?

— Живёшь один. Работаешь с людьми. Не участвуешь в клановых делах и делах семьи. Лиана в ярости, а ты вроде бы счастлив.

Элиан выпустил дым.

— Я не счастлив. И не несчастен. Я просто я… Просто работаю.

— Просто работаешь, — повторил Вэй. — Завидую…

Элиан посмотрел на него. Вэй не улыбался. Был серьёзнее, чем обычно. Подростковая энергетика спала, и под ней был кто-то старше. Пятьдесят четыре года проявили себя.

— Мне бы твою свободу, — сказал Вэй. — Но я — Вэй Лун, наследник второй линии, и я должен составлять отчёты для Совета.

— Ты можешь уйти.

Вэй усмехнулся:

— Нет. Не могу. Это… другая история.

На мгновение стало тихо. Вэй убрал телефон в карман, посмотрел на пруд.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он. — Ты — наследник первой линии. Я — пробудившийся из второй — и сижу здесь, составляю отчёты. А ты — Сумеречный, ты свободен.

Элиан не ответил.

— Если бы ты пробудился, всё было бы по-другому, — продолжил Вэй. — Ты бы сидел здесь и делал то же, что я. Отчёты, клановые дела, Совет. Только больше, потому что ты из первой линии.

— А может, и не сидел бы.

— Нет. Сидел бы. — Вэй говорил спокойно, без жалости. — Так устроено. Сумеречные — это переход. Рождённые вампирами естественным путём. Не люди и никогда ими не были, но ещё не совсем мы. Ближе к людям, чем полноценные вампиры. Ешь человеческую еду, живёшь как человек. А когда пробуждаешься — всё меняется. Ты становишься частью клана. Как самый настоящий современный вампир. С правами и обязанностями.

Элиан слушал. Дым от сигареты поднимался в тёмное небо.

— Я знаю, — сказал он тихо.

— Поэтому Лиана так хочет, чтобы ты вернулся. — Вэй повернулся к нему. — И поэтому ты не возвращаешься? Ты не хочешь пробуждаться?

Элиан не посмотрел на него.

— Я… не думаю об этом.

Вэй смотрел на него долго. Потом сказал — тихо, но твёрдо:

— Лжёшь.

Элиан не ответил. Ему нечего было ответить. Они сидели молча.

Потом Вэй встал:

— Ладно. Не буду лезть. Ты такой же упрямый, как дядя.

Он ушёл к дому. Элиан остался один.

Элиан курил. Потом потушил сигарету о каменный бортик скамьи. Вернулся в дом.

Комната была тихой. Окно — тёмное. Сад за стеклом — силуэты деревьев и дрожащий свет фонаря на воде.

Он сел на край кровати. Посмотрел на полку с книгами. Одна — по истории Ночного Веспера — стояла краем вперёд. Элиан помнил: он ставил её ровно. Кто-то трогал.

Он взял книгу. Открыл на середине.

Поля были исписаны аккуратным и ровным почерком, с лёгким наклоном вправо. Заметки, пометки. Аргументы, противоречия, вопросы. Почерк, который он знал лучше своего.

Мамин.

Элиан смотрел на строчки. Не читая… Просто смотрел. Буквы были знакомыми, как лица. Как голос. Как запах старого шёлка.

— Элиан, их нет уже два десятка лет… А ты всё ещё…

Он быстро закрыл книгу. Поставил на место.

«Она читала это, когда я был маленьким. Сидела здесь, в этом кресле. И рассказывала мне про Ночной Веспер — как про сказку.»

Мысль пришла тихо. Он не стал её гнать. Не стал развивать. Просто отпустил — как отпустил всё остальное сегодня.

Элиан лёг на кровать. Руки за голову. Потолок — тёмный, с едва заметным узором от старой росписи.

«Сумеречный. Переход. Не люди, но ещё не совсем мы.»

Слова Вэя. Элиан прокручивал слова Вэя в голове снова и снова. Он знал всё, что сказал Вэй. Знал давно.

Но знание и понимание — не одно и то же.

За окном дождь начал снова. Тихий, монотонный. Капли по стеклу в такт, как метроном.

Элиан закрыл глаза. Просто лежал. И слушал дождь.

Глава 9. Тени

Элиан открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок. Старая роспись — тёмные узоры, которые он помнил с детства. Дождь стучал по стеклу. Тот же ритм, что вчера. И позавчера. И двадцать лет назад.

Он встал. Окно было серым. Сад за стеклом — мокрые камни, тёмная вода в пруду, фонарь, который не выключали ночью. Кои не видно — вода слишком тёмная.

Он оделся. Белая рубашка, тёмные брюки. Плащ остался висеть в комнате.

Спустился вниз. Коридор был пуст — только приглушённый свет из панелей и запах чая. Настоящего, травяного. Без крови.

На кухне никого, но на столе в небольшой столовой стояла пиала с чаем — тёплая и свежая. Рядом тарелка с булочками, нарезанный имбирь, мёд в керамической баночке. Всё расставлено так, будто кто-то знал, что он спустится именно сейчас.

Элиан сел. Взял пиалу. Чай оказался хорош — жасмин, с лёгкой горчинкой. Он пил и смотрел в окно.