Истинная для принца и полукровки
Думалось о многом. О том, что я в чужом мире. О том, что меня едва не изнасиловали. О том, что какой- то огромный мужик спас меня, а теперь его плоть вставала при взгляде на мои соски. О том как красив эльфийский принц. О электричестве от его губ на моей коже. О том, что завтра наступит и принесет новые проблемы, к которым я совершенно не готова.
Но все затмили воспоминания о пальцах Яргана. О том, как они касались моей кожи. И о том, как дернулся его взгляд, когда он заметил мою реакцию. Как отвернулся, стиснув челюсть. Как встал у него в штанах - явно, распирая так, что ткань чуть не треснула. Я ловила себя на том, что хочу, чтобы он скорее вернулся. Глупо. Безумно. Но между ног разливался жар, и я чувствовала, как становится влажно. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эти мысли. Не помогло.
Тогда я уставилась в потолок и принялась считать овец. Раз, два, три, четыре... на пятнадцатой я сбилась и начала заново. На двадцать второй снова сбилась, потому что вспомнила, как он смотрел на меня. Как глаза потемнели, стали почти черными. Черт.
Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, которая пахла им еще сильнее, чем плащ. Глубоко вдохнула этот запах - и между ног дернуло так, что я закусила губу до боли. Что со мной происходит? Я никогда не была такой. Никогда не сходила с ума по мужикам, которых видела пару часов. Никогда не мокла при мысли о незнакомце, который спас меня от насильника, а потом едва не трахнул сам. Но сейчас...
Я сжала бедра, пытаясь унять дрожь. Не помогло. Стало только хуже. Там, внизу, пульсировало и ныло, требуя, чтобы я сделала хоть что- то. Рука сама потянулась вниз, и я застонала, едва коснувшись себя. Я провела пальцем по складочкам, нашла то самое место, надавила - и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Мысли путались. Перед глазами стоял он. Его руки. Его глаза. Я представляла, что это его пальцы трогают меня там, что это он раздвигает мне ноги, что это он входит в меня - заполняя всю.
Оргазм накрыл остро, ярко, вышибая дыхание. Я забилась, кусая ткань, чувствуя, как сокращаются мышцы внутри, как по телу разливается жар, а потом - опустошение. Я лежала, тяжело дыша, и чувствовала себя последней дрянью. Он там, за дверью, а я тут... дрочу на него, как последняя шлюха. Стыд накрыл с головой. Я замерла, пытаясь не думать вообще ни о чем. Не получалось.
Потом я услышала шаги. В казарме постоянно кто- то ходил, скрипел, кашлял, переговаривался вполголоса. Но эти шаги были слишком тяжелыми, неустойчивыми. Они приближались к двери, и у меня внутри все сжалось. Сердце подпрыгнуло и забилось где- то в горле. Я села на койке, прижимая плащ к груди, и прислушалась. Шаги замерли у двери. Я затаила дыхание.
Дверь открылась. Мужик, который ввалился в каморку, был мелким, тощим, с красной рожей и мутными глазами. От него разило перегаром так, что меня едва не вывернуло, даже с расстояния. Штаны его были расстегнуты, и оттуда торчал вялый, бледный член, который он даже не пытался прикрыть.
- О- о- о, - протянул он, щурясь и пытаясь сфокусировать на мне взгляд. - А мне сказали, тут баба. Красивая баба. Леди, кажись.
Я вскочила с койки, прижимая плащ к телу, и попятилась к стене.
- Убирайся, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все тряслось. - Убирайся, пока цел.
- А кто мне помешает? - он заржал, споткнулся о собственные ноги, едва не упал, ухватился за косяк и ввалился внутрь окончательно. - Слышь, леди, ты тут одна, а я тут... я тут скучаю. И ты, небось, скучаешь. Чего одна- то? Мужика надо, мужика. Я мужик хороший, я...
Он шагнул ко мне. Я заорала. Не знаю, что именно я орала - кажется, просто «нет» и «помогите», но звук получился такой, что у меня самой заложило уши. Мужик не остановился. Наоборот, в его глазах мелькнуло что- то злое, пьяное, бешеное. Он бросился вперед, схватил меня за грудь, сжал так, что я взвизгнула от боли, и прижал к стене.
- Не ори, сука, - прохрипел он мне в лицо. - Потрахаемся - и разойдемся. Никто не узнает. Тебе же лучше будет, если по- хорошему...
Я брыкалась, пинала его коленом, пыталась ударить, но он был пьяный и от этого сильнее, чем трезвый. Он прижимал меня к стене, слюнявый рот лез к шее, пальцы сжимали грудь. Его вялый член тыкался мне в бедро, пытаясь найти дорогу. Я зажмурилась, понимая, что сейчас случится непоправимое, что я снова ничего не могу сделать, что я слабая и беспомощная в этом мире, где правят грубая сила и мужские инстинкты. Слезы текли по щекам, смешиваясь с отвращением и ужасом. И тут дверь слетела с петель. Буквально слетела. Грохот был такой, что я на секунду оглохла, а мужик дернулся и ослабил хватку.
Ярган ворвался в каморку, как разъяренный медведь. Он отбросил от меня мужика. Тот врезался спиной в стену, и хруст, который раздался следом, я не спутала бы ни с чем. Ярган свернул ему шею. Одним движением. Как цыпленку. Тело сползло по стене на пол, голова повисла под неестественным углом, глаза закатились, изо рта потекла тонкая струйка крови.
Ярган стоял над ним, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. В его глазах горело такое бешенство, что я невольно вжалась в стену сильнее. Казалось, он готов был убивать снова и снова, рвать голыми руками любого, кто посмеет приблизиться.
Он перевел взгляд на меня. Я стояла, прижимая плащ к груди, трясясь так, что зуб на зуб не попадал. На груди, там, где этот урод меня схватил, уже наливались синяки. Я чувствовала, как саднит кожа, как пульсирует боль, и ничего не могла с этим поделать.
- Ты как? - спросил он хрипло.
Я попыталась ответить, но из горла вырвался только всхлип. Он шагнул ко мне. Я вздрогнула - и он замер, подняв руки.
- Тихо. Я не трону. Слышишь? Не трону.
Я кивнула, хотя кивок вышел похожим на судорогу. Он смотрел на мою грудь. На синяки, которые проступали сквозь пальцы, которыми я прижимала плащ. На мои трясущиеся губы. На глаза, в которых, наверное, плескался тот же ужас, что и несколько часов назад, в комнате старого лорда.
- Сука, - выдохнул он и вдруг резко развернулся, пнул ногой труп так, что тот отлетел к двери. - Сука, сука, сука...Меня не было пару минут!
Он бил кулаком в стену. Раз за разом. С такой силой, что каменная крошка сыпалась на пол. Я смотрела на его спину, на то, как ходят мышцы под кожей, на кровь, которая выступила на костяшках, и не могла пошевелиться. Каждый удар отдавался во мне каким- то диким, первобытным восхищением. Он защищал меня. Он убил за меня. Снова.
Он повернулся. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.
- Больше никто не войдет, - сказал он. - Я буду сидеть под дверью.
- Ярган...
- Иди спать, сказал.
Он вышел, не оглядываясь. Я смотрела на дверь, которая теперь висела на одной петле, на труп у порога, на развороченную стену.
Забралась на койку, закуталась в плащ с головой и слушала, как за дверью тяжело дышит тот, кто снова меня спас. И мне почему- то было спокойно.
Глава 6
Труп у порога уже начал застывать, и от него тянуло смертью, но я старалась не смотреть в ту сторону - только на дверь, на щель между косяком, где иногда мелькала его тень, огромная, тяжелая, заслоняющая свет факелов из коридора.
Я потеряла счет времени, просто лежала и смотрела, чувствуя, как между ног все еще пульсирует жар. Который усилился, когда я вспоминала, как Ярган свернул этому уроду шею и стоял надо мной. Каждое воспоминание отдавалось в низу живота новой волной - его руки, сомкнувшиеся на чужой шее, его лицо, искаженное яростью, его дыхание, тяжелое и хриплое, когда он повернулся ко мне. Я должна была бояться. Вместо этого я ждала, когда он войдет. И он вошел.
Ярган перешагнул через труп, даже не глянув на него, будто тот был пустым местом, мусором, который он уберет позже. Подошел ко мне. Остановился в шаге, нависая скалой, заслоняя собой свет. Я смотрела на него снизу вверх и не могла понять, что у него в голове.
Глаза горели. Не бешенством, нет - бешенство было раньше, когда он крушил стену кулаками. Теперь в них было что- то другое. Темное. Голодное. То самое, что я видела в казарме, когда он обрабатывал мои раны и его взгляд опустился на мои соски. Но теперь это распирало его изнутри, рвалось наружу, и он даже не пытался это скрыть. Стоял и смотрел, тяжело дыша.
- Ярган... - начала я, но голос сорвался, и я даже не знала, что хотела сказать.
Он опустился на корточки передо мной. Так низко, что его лицо оказалось на уровне моего, и я могла рассмотреть каждую деталь - темную щетину на щеках, трещину на губе, которая, кажется, только что появилась, потому что он кусал их. Глаза его были почти белыми в полумраке, и в них плескалось такое, от чего у меня внутри все сжималось в тугой узел. Он протянул руку и отбросил плащ в сторону. Просто взял и отшвырнул, оголяя меня до грязной рубашки, под которой не было ничего. Холодный воздух ударил по коже, соски сжались в твердые горошины, и я вздрогнула, но не от холода.
Он прожигал взглядом, скользил по лицу, по шее, по ключицам, по груди, по животу, по бедрам, которые я непроизвольно сжала, чувствуя, как там, внизу, становится еще влажнее под его взглядом. Потом поднял руку и положил ладонь мне на затылок. Тяжелую. Горячую. Пальцы зарылись в волосы. Властно. Так, будто он имел на это право. Будто я уже была его. Я замерла, чувствуя, как его пальцы сжимаются в моих волосах, как он тянет, запрокидывая мою голову, открывая шею, ключицы, грудь - все, что он хотел видеть. Я смотрела в его светлые глаза и не отстранялась. И тогда он наклонился и поцеловал меня.
Грубо. Жестко. Губы в губы, зубы стукнулись, но мне было плевать - я вцепилась в его плечи, притягивая ближе, хотя куда уж ближе - он и так нависал надо мной всей своей тушей, прижимал к койке, вдавливал в матрас своим весом. Его язык ворвался в мой рот, грубый, настойчивый, требовательный, и я отвечала ему тем же, кусая его губы, втягивая его язык, чувствуя, как он пахнет кровью и железом, и как этот запах пьянит меня сильнее любого вина. Поцелуй длился вечность. Или секунду. Я потеряла счет времени, потеряла себя, потеряла все, кроме его губ, его рук, его тела, которое прижималось ко мне так тесно, что между нами не оставалось расстояния, не оставалось воздуха, не оставалось ничего, кроме этого безумного, всепоглощающего желания. А потом он разорвал его так же резко, как начал.
Встал. Поднял меня за плечи одним движением - легко, будто я ничего не весила. Развернул лицом к стене. Рывком задрал подол рубашки до талии, оголяя ягодицы, и я чувствовала, как холодный воздух касается кожи, как мурашки бегут по спине, но внутри все горело, все плавилось от жара, который шел от него, от меня, от того, что должно было случиться.
Я уперлась ладонями в стену. Камень был шершавым, холодным, и это помогало держать хоть какую- то связь с реальностью, потому что все остальное уже плыло, кружилось, уходило из- под ног. Я слышала его дыхание за спиной - тяжелое, рваное, с хрипотцой, от которой по позвоночнику пробегала дрожь. Я чувствовала жар его тела, когда он прижимался ко мне, чувствовала его плоть, твердую, горячую, которая касалась моих ягодиц, скользила по ним, искала вход.
Сзади послышался звук - он спускал штаны. Я слышала, как звякнула пряжка ремня, как его дыхание сбилось окончательно, как он выругался сквозь зубы, когда ткань зацепилась за что- то. Я слышала каждую мелочь - скрип кожи, шорох ткани, его низкий, сдавленный стон, когда его плоть освободилась от одежды. И каждая секунда ожидания длилась вечность, растягивалась, пульсировала в висках, в груди, внизу живота, где все сжималось в предвкушении, где влага уже стекала по внутренней стороне бедер, и я знала - он чувствует это, он видит это, он хочет этого так же сильно, как я.
А потом он вошел. Резко. Одним толчком. Глубоко. До упора. Сухо. Боль пронзила меня насквозь, выбив воздух из легких, разорвав тишину криком, который я не смогла сдержать. Я вцепилась ногтями в камень, чувствуя, как они ломаются, как сдирается кожа с пальцев, но не могла остановиться. Я закричала, но не отстранилась. Наоборот - подалась назад, навстречу, принимая глубже, чувствуя, как он растягивает меня изнутри, как пульсирует там, куда никто никогда не входил. Боль была острой, режущей, но где- то глубоко под ней, за ней, проступало что- то другое - тепло, которое разливалось оттуда, от места их соединения, поднималось выше, захватывая живот, грудь, горло. Я чувствовала, как он заполняет меня, как его плоть пульсирует внутри меня, горячая, такая огромная, что казалось - я сейчас разорвусь, но не хотела, чтобы он останавливался.
Он замер на секунду. Я ощущала, как дрожит его тело, прижатое к моей спине, как бьется сердце - бешено, гулко, отдаваясь в мою спину, в мои ребра, в самое сердце. Слышала его дыхание на затылке, горячее, рваное, срывающееся на стон. Чувствовала, как пальцы сжимают мои бедра так сильно, что завтра там будут синяки - темные, глубокие, его отметины. Он не двигался. Стоял, вжимаясь в меня, и я ощущала, как его плоть пульсирует внутри меня, как он сдерживается из последних сил, чтобы не сорваться, не начать двигаться слишком быстро, слишком грубо.
- Ярган... - прошептала я, и мой голос дрожал, срывался. - Ярган, пожалуйста...
Он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, так, будто боялся причинить мне еще больше боли. Но уже через несколько толчков слетел с катушек. С рычанием, которое вырывалось из груди при каждом движении, вибрировало, передавалось мне через спину, через руки, через все тело. Каждый толчок отдавался во мне новой волной, смешивая боль и удовольствие, делая их одним целым, неразделимым, невыносимым. Влажные звуки заполнили комнату, смешиваясь с моими стонами и его хриплым дыханием. Я слышала, как его бедра сталкиваются с моими ягодицами, как влага, которой становилось все больше, облегчает его движения, делая их глубже, плавнее, безумнее.
Я закусила губу, чтобы не орать в голос, но получалось плохо - каждый толчок выбивал из меня новые звуки, и я уже не контролировала себя. Он входил в меня, его плоть скользила внутри, касалась каждой стенки, каждого нервного окончания, каждого места, о существовании которого я не знала. Он наклонился, прикусил мое плечо, и я дернулась, от того, что его зубы сжались на коже, его язык зализал укус, как его дыхание обожгло плечо. Боль от укуса смешалась с удовольствием от его движений, и я закричала не сдерживаясь.
- Ярган...
Он ускорился. Толчки стали быстрее, и я уже просто орала в стену, вцепившись в камень, ощущая, как внутри нарастает что- то огромное, неконтролируемое, как напряжение скручивается в тугую пружину где- то внизу живота, как оно поднимается все выше. Я чувствовала, как он входит в меня до самого основания, как его плоть движется внутри, как он приближается к краю, но не хочет падать, пока я не упаду первой.
- Ну же, - прорычал он сквозь зубы, и его голос был низким, хриплым, срывающимся от сдерживаемого желания. - Ну же, кончай...
Это слово - кончай - сорвало меня. Я почувствовала, как внутри все сжимается, как удовольствие нарастает, становится невыносимым. Первая волна оргазма накрыла меня, залила с головой, унесла куда- то, где нет ни стен, ни боли, ни страха, только это бесконечное, взрывное наслаждение. Я истекая, ощущая, как его плоть становится еще тверже внутри меня.
Разрядка была такой острой, такой сильной, что на секунду потемнело в глазах, ноги подкосились, и я почти повисла на его руках, которыми он держал мои бедра. Но он не дал мне упасть. Его пальцы сжались сильнее, удерживая меня, и он продолжал двигаться - так, будто хотел продлить мое удовольствие, растянуть его на бесконечность
- Еще, - прошептала я, не узнавая свой голос, не понимая, что говорю. - Еще…
Он ускорился снова. Толчки стали жестче, и я чувствовала, как снова напряжение нарастает внутри меня, как оно поднимается быстрее, острее, сильнее первого. Я сжималась вокруг него, и каждый раз, когда это происходило, он рычал - низко, гортанно, так, что этот рык проходил сквозь меня, вибрировал в том месте, где мы были соединены. Он приближался к краю, его дыхание стало еще более рваным. Он наклонился к моему уху и прошептал:
- Только не замолкай. Я хочу слышать, как ты кричишь мое имя.
Эти было последней каплей. Я выкрикнула его имя, когда второй оргазм накрыл меня, смывая все, делая его еще ярче, еще острее. Его плоть пульсировала внутри, его тело напряглось за моей спиной. Ярган догнал меня через несколько толчков. Он дернулся, прижимаясь ко мне вплотную, заливая меня пламенем изнутри - горячим, густым, таким обильным, что я чувствовала, как он заполняет меня, переполняет, вытекает по бедрам. Его зубы сжались сильнее на моем плече, оставляя глубокий след, и он замер, тяжело дыша, прижимаясь лбом к моему затылку.
Мы стояли так, прижавшись друг к другу, и я слышала, как бешено бьется его сердце, как его плоть все еще находится внутри меня, медленно опадая, и от этого по телу пробегали остаточные судороги удовольствия. Я чувствовала, как его пальцы разжимаются на моих бедрах, как он гладит кожу там, где только что сжимал так сильно, что оставил синяки. Потом он выдохнул.
- Прости, - прошептал он вдруг, и в его голосе не было ничего от того зверя, который только что трахал меня у стены. - Я не должен был... так... Я не знал, что ты девственница... Если бы я знал, я бы...
Я повернула голову, насколько могла. Мои губы дрожали, тело все еще дрожало от пережитого.
- Заткнись, - выдохнула я, чувствуя, как саднит горло от криков. - Просто заткнись.
Ярган замер. Потом усмехнулся - хрипло, с облегчением.
- Как скажешь.
Он развернул меня к себе, подхватил на руки и понес к койке. Я прижималась к его груди, ощущая, как перекатываются мышцы под кожей, как его сердце бьется в такт с моим, как его тепло обволакивает меня, защищая от холода, от страха, от всего, что было до этого момента.
Он уложил меня на койку, осторожно, будто я была из стекла. Оторвал от простыни кусок, намочил в стоящем неподалеку тазу и начал обтирать между моих ног - остатки нашего секса и моей крови. Его движения были медленными, почти нежными. Я смотрела на его лицо, сосредоточенное, серьезное, и видела, как он боится сделать мне больно. Потом он вытер меня, накрыл плащом, сам лег рядом, притянул к себе, обнял со спины, уткнулся носом в затылок.
- Отдыхай, - сказал он. Его дыхание касалось моей шеи, его тело прижалось ко мне, загораживая от всего мира.
Я закрыла глаза. И заснула почти мгновенно, чувствуя за спиной его тепло, его дыхание, его руки, которые так и не разжались до самого утра.
Глава 7
Сознание возвращалось неохотно, выцарапываясь из липкой темноты сна по кусочкам. Первым пришел холод - он пробрался под плотный шерстяной плащ, которым я была укрыта, и впился в кожу. Я свернулась в комок, инстинктивно подтянув колени к груди. Распахнула веки. Каждая клетка тела саднила тупой болью.
Серый утренний свет сочился сквозь единственное маленькое окошко, прорезанное высоко под потолком. Каморка Яргана, окутанная спасительным полумраком прошлой ночи, сейчас предстала во всей своей убогой неприглядности: стены, исцарапанные и покрытые пятнами, неровный земляной пол, грубо сколоченный стол, заваленный оселками для заточки оружия и пустыми глиняными кружками. И койка, на которой я лежала. Одна. Меня подбросило, словно пружиной. Я села слишком резко, и мир вокруг поплыл, смешивая серые стены с мутными кругами перед глазами. Голова закружилась с такой силой, что пришлось судорожно вцепиться в край койки, чтобы не рухнуть обратно. Плащ сполз с плеч, и я увидела глубокий след. Темно- синий, почти черный по краям, с багрово- лиловым центром, где его губы втягивали и мяли мою плоть, оставляя свой дикий отпечаток. Я осторожно провела кончиками пальцев - кожа отозвалась болью, но где- то глубоко под ней, под этим саднящим следом, пульсировало нечто совершенно иное. Оно разливалось по венам, заставляя низ живота сводить сладкой судорогой, от которой внутри все сжималось в тугой, болезненно- сладкий узел.
Я резко убрала руку и заставила себя перевести взгляд на дверь. Она была цела. Новое, грубо сколоченное полотно из свежих, еще не потемневших от времени досок, криво прилаженное на место поверх рваных петель. От вчерашнего кошмара не осталось и следа. Трупа не было, лужа крови на полу исчезла, только на камнях темнело большое въевшееся пятно, которое уже не отскоблить и не отмыть, будто сама каменная плоть казармы впитала в себя память о смерти.
Я зажмурилась, и прошлая ночь вспыхнула перед внутренним взором яркими кадрами. Его тяжелые, мозолистые ладони на моем затылке, сминающие волосы. Его губы - горячие, требовательные, не знающие отказа. Язык, прочерчивающий дорожку от шеи до ключицы. А потом - его плоть, входящую в меня так глубоко и так жестко, что мир сузился до одной единственной точки соприкосновения. Воспоминание о том, как кончила сокрушительным оргазмом, от которого потемнело в глазах. То, как он после, тяжело дыша, прижимался влажным лбом к моему затылку, а его пальцы гладили мои бедра, и шептал в тишину: «Прости».
Идиотка. Ты самая распоследняя идиотка, Лерка. Или как там тебя теперь зовут. Ты ничего не знаешь об этом мире. Ты ничего не знаешь об этом мужике. Ты понятия не имеешь, можно ли ему верить, не продаст ли кому- то подороже, не убьет ли собственноручно, когда ты станешь обузой. А ты сидишь и ловишь каждый шорох за дверью в надежде, что это он. И хочешь. До дрожи в коленях хочешь, чтобы он вошел.
Я зажмурилась так сильно, что в глазах заплясали алые искры, и заставила себя дышать размеренно. В дверь постучали. Руки судорожно вцепились в плащ, прижимая его к груди, как единственный доступный щит. Я уставилась на дверь, чувствуя себя мышью, которую накрыли стеклянной банкой, а сверху устроился удав. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял не Ярган. Териэль.
Принц переступил порог с таким видом, словно входил в тронный зал, а не в каморку. Его серебристые волосы были аккуратно перехвачены темной лентой, расшитый камзол сиял безупречной чистотой, высокие сапоги из мягкой кожи блестели, несмотря на грязь на улице. От него пахло сандалом, свежестью и чем- то неуловимо дорогим, что создавало такой разительный контраст с убожеством этого каменного мешка, что у меня на секунду мелькнула мысль: а не сплю ли я? Может, это продолжение какого- то странного, сюрреалистичного сна?
- Леди Лериана. - Он слегка склонил голову в изящном поклоне.
Его сиреневые, с золотистыми крапинками глаза скользнули по мне цепким, изучающим взглядом. По моим спутанным, немытым волосам, рассыпавшимся по плечам. По плащу, в который я судорожно куталась. По моему плечу - взгляд задержался там на долю секунды дольше, чем позволяли приличия, на темном следе, который я не успела спрятать. Я дернулась, натягивая плащ выше, почти до самого подбородка, пряча отметину, как клеймо, и вскинула на него глаза, полные вызова, хотя внутри все дрожало от напряжения.
- Ваше высочество. - пролепетала я. - Какими судьбами вас снова занесло в такую дыру? Заблудились по дороге в опочивальню?
Териэль улыбнулся - ослепительно, словно сошел с обложки глянцевого журнала.
- Соскучился, - ответил он с такой легкостью, что я на мгновение поверила. - Решил проведать нашу гостью. Убедиться, что с ней все в порядке после… вчерашних событий. Говорят, ночь выдалась бурная.
- После вчерашнего? - переспросила я. - А вы, я смотрю, хорошо осведомлены. Сами- то где были, когда все «бурные события» разворачивались?
- Знаю достаточно. - Териэль проигнорировал мой выпад. Он сделал несколько шагов вперед, приблизился к койке, нависая надо мной. - Знаю, что капитан Ярган сновамкаким- то чудом оказался в нужном месте в нужное время. - Он сделал паузу, и его глаза снова скользнули по моему плечу. - Знаю, что вы провели ночь здесь, в казармах. В комнате капитана. Что само по себе… более чем скандально.
- Скандально? - Я усмехнулась, хотя внутри все сжалось в тугой комок от этого снисходительного тона. - После того, что произошло, вы, ваше высочество, беспокоитесь о соблюдении приличий? Может, мне еще и письменные объяснения написать, по какой причине я посмела переночевать там, где меня не убьют?
- Я беспокоюсь о вас, леди Лериана. - Он наклонил голову. - О вашей безопасности. О вашем будущем. Старый лорд был фигурой влиятельной. У него остались друзья, союзники, родственники. Люди, которые могут захотеть отомстить.
Я смотрела на него в упор. Слишком красивый. Такие, как он, не приходят проведать бедную девушку в солдатской каморке просто из вежливости. Только если им что- то надо.
- И что вы предлагаете, ваше высочество? - спросила я прямо, глядя ему в глаза. - Выдать замуж за какого- нибудь верного вассала, чтобы прикрыть мой грех законным браком? Или, может, продать меня подороже, пока товар не испортился окончательно после ночевки в казарме?