Вторая заря

Глава 5. Место падения

Во дворе стало теснее, хотя людей за ограждением осталось меньше. У ворот стояла служебная машина, рядом — два раскладных щита. Кто-то принёс их из соседнего магазина; на обороте одного ещё читалась реклама окон. Щиты закрывали нижнюю часть крыльца от тех, кто снимал с улицы, но сверху над ними по-прежнему качалась летняя берёза.

Лев застегнул манжеты и спрятал пальцы в рукава. Полицейский, который привёл Майю, назвал себя Антоном Котовым и передал его женщине в тёмной шапке. Та представилась следователем Ольгой Берестовой, попросила встать возле вышки и показать, на какой высоте он находился.

Лев задрал голову.

— На верхнем настиле. Там сумка моя.

— Вы её с тех пор трогали?

— Нет.

— Пока оставьте. Подниматься сейчас тоже не нужно.

Берестова не смотрела на солнце. Оно висело прямо над её плечом, золотило край шапки, и Льву хотелось спросить, почему она так спокойно стоит. Потом он заметил, как она, поворачиваясь, обходит скамью, которой здесь нет. Носок сапога задел настоящий сугроб, скрытый под чужим сиденьем. Берестова остановилась, посмотрела вниз и продолжила спрашивать.

— Откуда вышел мужчина?

Лев указал на зелёные двери.

— Створку держал. Потом за перила взялся.

— Какой рукой?

— Левой.

— А правая?

Он не ответил сразу. Снова увидел ладонь под краем куртки. Вспоминать это рядом с крыльцом было неприятнее, чем сидя за столом: место осталось прежним, а человек исчез.

— Здесь держал, — Лев положил руку на бок. — Под курткой.

— Всё время?

— Пока шёл, да. Когда упал, я уже… Я к нему спускался.

Берестова попросила ещё раз описать шаги, не показывая рукой чужое движение. Лев говорил, глядя на лестницу. Мужчина держал створку, потом перила. Правая рука была прижата. На нижней ступеньке он ещё стоял. Потом появилась женщина.

— Вы увидели, как она подошла?

— Нет. Уже была там, когда я повернулся.

— Откуда повернулись?

— На ворота смотрел. Петю звал.

— Пётр — ваш напарник?

Лев кивнул и объяснил про машину, которая пыталась въехать. Берестова выслушала, попросила назвать фамилию Петра. В стороне молодой мужчина снимал ступени крупным планом. Он нагнулся так низко, что полу его куртки пришлось придерживать локтем.

— А вот здесь след был, — сказал Лев. — Ещё когда тот человек шёл.

Он показал на нижнюю часть лестницы.

— Какой след?

— Тёмный. От ботинка. На снегу.

— Вы видели, что оставался именно за ним?

— Да. Он ногу переставил, а след остался. Я тогда ещё подумал: этот настоящий.

Берестова подняла на него глаза.

— Почему?

Лев рассказал про мальчика на велосипеде. Получилось хуже, чем он ожидал. Велосипед проехал через табуретку, мальчик ушёл в стену, на снегу ничего не осталось. Слова звучали как оправдание человека, который прежде выпил и теперь пытается объяснить, почему ему всё-таки следует верить.

— Нелли тоже видела, — добавил он. — И Петя. Не только я.

— Их спросят. След вы видели до того, как мужчина упал?

— Да.

Она повернулась к человеку с камерой, коротко переговорила с ним. Лев смотрел на место отпечатка. Теперь там лежал маленький указатель с номером. Сам след с этой стороны почти не различался: по нему прошлись люди, возле него опускались на колени, туда попал край пледа.

— Это кровь была? — спросил Лев.

— Вы знаете?

— Нет.

— Тогда пока так и оставим. Тёмный след.

Она сказала это без нажима, и всё же Лев почувствовал, что его опять отодвинули от собственного рассказа. Он хотел быть полезен, а выходило, что только мешает неточными словами.

— Я могу показать, откуда её рука была видна, — сказал он.

Берестова посмотрела наверх, потом на ограждение вышки.

— Покажете, когда закончим внизу. С вашего места сделаем снимки. Сейчас скажите: плечо мужчины закрывало руку женщины?

— Часть. Ненадолго.

— В какой момент?

Лев поднял руку и остановился.

— Когда блеснуло.

За спиной у следователя из стены вышла собака. Она была большая, лохматая, с красной игрушкой в зубах. Пробежала вдоль летней клумбы, остановилась в середине настоящего сугроба и посмотрела назад. Через несколько секунд за ней появился мальчик. Лев узнал красную футболку. Велосипеда на этот раз не было.

Берестова проследила за его взглядом. Потом медленно протянула ладонь туда, где у собаки была спина. Пальцы прошли сквозь шерсть.

Она убрала руку.

— Рядом с той женщиной была такая же картинка, — сказал Лев. — Но мужчина-то был здесь.

— Он был здесь, — согласилась она. — Я пока спрашиваю о том, что видели вы.

Собака ушла за мальчиком. Указатель возле следа остался стоять, хотя красная игрушка только что прошла прямо через него.

Лев достал телефон. Берестова попросила показать первый звонок, сделанный из-за света. В журнале стояло 09:08. Он протянул ей экран.

— Кровь была позже, — сказал он. — Тут я ещё про дерево звонил.

— Поняла. Снимали что-нибудь?

— Немного. До того, как он вышел.

Он нашёл короткое видео. Камера никак не выбирала яркость; освещённый дом то темнел, то становился почти белым. Под ним виднелись крыльцо и Пётр, который придерживал шапку. Послышался голос Нелли, спрашивавшей про свет. Затем Лев велел ей отойти к двери, и запись закончилась.

Берестова досмотрела до конца и попросила сохранить запись.

— Не обрезайте и не пересылайте себе через приложения. Нам нужен исходный файл.

Лев кивнул. Ему впервые дали понятное поручение, которое он мог выполнить без оговорок.

Пока договаривались о передаче записи, из служебного здания вышел Фёдор. Он нёс сложенный лист, придерживая его большим пальцем, чтобы не унёс ветер. За ним шёл Пётр с ключами. Лев заметил, как тот посмотрел на маленькую железную дверь за вентиляционным коробом, и тоже повернулся туда.

Берестова спросила, куда она ведёт.

— В боковой коридор, — ответил Лев. — Там дальше склад. Я Петру замок помогал закрыть.

— Когда?

— Несколько дней назад.

— Отсюда выходили сегодня?

— Я не видел.

Она кивнула и сделала пометку. Лев поймал себя на том, что ждёт следующего вопроса о Фёдоре. Вместо этого она попросила отойти к столовой и пока никому не пересказывать разговор.

Фёдор догнал его возле двери.

— Что ты про боковой вход сказал?

— Что он есть.

— Они его уже смотрят.

— Ну и пусть.

Фёдор на секунду прикрыл глаза, словно у него болела голова.

— Я не про то. Там пол вскрыт, можно ногу сломать. Ты им говорил?

— Я сам не знал.

— Петя должен был сказать.

— А тебе что мешало?

Фёдор посмотрел на него внимательнее. Лев сунул телефон во внутренний карман, не желая продолжать разговор на холоде. Он до сих пор был без перчаток, и кожа на вымытых руках натянулась, как слишком тонкая бумага.

— Лёва, я сейчас с пяти сторон слушаю одно и то же. Что здесь было, кто здесь ходил, почему стену разбирали. По одной фотографии людям надо всё понять. Я тебе потом расскажу.

— Стену зачем разбирали?

— Старую закладку. Там проектом предусмотрено.

— Я про проект не спрашивал.

— Так что ты спрашиваешь?

Лев не знал. Ему хотелось, чтобы Фёдор сказал что-нибудь простое, от чего двор снова стал бы знакомым. Например, что утром здесь были обычные ремонтники, потом случилось несчастье, а женщина в синем как-нибудь объяснит, почему он видел её руку. Вместо этого Фёдор стоял с чужим планом и говорил так, словно Лев пытался без очереди получить у него рабочее задание.

— Ничего, — ответил Лев. — Иди им покажи, где пол вскрыт.

Фёдор потёр переносицу. Потом ушёл обратно к дому.

В столовой пахло картошкой и дешёвым растворимым кофе. Тамара принесла большой поднос чашек; кто-то уже сидел у окна с блокнотом, двое разговаривали по телефону в дальнем углу. Нелли собирала деньги с мужчины, который пытался объяснить, что он пришёл сюда по служебной необходимости.

— Необходимость у вас служебная, а две котлеты личные, — сказала она. — Чай за мой счёт. Обед оплатите.

Мужчина достал карту.

Лев невольно улыбнулся. Нелли заметила, ничего не сказала и поставила перед ним тарелку.

— Я не заказывал.

— Знаю. Тебе можно.

Он сел. Взял вилку, раздавил край картофелины. Только сейчас понял, что с утра ничего не ел, кроме куска хлеба, который успел проглотить стоя дома.

Майя вышла из комнаты за раздаточной. Неллина куртка оставалась на ней, но теперь она продела руки в рукава. Сумку держала на плече, ремень поправляла у самого горла. Увидела Льва, остановилась; он ждал, что она подойдёт, но она направилась к Котову, который вошёл следом.

— Мне обратно нужно.

— Мы ещё не закончили.

— Я не исчезну. Скажите там, что я здесь. Там Вера. Она будет искать.

— Мы попробуем связаться с людьми на той стороне. Сейчас проход проверяют.

— Вы уже проверили, я через него пришла.

Котов не ответил сразу. Он выглядел моложе, чем Льву показалось утром. Когда снял шапку, на лбу осталась красная полоса.

— Майя, я стоял рядом и не видел вас, пока вы не вышли. Я не знаю, что там ещё можно пропустить. Поэтому сейчас туда просто так никого не поведём.

Она потянула ремень сумки вниз, освобождая шею.

— Я покажу, где нога ставится.

— Услышал. Побудьте здесь.

Майя отошла к окну. Котов поговорил с кем-то по телефону, вышел в коридор, потом вернулся вместе с Берестовой. Та сняла варежки, зажала их в одной руке и оглядела зал.

— Майя, можно вас?

Они ушли в маленькую комнату. Дверь закрылась. Лев положил вилку поперёк тарелки.

Он не слышал разговора. Слышал только один короткий вопрос, заданный громче остального, и потом тишину. Нелли остановилась у раздаточной с пустым подносом в руках. Посмотрела на дверь, перевела взгляд на Льва и медленно поставила поднос на стойку.

Берестова вышла одна. Подошла к его столу.

— Человек, которому вы помогали, умер в больнице, — сказала она.

Лев посмотрел на вилку.

— Давно?

— Нам сейчас сообщили.

Он кивнул. Хотел спросить, могла ли скорая приехать раньше, не надо ли было сделать что-то другое, не слишком ли долго он спускался. Ни одного из этих вопросов он не решался задать. В ответ могли сказать «да».

— Вы останетесь здесь? — спросила Берестова.

— Да.

Она вернулась в комнату. Лев подвинул от себя тарелку. Потом вернул на прежнее место, потому что тарелка оказалась у самого края.

Нелли села рядом. Некоторое время они молчали.

— Он же смотрел, — сказал Лев. — Когда я ему говорил, смотрел на меня.

Она кивнула.

— Я знаю.

— Я думал, раз увезли…

Нелли положила ладонь на стол возле его руки. Не стала ни обнимать, ни отвечать.

За окном человек в летней рубашке принялся вытряхивать маленький половик. Пыль опускалась в настоящий снег, исчезала, не оставляя следа. Лев смотрел на неё, пока Нелли не поднялась и не закрыла жалюзи.

Ближе к полудню из двора начали выводить оставшихся посторонних. Столовую пока не закрывали, но посетителей перестали пускать; Нелли спорила недолго, записала чью-то фамилию на обороте накладной и велела Тамаре убрать горячее с раздачи. Лев слышал, как ложки стучат о края пустых ёмкостей, как закрывают крышки, переставляют стулья. Каждое движение было таким обычным, что хотелось попросить всех потише.

Майя снова вышла в зал. Села далеко от него, положила перед собой фотографию брата и телефон. Несколько раз набрала номер. Поднесла аппарат к уху, подождала, опустила.

Лев мог бы не смотреть. Он смотрел.

— Не проходит? — спросил наконец.

Она повернула голову.

— Что?

— Звонок.

— Нет.

Он достал свой телефон и подошёл, оставив между собой и её стулом шаг.

— Попробуйте с моего.

Майя посмотрела сначала на телефон, потом на него. Не взяла аппарат.

Лев положил его на свободный край стола, отошёл к раздаточной и попросил у Нелли воды. Пока пил, услышал за спиной нажатия, потом короткую мелодию. Майя заговорила — быстро, с неожиданным облегчением:

— Вера? Это я. Майя. Я здесь, со мной…

Она замолчала.

Лев обернулся.

Майя слушала. Улыбка, которой ещё не было, но которая уже должна была появиться, так и не появилась.

— Извините, — сказала она. — Значит, ошиблась.

Положила телефон экраном вниз.

— Не тот человек, — сказала она Льву. — Номер тот. Человек другой.

Он подошёл, забрал аппарат.

— Может, цифру не туда нажали?

Майя открыла контакты в своём телефоне и молча повернула экран. Он сверил цифры с последним вызовом. Они совпадали.

— Это не доказывает, что… — начал Лев и остановился.

Он не знал, чего это не доказывает. Никто не просил его быть судьёй.

Майя убрала фотографию в сумку. Пальцы дрожали, и край листа никак не попадал под клапан. Лев придержал клапан, не касаясь её руки. Она посмотрела на него, но ничего не сказала.

Котов позвал её от двери. Теперь на нём была застёгнута куртка; за плечом виднелись люди в касках.

— Нужно показать, откуда вы пришли. До того места, где я вас встретил.

Майя поднялась. Лев отступил, освобождая дорогу.

Она прошла мимо него, вернулась на шаг и забрала со стола свой телефон.

— Меня Лев зовут, — сказал он.

— Я слышала.

Он понял, что она могла слышать, как его звали здесь всё утро. И всё же ему хотелось, чтобы хоть это между ними было сказано прямо.

Майя вышла с Котовым. Лев остался возле её пустого стула, держа в руке свой телефон. В списке последних вызовов был номер человека, которого ни один из них не знал.

Глава 6. Голос из стены

Майя не сразу узнала место, из которого вышла. Утром здесь были коврик и зелёная дверь. Теперь вдоль стены лежал толстый чёрный провод, над ним горела переносная лампа, а поперёк коридора поставили козлы с доской. На доске кто-то написал маркером: «Не проходить». Буквы вышли крупные, последняя не поместилась и съехала вниз.

Котов остановился перед ограждением.

— Отсюда покажите.

Майя указала влево от входа, туда, где штукатурка заканчивалась неровным краем. В глубине старой стены виднелись тёмные камни. Между ними проходила светлая полоса, и сквозь неё проступали обрезанные трубы котельной.

— Вот здесь. Только у нас пол выше.

Мужчина в каске присел возле ограждения, посмотрел вдоль пола. На переносной лампе был длинный след голубой краски. Майя почему-то смотрела на него, пока мужчина задавал вопросы: где стояла, за что держалась, был ли под ногами кирпич. Она отвечала, но каждый ответ отнимал время. Вера могла уже уйти из котельной, а больше там никто не знал, зачем Майе возвращаться.

— Вы можете позвать? — спросила она.

— Кого?

— Людей оттуда.

Мужчина выпрямился.

— Попробуйте. Только за доску не заходите.

Майя придвинулась к ограждению. Внутри светлой полосы ничего не двигалось. Она различала железную скобу на стене, полоску облупленной побелки, край листа фанеры. Всё это находилось рядом, на расстоянии вытянутой руки, и одновременно было недоступно, как комната, увиденная в чужом окне.

— Вера!

Котов поднял ладонь, прося остальных помолчать.

— Вера, ты меня слышишь?

Ответ пришёл не из того места, куда Майя смотрела, а снизу, возле каменного края.

— Майя?

Она сразу наклонилась.

— Да. Я здесь.

— Где?

— По ту сторону. Где снег. Со мной всё нормально.

За камнем заговорил ещё один человек. Майя не разобрала слов. Вера ответила ему, попросила подождать, потом снова позвала её.

— Ты можешь выйти?

— Пока нет. Здесь проверяют.

— Я видела, как тебя увели. Кричала, никто не повернулся.

Майя провела пальцами по краю доски. Ей хотелось рассказать сразу всё: как холодно было в проходе, как мужчина с ножом сидел в столовой, как Илью увезли и она так и не успела спросить его о Тимофее. Но первой вышла совсем другая фраза:

— Я с чужого телефона тебе позвонила. Там не ты.

— Что?

— Неважно. У тебя люди есть?

— Есть. Здесь спасатели. И полиция приехала. Говори, что случилось.

Майя посмотрела на Котова. Он чуть отошёл в сторону, но остался рядом с ограждением. Никто не пытался заговорить вместо неё.

— Илья умер.

За стеной перестали разговаривать.

Майя ждала. Ей показалось, что голос больше не вернётся, что она одним словом оборвала единственную связь со своим двором. Потом Вера спросила:

— Ты его видела?

— Нет. Мне сказали. Он умер в больнице.

— Кто сказал?

— Следователь. Здесь, со мной.

Опять наступила тишина. Майя прижала пальцы к доске сильнее. Она была холодной, шероховатой; от края откололась тонкая заноза. Майя подцепила её ногтем, не замечая, что делает.

— Вера.

— Я слышу.

— Кто теперь Тимофея будет искать?

— Мы будем.

Ответ прозвучал сразу. Майя опустила голову, закрыла глаза. Она злилась на себя за облегчение: ей обещали почти то же самое вчера, позавчера, сегодня утром. Но голос был живой, знакомый, и пока он отвечал, можно было стоять.

— Подожди. Здесь спрашивают, ты уверена, что это Илья?

— Уверена.

Майя открыла глаза.

— Передай им: рубашка в мелкую клетку, тёмная куртка. Я его видела. И вчера видела, и сегодня утром с ним говорила.

Котов негромко попросил Веру передать трубку сотруднику полиции, сразу поправился:

— Просто пусть подойдёт сюда. К камню.

Майя чуть отступила. Котов назвал себя, спросил, с кем разговаривает. Другой мужчина ответил; его фамилия утонула в шуме, донёсшемся из двора, и Котов попросил повторить. Они обменялись несколькими короткими вопросами. Ни один, судя по голосу, не видел собеседника.

Майя снова посмотрела внутрь светлой полосы. Там всё ещё были только трубы и лист фанеры. Котов стоял рядом с ней, а голос человека, которому он отвечал, доносился из пустого пространства.

— Вы тоже никого не видите? — спросила она.

Котов кивнул.

— Сейчас нет.

Он попросил у мужчины в каске блокнот и ручку. Записал свои данные, место, сведения о раненом, потом спросил Майю фамилию Ильи ещё раз. Она назвала.

— И Резник через «з», — добавила она. — Не Ресник. Ему всё время путали.

Это было последнее, чем она могла ему помочь прямо сейчас, и от этого опять стало трудно дышать.

Котов сложил лист, вложил его в прозрачный пакет, который достал из своего портфеля второй сотрудник. Мужчина в каске убрал с ближайшего края камня мелкие обломки, проверил опору и разрешил Котову подойти, оставаясь на этой стороне. Майю попросили держаться за ограждением.

— Я протяну пакет, — сказал Котов в щель. — Скажите, когда увидите.

Он вытянул руку.

— Вижу, — ответил незнакомый голос.

Майя не увидела, как пакет взяли. Пальцы Котова разжались, прозрачный угол исчез за каменным краем. Через мгновение мужчина сказал, что прочитал фамилию и место.

— Тоже Кировск? — спросил он.

— Да.

— У нас здесь улица Мира.

Котов посмотрел на Майю. Она кивнула, хотя её ни о чём не спрашивали.

Из щели показалась рука.