Бездарная попаданка. Отбор невест для Карателя

5

— Дитя, тебе точно всё понятно? — монахи переглянулись, смотря на меня так, словно ожидали от меня совершенно иной реакции.

— Более чем, — сделав глоток травяного чая, я отставила кружку на небольшой каменный столик, исполняющий функции журнального.

— И… возможно ты хочешь что-то уточнить? — с заминкой продолжил говорить главный монах. Морон, кажется. Мне эта троица представляться не собиралась. — Переспросить? Задать нам вопросы?

— Разумеется, хочу, — кивнула я, скрестив на груди руки и ещё раз окинула комнату пристальным взглядом. — Где камера? Куда мне улыбаться? Скоро выйдет ведущий и Тайка с воздушными шариками?

— Она ничего не поняла, — с чувством выдохнул тот монах, с которым мы смотрели камеры.

К слову, именно он и начал убеждать меня в том, что никакое это не представление, а я реально попала. Во всех смыслах. И мало того, что попасть я умудрилась не просто в другой мир, а в самое неудачное для этого время и место – прямо на отбор невест к Копчённому. То есть, к Карателю. Инквизитору, в общем.

Но и вернуться домой не смогу. Почему? Так я того. Этого самого. Хрустнула, можно сказать, в самых неожиданных местах и оказалась здесь. Почему? Так всё просто! На то воля Богов. И это цитата первого монаха. Когда он позвал главного и они (толпой в балахонах) привели меня в это подобие кабинета со столом и двумя кричаще-красными диванами, информации мне было озвучено чуть больше.

Но на ней они и прокололись, если честно. Клянусь, заметив на видео, как кого-то похожего на меня выносят под простынкой – я прониклась. Вспомнила горы на улице, иллюзии перемещений, человека с дымком и… какая-то часть меня заверещала противным голосом что-то про самку собаки и попаданок!

Хорошо, что слова главного монаха расставили всё по своим местам.

Морон мне с чувством вещал про божественную волю, про предназначение, про какие-то обряды… Честно, понимала я мало. То ли из-за внутреннего голоса, что продолжал верещать фальцетом. То ли из-за монаха и того, что рассказчик из него был так себе.

Но именно благодаря его словам я успокоилась и вышла из ступора.

— Как ты понимаешь, умерев в своём мире, ты возродилась в нашем. Такова воля Богов. Это их руки взяли твою душу и помогли проявиться здесь.

— Душу? — переспросила я в тот момент, мысленно снимая с ушей лапшу, которую они мне успели навесить. — А тело?

— Твоя пустая оболочка осталась в том мире, которому она принадлежит, — авторитетно заверил меня монах, убеждая меня лишь в одном – это всё пранк.

Розыгрыш, который мне устроила Тайка. Кто ещё? Больше некому…

И именно её… как здесь выразились: оболочку, я сегодня больно отпинаю. Ногами. И это не фигура речи. Совсем нет…

— Дитя, ты нам не веришь? — с нотками обречённости спросил у меня Морон и не дожидаясь ответа, задал следующий вопрос: — Почему?

— Потому что вам нужно было больше работать с деталями вашей легенды, — как я ни старалась, а ни одной скрытой камеры так и не смогла обнаружить. — Если моя оболочка осталась в другом мире, а сюда перенеслась только душа… я ведь верно поняла, да?

— Да, — хором отозвались монахи, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Громко у них вышло.

— То, как вы мне объясните, что моя душа перенеслась в другой мир, — на этом месте я изобразила пальцами кавычки, — в одежде? С чайником и бананами в придачу.

Шах и мат.

— Дитя, — протянул главный, не удержавшись и закатывая глаза. — Фарион. Объясни ей. Я теряю терпение.

— Дитя, — обратился ко мне тот, которого негласно приставили ко мне. Теперь хоть имя его узнала. Прогресс! — Ты пойми, что…

— Евгения, — не дала я ему договорить, устав от этого обращения.

— Имя откликается, — подал голос третий монах. — Мы её разве представить успели?

— Она сама представилась, когда Карателю давала клятву, — пояснил ему главный.

— Так может выгоним её? — продолжил говорить третий так, словно меня здесь не было. — Законы Велигоского королевства сыграют нам на руку. Долго она там не продержится.

— Нельзя, — недовольно ответил ему Морон. — Он её уже видел. Может… — монах замолчал, задержав на мне задумчивый взгляд. — Фарион. Объясни дитю… Евгении, — исправился он с видимостью уважения, — где она оказалась. И подготовь к завтрашнему дню. Может именно она нам и нужна.

Последние слова он произнёс с особой интонацией, которую уловили и поняли другие монахи, медленно кивнув в ответ. Я же едва сдержала себя от того, чтобы картинно не закатить глаза.

Сколько можно, в самом деле…

— О, — усмехнулась я, когда двое монахов исчезли из комнаты, оставляя меня с «моим» наедине. — Я начинаю привыкать к спецэффектам. Заметил, даже не моргнула. Фараон?

— Фарион, — поправил он меня, поднимаясь с диванчика и поправляя полы своей рясы. — Итак, первое. Одежда. Думаю, если я начну тебе объяснять, что за секунду до смерти Боги выдернули твою душу и бережно переместили её сюда, скопировав дорогие твоему сердцу безделушки – ты не поверишь.

— Ну почему, — улыбнулась я. — Поверю. Ни дня без чайника и бананов. Дороже них и джинсов с распродажи у меня ничего нет.

— Да. Так я и думал. Что ж, — кивнув своим мыслям, он приблизился ко мне, протягивая руку. — Мне в голову не приходит иных способов показать тебе реальность происходящего. А после мы поговорим.

— Удивляй меня, монах Фарион, — пафосно произнесла я, принимая его руку и вставая.

— Жрец, — поправил он меня. — Жрец Фарион.

А в следующую секунду мы оказались на небольшом обрыве, который находился над рекой.

— Как будто действительно стою на самом кра…а-а-а-а!

Договорить я не успела. Монах толкнул меня прямо в воду.

6

— Ты… ты… ты…

— Дитя, я рад, что ты обучена плавать, — заверил меня жрец Брут, подло ударивший в спину.

— Ты… ты… ты-ы-ы! — у меня от холода зуб на зуб не попадал, но это никак не влияло на мою решимость выбраться на берег и скинуть в воду этого монаха!

— Надеюсь теперь ты поняла, что никто тебя не обманывает и каждое произнесённое в зале Храма слово – чистейшая правда, — мужчина наблюдал за тем, как я выхожу из воды и начинаю подниматься по обрыву.

К счастью для меня (и к огромному несчастью для самого монаха!) кто-то очень предусмотрительно подкопал склон, сделав подобие ступеней. Очень предусмотрительно! Очень! Учитывая, что намокшее платье ощутимо прибавило в весе и неприятно липло к коже, сковывая движения.

— И чтобы окончательно развеять неверные мысли, что могут возникнуть в твоей голове – предлагаю прогуляться до Храма. По пути ты обсохнешь, погода сегодня чудесная. Заодно и поговорим.

— П-п-п-погода?! — рявкнула я, с трудом поборов возникшее от холода заикание. Он скинул меня в воду и хочет насладиться чудесной погодой?! И… — Эт-т-то что?

Поднявшись, я обратила внимание на виднеющийся замок. Выглядел он вполне себе обычно. Для средневековой крепости, что стоит в окружении гор. Да, вполне себе обычно. Но не для моего города. В котором никогда не было ни подобных возвышенностей, с хребтами и снежными шапками. Ни замков, которые бы стояли в местах с таким потрясающим видом. И на зелёные экраны с компьютерной графикой и иллюзорным обманом зрения свалить всё не получалось. Я очень старалась. Можно сказать – изо всех сил старалась! Но насквозь сырая одежда с липнувшими к лицу мокрыми волосами умножали на ноль все мои попытки объяснить происходящее.

— Центральный Храм Богов, — с готовностью ответил на мой вопрос монах. — Один из семи древнейших и с того момента, как Каратель выбрал его местом своего обитания, носит почётный статус Главного Храма.

— Главный Храм – место обитания Карателя, — повторила я, убирая налипшие ко лбу волосы. — А я в другом мире.

— Именно так, — кивнул в ответ мужчина с явным облегчением.

— А в другом мире я оказалась – потому что умерла в своём, — продолжила я рассуждать, чувствуя себя так, словно в данную минуту не стою на обрыве рядом с мужиком в чёрном балахоне, а наблюдаю за всем этим со стороны.

Странное чувство. И очень неприятное.

— Я рад, что ты всё верно поняла, — вновь кивнув, он протянул мне руку и выждав минуту, так и не дождавшись от меня ответных действий, указал ей в сторону замка. — Предлагаю начать нашу прогулку до Храма.

— Я кроссовок потеряла, — выдохнула, только сейчас это осознав. Даже подол платья приподняла, осматривая свои ноги.

На левой красовался любимый белый кроссовок, на правой не было даже носка. И вид на жизнерадостный ярко-жёлтый педикюр отчего-то не приносил положительных эмоций.

— Впервые вижу такой запущенный случай, — протянул монах, неотрывно смотря на мои ноги. — В вашем мире настолько плохо с целителями?

— Что? — переспросила я. — Ты о чём?

— Твои ноги, — Фарион даже руками указал вниз. — Ты больна. И судя по всему, довольно длительное время. И тут два варианта: либо в вашем мире нет хороших лекарей, либо ты совсем не заботишься о собственном здоровье.

— Больна? — я нервно усмехнулась, посмотрев вниз. Затем на монаха. Снова вниз. — Я не больна. Это педикюр.

— Это ногтевая гниль, — согласился со мной жрец. — Но мы её вылечим. Тебе не о чем переживать.

Вот здесь я бы с ним поспорила. Но, вместо этого, я стянула второй кроссовок и, запихав в него носок, вручила обувной некомплект в руки жрецу:

— Что мне нужно сделать, чтобы вернуться домой?

Ничего другое, если честно, меня не интересовало.

— Боюсь, это невозможно, — качнув головой, Фарион брезгливо вытянул руку, придерживая мой кроссовок за шнурок. — Ты умерла. И чем быстрее ты с этим смиришься, тем…

— Если я умерла, то почему оказалась здесь, а не в раю? — задала я встречный вопрос. — Или в аду. Нет, в раю, конечно, предпочтительнее, но… это, — я выразительно развела руки в стороны, — точно ни то, ни другое!

— Я не знаю, что ты подразумеваешь под этими словами, могу лишь догадываться, — шумно выдохнув, жрец отбросил мой кроссовок на край дорожки, после чего завёл руки за спину. Выглядел он как человек, готовящийся к долгой лекции. А если брать в расчёт полное скуки выражение лица – его монолог будет не только длительным, но и занудным. — Всему в нашем мире, да и во всех других мирах приходит конец. Ничто не вечно, кроме законов, которые помогают поддерживать равновесие сил. Всё, что ты видишь, слышишь, всё, до чего можешь прикоснуться, имеет свой срок. Но конец одного всегда означает начало чего-то другого, и никто никогда не сможет сказать, будет ли это самое иное лучше или хуже. То же самое можно сказать и про тебя.

И вроде слова он произносил понятные и говорил без речевых дефектов, но суть того, что он пытался до меня донести почему-то ускользала. И тут было два варианта. Или я была слишком глупа, чтобы познать великий смысл его слов. Или жрец лил воду, если выразиться простым языком.

— Я спросила, почему оказалась здесь, — повторила я свой вопрос. — А не о смысле бытия и цикла жизни.

— Ты не считаешь себя частью жизненного цикла? — он удивлённо приподнял брови.

— Я считаю, что вы уходите от ответа, — резонно заметила я.

— Возможно, проблема в том, что ты не хочешь слышать ответ или услышанные слова тебе просто приходятся не по вкусу? — назидательно переспросил Фарион в ответ.

— Если я умерла, то почему оказалась именно здесь? — повторила я.

— Потому что Боги решили дать тебе шанс на новую жизнь? — с вопросительной интонацией ответил мне жрец. — Почему ты воспринимаешь своё нахождение здесь трагедией? Может это начало чего-то нового и прекрасного?

— Поставь себя на моё место. Радовался бы, оказавшись в другом мире?

— Этот разговор будет сложнее, чем я думал, — выдохнул он, бросив взгляд в сторону. — Пойдём, дитя…

— Евгения! — напомнила я своё имя.

— Пойдём, Евгения, — смиренно повторил жрец, указав в сторону замка. — Нам ещё нужно найти лекаря, чтобы излечить твои ноги.

— Это педикюр! — рявкнула я.

— Я рад, что ты знаешь название своего недуга, — похвалил меня мужчина, начиная шагать по дорожке в сторону Храма. — Но его название, данное в твоём мире, нам ничем не поможет.

Судя по тому, как протекает наша беседа – мне тут вообще мало что сможет помочь.

7

— Идём, дитя, разговор нам предстоит долгий, — поторопил меня Фарион.

— Евгения, — привычно поправила я его, начиная осторожно ступать по дорожке. Камни успели нагреться на солнце и неприятных ощущений от прогулки босиком я пока не испытывала. Но всё равно внимательно смотрела себе под ноги. — Можно просто Женя.

— Женя? — переспросил монах. — Это сокращение? Или второе имя?

— Сокращение, — ответила я, улыбнувшись.

— Логичнее было бы сократить его, называя тебя Евгой. Или Евой, — начал он рассуждать.

— Да хоть Адамом, только не дитём, — выдохнула я, бесшумно ступая рядом с ним и смотря в сторону замка. Путь нам предстоял неблизкий. — А мы можем попасть туда так же, как оказались здесь?

— К сожалению, нет, — Фарион мотнул головой. — Я не взял с собой артефакт, а тот, который использовал, имеет выход на обрыве.

— Понятно, — кивнула я, хотя на самом деле поняла лишь то, что от пешей прогулки отвертеться не получится.

А жаль.

— Но это к лучшему, тебе не стоит переживать. Время мы потратим с пользой, — заверил меня мужчина, сделав вид, что не замечает моего скептического взгляда, направленного в его сторону. — Итак, ты уже поняла, что оказалась в другом мире и пути назад для тебя нет.

— Поняла? Да, — ответила я. — Приняла и смирилась? Нет, — добавила искренне. — Я хочу домой. И раз меня смогли переместить сюда, значит смогут вернуть на место.

Логично? Более чем!

Даже Фарион остановился, чуть наклонив голову, обдумывая то, что я только что сказала.

— Вернуть тебя на место, — повторил он с улыбкой, которая мне очень не понравилась. — Возможно в этом и есть скрытый промысел Богов. Провидение, что вмешалось в наши действия и привело тебя к нам, поможет тебе вернуться домой. Как только ты выполнишь здесь предначертанное!

— И что нужно сделать? — уточнила я, отступая на несколько шагов назад.

Как-то не прониклась я озвученным. Больше скажу: ощущение, что Фарион специально говорит то, что я хочу услышать, не отпускало меня с того момента, как монах начал улыбаться. Господи, да у него даже в глазах появился нездоровый блеск!

— Ничего сложного делать не придётся, — заверил меня Фарион и, нацепив на лицо выражение умиротворённого спокойствия, вновь двинулся по дорожке. — Ты уже принесла клятву, так что, тебе ничего не остаётся, как исполнить озвученное. Тем более, что очень глупо надеяться, что выбор Карателя падёт на тебя. Но если так произойдёт, то…

Он замолчал, неосознанно чуть ускорив шаг.

Мне пришлось немного пробежаться, чтобы догнать задумавшегося монаха.

— Какой выбор и за что покарать? — переспросила, пытаясь вникнуть в суть.

— Дитя… Ева. Евгения, — моментально исправился Фарион и даже ладони приподнял, показывая мне, что не желает ссориться. — Позволь, я начну с другого. Расскажу тебе немного о нашем мире, чтобы ты имела представление о месте, в которое попала.

Возражений у меня не было. Правда то, что монах начал рассказывать, не очень укладывалось у меня в голове. Складывалось ощущение, что мужчина очень сильно сокращал и о многом умалчивал. Не знаю, делал ли он это намеренно или просто какие-то вещи не считал важными…

Кто его знает?

С его слов у меня в голове складывалась следующая картина этого мира. Пять королевств, что довольно мирно сосуществовали между собой, но разительно отличались по внутренним укладам. В каких-то магию и одарённых людей превозносили над остальными, в других наоборот – чуть ли не считали прокажёнными. То же самое, как я поняла, касалось и нравов, жизненных укладов. Менталитета, в общем. Жрец углубляться не стал, а сама я уточнять не посчитала нужным, мысленно представив местные королевства как всем известные страны, различающиеся обычаями и образом жизни. Гораздо больше меня заинтересовала магия, и рассказывая про неё, Фарион на разъяснения не скупился. Правда, чем дольше он говорил, тем больше мне приходилось прилагать усилий, чтобы понять смысл. Ведь мельком упомянув про магов воздуха, земли и целителей, он перешёл к водникам (которые, как я поняла, являются лучшими из лучших), а затем резко заговорил про магов теней.

— Теневиков в нашем мире всего трое, — монотонно вещал Фарион, продолжая идти вперёд, по-деловому держа руки за спиной. — С одним из них ты уже успела встретиться лично и, я надеюсь, смогла оценить последствия магии, которую не смог обуздать Каратель. Его поглотили тени, лишив всего человеческого. Можно сказать, что от несчастного осталась лишь одна оболочка, в которой вместо души верховодят создания мрака.

— Не припоминаю никого похожего на то, что ты описываешь, — нахмурилась я, перебирая в голове всех, с кем успела пообщаться. — Разве что третий монах… жрец, крайний справа, относительно меня. Вернее места, на котором я сидела, когда мы разговаривали в…

— Что? Нет! — от возмущения Фарион остановился, с неподдельным ужасом смотря на меня. — Каратель – это тот, которому ты принесла клятву.

— Копчённый? — удивлённо переспросила.

— Каратель, — поправил меня мужчина, качнув головой и продолжил идти. — Печальная участь. Прискорбная! Бедняга обрёл величайшее могущество, но вместо того, чтобы исполнять свои обязанности, утратил… как бы это выразиться? — спросил он больше у себя, чем обращался ко мне. Спустя некоторое время Фарион всё же смог подобрать нужную формулировку. — Он потерял способность видеть полутона, строго следуя закону.

— Это плохо? — не удержалась я от вопроса.

Пока я не совсем понимала, чем его не устраивает преданный их законам инквизитор. То есть, Каратель.

Копчённый, в общем.

— Это ужасно, — шумно вздохнув, Фарион вновь остановился и медленно повернулся в мою сторону. — Даже хуже, чем ты себе можешь представить.

— Никогда не жаловалась на отсутствие воображения, но пока не вижу проблемы, — я пожала плечами. — Есть сильный мужик на страже закона. Что не так?

— Всё не так, — огрызнулся в ответ монах. — Представь, что этот сильный мужик, как ты выразилась, воспринимает всё буквально, не давая никому поблажек и не делая исключений. Что ему всё равно, кто перед ним, преступник, вступивший в ряды чернообрядцев или ребёнок, только что открывший в себе дар и случайно применивший магию в запрещённом месте? Каратель исполнит равноценный приговор для них обоих, строго следуя закону! Ещё нужны примеры?

— Наверное, нет, — прошептала я, кажется, начиная понимать.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Фарион. — Тогда ты должна понять, почему мы решили пойти на крайние меры и призвали сюда девушек. Ты – единственный неучтённый фактор. И я очень надеюсь, что ты поможешь нам. Или просто не будешь мешать. Последнее предпочтительнее.

— Это я могу, — заверила я его, слушая дальше.

Вот только услышанное мне совсем не нравилось.

8

К тому моменту, когда мы наконец-то дошли до Храма, у меня голова по-настоящему кипела. И не только от обилия вываленной на меня информации. На самом деле, большей частью моих эмоций были непонимание и негодование.

Нет, я искренне пыталась понять, принять и даже посочувствовать местным жрецам, но… не получалось.

Вообще никак!

И дело было в следующем: как Фарион озвучил ранее, все беды местных монахов исходили от Карателя. Сил у него немерено, а эмпатии ноль без палочки. Мне одного примера хватило, чтобы понять, как плохо здесь будет нарушить закон и встретиться с таким стражем правопорядка. А сколько таких случаев уже было? Фарион не уточнял, но интуиция мне подсказывала, что много. И будет ещё больше, если это не остановить.

Тут, к слову, монах ввёл меня в лёгкий ступор, подробно рассказав про их Верховного жреца и те ужасные картины будущего, которые он смог рассмотреть. Как он это сделал? Так водник же! Они все так умеют. Кошмар какой-то…

В общем, насмотревшись ещё не свершившихся деяний местного инквизитора, жрецы собрали совет и решили пойти единственно верным путём (по их мнению, разумеется). Мужчины поставили себе цель – лишить Карателя магии. А сделать это можно было лишь одним способом. Тут я ушам своим не поверила, ожидая услышать что угодно, начиная от кровавых жертвоприношений и ритуалов с козлами… но озвучено мне было простое и короткое: «Женить!».

Нет, я, конечно, слышала, что брак лишает мужчину многого. Личного мнения, например. Но чтоб ещё и какие-то способности исчезали… мне это всё казалось очень странными рассуждениями. Если жена что-то и забирала у мужа (кроме фамилии, конечно же!) то обычно это происходило при расставании. Я широко улыбнулась, представив развод Копчённого с одной из девиц в белом. Той самой недоброжелательной блондиночкой, которая в зале суда бы кричала, что без трусов его оставит и даже магию заберёт!

— Мы несколько месяцев просматривали возможные варианты будущего, чтобы заранее найти всех девушек, которых выберет магия на роль супруги Карателя, — продолжал просвещать меня Фарион. Он настолько увлёкся собственным монологом, что не обращал никакого внимания на мою мимику и реакции на услышанное. — Девушек всегда было четыре. И каждую из них мы нашли, подготавливая к отведённой им Богами роли. Для каждой из них появление в Храме не стало откровением. Каждая из них несколько недель готовилась и… каждая, — повторил он с печальным вздохом. — Кроме тебя. Тебя мы предвидеть не могли.

И этому у Фариона тоже нашлось объяснение. Я не была представлена Богам. Объяснять мне то, а что это, собственно, значит, он не стал. Отмахнулся, обозначив, мол, данный вопрос утратил актуальность, так как я сама представилась. И даже не один закон не нарушила, что тоже не могло не радовать. Меня, разумеется. Но сильно смущала оговорка, что у каждого новорождённого есть в наличии пять суток, чтобы обрести имя. Как младенцы могут кому-то представиться – я не понимала. Но разбираться и уточнять не стала, так как Фарион подошёл к главной части своего спича.

— С остальными невестами было время для подготовки, с тобой, как ты понимаешь, его нет, — жрец покачал головой. — Я очень надеюсь, что ты останешься в роли наблюдателя. Но не могу оставить тебя без сведений. В твоём случае – это залог выживания, если честно. А в случае, если выбор Карателя падёт на тебя… жизненная необходимость. Всех нас.

— Я не хочу спасать мир, — на всякий случай предупредила я, вспомнив несколько книг, которые читала с плюс-минус одинаковым сюжетом.

Да, да. Про другие миры, ректоров, драконов, кучу крутых магов и одну крайне неуклюжую девицу из нашего мира, которая всех спасает. Вообще всех. Без разбора. И чаще всего меньше, чем за сутки.

— А я как не хочу, чтобы ты его спасала, — искренне заверил меня Фарион, довольно резко переходя к сути. — Магию теней невозможно отнять. Её невозможно передать своему ребёнку. Но, ей можно… заразить, — подобрал он слово, — правда, для этого есть несколько условий, необходимых для подобной возможности. Есть старинные летописи, в которых мы нашли упоминания о том, как маг теней, спасая бездарную девушку, открыл в ней способность управлять тенями. Но есть подозрения, что она была предначертана тому магу.

— Предначертана? — переспросила я, усмехнувшись. — Только не говори, что у вас тут вдобавок к прочему есть какая-нибудь истинная связь. Истинность, — перефразировала, видя на лице Фариона непонимание.

— Никакой истинности у нас нет, — заверил меня жрец. — Есть Зов. Но сейчас не об этом. Каждая из невест по очереди будет проводить ночь с Карателем. Так мы поймём, какая из них наименее подвержена губительному воздействию теней.