Легенда о травнике

Глава 9

Солнце гладило по щеке иссохший труп, мирно спавший рядом с Алисой. Сквозь его конопляную рубашку проросли стебли цветов, явив навстречу тёплым лучам свои бутоны. За палитрой фиолетовых и ярко-жёлтых красок было тяжело разглядеть тело, на котором застыла бледная улыбка.

Алиса спала в объятиях древесных корней. Земля, словно деревенская печь, грела своим природным теплом, а подстилка из листвы казалась мягче свежего сена в амбаре. Птицы охраняли спящую девицу: отгоняли мышек, что наровились унести пару рыжих локонов в своё логово.

Корни, окутавшие её в ночи, закрыли собой каждую рану, ссадину и порез. Опавшие иголки запутались в волосах, закрутили их в кудри, вернули прежний окрас и опали, впитав в себя пепел. Еле заметно её грудь вздымалась, окропляя прожжённые лёгкие утренней росой и свежим лесным воздухом.

По кронам деревьев пронёсся ветер, подгоняя собой существ леса ближе к лежбищу. Вскоре заблудшую душу окружили любознательные белки и ежи. За ними подоспела пара сцепившихся хвостами мышек, ругавшихся о чём-то своём, а ветки деревьев прогнулись под весом налетевших птиц: совы, тетерева, кукушки и их птенцы теснились среди оставшихся мест.

Разогнавшись, ветер шибанул по стоявшей неподалёку ели, обрушив дождь молодых иголок. Они приятно кололи кожу, щекотали шею и нос, от чего Алиса вдруг дёрнулась. Острая боль пронзила её насквозь: она прошипела сквозь стиснутые зубы и попыталась повернуться, но что-то ей помешало. Лучи рассвета били в глаза, но сидящая на ветке сова любезно расправила крылья, накрыв незнакомку своей тенью.

Микстура ужаса и изумления застыла в глазах юной девушки.

Лес уставился на неё в ожидании. Она со всех сил сжала глаза, но это не помогло избавиться от круга животных, резко заметавшихся в разные стороны. Даже связанные хвостами мышки, спохватившись, попытались скрыться из виду девушки, только вот побежали в разные стороны, потом опять в разные, пока одна из них не укусила напарницу за хвост и не утащила за куст крыжовника.

— Что происходит? — прошелестел невнятный шёпот.

Острая боль накатила вновь, но лишь по правой ноге. Алиса опустила голову и разглядела вплетённые в ногу корни. В ужасе она попыталась оттолкнуться в сторону, как вдруг корень с треском отломился от материнского дерева, оставляя незнакомке в подарок свою броню.

Страшась, Алиса провела пальцами по ноге. К её удивлению, боль не пронзила её насквозь — наоборот, нога была онемевшей, лишь назойливые удары в висок возвращали чувство жизненной хрупкости тела. Взгляд её скользнул по разорванной одежде, из-под лоскутов которой показывалось всё больше древесных «перевязок», но как бы она не старалась — ни одно воспоминание не явилось к ней. На мгновение перед глазами мерцали мутные сцены, но в тот же миг развеивались.

Из раздумий её вывело жужжание пчелы, пролетевшей перед носом. Она сделала пару кругов над поляной и принялась собирать пыльцу на фиолетовом бутоне конопляной рубашки. Алиса поймала её взглядом и, присмотревшись, разглядела в подобии лесной кочки мертвеца, сквозь которого проросли цветы! Рядом с его плечом теплилась масляная лампа, облепленная муравьями. От увиденного ком накатил к горлу, она повернулась на бок в попытке отдышаться и встретилась взглядами с парой мышек, выглядывавших из-под куста крыжовника.

— Чего вам? — прошептала Алиса, жадно глотая воздух.

Две крохотных напарницы переглянулись и запрыгали в сторону масляной лампы. Их переплетённые хвосты не придавали им грациозности, но потеряться они никогда не боялись. Пламя вспыхнуло в лампе, разгоняя в сторону муравьёв, и наклонилось в сторону чащи. Словно ветер толкал его в определённом направлении, подобно причудливому компасу… Впрочем, Алиса перестала удивляться происходящему. Оперевшись на еловый ствол, она поднялась на здоровую ногу и попыталась подтянуть вторую. Вросшая в плоть кора с треском сгибалась, щёлкала и шелушилась, но не причиняла хозяйке боль.

Собравшись, Алиса попыталась сделать шаг и, к её удивлению, получилось даже лучше, чем она ожидала! Корень, словно пружина, помогал распрямлять ногу с пущей силой, от чего шишки ломались под стопами вместе с острыми иголками. С непривычки, конечно, пришлось пару раз завалиться на бок по дороге к лампе, но, наконец, артефакт оказался в её руках. Мышки вгляделись в огонь и, переглянувшись, устремились в указанную сторону, Алисе оставалось лишь медленно двигаться вперёд.

Со временем треск прекратился и редкие лепестки коры перестали отлетать в разные стороны. Природное одеяние казалось столь естественным, что вопросы о его происхождении растворились, по крайней мере сейчас, когда путешествие за мышками больше походило на сказку, чем на реальность. Удивительно, но что-то подобное ей читал Феофан в раннем детстве. В его сказках герой попадал в загадочный лес, в котором его встречала сама Природа. Феофан рассказывал, что сказки эти были написаны людьми, которые по-настоящему такое испытывали, но никогда Алиса бы не поверила, что его слова могут оказаться правдой.

Среди деревьев замелькала избушка, к которой жадно тянулось пламя лампы, полыхавшее пуще прежнего. Мышки перескочили порог распахнутой двери и залезли по плетёной скатерти на стол, чуть не опрокинув кувшин, полный родниковой воды. Алиса подоспела вскоре, пробираясь через заросли малины, за которыми камнем была выложена тропинка к дому.

Внутри избушка была совсем крохотной: печь, шкаф да стол. Шкаф стоял полный книг, а соседняя стена была уставлена сотней затухших свечей. Она ступила на каплю застывшего воска: видимо, он бился о половицы и разлетался по всей избе, застывая в своеобразных созвездиях. Мышки спрыгнули на пол и забегали между капель, разгоняясь в разные стороны и падая на пол животами, стянутые сплетённым хвостом.

Вдруг, одна из свечей вспыхнула. Алиса шагнула навстречу, как вдруг искра родившегося из пустоты огня прыгнула на соседний фитиль. Словно пропитанный маслом, он вспыхнул, затрещал. Искры начали стрелять во все стороны и Алиса, прижав руки к груди, отшагнула. Одна свеча за другой, и вскоре целая полка горела, освещая невеликие просторы избушки.

В мерцающем свете можно было разглядеть и запасы еды, спрятанные высоко на печи, и мышек, что чуть не перевернули метлу у окна, и толстый-толстый, точно с Феофанов кулак, том. Книга лежала рядом со свечами — на деревянной кафедре. Бронзовая эмблема дуба, литая поверх обложки, отражала в себе огонь свечей. Вниз от дерева шли размашистые корни, с конца которых стекали изумрудные чернила, выливаясь в слово «лес». Весила она неестественно много, точно корни связали кафедру намертво с книгой. Алиса подошла ближе, повесила лампу на крючок и открыла первую страницу.

К её удивлению, с книги на неё смотрело знакомое лицо. Пропорции, взгляд, взъерошенные волосы и даже созвездие Девы в виде веснушек — точное отражение Алисы, выведенное карандашом. Редко её можно было встретить с взъерошенной головой, но сейчас был тот самый момент. Словно её отражение отпечаталось на бумаге, стоило перевернуть страницу. Холодный ветер прошёлся по спине и вылетел из дома, прикрыв скрипучую дверь. Алису ужасало собственное отражение, она не смогла терпеть его и, вскоре, перелистнула страницу, где её встретил рукописный текст. Подобный почерк она встречала исключительно среди лесничих, которым приходилось писать поверх пней и грязных сапог. Каждую строку приходилось перечитывать по несколько раз, но содержимое книги затянуло её с первых слов.

Подобное она читала в библиотеке Феофана, но никогда не углублялась настолько. Страницы описывали как устроен лес в абсолютно изумительном ключе, в котором травнические пособия никогда не издавались. Заметки на полях казались абсурдными, они отражали вещи абсолютно сказочные, в которые обыватель не смог бы поверить. Алиса внимательно вчитывалась в каждое слово, с каждым разом всё виртуозней расшифровывая завитки причудливого почерка. Несколько часов пролетели в одно мгновение.

Введение не удостоилось серьёзного внимания. Феофан часто брал её в лес, оттого информация казалась знакомой. За введением шла глава «роль корней». Ни одно слово не избежало чуткого взгляда. Она искала, и нашла:

«Если лес считает должным помочь животному или человеку, он может пожертвовать частью питательных элементов, чтобы обернуть место раны корнями. Смола в процессе заживления теряет вязкость и, просачиваясь в место ранения, обращается защитной плёнкой, останавливая кровотечение и предотвращая заражение. Для леса процедура является болезненной, однако, по неизвестным причинам, в редких случаях он готов пойти на подобные жертвы.»

— Жертвы... — протянула Алиса.

Между строк мелькнул силуэт проросшего цветами трупа. Алиса перечитала страницу трижды, прежде чем перевернуть. Далее было выведено «хранители леса».

«В каждом лесу обитает один или несколько хранителей. Чаще всего хранителями выступает союз нескольких животных, в редком случае — чудовищ, и в крайне редком — человек. Истории неизвестны случаи, когда хранителями становились сразу несколько человек.

Медведь является самым распространённым хранителем небольшого леса, часто смешанного с буреломом, болотами и оврагами. Когда его владения расширяются в связи с естественными явлениями, появляется необходимость в юрких, маленьких животных, способных быстро доставлять новости из разных точек леса. Прямыми помощниками выступают вороны, мыши, соболи и белки.

Если на жизнь леса покушаются люди: практикуют излишнее собирательство, вредят животным и портят живые участки леса — инициируется процесс преображения. В попытке защититься лес начиняет выделять природный экстракт неизвестного состава — он сочится из выступающих корней деревьев и цветов. Хищники, лакомясь им, становятся в разы сильнее, их черты искажаются, территориальное поведение обостряется.

Также замечено, что лес помогает животным в моменты противостояний с человеком — выделяет больше экстракта, перекрывает кронами свет, извивает корни под ногами вторгающихся.»

Прочитанное крутилось в голове и казалось бреднями сумасшедшего, однако у неё были веские доказательства верить этим бредням. Отдельные строки не совпадали с учениями Феофана — она подчеркивала их карандашом, оставляя на полях заглавную букву “Ф”, и продолжала читать:

“В исключительных случаях, когда лес на грани смерти, он может обратиться к человеку, рискуя навсегда исчезнуть в некомпетентных руках. Он будет направлять хранителя и обеспечивать всем необходимым, даруя полную власть. Однако, после становления хранителем...»

Вдруг, форточка распахнулась. Порыв ветра потрепал скатерть, пронёсся поверх полок, навестил каждый угол и захлопнул книгу прямо перед лицом Алисы. Пыль полетела в нос и глаза, и не успела она чихнуть, как дверь за её спиной отворилась. На пороге стояла лампа, которую она весила на крючок! Алиса протёрла глаза от пыли, но это не помогло. Пламя лампы горело ярко и тянулось куда-то в глубь чащи. Ветер вылетел наружу, напоследок потрепав подол тёмно-зелёного платья, появившегося на столе.

— Это мне? — Алиса обвела взглядом закрытую книгу, поверх которой сверкнул стальной дуб.

Ветер аккуратно потрепал её за волосы и вылетел, чтобы не смущать. Прекрасное лёгкое платье, в котором она выглядела точно лесная принцесса, закрыло ссадины и шрамы — лишь несколько поверх шеи и лица напоминали… Впрочем, они ни о чём не напоминали. В избушке не было зеркала, в лесу не было озера, чтобы разглядеть в холодной воде своё отражение. Она знала: что-то произошло, но голова была застлана непроглядным туманом, скрывавшем события прошлой ночи и размывавшем события настоящего. Только сейчас, взяв лампу и направившись по направлению трескучего компаса, она поняла, что ощущает себя выпившей. Нечто размывало её взгляд, прятало выступающий из ноги корень и заглушало треск, сопровождавший каждый её шаг. Лесная броня, окутывавшая каждую рану, боле не казалось чуждой — она слилась с ощущениями собственного тела. Алиса попыталась отбросить мысли, но нечто в том тексте, в словах про жертву глубоко её встревожило, пусть лес и пытался всем своим существом доказать, что она желанный гость. Кроны деревьев кланялись, стоило поднять на них взор. Корни расступались перед её ногами. Птицы следовали за ней по пятам и напивали мелодии, отдающие эхом глубоко внутри, заставляя довериться этому месту, словно старому другу.

Последние лучи заката растворились в её кудрях и лес накрыла беспросветная тьма. Луна сегодня не выглянула из-за облаков, и лишь верный компас разгорался всё пуще, изредка отклоняясь в сторону. В его свете показались две мышки. Они бежали навстречу Алисе, толкались и пищали изо всех сил нечто важное. Остановившись у её ног, они поднялись на задние лапки и вытянули носы вверх.

— Что случилось? — Алиса наклонилась к мышам и корни в её ноге хрустнули. Несмотря на гибкость, со временем они покрывались чем-то твёрдым, похожим на слой коры. Мышки ухватились за подол платья и начали пищать ей на ухо. — Вы же знаете, что мы говорим на разных языках? — повела она бровями.

Одна из мышек закатила глаза и потащила подругу за хвост, рассержено пискнув.

— Эй, стойте! Может, повторите ещё раз?

Не обратив ни капли внимания на просьбу, мышки ринулись прочь. Лишь хвосты мерцали в свете лампы, когда Алиса мчалась за вестницами леса. С каждым ударом сердца она чувствовала, как кровь пульсирует в корнях, растекается по жилкам и вытесняет текучую смолу. Лес расступался перед девушкой, указывал кронами и плюющемся пламенем путь, как вдруг…

Во тьме показался тусклый огонёк.

Он качался из стороны в сторону, в такт размеренных шагов коня. Ветер подтолкнул застывшую на месте Алису. Её фонарь ослаб — пламя размеренно пробивалось сквозь запыленное стекло, позволяя тьме окутать свои владения. В глубине этой тьмы, далеко за деревьями, сверкнули знакомые глаза.

— Быть не может… — положила Алиса ладонь поверх груди.

Мышки цапнули её за подол платья и без единого писка скрылись среди веток. Алиса сделала шаг навстречу свету, и корень в её ноге щёлкнул.

Измученный дорогой юноша и его верный белоснежный конь обернулись. В его глазах плескался свет ламп, дрейфующий среди волн. Свет ламп, дрейфующий среди волн…

Лошадь шатнулась, когда Кай спешился. Он мчался между деревьями навстречу Алисе, а она стояла в тусклом свете лампы, покрытая ссадинами и гематомами, кровоточащими ранами и корнями. Стояла и не могла поверить своим глазам, одёргивала платье, прикрывала рукавами порезы, как вдруг свет пролился на его лицо.

Юноша замер. Их сердца стучали в унисон, били по ушам и заставляли кончики пальцев дёргаться.

— Алиса? — спросил он, не поверив своим глазам.

— Кай… — дёрнулись её губы, прежде чем она упала в его объятия.

Лошадь, измотанная дорогой, плелась в их сторону, когда мышки запрыгнули ей на ногу и вскарабкались до самого носа. Их лапки вытянулись в сторону родника. Удовлетворённо кивнув, верная спутница зашагала к местному источнику жизни.

— Эбигейл была права… — испуганно сказала Алиса, — Как ты меня нашёл?

— Отцу приходят письма с поисков ведьмы. Три ночи я добирался до леса, а как зашёл в чащу — словно что-то вело к тебе. — Кай огляделся и поднял с земли лампу, — Что с тобой произошло?

Алиса не успела вовремя одёрнуть платье и взору Кая предстало её новое обличие. Она отвела взгляд, ссадины поверх её веснушек покраснели.

— Если бы я знала. — протянула она, — Помню, как сбежала от Селены, как очнулась в этом лесу, а что было между... Извини, я не хотела, чтобы мы встретились при таких обстоятельствах, когда я… Такая.

Юноша сделал шаг навстречу. В свете лампы блестели её оранжевые локоны. Румянец окутал щёки.

— Ни одна ссадина не отнимет твоей красоты.

Алиса усмехнулась. По-доброму, как усмехаются польщённые молодые дамы. Толкнула его в плечо и, схватив за руку, повела в сторону избушки. Обитатели леса то и дело переглядывались, крались по стопам бурно обсуждающей пары и старались подслушать, но ни слова не понимали. Луна поднялась над деревьями, освещая путникам дорогу.

В тесной избе витал аромат тушёного мяса. Керамический котелок стоял на печи, оставленный, видимо, прошлым хозяином. По крайней мере это было лучшим объяснением, предложенным Алисой. За котелком стоял хлеб и банка с солёными огурцами.

— Получается, ты сбежал? — поставила Алиса лампу на стол.

— Отец, думаю, каждый угол в городе прочесал. Если ведьма не здесь, то мой след им не отыскать.

Алиса выглянула в окно. Лунный свет освещал поляну, на которой лошадь внимательно слушала мышек, пищавших друг поверх друга.

— Знаешь, Эбигейл рассказала про тебя кое-что. — улыбка осветила её лицо.

— Эбигейл? Откуда ей знать обо мне?

Алиса рассмеялась, наблюдая за мышками, дерущимися перед лошадиным носом. Вмиг её звонкий смех охрип, а по щекам потекли горячие слёзы.

— Она знает. Она всё знает. — сказала, кусая губу, Алиса.

Кай взял её ладонь и вывел Алису на прохладный ночной воздух. На поляне стояло кострище, обрамлённое поваленными брёвнами, на которых они расположились. Осторожно, словно стараясь не спугнуть, Кай опустил руку на её холодное плечо и прижал к себе.

— Как только всё это кончится, мы можем двинуться на восток. У моей матери были виноградники и небольшое поместье. Сходим в местный театр, проведаем моего приятеля детства. Будем пить вино и ходить на скачки, заглянем на маскарад в лабиринте из живой изгороди. В обсерватории возьмём подзорную трубу и будем искать созвездие Девы.

Алиса подняла голову в усеянное звёздами небо, а он посмотрел на неё.

— Я согласна. — посмеялась она, — Надеюсь, так оно и будет, но нам нужно дождаться отца Эбигейл.

— Он знает где мы?

— Нет, — кивнула она, — но он уже в пути.

Вдруг, кусты неподалёку зашуршали. Из-под листьев высунулись мышки, державшие по светящейся ягоде малины.

— Эбигейл предупреждала, что ты не поверишь тому, что я расскажу, поэтому я дождусь Агния.

— И всё-таки, — он посмотрел Алисе в глаза, — откуда ей знать?

— Говорю же, — не поверишь.

Глава 10

Лучи рассвета изрешетили куст крыжовника, под которым прятались мышки. Они перешёптывались о чём-то секретном, пока широкая тень совы не нависла над ними.

— Ну что? — качнулись серые хвосты.

— У-гу! — крикнула птица и полетела к избушке.

«Нормально сказать не может», — всплеснули они лапками и передразнили пернатую, невнятно пискнув. Не успели они засмеяться, как вдруг земля под лапками дрогнула. Теперь над крыжовником нависла фигура размером с целое солнце. Она огляделась по сторонам и задумчиво протянула:

— Это тоже не малина... Где они сумели её отыскать?

Недовольный великан развернулся, выпуская солнце из-за своих плеч. Сообразив, одна мышка ударила вторую по лбу и обе ринулись вперёд. Прошмыгнув между листьями, они встретили знакомое лицо. Кай пробирался по кустам: всматривался меж листьев и раздвигал в стороны колючие ветки. Мышки, скреплённые хвостом, обвились вокруг ноги юноши, что хотел было отскочить, но вовремя остановился.

— Вы теперь не отстанете? — спросил он, присаживаясь на корточки.

Парочка слезла с ноги и, втянув носами утренний воздух, запищали, устремившись в неизвестность. Поначалу следовать за прыткими проводниками удавалось легко, но вскоре Кай перешёл на бег, ибо мышки поймали особый ритм и набрали такую скорость, что иголки летели из-под лап! Насколько бы он не был силён и вынослив, серым подругам удалось изнурить его неизвестной дорогой, что кончалась залитой светом поляной. Уперевшись руками в колени, Кай пытался отдышаться, пока между глазами мелькали две проводницы, играющие в полевых цветах.

— Дайте минуту. — выдохнул он и поднял голову, встретившись взглядом с кустом, усеянным малиной, — И ягоду!

«Нашёлся, ягоды ему таскать! — скрестила лапы мышка и дёрнула свою подругу, что сломя голову понеслась к кусту, — Сам пусть собирает!».

Мышки отошли в сторону. Спелые ягоды переливались в лучах солнца: таких крупных плодов Кай не находил с самого детства, с тех времён, когда мать брала его с собой на выходные в деревню к дедушке. За его юношество леса истощились: у городов ни то, что малину, траву чистую редко встретишь.

Одна за одной ягоды полетели в плетёную корзину. Не все, конечно. В некоторых поселились черви и пауки, в некоторых...что уж врать, некоторые сами напрашивались быть съеденными. Вскоре ягоды начали перекатываться за корзину — тогда Кай окинул взглядом мышек и, попрощавшись, двинулся в обратную сторону.

«Дорогу найдёт», — махнула одна, запихивая в рот остатки ягоды.

«Найдёт», — кивнула в ответ подруга, развалившаяся на отопленных солнцем камнях.

За последнюю сотню лет в этих краях изменилось столько, что ни в один том не поместится. Теперь, с приходом Алисы, лес вновь задышал иначе. Ягоды казались обитателям слаще, тучи уже второй день обходили лес стороной, а животные, скрывавшиеся в тени деревьев, то и дело выбегали на поляны, товарищески бодались и бегали вместе к прохладному лесному ключу. Вселесное перемирие — праздник, в честь которого в небо поднялся столб дыма. Впервые за последние десять лет.

В печи трещали дрова. Аромат ванили и василькового мёда растворялся в волосах Алисы, раскатывающей скалкой тесто. В окно влетал ветер, то и дело смахивая с её лба выступающую испарину.

— Как ты просила, — показался в дверях Кай, — Целая корзина.

Стоило добыче оказаться на столе, как порыв ветра смахнул пару ягод с собранной горки. Кай подставил ладони, но стоило ягодам удариться о холодные руки и ветер вновь сдул их на пол, прямо на босые ноги Алисы, ссадины на которых затягивались с каждым часом. Лишь корень в виде спирали, казалось, останется с ней навечно.

— Не подбирай малину. — сказала она, провожая взглядом катившиеся под стол ягоды, — Изба хочет полакомиться.

— Изба? — покосился Кай. — Они укатятся под половицы и упадут в землю?

— Возможно. — кивнула она. — А возможно нет. Я знаю многое, и больше знать не хочу.

— О чём ты?

— Не бывает случайностей на этой земле. — Алиса набрала в ладонь муки и позволила ей сыпаться между пальцев. — Я так хотела в них верить, Кай, а теперь не могу найти себе покоя. Двум людям суждено встретиться и прожить до конца дней, что бы не встало у них на пути, как бы не пытались их остановить человек и природа… Двум другим суждено убить или быть убитыми, будь то злой умысел или чистой воды «случайность». Эбигейл, к моему горю, разрушила это слово, и теперь мне суждено менять его на «судьбу» каждый раз, когда хочется обвинить кого-то. Жизнь предрешена, Кай, и от того мне радостно и больно одновременно.

Алиса повернулась и взяла Кая за руку, заглянув в обод смятенных глаз. Остатки муки рассыпались, сверкая в лучах солнца, пробивавшегося в окно.

— Я хотела верить, что ты моя случайность, но ты оказался судьбой.

— Ты говоришь загадками.

— Судьба не любит прямолинейность. — сказала она тоскливо и отвернулась, взяв горсть ягод. — Пора толочь малину.

Не проронив ни слова, они готовили ягоды и заворачивали их в пышное тесто. Обитатели леса тем временем сходились на запах и прятались по кустам и гнёздам, вглядываясь в сокровенное окно, за которым царствовала рыжая покровительница. Вскоре за первым противнем показался второй, а за вторым показался белоснежный нос лошади, протиснувшийся в форточку.

— Вьюга с рождения была любопытной. — потрепал Кай за ухо верную лошадь.

— Вьюга? — веснушки на лице Алисы поднялись вместе с уголками губ. Она погладила её по холодному носу и велела ждать у порога. — Ты выбрал это прекрасное имя?