Зимняя габенская трилогия. Специальное издание

Это было почтенное, уважаемое место – здесь не приветствовались те, кто не может позволить себе часы или хотя бы цепочку.

Поэтому, когда около часа дня в канун Нового года один из таких «нежелательных типов» все-таки забрел в «Салон карманных часов Блюмма», встретили его соответствующе погоде на улице – довольно прохладно. Но он этого будто не заметил.

– Купите шестеренки! Вы только поглядите, какие здесь есть: зубчатки, крылатки, касатки… хе-хе-хе…

Тощий долговязый человек в залатанном тонком сюртучке и кривобоком цилиндре растянул губы в широком полумесяце улыбки. При этом он отчаянно кивал на содержимое небольшого чемоданчика, который весьма бесцеремонно поставил на стойку перед хозяином салона карманных часов.

Бернард Б. Блюмм, стоявший за стойкой мужчина в вишневом костюме, был похож на автоматона из-за механических рук, частично латунного лица и выдвижных глаз-монокуляров.

Даже не взглянув на горку разномастных шестеренок в чемоданчике, он пыхнул трубкой и выдохнул облако серебристого дыма. Его левый монокуляр с жужжанием подался вперед на выдвижном механизме, а латунные усы с подкрученными кончиками со скрипом заходили ходуном, что выдавало явное раздражение хозяина салона: по его мнению, одним своим присутствием этот тип понижал уровень его заведения.

– Мистер Клокво-о-орк, – протянул господин Блюмм, – вы ведь знаете, что у меня всего хватает.

Артур Клокворк давно привык, что его вечно прогоняют, лупят тростями, зонтиками и свернутыми в трубочку газетами. Ему потребовалось собрать всю свою храбрость, чтобы зайти в этот салон. Почти не было шансов, что важный господин Блюмм купит его шестеренки, но надежда не оставляла Артура – надежда заработать денег вовсе не на праздничный ужин, а хотя бы на пирожок. Только за это утро продавец шестеренок обошел половину Саквояжного района. Он продрог до костей и так сильно проголодался, что живот начал чесаться изнутри, а в чемоданчике по-прежнему было ровно столько же шестеренок, сколько и накануне.

Артур понимал, что выглядит в «Салоне карманных часов Блюмма» крайне неуместно, и чувствовал на себе пренебрежительные взгляды покупателей, слышал их фырканье, но заставлял себя просто не смотреть на них. Ведь если посмотрит, он был уверен, их презрительность вытеснит и изгонит его из этого великолепного места.

Что касается господина Блюмма, то вместе с трубочным дымом тот порция за порцией выдыхал свое терпение. Выражение его лица намекало: от избиения продавца шестеренок спасает лишь отсутствие под рукой трости, зонтика или свернутой трубочкой газеты. И Артур Клокворк решил воспользоваться этим удачным обстоятельством.

– Может быть, у вас сломались какие-то часы? – спросил он. – Говорят, в канун Нового года они часто ломаются.

Господин Блюмм заскрипел зубами и угрожающе наклонился над стойкой.

– Мои часы не ломаются! Мои часы – это марка!

– Конечно-конечно! Я не хотел вас оскорбить, сэр! Просто подумал, что…

– Что же вы подумали, мистер Клокворк? Что я заблаговременно не запасся всеми нужными шестеренками для своих милашек?

– О нет, что вы. Но вдруг…

– Никаких «вдруг», мистер Клокворк! Я неоднократно говорил вам, что заказываю шестеренки у господина Когвилла с Железного рынка.

– Да, но я подумал: близится праздник и, может, вы сделаете исключение…

– Ничего не требуется, мистер Клокворк! – оборвал разговор господин Блюмм, и продавец шестеренок с горестным видом закрыл чемоданчик; щелкнули замки, следом застегнулась улыбка.

– Прошу простить за беспокойство, – сказал Артур и уже развернулся, чтобы уйти, но господин Блюмм остановил его:

– Мистер Клокворк, я не могу отпустить вас просто так. Как вы и сказали, близится праздник…

– Да? Вы передумали?

Артура словно завели ключиком – и в его глазах под стеклами стареньких защитных очков блеснула робкая надежда.

– Я дам вам бесплатный совет, – сказал господин Блюмм, – и надеюсь, вы оцените мою щедрость, ведь, как вы знаете, в Тремпл-Толл даже советы имеют свою цену.

Артур сглотнул.

– О вас ходит крайне сомнительная слава, мистер Клокворк, – продолжил хозяин салона карманных часов. – А все из-за вашего этого, с позволения сказать, приятеля. Как там его? Баки, Буки?

– Бикни.

– Вот-вот. Держитесь от него подальше – и тогда, возможно, люди начнут покупать у вас шестеренки.

– Бикни хороший… – начал было Артур, но монокуляр господина Блюмма снова выдвинулся и недвусмысленно указал на дверь.

Сжав чемоданчик под мышкой, Артур Клокворк с печальным видом поплелся к выходу, ну а господин Блюмм вернулся к покупателям, которые важно расхаживали по салону, выбирая часы.

– Дорогой сэр! Вы присмотрели себе что-нибудь? О, вас смутил этот простофиля? Не переживайте, он больше вас не побеспокоит.

Покупатель сделал глоток из дымящегося бокала и бросил уничижающий взгляд в спину продавца шестеренок.

– Я бы советовал вам, господин Блюмм, обзавестись механической ногой на двери, которая выгоняет подобных проходимцев. Как в ателье господина Море́но или в «Шляпнитц».

– Благодарю за совет. Я учту на будущее.

Господин Блюмм вежливо-яростно улыбнулся и поглядел на ящик с механической ногой-вышибалой у двери. Хозяин салона проглотил уже почти вырвавшийся ответ, что у него есть подобное устройство, вот только оно нуждается в ремонте, поскольку несколько шестеренок в нем истончились.

– И еще я рассчитываю на скидку, господин Блюмм, – добавил покупатель. – Ведь, как вы знаете, многие советы в Тремпл-Толл платные. Этот был из таких.

Усы хозяина салона карманных часов зашевелились так сильно, что казалось, они вот-вот отпадут. Треклятый Клокворк…

– Проклятая финтифлюха! – в сердцах завопила Зои Гримм, склонившись над своей злодейской машиной. Она несколько раз подергала туда-сюда рычаг, но в ответ раздавалось лишь гулкое клацанье, при этом роторы отчего-то и не думали вращаться, а меха – нагнетаться.

Улица Ржавоциклов жила своей жизнью. По мостовой катили экипажи, мимо прогрохотал омнибус, направляясь в сторону Заморочного рынка. Звенели колокольчики на дверях лавок, а на витрине «Чемоданного Модника» ржавый и невероятно скрипучий автоматон менял позы, демонстрируя прохожим клетчатый костюм-тройку, такой же клетчатый цилиндр, шарф-трубу, закрывающий половину лица, и небольшой чемодан.

Прохожие косились на странную мисс, вставшую посреди тротуара с механизмом непонятного назначения, отдаленно напоминавшим и пневмоуборщик, и граммофон, и печатную машинку, но ни у кого сейчас не было ни желания, ни времени интересоваться, что эта чудачка задумала.

Ну а сама Зои, несмотря на близость к Полицейской площади, где располагалось логово констеблей Саквояжного района, была поглощена своим делом, пыталась понять, что пошло не так, и ничего кругом не замечала. К примеру, она не видела парочку механических ворон, которые сидели на карнизе и во все свои светящиеся глаза за ней наблюдали.

– Может, масло закончилось? Или топливо? – предположила Зои, но и масло, и топливо имелось в достатке.

Мисс Гримм подняла крышку и заглянула внутрь. Снова подергала рычаг. Передача была прервана, рычаг приводил в движение… пустоту – в смысле, он совершенно ничего не приводил в движение.

– Как знала, что этому подозрительному механику из трущоб нельзя доверять! Нужно было все на месте проверить! Глупая-глупая-глупая Зои! И что теперь прикажете делать?!

Дверь, похожая на замочную скважину, распахнулась, и под снег вышел грустный человек с чемоданчиком под мышкой. Завидев стоявшую у входа в салон Зои Гримм, он подобрался, его губы расползлись в улыбке, а чемоданчик тут же оказался в руках.

– Мэм! – воскликнул он. – Купите…

Зои резко вскинула руку, прерывая его:

– Без надобности! Что бы у тебя там ни было!

– Какая жалость, – буркнул мистер Клокворк и пошагал вдоль по улице, в направлении Чемоданной площади. – Никто не покупает шестеренки! С самого утра еще ни одной не продал!

Зои дернулась и вскинула голову.

– Эй, щуплый! Ты шестеренки продаешь?

Артур Клокворк обернулся, подскочил к мисс Гримм и, распахнув чемоданчик, сунул его содержимое ей прямо под нос.

– Самые лучшие шестеренки! Каких только нет! На любой вкус, и на ваш тоже, мэм!

– Хм. – Зои прищурилась. – Может, ты еще разбираешься, какие где должны стоять? – Она ткнула пальцем, указывая на открытый лючок своего механизма.

Мистер Клокворк заглянул внутрь, и Зои демонстративно подергала рычаг.

– О! Так вам нужна зубчатка № 12 и… гм… дайте подумать… два когги-малыша или… нет, лучше использовать три штерн-грыза Уихли – на полдюйма, на три четверти и на пять восьмых…

– Да-да-да! – нетерпеливо бросила Зои. – Доставай! Все доставай и ставь их куда нужно!

Мистер Клокворк запустил руки в чемоданчик и принялся перебирать шестеренки, что-то бормоча. Зои Гримм нервно постукивала себя пальцем по щеке.

– Ну быстрее, щуплый! Что ты там возишься?!

– Да, мэм! Минутку… Где-то здесь была… О! Нашел!

Артур Клокворк извлек из чемоданчика зубчатое колесико, ловко поставил его на место и, достав из кармана ключ, закрепил. После чего проделал то же самое еще с тремя шестеренками.

– Теперь сработает? – спросила Зои.

– Проверьте, мэм.

Мисс Гримм толкнула рычаг – и машина загудела.

– Да! Эй, щуплый! Ты прямо как добрый праздничный дух, явившийся ко мне в самый нужный момент. Жаль только, что я не смогу тебя отблагодарить.

Лицо мистера Клокворка вытянулось.

– Как? – потрясенно прошептал он. – Вы не заплатите мне за шестеренки?

– Я, знаешь ли, благодарностью и щедростью не отличаюсь. Как раз таки наоборот!

Артур едва не плакал:

– Но как же, как же…

Машина загудела громче. Зои забарабанила пальцами по висевшему у нее на ремне через плечо чайнику.

– Хочешь совет, щуплый?

– Еще один? – огорченно спросил мистер Клокворк.

– Нет. Да. Возможно. Лучше бы тебе поискать покупателей в другом месте. Скоро здесь начнется то, во что ты, поверь мне, очень не хотел бы встревать, то, чего все в этом городе так ждали.

– И что это?

– Суматоха с ноткой безумия, – ответила Зои. – Все, мне некогда. Меня ждет чаепитие!

Мистер Клокворк хотел еще что-то сказать, потребовать у этой наглой мисс свои жалкие несколько пенсов за шестеренки, но тут на него наползла черная тень. Он испуганно обернулся и попятился. Рядом стоял… снеговик в пальто и цилиндре, и весь его вид давал понять, что если мистер Клокворк хочет сохранить не только оставшиеся у него шестеренки, но и зубы, то ему следует вот буквально в эту секунду оказаться как можно дальше отсюда.

Прижав к груди чемоданчик, Артур Клокворк бросился прочь, ну а Зои Гримм, глянув ему вслед и подавив посетившее ее на мгновение чувство стыда (обмануть этого простофилю было так же жестоко, как обмануть наивного ребенка), повернулась к своему носатому прихвостню:

– Вы готовы, мистер Пибоди?

Снежная голова склонилась в знак согласия, но Зои вдруг заметила, что с мистером Пибоди что-то не так. Дело в том, что снеговик был частично желтым, и это удивило мисс Гримм.

– Что с вами стряслось? – спросила она. – Что? Что еще за собака? И при чем тут собака? Ладно, неважно. Мы потом отомстим за вас этой наглой шавке. А пока…

Зои на миг зажмурилась, сделала глубокий вдох и спросила:

– С чего там должно начинаться любое настоящее злодейство? – И сразу же сама себе ответила: – С эффектного появления.

Ну а затем она толкнула рычаг.

– Бартоломью, постарайся не дергаться, пока мамочка примеряет тебе часики! Тебе нравятся эти часики? Ну же, хрюкни, если да.

В кресле перед зеркалом сидело тощее существо, похожее одновременно и на поросенка, и на крысу: пятачок ходил ходуном, а тонкий лысый хвостик дергался из стороны в сторону. Комнатный хряккс мадам, обладатель влажных черных глаз и зеленой жилетки, сущий непоседа, вертелся и все норовил сползти с кресла. А хозяйка безуспешно пыталась закрепить часовую цепочку на его пуговке.

Господин Блюмм пришел к ней на помощь.

– Дражайшая мадам, подержите его…

Пара быстрых и ловких движений – и хряккс стал гордым владельцем карманных часов.

– Бартоломью! Ты великолепен! – восхищенно проворковала дама.

– Настоящий джентльмен, – согласился господин Блюмм. – Если позволите заметить, вашему питомцу пойдет еще и…

Договорить он не успел.

Дверь распахнулась, и в салон ворвался ледяной ветер, притащивший с собой метель. Лампы в помещении погасли, и часы закачались на цепочках.

Хряккс Бартоломью завизжал и запрыгнул на руки к хозяйке. Мадам тоже завизжала и отчаянно захотела запрыгнуть к кому-нибудь на руки, но не решилась проворачивать подобный акробатический трюк. Прочие покупатели застыли на своих местах: внезапно объявившееся погодное бедствие застигло двух из них в креслах у трюмо, третьего – подле тумбы с граммофоном, а четвертого – на узкой лестнице, что вела на галерею с золочеными «Эглерсами» и «Сноритцами», вправленными в мягкую обивку стен, как в футляры. Порыв ветра лишил одного из покупателей сигары, другой покупатель выронил бокал с вином.

Снег валил в дверь с такой яростью, как будто на улице внезапно началась буря: он разлетался по салону, закручивался спиралью, залеплял зеркала и стекла шкафов-витрин. Крупные белые хлопья за несколько мгновений покрыли пол сплошным ковром, обтянули кресла чехлами, набились в граммофон – игла соскочила с пластинки, и музыка оборвалась.

– Блюмм! Закройте дверь! Скорее! – закричал джентльмен, сидевший ближе всех к выходу.

Сам он вставать явно не собирался и вместо этого обеими руками за поля удерживал на голове цилиндр, чтобы его не сорвало.

Господин Блюмм вышел из ступора и шагнул к двери, прикрывая лицо рукой.

Но тут в салон проник по-настоящему пугающий снежный вихрь – клубящийся белый узел вполз в помещение медленно и вальяжно. В его глубине кто-то был – господин Блюмм различил очертания высокой стройной фигуры. Раздался каркающий смех.

– Это Человек-в-красном! – воскликнул кто-то из покупателей, завидев красный капюшон с белым мехом.

– Нет, это не он! – запротестовал другой покупатель.

– Блюмм! Что происходит?! – крикнул третий.

Хозяин салона карманных часов был потрясен не меньше, чем его клиенты. Мгновение назад он и помыслить ни о чем подобном не мог – все шло так прекрасно: господин Блюмм уже прикидывал, как бы уговорить мадам с хрякксом приобрести часики для второго жилетного кармашка ее питомца, и тут… такое!

В метели послышался голос – такой же резкий и каркающий, как и предшествовавший ему смех:

– Лучше бы вам оставаться там, где стоите!

– Кто вы?! – пророкотал господин Блюмм, пытаясь перекричать вой ветра. – Что вам нужно?!