Зимняя габенская трилогия. Специальное издание
Хамфри снял очки и принялся протирать их видавшим виды (и пару дюжин простуд) носовым платком. При этом он многозначительно заявил:
– На Набережных или в Сонн такого никогда бы не произошло: тамошняя полиция не хватает людей на улицах. И к ней относятся уважительно. Если ты законопослушный гражданин, тебе нечего опасаться.
Ньютс снял свои очки и, подышав на стеклышки, сказал:
– Не знаю, как в Сонн или на Набережных, но здесь, в Саквояжне, просто не выйдет быть законопослушным. Ты должен отрастить зубы, если хочешь выжить на этих улицах. Всех беззубых Тремпл-Толл перемалывает и переваривает.
– Это верно. Но здесь ни у кого нет зубов, Ньютс. Разве что у тех, о ком пишут в «Сплетне».
– Вы имеете в виду… кхе-кхе… – Ньютс кашлянул, пытаясь замаскировать имя, – Пуговичника и прочих?
– Именно их я и имею в виду.
Ньютс испуганно оглядел прочих пассажиров и негромко произнес:
– Не стоит упоминать лишний раз этих личностей: никогда не знаешь, кто может ехать с тобой в одном трамвае. Вдруг эти злодеи среди нас…
– Знаете, дорогой коллега, если бы я мог, я бы непременно стал одним из них.
– Непременно стали бы, – отозвался собеседник, – будь у вас зубы…
Отвернувшись, Зои Гримм уставилась в окно – беседа клерков ее больше не интересовала.
Этот гадкий город схватил ее и крепко сжал в своих снежных объятиях. Столько всего случилось за то короткое время, что она не дома! А ведь она просто хотела выпить чашечку сливового кофе со сливками… Удивительно просто!
Что ж, она удивилась бы еще сильнее, если бы сейчас могла наблюдать за констеблем Домби.
Выждав немного, пока улочка не забудет о происшествии возле сигнальной тумбы, толстяк огляделся по сторонам и шмыгнул в подворотню ближайшего дома. Там его уже ждал тот самый неосторожный на язык мальчишка-газетчик. На его лице не было и следа слез или страха перед грозным служителем закона.
– Сэр, мистер Домби! – громким шепотом проговорил он. – Я все правильно сделал?
– Да, Сэмми, – кивнул усач и с хмурым видом надвинулся на мальчика. – Но никакого разговора о снежках не было. Мне следовало бы хорошенько выпороть тебя и твоих дружков-газетчиков за каждый снежок. Ты должен был сохранить все в тайне! Признавайся, кому разболтал, негодник!
– Сэр, я тут ни при чем! Клянусь!
Констебль пристально поглядел на мальчишку.
– Ну ладно. Поверю на слово. Поверю и вычту пять фунтов.
– Но, сэр… – заканючил Сэмми. – Я заслужил свою награду! Я же все сделал, как вы велели!
Констебль достал из кармана мятую купюру в пять фунтов.
– Будешь ныть – все заберу, хорек, – пригрозил он.
Мальчишка схватил бумажку и бросился наутек, пока злой констебль не воплотил угрозу в жизнь.
Мистер Домби закурил папиретку, отчего его голова тут же окунулась в синее облако дыма от табака «Морж». Выйдя из подворотни, он двинулся к своей тумбе, насвистывая песенку «Побитые шушерники горько рыдают». Настроение у констебля было лучше не придумаешь: в кармане лежало пятьдесят фунтов, полученных за очень непыльную работенку. Будет на что как следует покутить в полицейском пабе «Колокол и Шар» в новогоднюю ночь.
Подойдя к тумбе, он зажег горелку и водрузил на нее чайничек. Почувствовав, что на него глядят, констебль усмехнулся и приставил два пальца к краю шлема, сообщая наблюдателю, что задание, мол, выполнено.
Человек в низко надвинутом на глаза котелке, стоявший у скопления труб возле бакалейной лавки «Жестянка Желли», кивнул и направился в сторону площади Неми-Дрё. Может, констебль Домби и выполнил то, что от него требовалось, но вот его дело было еще слишком далеким от завершения.
Все только начиналось…
10 часов утра, 14 часов до Нового года
Зои Гримм боялась моргнуть, ведь «Моргнуть – чудо спугнуть». Так когда-то говорил ее папа. А Зои меж тем ждала чуда. Ждала до головной боли, до чесотки в носу, до щекотки в пятках.
В прихожей было темно. Зои любила темноту: в ней все становится незначительным и неважным, мысли замедляют лихорадочный бег, ну и, само собой, в темноте так приятно думать и спать. Зои была еще той соней…
В прихожей тянуло холодом. Холод она тоже любила. Зима – ее время. Все поскальзываются и так забавно пытаются удержать равновесие, размахивая руками. А еще все носят теплые пальто и громадные шубы. Ее смешили красные носы этих нелепых прохожих. А как они забавно чихают! Сидя у своего окна и наблюдая за площадью, Зои Гримм коллекционировала городские чихи: тоненький скованный дамский чих, сопливый детский чих и протяжное басовитое чиханье увальня-констебля Уилмута у полицейской тумбы…
Но сейчас она совсем забыла о своих любимых зимних забавах. Мисс Гримм стояла у двери. За дверью стоял почтальон.
– Что там? – пробормотала она, даже привстав на носочки от волнения. – Что же ты принес?
«Трыннь! Трыннь!» – издал механический звонок. Уже во второй раз.
Зои не спешила открывать. Она вовсю мечтала. Мечтала и грызла ногти.
Канун Нового года – лучший день в году. Лучший день в Габене! Шум и сутолока. Повсюду снег. Дым поднимается из труб. Во́роны в смешных цилиндрах бродят по заснеженным водостокам. На углах стоят снеговики, и не все из них такие же нахальные типы, как мистер Пибоди. Ели наряжаются, словно дамы. Обжоры уже точат вилки. Все в ожидании… И самое главное – подарки!
Зои ждала свой подарок. Истово. Или, вернее, неистово. Ждала всего ночь и утро, но для нее будто бы прошел целый год: о, она была неплохим клубочком ниток, потому как превосходно умела себя накручивать.
И вот она дождалась. Почтальон стоит под снегом. Кутается в шинель. Дует на озябшие пальцы. Он снова тянет за цепочку.
– Трынь! Трынь!
А Зои все мечтает… Она перетаптывается в прихожей и придумывает всякое. Канун Нового года – лучшее время, чтобы помечтать. И то верно: когда еще, если не сегодня, прикажете ждать чуда? Чуда в картонной коробке и в пестрой упаковочной бумаге. Перевязанного ленточками чуда.
– Что же в коробке, которую мне прислали эти славные «Чучеллоус»?
Она и правда не знала: «Чучеллоус» не раскрывали секрет до последнего, ведь иначе это был бы не подарок, а просто скучная покупка.
Зои потерла руки.
– Там точно пледик. Хочу теплый клетчатый плед, как в витрине «Мяффлерс»! Чтобы завернуться в него и глядеть на снег. Пить имбирный чай с кашалотом, грызть шоколадку «Сладкая Кома» и… ах!
Зои мечтательно закатила глаза.
– Или нет! Пусть там будет «Хроммер». Как же я хочу эти часики с милыми стрелочками и двойной цепочкой. Чтобы отмерять хорошие времена, всегда приходить вовремя и не быть соней и… ах!
Зои закусила губу.
– Или нет! Шоколадные конфеты с желудями. Вкусно и хрустяще! Ах!
Трыннь! Трыннь!
Зои встрепенулась: почтальон с коробкой все еще стоит за дверью – как бы он не решил, что дома никого нет!
Распахнув дверь, Зои увидела усача в фуражке и темно-красной зимней форме Почтового ведомства. Выглядел он, разумеется, очень раздраженным. Ожидая, пока адресат наконец откроет, усач успел посинеть от холода, а его плечи покрылись снегом.
Выдыхая облачка пара, почтальон проскрипел:
– Бандероль для…
– Да-да! Это я! Спасибо и счастливого праздника, мистер почтальон!
Зои схватила коробку и захлопнула дверь.
Из-за нее донеслось ворчание:
– Вот ведь странная… С этими «Чучеллоус» все просто посходили с ума. Гм… может, и себе что-то у них заказать?
Зои не слушала.
– Ну же… ну же…
В эти мгновения она еще больше походила на помешанную: едва ли не сгрызла от нетерпения нижнюю губу, пальцы нервно дрожали.
Вот-вот она узнает, что же ей подарили «Чучеллоус» на Новый год!
Ленты летят в стороны. Оберточная бумага падает на пол. Крышка откидывается и…
В коробке был плед.
Размером… с носовой платок.
Зои завернула пальчик. Пальчику тепло. Душе – холодно.
– Что?! – горестно прошептала мисс Гримм.
Она боялась именно этого! Крошечного пледа и… разочарования.
– Эй, а это еще что такое?!
На дне коробки лежала сложенная бумажка. Записка?!
Зои развернула ее и прочитала:
«Премалоуважаемый адресат!
Компания „Чучеллоус“ благодарит вас за то, что вы воспользовались нашими услугами.
Все в „Чучеллоус“ невероятно счастливы, что в наши сети попался очередной наивный простак.
Если вы еще не поняли, то мы с радостью сообщаем вам: вы обведены вокруг пальца, одурачены, обмануты и щелкнуты по носу.
Мы искренне благодарим вас за ваши денежки и за то, что вы сделали нам настоящий подарок на Новый год. Благодаря вам и другим простофилям у нас будет просто замечательный праздник.
Счастливо горевать,
ваши друзья „Чучеллоус. Подари-себе-сам“
По эпилогу: советуем вам воспринять все это просто как шутку и не искать нас. „Чучеллоус“ и след простыл. Чемоданы давно собраны, и контора перебралась в другое место».
Зои выронила записку из застывших пальцев. Часовые механизмы в голове начали корежиться и гнуться. Тиканье стало нарастать…
Она не могла поверить. Это была насмешка! Унизительная, злобная, несправедливая насмешка. Ее просто разыграли… Проклятый Габен! Треклятый Саквояжный район! Здесь все пытаются нагреть друг друга, и никакой праздник им не помеха!
Зои ссутулилась и стала напоминать гаргулью.
– Мошенники! – прошипела она. – Мой праздник испорчен! Бесповоротно! Он украден! Безвозвратно! Ненавижу все и вся!
И тут металлический звон в голове вдруг стих. Внезапно. Резко. Словно заводная игрушка под названием «Головешка некоей Зои Гримм» неожиданно выключилась.
Чтобы окончательно свести ее с ума, хватило такой мелочи, как обман с подарком…
Зои шумно выпустила через ноздри воздух. Еще более шумно втянула его обратно.
Несуществующий заводной ключик в голове скрипнул, проворачиваясь. Раз, другой, третий…
– Это была последняя капля, знаете ли! – прорычала она. – С меня хватит! Добрая Зои Гримм умерла! Злая Зои Гримм всем отомстит! Она заполучит себе праздник. Любым способом – даже нечестным путем. Не с той связались… Где мой сундук?!
Сундук стоял под вешалкой. Это был старый дедушкин сундук, в котором тот когда-то хранил оружие для охоты на разных монстров, – и его время пришло…
Зои решительно откинула крышку. Оружия в сундуке, разумеется, давно не было, и внутри хранился сущий хлам, который мисс Гримм держала там годами. Бесполезный, странный хлам. Именно то, что нужно!
Она натянула полосатые чулки. (Злодейские полосатые чулки.) Ножки вдела в багровые туфельки. (Какие носят лишь вредные дамы.) Эффектным движением набросила на плечи и застегнула на пуговицы кроваво-красную пелерину с капюшоном. (На улице же снег идет!)
– Чего-то не хватает… Чего же?
На стене висело покрытое патиной темное зеркало. Увидев свое отражение, Зои испытала легкое разочарование: она совсем не похожа на коварную и угрожающую злодейку, от которой стоит держаться подальше… Нет, она выглядела всего лишь крайне огорченной. А ей нужно злодействовать. Творить и вытворять!
– О! Я знаю!
Зои отправилась к камину и, зачерпнув пальцами сажу, вернулась к зеркалу, а затем очертила-подвела сажей глаза. Подумала… Добавила еще немного сажи…
– Другое дело! Настоящий злодей из Габена! Вернее, злодейка!
У злодеев темные глаза. Тонущие в тенях и очень проникновенные, с ноткой трагичности. Она искренне так считала.
Мисс Гримм коварно улыбнулась. Зеркальная злодейка улыбнулась ей в ответ.
– Я заполучу свой плед. И часики. И все прочее. Украду, стяну, заграбастаю. Они еще узнают… Все в городе узнают. Я заставлю их плакать. И пускать слюни. И сожалеть. Где мой барабан?!
Склонившись над сундуком, Зои немного повозилась внутри и достала полосатый красно-белый барабан. (Созывать прихвостней.) Затем извлекла на свет мешочек молотого перца. (Отбивать нюх у констеблей.) Взяла чайник. (Пригодится для чаепитий с прихвостнями между злодействами.)
Зои нахмурилась: но где же взять тех самых прихвостней?!
Все злодеи кем-то командуют. Их обычно сопровождает прорва различных карманных вредителей, полезных для того, чтобы быть на побегушках и приносить дурные вести вроде: «Босс, план провалился…»
– Мои планы не провалятся. Мои прихвостни будут умными. И исполнительными. И хитрыми. Только где их взять? Дать объявление в «Сплетне»?
Зои выглянула в окно.
Снег заметал площадь. Ветер подкручивал снежинки. Мимо прошел толстяк, пыхтящий под весом разлапистой ели. Рыча, фыркая и выплевывая облачка пара, проползли сани, которыми управлял старик в летном шлеме и больших защитных очках. У полицейской тумбы суетился мистер Уилмут. Всю тумбу затянуло дымной тучей – видимо, констебль снова что-то в ней сломал: сигнальные трубы понуро опустились до самой земли, одна из них дергалась из стороны в сторону, болезненно повизгивая, а из открытой котельной топки во все стороны летели искры.
Не обращая на толстого полицейского внимания, сновали по своим делам прохожие. Станция была пуста – вероятно, трамвай недавно отошел и…
Погодите-ка! А кто это там стоит, у билетной тумбы?! Высокий и носатый. В длинном пальто и цилиндре. С шарфом и зонтиком.
– Ну не-е-ет… – прошептала Зои. – Снова ты!
Этот пройдоха вернулся! Прихватив свою здоровенную круглую голову, улыбочку и папиретку, он в очередной раз заявился на площадь, будто его приглашали!
– Только тебя сейчас и не… – начала было Зои, но тут ей вдруг вспомнилась некая книжка в красной обложке.
– Хм!
Зои улыбнулась.
– Хм, хм и… хм! А почему бы и нет?
В предвкушении цокнув каблуками, мисс Гримм направилась к выходу. Скрипнули петли. Хлопнула дверь.
Оказавшись под открытым небом, Зои натянула на голову алый капюшон пелерины и потопала к станции, нащупывая ледяную поверхность снежного шара в кармане.
Снеговик заметил ее и повел головой, попятился. Весь вид этого типа выражал неуверенность – кажется, он не знал, что предпринять. Что ж, ему определенно стоило броситься наутек.
– Эй, дружок, как дела? – спросила Зои Гримм, подойдя к снеговику.
Она больше не испытывала перед ним никакого трепета. В голове снова зазвенели шестеренки, но она на это даже не обратила внимания.
– Гляди, что у меня есть…
Зои достала из кармана снежный шарик и как следует встряхнула его.
Снеговик склонился к ней и уставился на поднявшуюся в шаре метель, едва не коснувшись его стеклянной поверхности носом. Дымок лениво поднимался от гнутой папиретки, время словно остановилось…
В какой-то момент снеговик поднял руку и потянулся к шарику, но Зои отступила на шаг и покачала пальцем:
– Ручонки прочь, мистер Пибоди! Если хотите получить эту прекрасную вещицу, вам придется немного потрудиться.
Снеговик задумчиво почесал снежную голову, после чего кивнул.
Зои расплылась в улыбке. Так она и думала.
– Пойдемте, мистер Пибоди, – сказала она. – У нас много дел и очень мало времени. Нужно сходить на почту, а потом заглянуть в пару лавок и в пассаж. Как вы относитесь к карманным часикам, мистер Пибоди? Я тоже замечательно… Мы с вами встряхнем этот город, как снежный шар. Да-да, мистер Пибоди, вы получите ваш шарик… потом… а сейчас… хм… Первым делом мы отправимся на Бремроук – там нас ждет некий господин, который считает, что раз он закон, то ему дозволено творить все что вздумается. Мы как следует подшутим над ним, а потом займемся настоящим злодейством…
Зои Гримм подошла к билетной тумбе и, просунув в щель для монет пару четвертаков, дважды крутанула ручку. В тот же миг тумба затряслась, и из нее выползли два билетика.
Зои взглянула на часы.
«Настоящее злодейство» откладывалось примерно на двадцать минут до прибытия трамвая.
«Ничего, осталось недолго… – подумала Зои. – Скоро вы все узнаете, кто такая Зои Гримм! Важные джентльмены с часами и тростями! Патетичные дамы в шляпках! Детки с леденцами, грызливые собаки и высокомерные коты! Гнусные лавочники и злобные констебли! Не стойте на пути! Бегите и прячьтесь! В Габене – новая злодейка!»
Глава 3. «Дорогой Человек-в-красном…»
Полдень, 12 часов до Нового года
– Жди здесь! – велела злодейка Зои Гримм своему прихвостню-снеговику и прошмыгнула в открывшиеся двери следом за милой с виду старушкой.
Нырнув в тучу дыма от чьей-то папиретки, она закашлялась и нечаянно задела кого-то локтем. После чего задела локтем еще кого-то, но уже намеренно.
Зои поймала себя на мысли, что будто пытается влезть в старую семейную фотографию, найденную на дне комода: кругом толпятся незнакомцы и у всех раздраженные, очень сосредоточенные лица.
Место это тонуло в бубнеже, зубовном скрежете, звоне механизмов, музыке, звучащей из витых рогов на стенах, и грохоте штемпелей. Время от времени раздавались трескучие оповещения по громкой связи. Повсюду носились автоматоны и самоходные тележки, груженные пошатывающимися пирамидами коробок, из боковых дверей то и дело появлялись люди в фуражках и с форменными усами.
– Добро пожаловать на станцию «Главпочтамт Тремпл-Толл», – проворчала мисс Гримм. – Покупайте билетики!
Большой почтовый зал и правда походил на вокзал. Впрочем, когда-то он им и являлся: много лет назад сюда из далекого Льотомна прилетал дирижабль «Фрокдирайк», но однажды прямое сообщение с Льотомном прервалось, и маленький аэровокзал стал тем, чем был и сейчас, – всего лишь отделением почты, хоть и главным в Тремпл-Толл.
Зои по привычке задрала голову, как делала всякий раз, когда здесь оказывалась. Стеклянная крыша была затянута тонким снежным покрывалом и выглядела довольно жалко: ее давно не разводили и не чинили – в некоторых местах стекла исчезли, и проломы перекрыли досками.
Под крышей, закручиваясь спиралями, проходили стеклянные трубы внутренней пневмопочты, по которым ползли капсулы с посланиями.
В детстве Зои пыталась угадать, что же в этих капсулах перемещается. Папа говорил, что там всего лишь скучная служебная переписка, но юная мисс Гримм была искренне убеждена, что по стеклянным трубам туда и обратно блуждают самые настоящие тайны. Папа всегда смеялся, когда она озвучивала свои мысли. Он говорил, что у нее чудесные фантазии, и отчего-то был убежден, что однажды она станет настоящей писательницей…
Главпочтамт вызвал очередную порцию грустных воспоминаний. Вместе с папой они приходили сюда незадолго перед праздником, покупали открытки и рассылали подарки многочисленным родственникам-Гриммам, жившим по всему миру. Даже тетушке Громбли, которую папа называл спятившей каргой. Тогда это место казалось ей чудным и таинственным, и уже за месяц до праздника она начинала изнывать от нетерпения: «Когда же, ну когда же мы пойдем на самую главную почту?!» Почтальоны в форме с натертыми до блеска пуговицами и блестящими от помадки усами, сверкающие латунные автоматоны, марки и письма, бечевка и коробки, запах чернил и сургуча – все это приводило маленькую Зои в восторг.
Но сейчас… Во всем этом больше не было никакого чуда: почтальоны выглядели уставшими и злыми, латунь автоматонов давно потускнела, даже запахи истончились и поблекли. Почта утратила свою таинственность.
Единственное, что осталось прежним, – это столы, выстроившиеся по сторонам от центрального прохода. Джентльмены и дамы, которые за ними сидели, спешно составляли душевные, но забитые ошибками, как подушка старьевщика – блохами, письма. Кое-кто раскрашивал поздравительные открытки, добрые и забавные, но с вылезшими от спешки или рассеянности за края красками.
«Как хорошо, что мне некого поздравлять», – подумала Зои, и ее кольнула совесть, ведь множество дальних родственников каждый год неуклонно и безответно присылают ей письма и открытки, а она их даже не читает – просто складывает в чулан. И хоть среди Гриммов у Зои была одна любимая тетушка, которая очень ждала от нее открытку, сейчас новой габенской злодейке не до того!
Обогнав старушку, которая уже почти подковыляла к очереди в главное окошко, Зои Гримм заняла место перед ней. Старушка что-то возмущенно забормотала, когда поняла, что ее обставили.
«Ха-ха! – злорадно ухмыльнулась Зои. – Я тебя опередила, неторопыга. Я первее! В следующий раз не будешь ковылять!»
Ухмылка исчезла столь же быстро, как и появилась, стоило мисс Гримм обнаружить, что очередь, в которую она с такой ловкостью встала, тянется едва ли не через весь зал.
Бросив взгляд на стоящего перед ней джентльмена с седой бородой и связкой готовых к отправке коробок, она поймала себя на мысли, что он, кажется, состарился именно здесь, в этой очереди. Люди, выстроившиеся к окошку, то и дело смотрели на часы и перетаптывались. Один автоматон и вовсе скрипел шестеренками от нетерпения – даже он считал, что эта очередь продвигается сли-и-ишком медленно.
Хуже всего было то, что Зои ничего не нужно было ни отправлять, ни получать – по самым нескромным меркам ее дело должно было занять две минутки. И вот, вместо того чтобы начать вовсю злодействовать и наконец погрузить этот проклятый город в ужас и отчаяние, она вынуждена прозябать в унылой очереди, привставать на цыпочки и заглядывать через плечи людей и механоидов, пытаясь узнать: «Кто-то там, в окошке, сегодня собирается шевелиться?!»
– Ненамного ты меня опередила, – раздалось шипение за спиной.
Зои обернулась и вздрогнула: старушка перестала напоминать милое пряничное существо, каким казалась прежде. Смоляная шаль до самого пола походила на облачение вороны, седые волосы из-под шляпки торчали рваными прядями, круги под глазами чернели в своей беспросветности, а тонкие сухие губы исказились в злобе.
– Миссис Кроукло знает, что ты задумала. И у тебя ничего не выйдет.
– И что же я такого задумала? – поинтересовалась Зои Гримм.
– Ты затеяла недоброе… Я слышала, о чем ты говорила со снежным мистером.
Зои склонилась к миссис Кроукло и процедила сквозь зубы:
– Подслушивать, вообще-то, нехорошо и… Все у меня выйдет, чтоб вы знали.
Старуха хрипло расхохоталась.
– Погляди на себя, девочка! Полагаешь, у тебя получится стать хорошей злодейкой? Ты же ничего не смыслишь в злодействах. Поверь: миссис Кроукло знает, о чем говорит.
– И откуда, позвольте спросить?
– Много лет назад я была личной помощницей… – старуха понизила голос, – Горемычника. Ты, наверное, слыхала о нем. Да, тот самый Горемычник, чей злодейский план удался. Тот самый Горемычник, который погрузил в горе весь Габен.
Зои мрачно подумала: «И кого только не встретишь в очереди!» – но сказала другое:
– И где сейчас ваш Горемычник?
Старуха понуро опустила длинный горбатый нос.
– Отошел от дел. Порой даже злодейства могут наскучить… – Миссис Кроукло пару раз дернула головой, видимо пытаясь вытряхнуть из нее воспоминания. – Но речь не о Горемычнике, а о тебе, девочка, и ты ему даже в подметки не годишься… Как и всем прочим. Мистер Морок. Пуговичник. Даже Человек-из-Льотомна, который осенью ограбил «Ригсберг-банк». Ну а ты? Думаешь, полосатые чулки, сажа на глазах и парочка мелких краж сделают из тебя злодейку, о которой будут писать во всех газетах?
– Ой, вас забыли спросить! – Зои побагровела от обиды, а миссис Кроукло продолжала насмехаться:
– Небось, уже написала письмо Человеку-в-красном с просьбой сделать тебя известной злодейкой? «Дорогой Человек-в-красном! Я вела себя весь год хорошо. Пожалуйста, подари мне злодейскую жилку и коварный ум…» Хе-хе…
– А вот и не написала! – с вызовом бросила Зои Гримм. – И вообще, почему это у меня ничего не выйдет?
Старуха подняла руку и ткнула длинным птичьим когтем в сторону окошка.
– Потому что эта очередь никогда до тебя не дойдет.
Зои насупилась и отвернулась, стараясь не замечать зловредного хихиканья миссис Кроукло. И что она понимает?! Ну ладно: допустим, она понимает. Но она ничего не знает о ней, Зои Гримм! Пока что. Вечер еще не близко, и миссис Кроукло скоро услышит ее имя. Вот только пережить бы эту очередь…
«Кажется, я и правда здесь застряла…»
Потянулись тягомотные минуты ожидания. Делать было нечего, и Зои от скуки стала вслушиваться в раздающиеся из вещателей на колоннах объявления для посетителей и персонала. Чаще всего звучали предупреждения:
«Внимание! Пересылать гремлинов запрещено!»
Зои тут же захотелось отправить кому-то гремлина, вот только где его найти?
«Внимание! Пересылать часовые бомбы запрещено!»
Она пожала плечами: неужели есть такие дураки, которые подобным занимаются? А между тем, прослушав оповещение, из очереди вышла пара человек. С грустным видом, сжимая свои коробки под мышкой, они двинулись к выходу.
Вещатели как ни в чем не бывало продолжили ограничивать добрых людей в их искренних порывах отправить кому-нибудь подарок или, вернее, «подарочек»: