Ленка. Простая история "Не" попаданки

1

Всё, о чём Ленка могла сейчас думать, — вторая чашка кофе была лишней. Ей хотелось как можно быстрее закончить напряжённую беседу с бывшим и отправиться на запланированную встречу с подругами в честь её дня рождения. Но это был как раз тот случай, когда желания не совпадали с возможностями.

Александр, как чувствовал, цепко ухватил её за руку и не выпускал, как пленника из заточения. Он смотрел в синие глаза, надеясь увидеть искру былого чувства, а видел лишь холод и раздражение. Ни то что бы ему действительно были нужны эти отношения, просто Лена оказалась той самой первой и единственной, кто его бросил, а он привык, чтобы последнее слово было за ним. — Чего ты хочешь от меня? — Заданный вопрос выбил Лену из колеи окончательно. — Я? От тебя? — Она аж воздухом поперхнулась. — Ничего. Мне даже интересно стало, что ты в действительности можешь мне предложить? — Себя? Семью? — Он понимал, что несёт полный бред. Она никогда не согласится вернуться. Но, как говорится, «надежда умирает последней». — Семью с кобелем, прыгающим из койки в койку? — прячась за презрением, произнесла она, и неприятные мурашки от нахлынувших воспоминаний предательства волной прошлись по рукам, заставляя все волоски встать дыбом. — Серьёзно? Ты бы мне ещё денег предложил.

— Как грубо. Я не настолько дурак, чтобы пытаться тебя купить.

— И заметь, я тебе за это искренне благодарна. Дураков в моей жизни и так хватает. А что касается грубости — я называю это прямолинейностью и честностью, — кривая усмешка лишь подчеркнула ее холодность. — Тебе такие понятия не свойственны, — ей очень тяжело давался этот разговор с бывшим. Сдерживать эмоции оказалось невероятно трудно. С бывшими вообще разговаривать сложно, особенно когда не простила.

Вместо всей этой светской болтовни хотелось залепить Сашеньке пару звонких оплеух и плеснуть кофе в смазливое лицо, но воспитание в очередной раз взяло верх, оставляя ее с несбыточными мечтами наедине.

— Издеваешься? — Холёный, как домашний кот выставочного образца, в меру подкачанный, в брендовых вещах и дорогой обуви, с одуряюще свежим ароматом от себя любимого и неповторимого, её бывший пытался изобразить отчаяние и грусть-печаль на своей симпатичной мордашке.

— Хреновый из тебя актёр, Александр Хвостовский, я бы даже сказала, припаршивый. — Лена усмехнулась, прекрасно осознавая, что он играет очередную, выгодную для него роль.

«Не повелась», — угрюмо подумал он, а её веселило демонстрируемое горе взрослого, самодостаточного мужчины. Ведь всё, гад, имеет: и строительную фирму с господдержкой, и собственную виллу в Италии. Про машины она даже заикаться не будет: полный гараж, на любой жизненный случай, и даже яхта где-то под Сочи на причале дремлет. А уж женщины... И её когда-то в том числе, аж семь лет.

— Женщины. Женщины тебя погубят, Сашенька. Или их мужья, — выдохнула она, закатив глаза, не сдержавшись, понимая, что разговор зашел в тупик, а значит, пора его заканчивать и валить восвояси. — Ладно, пошла я, дел, знаешь ли, полно.

Она уже поднялась, засунув по ходу действия тысячную купюру под чашку недопитого кофе.

— Ты считаешь, что я не в состоянии заплатить за твой кофе? — возмущенно произнес он и левая бровь пошла на излом нарушая идеальную геометрию.

— Я считаю, что сама могу это сделать. Не люблю быть обязанной, — с милой улыбкой закончила она.

— Удивляюсь я тебе, — поднимаясь с места, произнес Александр, — судя по наличности на счете, умная, а ведешь себя как дура.

— Ну уж прости, что выросло, то выросло. Твое, между прочим, упущение, воспитывать лучше нужно было, а не по чужим койкам скакать.

Ей не ответили, чему она была крайне рада. Меньше всего в свой день рождения хотелось спорить и ругаться с бывшим. Задолбал, если честно, каждый раз одно и то же. Вначале ноет: «Давай встретимся, кофе выпьем, поговорим о совместных проектах», а потом начинает рассказывать, как она была неправа, покинув уютное гнездышко в центре столицы, созданное исключительно для неё, и как много он ей мог бы дать. Ага, ага. Именно поэтому при каждой возможной её отлучке он тащил туда своих... прости Господи. Хоть бы про камеры подумал, идиот.

А камеры не просто писали происходящее, они транслировали его в личном кабинете в режиме онлайн, присылая сообщения о новом вторжении в помещение. И Лена вначале с обидой и слезами, потом со злостью, затем равнодушно наблюдала, как её официальный жених изменяет с очередным большегрудым или длинноногим трофеем.

Она никогда не признается в этом, но, по сути, была крайне ему благодарна: из Александра на удивление хороший педагог получился, научил быть сильной, самостоятельной и независимой. А сейчас он балласт на её шпильках, балласт, мешающий двигаться дальше.

— Лен, — обернулась, глянув на него из-под ресниц, стоит такой весь несчастный, руки в карманах, с ноги на ногу переминается, — с днем рождения, — долетело до нее.

И радоваться нужно, что вспомнил. Семь лет забывал, а тут вспомнил — ну надо же! И даже день не перепутал — чудные дела нынче творятся. Точно в лотерею выиграю, подумала она, кивнула и, не прощаясь, ушла.

* * *

— Вер, я в грандиозной пробке на третьем стою, опоздаю, в общем. Без меня, чур, никуда не улетать, — кричала я в трубку.

Мои школьные и, как показала жизнь, самые верные подруги — Верка Горностаева и Анька Посолова — решили поздравить меня с днём рождения, пригласив в ресторан на Воробьёвых горах.

Не учли они одного: мой офис на другом конце города, а тут ещё и бывший решил, что для счастья мне как раз его явления и не хватает, чем окончательно испортил настроение. В результате я плелась по улицам со скоростью морской беременной черепахи в поисках места для кладки.

Девчонок я услышала издалека: открытая веранда ресторана совершенно не мешала их громкому гоготу. Робко мнущийся у стола официант пытался урезонить громких девушек.

— Судя по всему, я вовремя, — опускаясь в удобное кресло с высокой спинкой, произнесла я. — Меню можно?

Мне тут же подали чёрную папку с золотым тиснением и шелковисто-глянцевой бумагой внутри.

— Шампанского нам, пожалуйста, пару бутылок, — уже далеко не трезвые девушки горланили и ржали, как ВДВешники второго августа, притапливая в фонтане скинхедов. Оценив уровень опьянения и глянув на время, искренне удивилась:

— М-да, мне казалось, я быстрее приехала. Когда успели набраться?

— Так они тут с открытия сидят, сюрприз вам готовят, — смущаясь, слил подруг молоденький официант.

— Это всё меняет. Шампанское отменить, а вот зелёного чая и побольше принесите. Можно с жасмином.

Пока девчонки изучали новый статус моего бывшего в соц-сетях, я попросила убрать весь алкоголь со стола: им уже хватит, а я за рулём. Собственно, я вообще стараюсь вести здоровый образ жизни, хотя тоже не без греха. — Ты посмотри, что творится, — причитала Анька, закатывая синие, как Чёрное море, глаза, так похожие на мои собственные. Мы с Посоловой даже внешне чем-то похожи, нас в университете все сёстрами считали. — Уже написал, что сердце разбито.

— Ага, ещё бы твой портрет в чёрной рамочке разместил, придурок, — икая и запинаясь, вторила ей Верка.

Верка из нас единственная замужем: ещё будучи студенткой-первокурсницей, выскочила за нашего сокурсника и была вполне счастлива.

Анютка развелась пару лет назад, оставшись с пятилетним сыном на руках.

А я... Мне тридцать три и я сделала себя сама. На зло Сашеньке. На руках прибыльная фирма, позволяющая ни в чём не нуждаться, трёшка с ремонтом в Раменках и BMW представительского класса – то, что нужно для «бизнесвумен».

Семья? Любовь? Мужчины? Как бабка пошептала.

Хвостовский за семь лет непрекращающихся измен вылечил меня от этих страшных заболеваний. Три года я в свободном плавании, и на ошибки прошлого не тянет.

— Тааак, девочки, заканчиваем рукоблудить по чужим страничкам и начинаем трезветь. Верусик, бери чашечку чая и маленькими глоточками начинай пить. Анечка, не отставай. Молодой человек, — обратилась я к стоящему рядом официанту, — будьте добры чизкейк, любой, и молочный коктейль, ванильный.

Пока официант готовился к выносу моего заказа, я с утроенной силой заставляла девчонок выпить чаю. Они, конечно, сопротивлялись, но опыт даже чаем не пропьёшь. Так что я просто не оставила им выбора.

Через час на меня смотрели две похмельные, недовольные выдры. Теперь с ними хоть поговорить на равных можно было.

— И так, предлагаю чокнуться за моё здоровье. — Я подняла полупустую чашку зелёного чая, ожидая, что подруги ко мне присоединятся. Однако они не спешили.

— Ты знаешь, Лен, мы решили твой день рождения не праздновать, — скривилась Вера.

— Ага, а пьяное веселье чем было? — Смеясь, вскинулась я.

— Мы придумали тебе подарок и даже уже оплатили. — Посолова громко швыркнула, отхлёбывая горячий чай. Любила она деревенские замашки, с другой стороны — у каждого свои недостатки.

— Мне уже можно начинать бояться? — Меня откровенно веселила ситуация, последний раз, когда эти две курицы решили устроить мне сюрприз, мы втроём проснулись в поезде на Уфу, в плацкартном вагоне среди дембелей.

Меня передернуло от нахлынувшего воспоминания. То чувство, когда ты не можешь понять, где ты и как ты сюда попала, поистине уникально, главное — обошлось без последствий.

— Бояться не нужно. Мы подум-али, — Вера громко икнула, привлекая к нам внимание посетителей за соседним столом. — Мы оплатили тебе недельный отпуск на Соловках. Это с учётом дороги, — выпалила на одном дыхании Вера. Вот это поворот!

— Не рано ли вы меня ссылаете? — единственное, что я смогла произнести. Кажется, пришла моя очередь нервно икать.

Глядя на двух серьёзных пьяниц, я всё ждала, когда они издадут радостный крик по типу «сюрприииз» или «розыгрыыыыш», однако они продолжили, перебивая друг друга. — Вообще, мы хотели отправить тебя на сплав по реке Белой, но нам денег не хватило, пришлось искать вариант подешевле, — признание моей альтер-эго заставило ещё сильнее вытянуться моё лицо. — А более гуманного метода избавиться от меня не нашлось? — уточнила я на всякий случай. — Можно же было просто не звонить мне пару недель, и деньги бы сэкономили, и от меня отдохнули. — Мы о ней заботимся, а она... — Вера начала заводиться на пустом месте, и это было плохим признаком. Пора бежать, пока всем на орехи не досталось. Как только её муж терпит? — Не ерепенься и слушай, — продолжила Вера. — Поедешь, отдохнёшь, может, мужика себе найдёшь захудалого.

Чем больше она говорила, тем сильнее мне хотелось заткнуть ей рот салфеткой. — Нет, на захудалого неведись, ты у нас телка упакованная, нам абы какой не нужен.

Моё лицо вытянулось ещё сильнее, чувствую, скоро морда будет как у лошади, главное — не ржать громко. — Что я там делать буду? — Ты туда поедешь на поезде, — я была готова взвыть после услышанного. — Почему на поезде-то? — Мы старались расширить границы твоих скудных контактов. Замкнулась после Хвостовского, на работе и по сторонам не смотришь, а так, представь себе, сколько остановок, сколько людей, человеческих историй. Здорово же. Я ничего здорового в таком отдыхе не видела, более того, общаться не пойми с кем мне не хотелось вовсе. — Ну хорошо, предположим, я согла… — договорить мне не дали, невежливо перебив на полуслове. — Вот и чудненько, там тебя встретят и разместят. К вечеру за тобой придут.

Прозвучало как: готовься к худшему. — Подождите. Я ещё никуда не еду, я просто предположила, что могла бы поехать. Что дальше будет? Можете рассказать? — Я же говорю, — Анька подлила себе уже остывшего чаю, — за тобой придут. Мы добавили тебе страйкбол на двое суток с местной командой.

Придурковатая радость на не совсем чтобы трезвых лицах подруг заставила задуматься: а так ли нужны мне подруги, тем более такие? — Представляешь, ты в лесу, в окружении двадцати молодых самцов в балаклавах и с оружием в руках. Ночёвка в палатке, шашлык, алкоголь и свобода. Блин! Я тоже хочу, — заныла Посолова. — С радостью уступлю тебе своё место. И разве Соловки — это не острова?

Скептически глядя на лучших подруг, я всё больше понимала, что подруг, видимо, больше у меня нет. Закончилась наша дружба длиною в жизнь. По чести говоря, я двух этих идиоток с буйной фантазией знала дольше, чем любого из своих мужчин. Наверное, это и удерживало от разрыва дружбы, а так, наши пути давно разошлись: у каждой своя жизнь, свои дела, свои пристрастия. А совместный отпуск раз в год только подчёркивает пропасть между нами, но создаёт новые, незабываемые воспоминания. Да уж, забудешь такое.

— Ты не волнуйся, мы всё продумали, вещей много не бери, всё нужное предоставят. Экипировку там разную, оружие на выбор, кормить тоже будут, поить по обстоятельствам, но предупредили, что места дикие, лучше сильно не бухать.

Я смотрела на них трезвыми глазами и удивлялась их наглости: они с утра пьют, а мне в отпуске не бухать, во дают!

— Самое главное забыла, выезд сегодня вечером.

— Когда? Вы в своем уме? Идиотки чокнутые, звоните и всё отменяйте, я никуда не поеду.

— Нам деньги не вернут, — разнылась Верка, — я, между прочим, из семейного бюджета выдернула приличную сумму, а она ехать не хочет.

— Всё уже оплачено, и вообще подарок дарят в день рождения, а не позже, — надула губы моя почти что близняшка.

— Сейчас мчим к тебе, собираем быстренько вещи и на вокзал. Оттуда поездом до Питера, а там на теплоход до Соловков, — её энтузиазм ударил наотмашь, аж в ушах зазвенело и слегка лицо перекосило, но слушать меня не собирались.

— Подожди, подожди, ты же только недавно сказала, что я еду на поезде.

— Напомню: Соловки — острова, туда только по воде добраться можно. Мне оставалось только глаза закатить и постараться не расплакаться. Меня уже тянули за руки, стараясь заставить двигаться. Как в дурном сне, я рассчиталась за всех и под непрекращающийся гомон подруг вышла на стоянку к авто.

2

Подъем на седьмой этаж выдался адским: девчонки накидывали список необходимых вещей, и получалось, что скромным рюкзаком я не отделаюсь, и со мной поедут как минимум три здоровенных чемодана. — Обязательно возьми с собой презервативы, — высказалась Анька, пока я рылась в сумочке в поисках ключей. — Зачем? — не прерывая своего важного дела, поинтересовалась я. — Ты же отдыхать едешь, в мужском коллектииивеее, — пропела она. — Презерватив «на всякий случай» отпугивает случай.

Меньше всего я ожидала подобного высказывания от нашей замужней истерички. Удивительно, что она вообще знает, что это такое и для чего. С самой первой до брачной ночи ее любимый Сереженька с утроенной силой пытается «их» безрезультатно забеременеть. — Закон Мерфи, — со знанием дела добавила Вера. — И откуда у тебя такие познания?

Я замерла в ожидании ответа, позабыв про ключи. — А, — махнула она рукой, — на сайте каком-то вычитала. — С чего вы взяли, что они мне понадобятся? — Да, я сопротивляюсь, да, мне влом куда-то переться на ночь глядя и тем более ночевать в палатке с двадцатью потными незнакомыми страйкболистами. Только выбора мне не предоставили, взяли в оборот с двух сторон.

«Мы тебе счастья желаем», — уговаривали они. «Тебе это нужно», — утверждали на два голоса.

На часах 00:24, поезд медленно трогается, а я всё машу в окошко двум идиоткам с моим рюкзаком в руках. Хорошо хоть документы, телефон и деньги всегда со мной, а вещи... новые куплю. В Питере. Теперь уж точно придётся обновить гардероб.

Мы так долго собирались, что чуть не опоздали на поезд. Меня в вагон впихнуть успели, а вот рюкзак за каким-то чудом остался в руках подруг. Чует моё сердце, это злостный заговор: слишком морды у подруг довольные были. И такси подозрительно долго крутилось по городу, и вся эта поездка — без здравого смысла. И вообще, начало не очень. Купе пустовало, что меня несказанно обрадовало, а ещё я, как ребенок, радовалась предстоящим восьми часам сна. Написав пару сообщений заместителям, я отключила телефон и с удовольствием задремала. Будильник сработал ровно через восемь часов. За оставшиеся двадцать восемь минут до прибытия я успела собрать постельное, умыться и выпить чаю с печенюшкой. Ровно в 8:52 поезд прибыл на Московский вокзал Санкт-Петербурга. Бредово звучит, конечно, но да – Московский вокзал в Питере. Меня всегда веселили подобные казусы. Впереди меня ждал теплоход «Ленин» и два дня морской болезни. Шучу, очень надеюсь, что плавание пройдет спокойно. Отплытие в 19:00, есть время подумать о насущном. Мне предстояло найти торговый центр недалеко от места отправки теплохода. Питер я не знаю, была проездом пару раз и то с сопровождением. Однако, идя на запах обновок, с поставленной перед собой задачей я справилась быстро и даже промокнуть под питерским летним дождем не успела. Прикупила я всего и побольше, чтобы потом смело хвастаться перед подругами: «Ах, пришлось за трусами в Питер ехать, в Москве ничего интересного не нашлось». Естественно, что купила я не только трусы: взяла пару футболок, спортивный костюм, шорты, кроссовки, ветровку, кепку, набор носков-недельку, носовые платки, новый вместительный рюкзак и, поддавшись на уговоры подруг, – презервативы.

— Надуешь, если что, и украсишь ими палубу, — кричала Посолова в трубку, радуя окружающих дополнительной информацией к старой как мир инструкции по применению резинового изделия.

* * *

Одноместная каюта встретила меня своеобразным уютом, не сильно отличающимся от обстановки купе в поезде. Узкая койка, угловой столик с пуфом, полка над кроватью, встроенный шкаф — и, в общем-то, всё.

Бросив рюкзак на кровать, выбралась на палубу: интересно же посмотреть, как отплывать будем. Не я одна оказалась столь любопытной, народу — море, все подходы к поручням были заняты, не продраться. Помаявшись туда-сюда, теряя на ходу остатки хорошего настроения, я всё же решила вернуться. Но тут меня придержали за локоть, и коренастый мужчинка в джинсах и белой алкоголичке спросил: «Выпить хочешь?»

И что я должна была ему сказать? Какого ответа он ждал от серьезной тридцатитрехлетней «девушки» в дорогом спортивном костюме и белоснежных кроссовках? У меня что, на лице написано, что я не против совместных излияний? Как мягко отказать, что бы не нарваться на неприятности в первый же день?

Но тут что-то пошло не так, и я, удивляясь сама себе, ответила: «Хочу». Бар на судне оказался местом многолюдным, но наша троица умудрилась отпочковаться ото всех. Еще бы, мальчики мне достались с такими рожами, что вряд ли кто-то решился бы подойти.

— Анатолий, Николай, — представились новые знакомые с самыми что ни на есть бандитскими рожами.

— Ленка, — с загадочной улыбкой представилась я, вызвав тем самым легкое недоумение на небритых лицах.— Может, все же Елена, Леночка, Алёна?

— Нет, мальчики, сегодня я Ленка, ПЛОХАЯ ДЕВОЧКА. Наливай.

Убила парням последнюю надежду на приятный вечер. Не знаю, на что надеялись Коля и Толя, а у меня душа праздника требовала и медведей с цыганом. Зря я что ли ночь в поезде провела и гардероб обновила? Вот сейчас выпью по-взрослому и дефиле обновок устрою. Сидя за барной стойкой в окружении двух борцов, под звуки шансона и детский плач, долетавший до нас через окошко с палубы, я слушала трагичный рассказ о том, как двух победителей европейских соревнований в тяжелом весе вместо Таиланда отправили на Соловки. После второй рюмки горячительного мне захотелось уединиться в каюте, оставив и цыган и медведей за бортом в компании собутыльников, но парням требовался третий и свободные уши, а я явно переоценила желания своего организма ну или не учла возможности спортсменов.

В общем, пресловутое «третьим будешь» как раз сегодня олицетворялось мной. После третьей порции холодного горячительного, которую я умелой рукой слила в чужой бокал пива, я поведала свою не менее трагичную историю попадания на теплоход. История про презервативы и их покупку вызвала всеобщий хохот, бармен, коим-то образом присоединившийся к нашей компании, даже налил нам за счет заведения. И вот оно было лишним.

Утром я проснулась с надутым презервативом в руках, и, собственно, все они здесь лежали, надутые и завязанные, вся пачка, двенадцать штук, а еще спасательный круг и куча мокрых полотенец. И вот казус: полотенца есть, спасательный круг есть, даже презервативы надутые есть, а воспоминаний ноль, зеро, пусто.

С жуткой головной болью я выходила на свежий воздух для променада в надежде, что сейчас быстро съем что-нибудь горячее и жиденькое и отправлюсь спать в каюту, по пути вспомнив все перипетии вчерашнего вечера. Мироздание со мной сегодня было явно в раздрае, мы вообще с утра друг друга не понимали: меня тянуло к еде и подушке, а мироздание требовало праздника с карнавальным шествием.

Шествие нарисовалось само, остановка в Кижах была как раз к месту. Послав мироздание на экскурсию и проводив его до сходни, я завалилась в бар и столкнулась нос к носу со старыми знакомыми.

Борцы Коля и Толя как будто и не уходили. Не переодевались точно. Майка-алкоголичка со следами моей помады находилась всё там же, на крупном торсе Коли, как и запах вчерашнего перегара, от которого меня замутило.

Первым желанием было отступить тихонечко и вернуться в каюту, но улыбчивый бармен, сегодня почему-то с подбитым глазом, махнул мне рукой как старой знакомой, привлекая внимание борцов к моей, стеснительной сегодня, особе.

Тяжело ступая, я шла к бару как на эшафот. Только села, как передо мной волосатой конечностью Коля водрузил стопку горячительного.

— Я не пью. Больше. Ни-ког-да.

— Пиво будешь?

Коля оказался ещё тем затейником, и передо мной тут же бармен выставил слегка влажный бокал холодного пива с белой плотной пеной по краю.

— За спасенную жизнь, — выдал он и подмигнул как старой знакомой.

Задержав дыхание, я прислушалась к своему организму. Организм был против, а вот руки-предательницы сами потянулись.

— И орешков, — попросила я, прежде чем сделать первый спасительный глоток. Иииии.....

Я с жадностью припала к пенной шапке, делая долгий, самый первый, голодный глоток. Мелкие пузырьки ударили в нос, и пшеничное чуть горьковатое послевкусие растеклось по нёбу, заставляя жмуриться от удовольствия. — Блин, как она это делает? — высказался точно кто-то из вчерашних собутыльников, но я была не в том состоянии, чтобы анализировать и узнавать. — И мне плесни того же. Так вкусно пьет, что не удержаться. — Ты же зарекался вчера пить с бабами. — Она не баба! — громогласно, на весь бар, поведал любитель пива. Поставив пустой бокал и не открывая глаз, я улыбалась от ощущения неги и простого счастья опохмелившегося человека.

Обычно ничего, кроме слабых коктейлей или шампанского, мы с подругами не пьем, ну, может, мартини еще разве что. Это обычно, а я находилась в стрессовой ситуации, плывя непонятно куда и неясно зачем. Нет, маршрут мне известен, одно неясно: на кой я согласилась? Вспомнив о цели своего появления в данном помещении, я скромно поинтересовалась: — А можно супчика какого-нибудь? — Пельмени по-старорусски будете?

Предложение бармена заинтриговало, и я без лишних раздумий согласилась. Говорю же, анализировать сегодня не мое. В маленькой керамической кастрюльке на большой плоской тарелке передо мной поставили одуряюще пахнущий заказ. Крышечку сняла двумя наманикюренными пальчиками и испытала экстаз от аромата куриного бульона с зеленушкой и пельменей с семгой. — Ты посмотри, что вытворяет! Она нам сейчас всю развлекательную программу сломает. Эй, парень, повтори заказ два раза. — Николай, — а говоривший был именно им, — как мне относиться к вашим словам?

Благостное состояние после бокала пива и пельменей в бульоне не оставили мне возможности обидеться. — В наши планы пиво не входило, — ответил Николай. — Как и закуска, — поддержал его Анатолий, — но ты так смачно пьёшь и закусываешь, что не удержаться. А у нас режим, между прочим. Мы спортсмены. Лишние калории — смерть для организма. Всё, что мне осталось после его слов, – криво усмехнуться. КМС-ники хреновы. Вскоре за барной стойкой мы остались втроём, не считая бармена, все остальные пассажиры ринулись в Кижи вслед за моим выпровоженным мирозданием, стремясь догнать и перегнать его. Неспешная беседа под горячее и в меру охлаждённое помогла привести голову в порядок и убить время до конечного пункта путешествия. До Кижей я так и не добралась. Пришлось довольствоваться отобранным у бармена магнитиком на холодильник с надписью «Сызрань — любимый город» и обещанием дополнительных бонусов в виде сувенирки от борцов.

День прошёл замечательно, я даже шаткой походкой умудрилась прогуляться по палубе, а вот вечер... Караоке — это не моё, но так как с анализом происходящего весь день были сложности, то я даже микрофон в руки брала и даже что-то пела под громкие подбадривания спортсменов.