Астралис Вегетатио: Чужой посев

Глава 1

У детской коляски на набережной уцелели три колеса. Ветер толкал её вдоль ограды, передняя вилка скребла по плитам, и каждый раз, когда коляска цеплялась за стык, Тревор Беннетт ждал, что из-за ближайшего киоска выйдет человек и возьмётся за ручку. Коляска добралась до скамьи, ударилась о ножку и остановилась. Тревор навёл бинокль на киоск, досчитал до десяти и только тогда перевёл взгляд дальше.

С ограждения рубки «Меридиана» он видел порт до дальних кранов. На одном зелень свисала со стрелы до самой воды, а под вторым осталась грузовая платформа с белыми полосами на бортах. Тревор помнил, как военные водили сюда конвои и как водители на той площадке держали дверцы открытыми, чтобы выскочить по первому сигналу. Теперь на белых полосах можно было различить отдельные листья, а грузовиков он насчитал всего два.

Холодный ветер шёл с воды и забирался под воротник. В первую ночь над этим же берегом белая вспышка разошлась по небу, будто кто-то надрезал его от края до края, и из разреза посыпались огни. Один упал за холмами, ещё два — в стороне складов, и над крышами поползла серебристая муть. Тревор тогда до боли прижал окуляры к лицу, пытаясь отыскать крылья, парашюты или хоть какую-то знакомую деталь.

Наутро к причалу пришёл первый военный конвой, и в порту выстроилась очередь за водой. За два года Тревор видел, как подступы к складам срезали, выжигали и заливали с моря, а зелень возвращалась по водостокам и вдоль кабелей. Последний конвой, который он запомнил, развернулся у входа в бухту с пустыми грузовыми палубами. После него Тревор ещё долго искал на берегу в первую очередь машины, хотя теперь куда больше обрадовался бы дыму от жестяной печки.

Крышка люка стукнула, и на площадку поднялся Хейл. Капитан сунул седую голову под ветер, застегнул ворот куртки и протянул Тревору кружку, из которой уже почти выдуло пар. Тот глотнул и почувствовал на языке вкус вчерашнего чая. Хейл занял место рядом с ним и долго смотрел поверх ограждения, пока не нашёл причал, на котором сходились их старые отметки.

— Дым, зеркала, работающие механизмы, — перечислил Тревор, возвращая кружку. — Дым только у меня изо рта. В верхних окнах ничего, на кранах тоже.

— А ниже окон? — Хейл кивнул туда, где береговая дорога выходила из порта.

Тревор прошёл биноклем вдоль цоколей, разглядел опущенную до половины решётку и подождал, пока свет упадёт под неё. В глубине лежали мешки, перемотанные белой верёвкой, но ни один не шевельнулся. Между решёткой и водой виднелись две наклонные дорожки для спуска лодок, и на дальней что-то блеснуло. Пока он наводил резкость, отблеск пропал и снова появился правее, уже над водой.

— Катер за створом, — сказал он. — Светлый, с синей полосой. В левом окне кто-то машет.

Хейл взял бинокль, и Тревор на несколько секунд потерял катер за гребнем волны. Он боялся снова увидеть в окошке руку: после одного ночного поиска ему два месяца снилось, что он подаёт человеку конец и никак не может добросить. Когда Хейл вернул бинокль, катер уже развернуло боком. Из треснувшей оконной рамы высунулась занавеска, прилипла к стеклу, а потом ветер снова расправил её над водой.

— Ткань, — сказал Тревор и опустил бинокль на грудь. — От берега его несёт к нам. За кормой чисто, винт стоит.

Хейл попросил Илая вызвать катер по радио и подать короткий сигнал с лодки. Ответа не было, зато с приближением катера Тревор услышал глухой удар из-под окна. Он дождался следующей волны, прижал палец к наушнику и услышал ещё два удара, почти вплотную один к другому. Хейл поставил кружку у люка и велел позвать Брукса и Мерсера.

«Меридиан» держался мористее, а катер медленно разворачивался на волне, показывая то окошко с занавеской, то залитую водой кормовую ступеньку. Пока Тревор застёгивал жилет, Хейл велел брать только то, что можно унести за один рейс. Коул Мерсер, уже спускавший за борт свёрнутый брезент, спросил, относится ли это к живым. Хейл задержал его взглядом и ответил, что о живых он хочет услышать сразу.

Коул сел к мотору надувной лодки, Нейт Брукс устроился на носу, зажав винтовку между коленями. Тревор оглянулся всего раз и увидел Хейла на площадке с рукой у наушника. Отсюда ограждение рубки казалось едва выше брызг, и Тревор быстро потерял капитана из виду. Чем ближе они подходили к катеру, тем отчётливее проступало на его борту выцветшее название: «Рут».

— С лестницы слева, — сказал Коул, убирая газ. — За правый борт не хватайтесь, там скоба выдрана. Сейчас подожду, пока нас поднимет.

На гребне Тревор перешагнул на кормовую ступеньку, прихватил мокрый поручень и пропустил Нейта следом. Между судами заглушённо хлюпнул резиновый отбойник. Коул принял бросательный конец, удержал лодку у кормы и остался внизу, откуда ему были видны оба борта. Тревор выпрямился, навёл винтовку на пустой проход вдоль надстройки и позвал хозяев катера.

На площадке у моторного люка лежал мужчина в рабочей куртке. Его ботинок застрял под жестяной коробкой, и та стукнула о борт, когда катер качнуло. Нейт переступил через вытянутые ноги, проверил пульс и накрыл лицо мужчины краем куртки. Тревор снова прислушался: коробка стукнула ровно так же, как издалека, но того второго, короткого звука он теперь не слышал.

Из открытого проёма рубки пахло сырой одеждой и старым жиром. На штурвале висела куртка, под ней на банке сидела женщина в двух свитерах, обхватив живот руками. Тревор потрогал её пальцы через перчатку, а Нейт молча отодвинул пустую бутылку, чтобы осмотреть пол у её ног. На сиденье рядом с ней был разложен прямоугольник парусины, и посередине стояла миска с засохшей полоской на дне.

Под пультом валялись смятые канистры, пустые упаковки и крышки от консервов, тщательно выскобленные до блеска. Тревор поднял жестяную банку, надеясь найти под ней судовой журнал, и обнаружил лист в клетку, прижатый обломком свечи. В верхних строчках возле дат стояли дроби, в нижних чья-то рука выводила по одному нулю на день. Последний ноль был начат дважды, и бумага там прорвалась под карандашом.

— Они от голода легли, — тихо сказал Нейт. Он поставил миску обратно на парусину и потёр пальцем рукоять винтовки. — У нас воды в лодке больше, чем у них в этих канистрах вместе.

Тревор проверил носовой рундук и ступил к двери нижней каюты. Она просела на петлях, а порог разбух так, что ручка двигалась всего на ширину пальца. Он дважды окликнул людей за дверью и выждал, прислонив ладонь к дереву. Снаружи Коул постучал по поручню, спрашивая, долго ли им ещё держаться борт о борт.

Нейт уже взялся за поручень, когда из каюты донёсся хрип. Звук был негромкий, со свистом на конце, как у человека, которому помешали вдохнуть в середине слова. Тревор вскинул ладонь, и Нейт остановился с одной ногой на ступеньке. На этот раз оба услышали, как за дверью медленно протянуло воздух.

— Коул, багор сюда, — сказал Тревор. Он убрал винтовку за спину и опустился на колено перед порогом. — Нейт, посвети на нижнюю петлю.

Коул подал багор рукоятью вперёд, и Тревор загнал плоский конец под край двери. Дерево подалось, с порога посыпались мокрые щепки. В щель легла полоска света, выхватила чью-то пятку в шерстяном носке и руку, лежавшую у самого пола. Тревор налёг на рукоять ещё раз, и из каюты отчётливо попросили воды.

В проёме Тревор развернулся боком, чтобы не задеть винтовкой косяк. На нижней койке лежала женщина в расстёгнутом жилете, поджав одну ногу под себя, как будто собиралась сесть и на середине движения уснула. Двумя пальцами она держала за запястье человека, сползшего с койки на пол. Тревор увидел на его руке широкую полосу от часов, а сами часы лежали у неё на животе, и стёклышко поблёскивало при каждом судорожном вдохе.

Тревор отодвинул часы и представился, назвав только имя, как обычно делал на берегу. Женщина повернула к нему глаза, но пальцы на чужом запястье остались на месте. Он спросил, слышит ли она, и, подставив ладонь под её локоть, почувствовал жар даже через рукав. При каждом вдохе у неё под ключицами натягивалась кожа.

— Я считала до тридцати, — прошептала она. Её взгляд вернулся к руке мужчины, и губы беззвучно шевельнулись ещё раз. — У меня всё время выходит двадцать девять.

Тревор осторожно разжал её пальцы и положил руку мужчины на пол, чтобы она не упала. Он спросил, как к ней обращаться, и после долгой паузы разобрал: Карина Рид. Из кармана её жилета торчал огрызок карандаша с прокушенным концом, похожий на тот, каким вели календарь в рубке. Тревор передал фонарь Нейту и освободил Карине шею от сбившегося воротника.

Нейт подсветил ей лицо, а потом повёл лучом по стенам, где под обшивкой проступали чёрные пятна. Он вынул свою флягу, поставил её на край койки и посмотрел на Тревора поверх маски. Луч фонаря дрогнул, когда Карина закашлялась. Она подняла локоть к лицу, но рука упала прежде, чем она успела прикрыть рот.

— Оставим ей воду и вызовем Патча сюда, — сказал Нейт. — Если она дышала спорами, мы привезём их в жилой отсек. Помнишь, как мы после склада два дня проветривали обувь?

— И кто подаст ей воду, пока ты возишь Патча туда и обратно? — Тревор услышал, что кричит, когда Карина дёрнула плечом. Он подвинул флягу от края и заговорил тише. — Разверни сухой брезент и передай на «Меридиан», что везём одну живую и нужна отдельная каюта.

Нейт ещё секунду стоял в дверях, затем убрал фонарь и нажал кнопку рации. Тревор услышал, как он спокойно, почти по складам, повторяет слово «одна». Пока Илай уточнял, в сознании ли найденная, Тревор подложил под Каринину спину свёрнутую куртку и смочил ей губы из фляги. Она сделала глотательное движение и ухватила его за рукав с неожиданной силой.

— Карту возьмите, — выговорила Карина. Она перевела взгляд на стенку у его плеча, туда, где раскачивался на гвоздике угол мокрой бумаги. — Там внутри карточка. Пожалуйста, целиком.

Тревор хотел спросить, о какой карточке речь, но хватка у него на рукаве уже ослабла. Нейт отодвинул плечом дверь и просунул в каюту развёрнутый брезент. Тревор велел Коулу снять карту вместе со всем, что к ней прикреплено, и услышал, как тот полез за ножом. Вдвоём с Нейтом они подхватили Карину и сдвинули её на сухую ткань, придерживая голову на складке куртки.

Коул успел поддеть гвоздик, пока они выбирались из каюты. На просвет Тревор заметил внутри размокшей карты плотную карточку с сеткой частот и заголовком «Полярная связь». Коул свернул лист печатью внутрь и убрал отдельно от мокрой верёвки. Отойдя к корме, он встал на нижней ступеньке, поймал край брезента и, дождавшись подъёма надувной лодки, принял ноги Карины.

Катер качнулся, и Тревор с Нейтом на секунду оказались каждый на своей стороне щели. Нейт перехватил Тревора за локоть, удержал, пока под ним не появился борт лодки, и только тогда снова взялся за брезент. Когда Коул завёл мотор, Карина открыла глаза и посмотрела мимо Тревора на корму «Рут». Он повернулся за её взглядом и увидел, как занавеска в треснувшем окне снова расправилась над водой.

— Карта у меня, — сказал Коул поверх мотора. Он вынул свёрток ровно настолько, чтобы ей был виден край, и спрятал обратно. Тревор почувствовал, что Карина перестала тянуться к борту, и подложил ладонь ей под затылок на случай, если лодку опять подбросит.

На «Меридиане» уже спустили к воде приёмные стропы и повесили у люка переносной фонарь. Тревор следил за промежутками между вдохами Карины, пока Нейт передавал наверх, что они готовы. На последней волне вода перелилась через резиновый борт и подступила к брезенту. Тревор поднял его край, и в ту же секунду сверху за ткань взялись руки Хейла.

Илай встретил Тревора у нижнего трапа с чистой простынёй через плечо. Пока Хейл с Нейтом передавали Карину вниз, Илай придерживал свисавший брезент, чтобы мокрый край не волочился по ступеням. Хейл отвёл им свободную каюту у поста дежурного и поставил у порога мешок для одежды с катера. Тревор вынул из Карининого жилета огрызок карандаша и сунул его в карман, прежде чем опустить жилет в мешок.

Каюта прежде принадлежала человеку, который прижимал свои фотографии к стене прозрачной лентой. От фотографий остались четыре прямоугольника разного размера, и Тревор знал, в каком из них был снимок женщины с двумя одинаковыми собаками. Он расправил простыню и помог Нейту переложить Карину на нижнюю койку. Когда они убрали брезент, она подтянула ноги к животу, и простыня вздёрнулась над её щиколотками.

— Воду поставьте сюда, — сказал Хейл, пододвигая к койке складной табурет. — Пусть пьёт, когда Патч скажет, что можно. Беннетт, останься у изголовья, она на тебя уже смотрела.

Тревор налил воды в кружку и сел так, чтобы Карина могла его увидеть, если откроет глаза. За переборкой протащили ящик, потом в коридоре застучала знакомая жестяная застёжка. Эверетта Куинна прозвали Патчем ещё до вторжения, когда он ходил по отсекам с мотком ленты на запястье и мог починить им всё, от рукава до защёлки на пульте. Теперь у него на одном плече висел инструментарий механика, а в руке была санитарная сумка с таким же аккуратно залатанным дном.

Патч спросил, сколько времени она была в сознании, и Тревор пересказал всё от первого хрипа за дверью до слов о карте. Патч послушал Карину, измерил температуру и попросил приподнять её повыше. У Тревора под пальцами проступили острые края лопаток, а на шее у неё быстро забилась жилка. Патч долго слушал со спины справа, потом попросил Тревора опустить её и подложить под плечи свёрнутое одеяло.

— Похоже на тяжёлую пневмонию, — сказал Патч. Он снял стетоскоп и сложил трубку вдвое, как делал со шнуром от паяльника. — Пять дней — это если повезёт. Мне бы знать, сколько она так дышит, тогда и гадать пришлось бы меньше.

— У тебя же был запас на случай, если сляжет кто-то из нас, — сказал Тревор. Он попробовал вспомнить, когда в последний раз видел лекарственные коробки в санитарной сумке. — Ты ещё заставлял Коула переписывать сроки годности, потому что он перепутал две строчки.

— Это было весной, — ответил Патч. Он выложил на табурет пустой футляр из-под ампул и две запечатанные упаковки с перевязочным материалом. — Коул переписал всё как надо. С тех пор от списка осталось вот это и полпачки таблеток от боли.

Тревор посмотрел на Нейта, который так и стоял за порогом с брезентом в руках. В полосе света от коридорной лампы на ткани проступили тёмные пятна там, где лежала Карина. Нейт свернул брезент пятнами внутрь и спросил Патча, сколько сменных фильтров понадобится, если держать каюту отдельно. В ответ Патч уточнил, дотащили ли они с катера хоть одну банку, где мог быть запас лекарства.

— Я там каждую банку перевернул, — сказал Нейт. Он поставил брезент у мешка и отступил, освобождая проход. — Может, они ей остатки воды и отдали. Патч, если мы истратим запас на эту каюту, скажи мне сейчас, чем потом прикрывать людей на берегу.

— Дежурный будет держать сменную маску здесь, у двери, — ответил Хейл. Он придвинул к стене ещё один табурет, сел и положил ладони на колени. — Патч, посчитай фильтры, когда закончишь. Брукс, убери мокрое и попроси Уорда открыть журнал.

Патч коснулся ложкой губ Карины, дождался, пока она отзовётся на голос, и помог ей сделать два маленьких глотка. На втором она закашлялась, и Тревор подался вперёд, придерживая одеяло у неё за спиной. Через минуту промежутки между вдохами стали чуть длиннее, хотя свист остался. Патч вернул ложку в кружку и попросил Тревора остаться ещё ненадолго, пока она лежит спокойно.

За дверью Хейл продиктовал Илаю время подъёма пострадавшей с воды. Он попросил записать полное имя и дождался, пока Тревор из каюты повторит фамилию. Потом капитан встал и велел передать Коулу, чтобы тот принёс карту катера, а всем, кто свободен от вахты, через десять минут собраться в центральном посту. Патч пересел к изголовью и протянул руку за кружкой, которую Тревор всё ещё держал обеими руками.

Когда Тревор вошёл в центральный пост, Хейл уже разложил на столе свою карту побережья. Мокрая карта с катера лежала отдельно, на листе упаковочной бумаги, и Коул прижимал её края двумя пустыми кружками. Илай остался у динамика, Нейт встал у дальнего угла стола.

Хейл указал на бухту к югу от места, где они нашли «Рут». Поперёк причала была проведена косая черта. Тревор помнил, как Хейл сам поставил её после последней попытки принять груз с суши.

— Это последний порт на нашем маршруте, где я могу провести вас от воды до двери, — сказал Хейл. Он отмерил на карте расстояние согнутым пальцем и ткнул в прямоугольник за грузовой полосой. — Аптека в квартале от причала. Зелёный козырёк и дверь сбоку, если витрины уже легли.

— До двери вы доведёте по памяти, — сказал Нейт. Он наклонился над прямоугольником. — А сколько там теперь земли, по которой можно пройти? Нам осенью хватило одной клумбы у склада, чтобы весь груз бросить.

Тревор помнил, как разрезал Нейту ботинок, чтобы стянуть его с распухшей ноги. Шип вошёл под самой шнуровкой. Хейл развернул карту к Нейту и карандашом наметил путь по грузовой полосе.

— С утра посмотрим с воды, — сказал Хейл. — По плану мы уже к полудню должны повернуть к проливу и дальше на «Бореал». Станция на юге, в Антарктике, когда-то подтверждала, что у неё есть тепло и места для эвакуированных. Илай, когда они отвечали нам в последний раз?

Илай назвал дату, которую Тревор сначала принял за ошибку. В ту неделю ещё принимали заявки с береговых постов на топливо. Хейл выслушал доклад о неудачных вызовах и вернул палец к аптеке.

— На берегу мы можем потерять человека, — сказал он. — На переходе до станции можем потерять Карину. Патч говорит, лекарство ей нужно здесь, и я готов задержать лодку ради одной попытки. Кто пойдёт?

— Я, — сказал Тревор. Он сунул руку в карман и нащупал Каринин карандаш. — Покажите ещё раз, где боковая дверь.

— Возьми меня, — сказал Коул, отодвигая кружку от мокрой бумаги. — Я с причала найду, по чему тащить сумки, и руки у меня пока обе работают. Только дайте взять отдельный мешок для стекла, а то в прошлый раз у нас всё звенело на полквартала.

Тревор взглянул на Нейта и уже приготовился сказать, что они справятся вдвоём. Брукс некоторое время рассматривал набросок причала, придерживая карту за угол, который всё время подворачивался. Он положил обе руки на стол и попросил карандаш. Тревор подал ему тот, что держал сам.

— Я пойду, если до высадки договоримся, как возвращаемся, — сказал Нейт. — Отметим, где лодка, куда сворачиваем, если причал отрежут, и сколько ждём человека, если он отстал. Мы на «Рут» полезли вдвоём, а Коул до самого конца гадал, с какой стороны нас снимать.

Тревор хотел возразить насчёт катера, но вспомнил, как на волне пропал борт из-под подошвы. Он придвинулся к Нейту и указал на узкую лестницу, обозначенную у торца причала. Хейл дал им минуту, чтобы разобрать оба подхода, и велел сперва убедиться с воды, что лестница ещё там. Затем он отправил Илая к связи, Коула за пустыми сумками, а Тревора — к Патчу, проверить снаряжение до того, как они лягут отдыхать.

У каюты Карины Тревор услышал кашель. Он постоял у двери, дождался паузы и насчитал за ней два коротких вдоха. Потом пошёл дальше по проходу, придерживая ладонью пустой нагрудный карман.

В мастерской Патч выставил на край верстака два шлема с выцветшими стёклами. С потолочной перекладины свисали тяжёлые кожаные рукава, а на одном ещё виднелась полоска белой ткани от старой нашивки. Патч услышал шаги, снял с крюка третий «Осоед» и с усилием уложил его на стол. Голенище зацепило шнур лампы, и Тревор поймал её прежде, чем она ударилась о край.

— Держи свет сюда, — сказал Патч. Он отогнул голенище и выложил рядом стальную скобу, плоскую пружину и короткий трос с кольцом. — Видишь, как оно должно тянуть? Вот теперь попробуй дотянуться до кольца, пока у тебя обе руки заняты.

Тревор прижал лампу локтем и потянулся к кольцу свободными пальцами. С первого раза он ухватил только грубый шов, со второго нащупал металл, но кольцо выскользнуло, едва он повернул кисть. Патч молча подвинул лампу ближе к столу, чтобы стали видны отверстия под заклёпки. Тревор снял мокрую куртку, положил её на табурет и взялся держать голенище.

Глава 2

К рассвету на верстаке осталась одна лишняя заклёпка. Тревор нашёл её возле лампы, когда пришёл за костюмом, и подвинул к Патчу через весь стол. Механик посмотрел на заклёпку, сдул с неё металлическую пыль и убрал в нагрудный карман. У него на щеке отпечаталась сетка с рукава, на котором он, должно быть, успел поспать.

— Запасная, — сказал Патч. Он дёрнул за кожаное голенище, пока Тревор придерживал ботинок носком. — Две я поставил ночью. Третью ты всё утро будешь вспоминать, если я оставлю её здесь.

Коул сидел на ящике, согнувшись под тяжестью нагрудных пластин. По краю его маски торчала прядь волос, и Патч убрал её под уплотнитель тупым концом карандаша. Потом механик велел всем закрыть глаза и найти кольцо на голенище. Тревор просунул палец под кожаный клапан и нащупал сталь там, куда ночью так и не сумел добраться с лампой под локтем.

— Сначала левый, потом правый, — сказал Патч. Он поставил ладонь на носок Коулова ботинка и дождался щелчка. — Теперь вынь ногу. Второй так же.

Коул поставил ступню в толстом внутреннем носке на палубу и выпустил из второго ботинка пятку. Потом он поднял обе ноги, и пустые ботинки остались стоять перед ящиком, развернувшись носками в разные стороны. Тревор потянулся поправить один из них, но Патч подвинул ботинок к себе и показал, где трос выходит наружу. На испытании трос гулял в направляющей свободно, и кольцо возвращалось на место от лёгкого толчка пальцем.

— Когда гриб держит подошву, этого хватит, — сказал Патч. Он обхватил рукой голенище выше застёжки и прижал трос большим пальцем. — А если схватит здесь, сразу зовите второго человека. Дёргать можно долго, я специально проверял.

Тревор помог Коулу снова обуться и придержал верхнюю защёлку, пока тот затягивал ремень. В «Осоеде» трудно было сесть на корточки, а колено упиралось в жёсткий край накладки всякий раз, когда он наклонялся. Нейт уже проверил свои ремни и ждал у выхода с часами поверх рукава. Увидев, как Тревор возится с застёжкой, он молча подставил под Коулову пятку низкую подножку.

Патч передал Нейту листок с названиями препаратов и велел следить за временем работы фильтров с момента высадки. Коул получил сумку под лекарства, Тревор — короткий секатор, который можно было открыть рукой в перчатке. Последним Патч вынул из ящика винтовочный магазин с белой полосой на боку. Тревор узнал метку с той осенней вылазки, когда один из заражённых добежал до лодки после трёх попаданий и вцепился зубами в край весла.

— Вчера ты говорил, что у тебя осталось два, — сказал Тревор. Он принял магазин и большим пальцем стёр с белой полосы приставшую стружку. — Где второй?

— Я сказал, что два было, — ответил Патч. Он закрыл ящик и задвинул защёлку до упора. — Стреляй, когда тебе понадобится остановить человека. Для остальных случаев у тебя обычные.

К шлюзу Тревор пошёл первым, придерживая секатор, чтобы тот не бил по бедру. У поста дежурного он услышал Каринин кашель и остановился, хотя Нейт чуть не наступил ему на пятку. Кашель прервался посередине, затем из-за двери донёсся скрип койки. Тревор успел поднять руку к косяку, прежде чем Патч сказал ему идти, и уступил механику проход.

На площадке у люка Хейл протянул Тревору бинокль. От «Меридиана» до причала было около ста метров, и в утреннем свете Тревор разглядел лестницу у торца и низкий спуск дальше по бетону. Нейт тоже посмотрел и ногтем поставил на влажной копии карты две точки, где можно было выйти к воде. Хейл дождался, пока он уберёт карту под клапан, и велел Илаю засечь время с момента отхода.

В надувной лодке Тревор сел лицом к берегу. Пока Коул отводил их от корпуса, он видел через плечо Хейла пустую площадку и прикрытый люк. Потом «Меридиан» остался за спиной, и у самого носа лодки поплыл по воде длинный лист. Коул сбавил ход, давая листу пройти в стороне от винта.

У лестницы Коул поймал нижнюю перекладину багром и продержал лодку у бетона, пока Тревор выбирался наверх. Ступени были целы до самой площадки, хотя между двумя верхними перекладинами уже протянулась белёсая нить. Тревор обошёл её сбоку и закрепил конец так, чтобы снять его с воды одной рукой. Нейт включил отсчёт на часах и провёл поперёк борта причала две короткие черты мелом.