Астралис Вегетатио: Чужой посев

До запасного спуска было шагов сорок. Нейт дошёл до него по чистому краю, нагнулся и проверил, выходит ли бетон к воде или обрывается на отливе. Потом он вернулся к Тревору, показал, откуда на спуск можно попасть со стороны складов, и поставил на стене короткую стрелку. Отметку на карте он обвёл Карининым карандашом, придерживая бумагу на колене.

— Лестница первая, спуск второй, — сказал Нейт. Он переставил сумку Коула подальше от кромки и указал на выступ над водой. — Если кто отстанет, ждём здесь. Отсюда видно обе стороны причала.

Тревор повторил порядок Хейлу по рации и получил короткое подтверждение. От воды улицу закрывала решётка, на которой когда-то висел план порта, и теперь из-под пластика лезли мелкие рыжие побеги. За решёткой начинался газон, проложенный между площадкой и рядом магазинов. Трава лежала под ветром ровно и густо, а вдоль бордюра тянулся вытоптанный просвет, словно здесь много раз проходили по одному следу.

Коул приблизился к просвету и выставил носок за бордюр. Травинки у подошвы поднялись по очереди, сначала перед ботинком, потом с обоих боков. Тревор схватил Коула за петлю на спине, и тот отдёрнул ногу в ту секунду, когда по толстой подошве прошёл сухой скрежет. На бетон упали два прозрачных обломка, а на резине остались короткие царапины, уходившие вверх к шнурам.

— Я почти на землю встал, — сказал Коул. Он согнул колено и всмотрелся в порезы, насколько позволяла маска. — Глянь сбоку, до кожи достало?

Тревор провёл ладонью по подошве и показал ему целый шов над резиной. Коул поставил ногу рядом с другой и осторожно перенёс на неё вес. Нейт поднял один обломок травинки кончиком багра, и Тревор увидел на свету крошечный обратный зубец. Нейт стряхнул обломок обратно за бордюр и первым свернул к старой грузовой полосе.

Дорожная разметка сохранилась там, где колёса грузовиков годами стачивали покрытие до светлого камня. Тревор шёл вдоль белых прямоугольников и останавливался, когда на стыке плит появлялась земля. Каждый такой стык он проверял взглядом до самого края, а там, где плиты провисли, пропускал Коула по одной широкой балке от разобранной рампы. Из-под балки пахло мокрым картоном, хотя на солнце бетон давно высох.

Перед пустым павильоном Тревор заметил босой след. В пыли отпечатались пятка и четыре пальца, пятый отступал вбок, как у человека с давно сломанной стопой. За первым следом шли ещё два, потом они исчезали у газона, где трава смыкалась над трещиной. Тревор присел и заметил совсем тонкий ободок влаги по краям пятки.

— Тут кто-то ходит, — сказал он. — След свежий. Посмотрите на окна.

Нейт проверил окна над павильоном, а Коул приподнял руку и замер, показывая, что услышал звук со стороны витрин. Тревор вслушался и уловил негромкое постукивание, будто плохо закрытая ставня ходила на ветру. Ни в одном окне никто не показался, и через несколько секунд Коул опустил руку. Тревор пометил на карте место, где следы выходили к их полосе, и повёл группу дальше.

Козырёк аптеки остался зелёным только у самой стены. Дальше на нём лежала ветка толщиной в руку, и из складок коры свисали тугие серые коконы. Тревор отыскал боковую дверь Хейла и показал Нейту, что к ручке можно добраться вдоль ограждения. Коул перенёс сумку вперёд, боком протиснулся между стеклом и перилами и опёрся на стойку, чтобы не поскользнуться на осколках.

Тревор увидел, куда уходит стойка, только когда она качнулась. Кора дерева сомкнулась вокруг металла, и вместе с оградой едва заметно шевельнулся ближайший кокон. Дрожь пробежала по перилам и отдалась у Тревора в рукаве, которым он задел перекладину. Под козырьком разом прекратилось тихое постукивание.

Из кокона высыпались осы, и первые долетели до Коула раньше, чем он убрал руку с ограды. Тревор перехватил его за предплечье, когда тот поднял локоть к лицу. Сквозь две перчатки он почувствовал, как Коул сжимает кулак, и удержал его руку у бедра. Нейт возле двери прижался к витрине, оставив между собой и Коулом место на один шаг.

— Стой как стоишь, — сказал Тревор. Осы уселись на плечевую накладку, и несколько сразу полезли под её край. — Смотри на меня. Руки вниз.

Одна оса подползла к запястью Коула и несколько раз ткнулась концом брюшка в плотную кожу. Другая обошла её, щупая усиками строчку, и соскользнула с гладкой заклёпки. Тревор видел, как на наружной стороне накладки собираются новые насекомые, пока те, что уже проверили шов, поднимались обратно к ветке. Внутри маски у Коула стало мутнеть стекло, и Тревор следил за его глазами, пока различал их.

— Я слышу их изнутри, — сказал Коул. Он выговорил это так тихо, что Тревор едва разобрал слова по движению губ и шороху в наушнике. — Скажи, когда я смогу выдохнуть как следует.

Тревор уже хотел ответить, когда увидел осу на клапане маски. Она вцепилась лапками в край и начала протискивать голову под резину, которая при каждом выдохе чуть приподнималась. Остальные ползли по стеклу, и он почти пропустил вторую у того же клапана. Тревор нашёл под грудной лямкой кнопку отпугивателя и поднёс блок к самому плечу Коула.

В наушнике зазвенело, осы оторвались от маски и повисли перед стеклом. Тревор выдержал несколько секунд, пока они отлетали под козырёк, и отпустил кнопку, экономя батарею на случай обратного пути. Коул медленно опустил подбородок, затем повернул голову к двери. Нейт потянул ручку на себя, придержал дверь, чтобы она не ударила по ограде, и пропустил их внутрь.

В аптеке пахло известью, мылом и мокрыми коробками. Под витриной стояли два пластиковых стула, а у одного на сиденье остался пакет с номером из очереди. Тревор подождал, пока Коул отойдёт от стекла, и показал ему на сухое место возле стойки. Коул поставил туда сумку, несколько раз сжал и разжал пальцы и спросил, цел ли у него клапан.

— Цел, — ответил Тревор. Он посветил на резину сбоку, пока Коул поворачивал голову. — Отойди к шкафу. Там коробки сверху сухие, подай их Нейту.

Нейт расправил листок Патча на прилавке и прижал к углам две банки с ватой. Он сверял названия по одному, поворачивая каждую коробку к свету, а Тревор проверял шкафы за стойкой. Верхние дверцы кто-то уже взломал, и внутри лежали пустые пузырьки. Ниже остались только ящики, разбухшие у пола так, что ручки торчали под углом.

Коул сложил перевязочные пакеты на дно сумки, оставив сверху место, и подал Тревору отвёртку, найденную у кассы. Тот втиснул её между фасадом и направляющей, придержал ящик коленом и потянул, пока древесина не треснула. Из щели высыпались карточки от поставщика и упаковка в плотной бумаге. Тревор поднял её с пола и высветил на картоне название, которое Патч дважды подчеркнул на листке.

Нейт подошёл к нему и сверил название на коробке с листком, переведя палец по буквам от начала до конца. Потом он нашёл в ящике вторую запечатанную упаковку и проверил её в том же порядке. Тревор положил обе в сумку Коула поверх перевязочного материала и сам застегнул молнию. На мгновение ему представилось, как Патч наклоняется к Карине с ложкой, и он застегнул ещё и наружный клапан, хотя упаковки уже лежали плотно.

Крик донёсся со стороны причала, и Коул сразу поднял голову. Тревор подошёл к витрине и увидел на краю грузовой полосы человека в расстёгнутой рубашке. Тот шёл босиком по газону, раздвигая стебли голенями, и трава снова поднималась у него за спиной. Из-за павильона вышли ещё двое и тоже пересекли газон, оставив его целым до самого бордюра.

Тревор перевёл взгляд на ноги первого и увидел отставленный вбок палец. Человек остановился у белой разметки, запрокинул голову и снова закричал тем же долгим горловым звуком. Ему ответили слева, из-за витрин, которые закрывали путь к запасному спуску. Нейт сложил листок Патча вчетверо и убрал его, глядя на боковую дверь.

Первым с места сорвался тот, что стоял у белой разметки. Тревор ждал, что он побежит к двери, но человек пересёк улицу и остановился под стеной, откуда был виден выход к грузовой полосе. Двое других разошлись по сторонам, и там, где между ними оставался просвет, начиналась трава. Тревор перевёл взгляд на боковую дверь и увидел через стекло, что с той стороны к аптеке уже идут ещё двое.

— Коул, возьми сумку, — сказал он. Он достал магазин с белой полосой и на секунду придержал его ладонью, чтобы защёлка села до конца. — Нейт, через дверь и вдоль витрин. За углом жди меня, там свернём к лестнице.

Нейт приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы видеть угол здания. Сумка Коула зацепилась ремнём за крючок под прилавком, и Тревор услышал, как Коул потянул её к себе. В ту же секунду первый человек бросился через дорогу, запрокинув одну руку так, будто заранее собирался схватить кого-то за плечо. Тревор вскинул винтовку из-за косяка и выстрелил.

Человек сел на бетон с такой внезапностью, что его протянутая рука осталась на миг в воздухе. Он попытался встать, упёрся пальцами в землю и завалился боком. Тревор с осенней вылазки помнил, сколько шагов заражённый способен сделать после попадания, и держал винтовку на нём, пока Коул проходил за спиной. Второго он увидел по отражению в витрине: тот приближался вплотную к стене, пригнувшись ниже подоконника.

Тревор повернулся в проёме и выстрелил ещё раз. Плечо нападавшего ударилось о раму, стекло дрогнуло, и с ветки за козырьком сошёл целый пласт ос. Они ударили по стеклу, по ограде и по маске Тревора, и несколько секунд он видел только тёмные чёрточки на забрале.

Кнопка отпугивателя оказалась под лямкой, и Тревор успел надавить на неё костяшкой, прежде чем одна из ос добралась до клапана. Рой отхлынул на длину вытянутой руки и тут же сомкнулся над дверью. За углом Нейт крикнул, что видит выход, и Тревор шагнул к нему.

Коул успел нырнуть под козырёк соседнего магазина, прежде чем из-за его дальней опоры выскочил третий. Тревор увидел раскрытый рот и руку, протянутую к сумке, и выстрелил в тот момент, когда Коул пригнулся. Нападавший проехал на коленях по плитке и задел Коула плечом, но Коул устоял и перетащил сумку через низкий порог. Ещё две фигуры вышли к белой полосе на звук выстрела.

— Идите! — крикнул Тревор. Один из заражённых обошёл упавшего и сразу сместился, открывая другому путь к козырьку. — Коул, держись за Нейтом, я вижу вас обоих.

Последние два патрона Тревор потратил из проёма, пока товарищи бежали вдоль витрин. Когда затвор остался открытым, он отступил за угол и на ходу потянулся к клапану с запасным магазином. Клапан успел отогнуться, но ремень винтовки зацепился за сломанную табличку на стене. Тревор сорвал его рывком и в этот момент почувствовал, как Нейт ухватил его за лямку у плеча.

— Сюда, по бетону, — сказал Нейт. Он потянул Тревора между низкой подпорной стеной и краем газона, где под ногами оставалась узкая серая полоса. — Грузовую они уже перешли. Держись у стены.

С этой стороны причал был виден до самой лестницы. На сером борту белели две черты, а ниже, на воде, подрагивал конец, которым они привязали лодку. Коул уже вышел вперёд, прижимая сумку к боку, и там, где бетонная полоса изгибалась, шагнул через низкий бордюр, срезая угол по асфальту. Тревор успел увидеть ровную поверхность и маленькое бурое пятно там, куда опустился Коулов каблук.

Асфальт проломился сразу под всей подошвой. Коул сел набок, одна нога ушла по колено, и под краем покрытия что-то тихо затрещало, словно отдирали мокрую ткань. Сумку бросило вперёд, но ремень остался на плече, и она повисла снаружи над целым краем. Коул упёрся свободным ботинком в бордюр и поднял голову, когда провал под ним стал шире.

Тревор лёг на бетон у бордюра и схватил Коула за запястье. Под кромкой асфальта показались бледные волокна, а в месте, где они обхватили ногу, по ткани растекалось мутное клейкое пятно. Волокна стянули голенище выше ботинка и вдавили трос в складку у щиколотки. Тревор нашёл кольцо на ощупь, потянул, и оно упёрлось ему в сустав, так и не сдвинув трос.

— На мне верёвка, — сказал Коул. Он прижал ладонь к бордюру и приподнял голову, глядя на Тревора сквозь верхний край запотевшего стекла. — Вытащи из задней петли. Я сам застёгивал, она там.

Нейт выдернул моток из петли и защёлкнул карабин у Коула на поясе. Затем он упёрся ногой в основание стены и начал выбирать верёвку, пока Тревор просовывал секатор под асфальт. Верхнее волокно лопнуло, оставив на лезвиях белую липкую полоску, и Тревор нащупал второе, толще первого. Коул потянулся вверх одновременно с Нейтом, и у него под локтем отломился кусок кромки.

Провал осыпался до бордюра, и из-под асфальта показалась целая сетка волокон, уходившая вглубь под улицу. Коул опустился ещё на несколько сантиметров, и натянутая верёвка сдёрнула Нейта с упора. Тревор перехватил Коула под мышками и почувствовал, как тот помогает ему обеими руками, пока хватало опоры для свободной ноги. Со стороны аптеки доносился бег, уже ближе, чем шум ос под козырьком.

— Стяни ремень с плеча, — сказал Коул. Он попытался сбросить сумку, но та упёрлась в нагрудную пластину. — Она тянет меня вбок. Сними, тогда я к тебе повернусь.

Тревор пропустил руку под ремень и выдернул сумку на бетон. Коул действительно сумел повернуться, но стоило Тревору приподнять его, как волокна на дне натянулись, а по краю провала пошла новая трещина. Нейт бросил взгляд к лестнице и тихо позвал Тревора по имени. Тревор всё ещё держал Коула под мышкой, когда повернул голову и увидел людей у низкого спуска.

Трое поднялись от воды и шли поперёк причала к белым чертам. За ними с газона на бетон перебрался ещё один, и Тревор узнал короткий размах рук, с каким первый заражённый бросился к аптеке. До лестницы от них было дальше, чем от Тревора, но с каждым шагом они отрезали ту часть причала, где можно было бежать вдвоём. Нейт придержал натянутую верёвку локтем и поднёс рацию ко рту.

— «Меридиан», мы у лестницы, — сказал он. Тревор услышал начало ответа Илая и треск, когда Нейт снова натянул верёвку. — Нас трое. Один в провале, ждите.

Коул перестал тянуться к бордюру и перехватил Тревора за рукав. Из-за запотевшего стекла Тревор видел только один его глаз и мокрые волосы у края уплотнителя. Он попробовал ещё раз подвести секатор к тросу, но лезвия упёрлись в асфальт, а волокна под ним шевельнулись от нажима. Коул придвинулся насколько смог и сказал, что Тревор ему нужен здесь.

Тревор посмотрел вдоль бетона и увидел, как ближайший заражённый миновал меловую стрелку Нейта. За спиной у них всё громче гудел рой, и на краю слышимости кто-то споткнулся о металлические перила. Секатор так и остался раскрыт у Тревора в руке, когда он велел Нейту бросить верёвку и идти к лодке. Нейт сперва подтянул её на себя, и Тревору пришлось повторить приказ, на этот раз с его фамилией.

Коул всё ещё держал его за рукав. Тревор сказал ему «прости» так тихо, что сам с трудом разобрал слово в маске. Потом разжал Коуловы пальцы, подхватил сумку и побежал вдоль стены, цепляя ремнём за бедро при каждом шаге. До самой лестницы ему казалось, что кожа на рукаве тянется там, где осталась рука Коула.

Нейт уже спустился и удерживал лодку у нижней перекладины. Тревор бросил сумку на дно, съехал по двум последним ступеням и прыгнул следом, навалившись грудью на резиновый борт. Нейт сорвал конец, мотор схватил со второго рывка, и лодку развернуло кормой к пирсу. Тревор поднялся на колени и увидел, как двое заражённых навалились на Коула, а один рванул ткань у плечевой накладки, пока шов не разошёлся до горловины.

Лодка осела на первой волне, и надувной борт закрыл пирс. Тревор опустился на дно и прижал сумку коленями, чтобы её не бросало от борта к борту. Илай переспросил по рации, троих ли принимать, и Нейт повернул ручку до сухого щелчка. Тревор смотрел, как он держит ладонь на выключенной рации, пока «Меридиан» не заслонил полнеба и сверху не бросили конец.

Глава 3

Илай подтянул надувную лодку к спуску и придержал её нос багром. Тревор подал ему сумку, но, когда Илай взялся за ручку, ещё секунду держал ремень у себя в кулаке. На серой ткани осталась косая белая полоса от бордюра, за который Коул цеплялся ладонью. Илай перехватил сумку обеими руками, и Тревор наконец разжал пальцы.

— Ставь у люка, — сказал он. У Илая ещё висел на шее наушник, из которого слышалось потрескивание. — Там лекарства. Скажи Патчу, что обе пачки сухие.

Нейт заглушил мотор и подтолкнул лодку к нижней ступени. Тревор пропустил его вперёд, сам полез следом и на полпути оглянулся на причал. С воды теперь виднелась только верхняя кромка бетона, и две белые черты слились на ней в одну. Патч у входного люка выставил руку поперёк прохода, чтобы оба остановились на настиле для очистки.

Хейл поднялся к ним, пока Патч доставал щётки и разворачивал пакет под грязное снаряжение. Капитан посмотрел сперва на Тревора, потом на Нейта, у которого рация всё ещё висела на расстёгнутой петле. Илай остался с сумкой у люка, и Тревор слышал, как внизу конец надувной лодки трётся о скобу. Тревор поднял забрало и доложил, что Коул остался на причале.

— По порядку, Беннетт, — сказал Хейл. Он раскрыл журнал на колене и провёл карандашом вдоль пустой строки. — С какого места вы его тащили?

Тревор назвал изгиб бетонной полосы, где Коул срезал угол. Потом рассказал про грибницу под асфальтом, про зажатый трос и про то, как кромка осыпалась под руками. Слово «потеряли» он произнёс только в самом конце, когда дошёл до лодки и разворота у лестницы. Хейл поднял карандаш над страницей и спросил, что Тревор видел с воды.

— Двое навалились на него, один разорвал шов у плеча, — сказал Тревор. Он повернул голову к причалу и снова увидел только кромку бетона. — Борт закрыл мне обзор, когда мы отошли.

— Я держал верёвку до приказа, — сказал Нейт. Он отстегнул рацию и положил рядом с журналом, будто она могла подтвердить его слова. — Тревор приказал оставить Коула. Я потянул ещё раз, прежде чем отпустить.

Тревор помнил, как Нейт потянул верёвку на себя, и слова, которыми он отправил его к лестнице. Он сказал Хейлу, что приказ действительно отдал сам и повторил его, когда Нейт остался на месте. Капитан записал фамилии рядом, а ниже оставил свободную строку для времени. Когда Илай назвал минуту последнего вызова, Хейл вписал её и закрыл журнал.

На секунду Тревор подумал, что капитан сейчас скажет разворачивать лодку. Вчера, у карты, он ещё мог представить себе, как будет выглядеть любой обратный путь, и только теперь понял, что раз за разом мысленно подводит лодку к той же лестнице. Из рукава Нейта капала вода, и три капли успели лечь на настил, прежде чем Хейл отступил, давая Патчу место.

Патч первым взялся за застёжки Нейтова костюма, и Тревор помог ему стянуть тяжёлый рукав. Со своего секатора он снял липкую нитку только со второго раза, и она свернулась в пакете, как мокрая стружка. Потом он вычистил ботинки над поддоном и спустился за Патчем туда, где отводили место под просушку. На двух соседних крюках ещё с утра висели кожаные ремни, которые Коул сам протягивал сквозь пряжки, чтобы они не перекрутились.

Тревор повесил свой «Осоед» и отодвинул его так, чтобы тот не занимал соседнего крюка. Внизу тем временем щёлкнула молния сумки, и Патч попросил Илая принести листок с названиями. Тревор спустился и увидел на столе обе пачки, которые сам уложил поверх перевязочных пакетов. Пока Патч сверял этикетки, он подал ему сумку целиком и сказал, что её вынес Коул.

— Принеси воду и чистую простыню, — ответил Патч. Он сложил лекарства в санитарную сумку и застегнул её с первой попытки, хотя защёлка обычно цеплялась за ткань. — Потом сядешь у изголовья. Она сегодня всё спрашивала, кто ходит за дверью.

Тревор нашёл простыню в бельевом ящике и вернулся с полной кружкой. Патч уже давал Карине первую дозу, поддерживая ей голову ладонью, и Тревор подождал, пока та сглотнёт, прежде чем подложить сухой край простыни. Потом он сел на табурет, на котором вчера сидел Хейл, и спросил, когда станет ясно, помогло ли лекарство. Патч придвинул кружку ближе к койке и сказал, что сперва им нужно пережить ближайшие сутки.

Через сутки Тревор вернулся на смену с журналом наблюдений, в котором Патч просил отмечать сон, воду и приступы кашля. Он успел вписать время, прежде чем заметил, что Карина открыла глаза и смотрит, как движется его рука. На этот раз её взгляд задержался на его лице, когда он отложил карандаш. Она облизнула губы и шёпотом спросила, успел ли спастись кто-нибудь ещё с «Рут».

У Тревора был готов ответ на вопрос, где она и кто её сюда привёз. Пока он смотрел на аккуратный столбец цифр, ему вспомнилась выскобленная миска на куске парусины и рука мужчины на полу. Он закрыл журнал, чтобы между ним и Кариной ничего не было, и подвинул табурет к самой койке. Потом сказал, что они осмотрели катер и нашли живой только её.

Карина долго лежала, глядя на его колени, и Тревор уже потянулся за кружкой, когда она спросила про женщину у штурвала. Тревор описал два свитера и миску на сиденье, потому что запомнил их лучше лица. Карина тихо сказала, что женщину звали Рут и катер она назвала в честь себя, чтобы никто больше не спорил о названии. На слове «спорил» у неё перехватило горло, и ей пришлось несколько раз вдохнуть прежде, чем она смогла поднять глаза.

— Вы на «Меридиане», — сказал Тревор. Он подал кружку и придержал её, пока Карина пробовала пить. — Это подлодка. Вы вчера уже видели Патча, он сидел там, где сейчас я.

— Я думала, это вы, — ответила Карина. Она отпустила кружку и провела ладонью по простыне, нащупывая край койки. — У него тоже всё время холодные руки. Сколько нас здесь?

Тревор глянул на пальцы и машинально растёр их о брюки. Тревор назвал капитана, Илая, Нейта и Патча, а в конце добавил, что сам тоже живёт здесь. Имя Коула он пропустил и заметил это только тогда, когда Карина повторила их имена про себя, беззвучно двигая губами. Она упёрлась ладонью в матрас, приподнялась и вдруг закашлялась так, что Тревору пришлось подхватить её под плечи.

Он помог ей лечь и поправил сбившееся одеяло, пока кашель понемногу стихал. Карина отдышалась и кивнула на упаковку, которую Патч оставил возле журнала. В её взгляде появилось то сосредоточенное выражение, с каким она на катере просила взять карту, и Тревор понял, что она помнит свой голос в той каюте. Ему пришлось придвинуться, чтобы расслышать вопрос о том, кто принёс лекарство.

— Коул Мерсер, — ответил он. Он посмотрел на её ладонь, всё ещё напряжённую на краю матраса. — Он был с нами на катере. На берегу я положил лекарство к нему в сумку, и он вынес её из аптеки.

Тревор мог бы рассказать, как сумка повисла над провалом, и про то, сколько усилий потребовалось, чтобы снять ремень с плеча. Он слышал собственный голос у бетонной полосы так отчётливо, словно Нейт снова включил рацию и оставил её у койки. Карина ещё ждала, глядя на него, но он встал, чтобы долить в кружку воды. Когда он обернулся, она уже смотрела на пустую стену с четырьмя светлыми прямоугольниками.

— Он взял мою карту? — Карина сделала вдох и ненадолго прикрыла глаза. — На «Рут» он показал мне край бумаги. Карточка осталась внутри?

Тревор сказал, что карта у Патча и что её сушат с того вечера. Карина попросила принести её, как только бумагу можно будет разворачивать, и провела пальцем по простыне, словно показывая место, где лист складывался. Тревор запомнил её движение, но спрашивать, что именно она хочет найти, было уже поздно. Её глаза закрылись, и на этот раз она продолжала спокойно дышать, пока он отодвигал табурет.

У двери он встретил Нейта с чистой водой и предупредил, что Карина снова уснула. Нейт поставил кружку у порога и коротко спросил, говорила ли она что-нибудь про Коула. Тревор ответил, что она спросила про лекарства и карту, и Нейт посторонился, освобождая проход. До бывшего торпедного отсека оставалось несколько переборок, и только у последней Тревор понял, что оставил свой журнал на табурете.

В бывшем торпедном отсеке Патч занял стол от стены до стены. На одном краю сохла карта Карины, проложенная листами старой упаковочной бумаги, а на другом лежал раскрытый журнал в потёртом кожаном переплёте. Тревор узнал «Библию выжившего» по заплате на корешке, вырезанной из чехла для рации. Патч наклонился над рисунком ботинка и провёл две жирные черты через целую строчку.

— Покажи, где прижало, — сказал Патч. Он придвинул журнал, оставив ладонь на нижнем углу страницы, чтобы та не загнулась. — Ты вчера сказал «у щиколотки». Мне нужно знать, с какой стороны.