Развод с драконом огня

Вступление

«Женщина подобна чайному пакетику — вы никогда не узнаете её настоящую силу, пока она не попадёт в кипяток».

— Элеонора Рузвельт

Глава 1. Бесплодная королева

«Иногда надо сгореть дотла, чтобы возродиться пеплом».

— Харуки Мураками

Годовщина свадьбы оказалась днём моего публичного уничтожения.

Я стояла посреди тронного зала в платье цвета расплавленного золота. Тяжесть короны врезалась в виски, рубины на шее холодили кожу. Шесть лет брака научили меня читать его настроение за милю — и сегодня я чувствовала, что грядёт что-то страшное.

Он поднялся с трона, и музыка стихла. Триста пар глаз впились в моё лицо.

— Шесть лет назад я взял в жёны женщину из Кар-Дракона, надеясь получить наследника, — голос мужа разнёсся под сводами зала. — Королева Камелия оказалась бесплодна.

Слово ударило, как пощёчина. Я слышала его уже много раз — от лекарей, от шептунов за спиной. Но сейчас, произнесённое мужем перед лицом всей империи, оно звучало как приговор.

В зале ахнули. Кто-то не сдержал смешок. Герцогиня Валия, которая ненавидела меня с первого дня.

— Ваше Величество, — я шагнула вперёд, — прошу вас, не при всех.

Он посмотрел на меня. Холодно. Пусто.

— Наедине? Зачем? Ты шесть лет не могла родить мне ребёнка при всех. И развод получишь при всех.

Я вспомнила тот день, когда потеряла первого ребёнка. Десятая неделя. Я лежала на холодном столе, а он держал меня за руку и шептал: «Ничего, родная. Попробуем снова».

Второй выкидыш случился полгода назад. Он уже не держал меня за руку. Стоял в дверях и сказал: «Мы нанимаем новых лекарей». И вышел.

А ещё я вспомнила утренний отвар. Каждое утро он приносил его сам. «Для твоего здоровья, дорогая». Горький, с кисловатым привкусом. Я пила шесть лет, задерживая дыхание. Думала — лекарство.

Какая же я была дура.

— Огненная Империя не может ждать, — продолжал он. — Сегодня я объявляю о расторжении брака.

Бокал выпал из моей руки. Красное вино разлилось по мрамору.

— Наконец-то, — прошептал кто-то за спиной.

— Бесполезная кукла, — подхватили справа.

— Зря место занимала, — добавили слева.

Я запомнила эти голоса. Все до единого.

А потом двери распахнулись под звуки фанфар.

Она вошла.

Сначала я узнала платье — алое, расшитое золотыми драконами. Моё. Пропало из гардеробной месяц назад. Потом корону — маленькую, с рубинами. Ту самую, что он подарил мне на первую годовщину. «Символ моей любви», — сказал тогда.

Потом я увидела лицо.

Изабелла.

Моя фрейлина. Моя подруга. Девчонка, которую я вытащила из нищеты, дала комнату во дворце, оплатила долги её семьи. Она называла меня старшей сестрой. Клялась в вечной верности.

А потом я увидела её живот.

Огромный. Круглый. На сносях.

— Леди Изабелла, — провозгласил король, и впервые за вечер его голос потеплел. — Моя невеста. Мать моего наследника. Будущая королева.

Она взяла его под руку и посмотрела на меня. Победно. Снисходительно.

— Бедная Камелия, — томно произнесла она, поглаживая живот. — Ты так старалась. Шесть лет — и ничего. Два выкидыша, столько лечения, столько слёз… А у меня получилось с первого раза.

Она рассмеялась.

По залу прокатился смешок. Робкий сначала, потом всё громче.

— Знаете, Ваше Величество, — голос Изабеллы стал слаще, — как вы вообще могли поверить, что он вас любит? Вы были просто договором. Бумажкой.

Король молчал. Смотрел на меня и молчал.

— Он не мог уйти сразу, потому что развод по вашей инициативе стоил бы ему слишком дорого. Но он ждал, когда вы достаточно намучаетесь, достаточно опозоритесь, чтобы вышвырнуть вас без потерь.

— Поэтому, дорогая моя королева, — она шагнула ближе, — не вините никого. Вы просто выполнили свою функцию. Бесплодную, но функцию.

Я смотрела на неё. На живот. На руку мужа на её талии.

— Ты права, Изабелла, — сказала я тихо. — В одном ты права. Я действительно потеряла двоих детей.

Я сделала шаг к ней. Она попятилась.

— Я молилась на коленях в Храме Плодородия, пока камни не пропитались моей кровью. Я пила горькие отвары, которые каждое утро приносил мне муж. Я позволяла целителям ставить на себе опыты. Я не спала ночами, вышивая распашонки для тех, кто никогда их не наденет.

Я перевела взгляд на мужа.

— А ты всё это время спал с моей фрейлиной в моей постели. Скажи, Эдгар, тебе было приятно? Когда я корчилась на столе, а ты держал меня за руку и думал: «Сколько ещё? Когда она сломается?»

Он побледнел.

— Ты сама виновата, — процедил он. — Твоё тело не смогло выносить ребёнка.

— Моё тело не смогло? — я усмехнулась. — Дважды я зачинала. Дважды носила твоих детей под сердцем. Чувствовала, как они бьются внутри. А потом они умирали. И ты называешь это моей виной?

— Хватит. Уходи по-хорошему.

— Я ухожу, — ответила я. — Но запомни. Я не бесплодна. Дважды я была беременна. Дважды мои дети умирали. И я узнаю, почему.

Я сняла корону. Подержала в руках. Тяжёлую. Чужую.

— Эту корону мне подарил отец мужа. «Носи с честью, девочка». Я носила. Шесть лет. С честью. С достоинством. С любовью, которой никто из вас не заслужил.

Я положила её на пол. Аккуратно. Как кладут цветы на могилу.

Повернулась и пошла к выходу. Спина прямая. Голова высоко поднята.

— Камелия! — крикнул он. — Ты никуда не пойдёшь без охраны!

— Не надо, — ответила я, не оборачиваясь.

— Это не обсуждается!

Я пожала плечами и вышла.

В коридоре меня ждала Мира — моя служанка, единственная, кто не смеялся у меня за спиной. Её глаза были красными.

— Ваше Величество, — прошептала она, — я собрала ваши вещи. Деньги, украшения. Всё, что смогла.

— Спасибо, Мира.

— И ещё, — она оглянулась и сунула мне в руку маленький пергамент. — Я нашла это в кабинете главного лекаря. В тайнике под половицей.

Я развернула его на ходу. Столбик цифр. Даты. Названия трав: полынь, кровь мёртвого дракона, корень молчальника. И напротив моего имени — доза. Ежедневная. Шесть лет.

— Что это?

— Не знаю. Но старый Астарот, тот целитель, которого сослали в деревню… он делал эти записи. Перед тем как его увезли, он пытался встретиться с вами. Говорил, что утренний отвар — не то, чем кажется.

Я остановилась.

— Не то, чем кажется? А что?

— Он не сказал. Его увезли до того, как он успел объяснить. Но он успел передать это моей матери. А мама — мне.

Я свернула пергамент и спрятала за корсаж. Отвар, который каждое утро приносил муж. Который я пила шесть лет, думая, что это любовь.

— Мы найдём Астарота, — сказала я. — В Кар-Драконе. Узнаем правду.

Мы вышли во двор. Ночной воздух ударил в лицо. Экипаж ждал у ворот — тёмный, без гербов.

— В Кар-Дракон, — сказала я кучеру. — Гони всю ночь.

Я села внутрь. Мира — рядом. Карета тронулась.

Я посмотрела в окно на дворец, который был моим домом шесть лет. На огни в зале, где меня только что уничтожили.

И вдруг я не почувствовала боли. Только холодное спокойствие.

Двое детей, которых я носила под сердцем, так и не увидели свет.

Шесть лет жизни я подарила человеку, который меня предал.

Но я не сломлена.

И теперь у меня есть тайна, которую нужно разгадать. Есть Астарот — единственный, кто, возможно, знает правду. И есть дорога домой.

Экипаж выехал за ворота. Огненная Империя осталась позади.

Война только начиналась.

И эту войну выиграю я.

Конец первой главы.

Изабелла. Визуал

Глава 2. Посмешище империи

«Сплетни — это ветер. Они шумят, но не ломают деревья. Правда — это корни. Её не вырвать».

— Из народной мудрости

Сплетни летят быстрее драконов.

Пока наш экипаж отъезжал от дворца, новость о моём разводе уже обежала все гостиные, кухни и конюшни. Я знала это, потому что Мира каждые полчаса высовывалась в окно и слушала обрывки разговоров на придорожных станциях.

— Говорят, её выслали в одних тряпках, — донеслось слева.

— Говорят, она устроила скандал, — справа.

— Говорят, король давно хотел от неё избавиться, — из темноты.

Мира злилась. Я — нет.

Сплетни — это просто ветер. Они шумят, но не ломают деревья.

— Госпожа, — Мира повернулась ко мне, — может, остановимся? Вы не спали всю ночь. Вам нужно поесть, отдохнуть…

— Мы не останавливаемся, — отрезала я. — Чем дальше от столицы, тем спокойнее.

Она не стала спорить. Умная девочка. Хотя девчонкой её можно было назвать с натяжкой — Мире уже исполнилось двадцать два. Во дворце она появилась недавно. Всего полгода назад.

Карета тряслась на ухабах. За окнами плыла тьма — леса, поля, редкие огни деревень. Огненная Империя прощалась со мной. Или я — с ней.

Я сжала в руке пергамент, который дала Мира. Полынь. Кровь мёртвого дракона. Корень молчальника. Я ничего не понимала в этих названиях, но чувствовала — за ними скрывается что-то важное.

— Мира, — сказала я, — ты работаешь у меня всего полгода. Откуда у тебя записи из кабинета главного лекаря?

Она замялась. Потёрла ладонь о ладонь — нервный жест, который я замечала за ней раньше.

— До меня здесь работала моя мать. Она передала мне эти бумаги.

Я уставилась на неё.

— Мою мать звали Эльза. Она была горничной в ваших покоях три года. Вы её знали.

Я напрягла память. Эльза. Тихая женщина с пепельными волосами. Всегда держалась в тени, никогда не лезла на глаза. Я вспомнила, как она исчезла. Полгода назад. Мне сказали — уволилась по собственному желанию, уехала в деревню к больной сестре.

— Её не уволили, — тихо сказала Мира, глядя в пол. — Её сослали. Как Астарота. В ту же ночь.

— За что?

— Она узнала правду про отвар. Подслушала разговор короля с главным лекарем. А потом рассказала Астароту. Через три дня их обоих вывезли из дворца под видом добровольного ухода.

У меня перехватило дыхание.

— И ты молчала? Полгода?

— Мать запретила говорить, — Мира подняла на меня глаза. Красные, но сухие. — Она сказала: «Отдашь королеве пергамент, когда настанет час. Не раньше. Иначе убьют и тебя, и её, и меня». Я ждала, госпожа. Я устроилась во дворец, как только смогла. Ждала того дня, когда вы будете готовы слушать.

— Готова слушать? — я усмехнулась горько. — Мира, меня только что вышвырнули на глазах у трёхсот человек. Я не готова. Я раздавлена.

— Нет, госпожа. — Она покачала головой. — Вы не раздавлены. Вы ушли с высоко поднятой головой. Вы не просили пощады. Вы не плакали при них. Моя мать говорила, что вы сильная. И она была права.

Я отвернулась к окну.

Сильная. Какая же я сильная. Я просто научилась не показывать слабость. Это разные вещи.

— Астарот жив? — спросила я.

— Не знаю. Мать думала — да. Он успел сказать ей, куда едет, перед тем как его увезли. В Эйслин. Деревня на границе с Кар-Драконом.

Я выдохнула. Эйслин. Я знала это место. В детстве мы проезжали мимо по дороге в южные земли. Маленькая деревня у подножия гор. Затерянная. Безлюдная.

— Мы найдём его, — сказала я. — Обязательно найдём.

Карета въехала в лес. Дорога стала уже, деревья смыкались над головой, закрывая звёзды. Стало темно. И тихо. Только стук копыт и скрип колёс.

— Госпожа, — вдруг сказала Мира, — вы слышите?

Я прислушалась.

Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Даже птицы молчали.

— Кучер, — крикнула я, — остановитесь!

Но вместо ответа я услышала свист.

Стрела вонзилась в дверцу экипажа в паре дюймов от моего лица.

— Вон из кареты! — закричала Мира, хватая меня за руку.

Мы вывалились наружу в тот самый момент, когда вторая стрела разбила окно.

Нас было трое — я, Мира и кучер. Он лежал на земле с пробитым плечом, но дышал. А из леса выходили люди. Пятеро. С мечами. С факелами. В чёрных плащах без опознавательных знаков.

— Что вам нужно? — крикнула я.

— Вы, Ваше Величество, — ответил тот, что шёл впереди. Голос низкий, хриплый, чужой. — Наш господин велел доставить вас обратно. Живой. Или мёртвой. Ему всё равно.

Я похолодела.

— Ваш господин — король?

Он усмехнулся.

— Неважно.

Они двинулись к нам. Пятеро против двух женщин и раненого кучера.

— Мира, — прошептала я, — беги.

— Нет, госпожа!

— Беги! В Кар-Дракон! Расскажи матери, что я не доехала!

Мира не двигалась. Тряслась, но не двигалась.

— Беги, это приказ!

И тут из темноты раздался голос. Новый. Глубокий. Ледяной.

— Пятеро мужчин против двух женщин? Не стыдно, господа?

Из-за деревьев вышел силуэт. Высокий. Широкоплечий. В чёрном плаще, на чёрном коне. Лицо скрывал капюшон.

— Кто ты? — спросил главарь.

— Тот, кто не любит, когда обижают беззащитных.

Он слез с коня. Скинул капюшон.

В свете факелов я увидела его лицо — жёсткое, с острыми скулами, шрамом на подбородке. И глаза. Зелёные. Глубокие, как горное озеро. С изумрудным отливом — цвета малахита.

Я не знала его. Но что-то в этом взгляде заставляло сердце биться быстрее.

— Уходи, парень, — главарь шагнул к нему. — Не лезь не в своё дело.

Незнакомец не двинулся с места.

— Это моё дело, — сказал он спокойно. — С того момента, как вы тронули эту женщину.

А потом началось.

Я не успела понять, что происходит. Движения были слишком быстрыми. Меч незнакомца мелькнул в воздухе, и первый нападающий рухнул на землю. Второй. Третий. Четвёртый побежал, но догнали и его.

Главарь остался последним. Он поднял меч, но незнакомец выбил оружие одним ударом и приставил клинок к его горлу.

— Кто послал? — спросил он.

— Я не скажу.

— Уже сказал. Ты упомянул «господина». Это не король. Короля называют «ваше величество». Значит, кто-то другой. Кто?

Главарь молчал.

— Не хочешь говорить — не надо, — незнакомец убрал меч. — Передай своему господину: Камелия под моей защитой. Если он ещё раз пошлёт людей — я приду за ним самим.

Главарь поднялся и, шатаясь, исчез в лесу. Остальные лежали на земле — живые, но без сознания.

Незнакомец повернулся ко мне. Зелёные глаза блеснули в свете факелов — холодные, как малахит, и такие же глубокие.

— Вы в порядке?

— Кто вы такой? — спросила я, игнорируя вопрос.

Он усмехнулся. Холодно. Устало.

— Тот, кто будет вас охранять. До Кар-Дракона.

— Я не нанимала охрану.

— Астарот нанял. Перед тем как исчезнуть.

Я замерла.

— Вы знаете Астарота?

— Он мой… должник. Когда-то я спас ему жизнь. Теперь он просил отплатить — защитить вас.

— И вы согласились?

Он посмотрел на меня. Малахитовые глаза блеснули в темноте.

— У меня были свои причины.

Незнакомец шагнул ближе. В свете факелов я рассмотрела его лицо подробнее — не просто красивый. Опасный. Такой человек не нанимается в телохранители просто из чувства долга.

— Что за причины?

— Астарот пообещал назвать имя человека, который уничтожил мою семью, — сказал он. — В обмен на вашу безопасность. Мне нужен этот ответ. Вам нужна защита. Временный союз.

— Я не заключаю союзов с теми, чьих имён не знаю.

Он помолчал. Потом сказал:

— Зовите меня Чёрный Всадник.

— Это не имя.

— Этого достаточно.

Он помог кучеру подняться, перевязал рану, усадил обратно на козлы.

— Поехали, — сказал он. — Времени мало. Они вернутся. С подкреплением.

Я села в карету. Мира — рядом. Чёрный Всадник вскочил на коня и поравнялся с окном.

— Наёмник, — сказала я, — кто на нас напал? Не король?

— Нет. Король не стал бы пачкать руки так близко от дворца. Это кто-то другой. У вас есть враги, о которых вы не знаете.

— И вы знаете, кто?

— Догадываюсь. — Он помолчал. — Но сначала довезу вас до Кар-Дракона. А потом — поговорим.

Карета тронулась.

Я смотрела в окно на незнакомца, который ехал рядом, и думала.

Малахитовые глаза. Холодная усмешка. Говорит об уничтоженной семье.

Я не знала, верить ли ему. Но выбора у меня не было.

— Почему вы назвались Чёрным Всадником? — спросила я.

Он повернул ко мне лицо. В свете луны его глаза сверкнули зелёным — цветом редкого камня, который добывают глубоко под землёй.

— Потому что я приношу смерть врагам тех, кого защищаю. — Его голос стал тише. — И потому что моё настоящее имя может стоить вам жизни. Чем меньше знаете — тем безопаснее.

— Для кого безопаснее? Для меня или для вас?

Он усмехнулся.

— Для обоих.

Карета въехала в лесную чащу. Луна скрылась за тучами.

— Теперь спите, — сказал Чёрный Всадник. — Завтра будет долгий день.

Я закрыла глаза, но не спала.

Передо мной стояло его лицо. Шрам на подбородке. Малахитовые глаза. Глубокий голос, в котором слышалась старая, застарелая боль.

Зелёный, как весенняя трава. Холодный, как лёд. Опасный, как нож.

Кто он? Почему его взгляд кажется таким тяжёлым? И что за тайна, которую Астарот обещал раскрыть в обмен на мою жизнь?

Чем дальше мы уезжали от дворца, тем больше вопросов появлялось.

И тем сильнее я чувствовала — всё только начинается.

Сплетни летят быстрее драконов.

Но правда — ещё быстрее.

Я узнаю её. Чего бы это ни стоило.

Даже если для этого придётся заключить сделку с самим дьяволом в зелёных глазах.

Конец второй главы.

Встреча с чёрным всадником

Глава 3. Летний бал

Тот, кто падает, поднимается сильнее. Если, конечно, у него есть ради чего вставать».

— Автор неизвестен

Карета мягко покачивалась на ухабах. За окном плыли поля Падших Земель — серые под низким небом, с редкими вкраплениями зелени. Мира дремала на противоположном сиденье, утомлённая долгой дорогой. Чёрный Всадник ехал сбоку — молчаливый, зоркий, неотступный.

Я смотрела на его спину, на развевающийся плащ, и думала о том, как шесть лет назад я выезжала из этих ворот в другой карете — украшенной серебряными драконами, с короной на голове и надеждой в сердце.

Мне было восемнадцать. Я была прекрасна, молода и глупа.

Глупее глупого.

Я закрыла глаза — и стук колёс унёс меня в прошлое.

Летний бал. Мой первый светский выход.

Я стояла у окна в платье цвета лунного света — мать привезла ткань из своего мира, тонкую, струящуюся, которая переливалась при каждом движении. Волосы уложены в изящную причёску с серебряными шпильками, подаренными бабушкой. Лёгкие локоны обрамляли лицо, делая его ещё более юным и невинным. На левой руке — длинная перчатка, чтобы скрыть метку. Отец сказал: «Никому не показывай, дочь. Пока не придёт время».

Зал был полон. Маглорские князья, послы со всех империй, лорды Падших Земель. Музыка лилась из струнных оркестров, воздух пах цветами и дорогими духами. Я чувствовала себя принцессой из старой сказки.

А потом он вошёл.

Я не заметила, как замерла. Как перестала дышать. Как мир вокруг сузился до одного человека.

Эдгар Огненный. Король самой сильной империи юга. Вдовец. Ему было двадцать пять — а он уже вдовец, и это делало его ещё более притягательным. Трагическая тайна. Нераскрытая история. Я хотела узнать её. Я хотела стать той, кто его исцелит.

Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, развёрнутая грудь, походка льва — плавная, опасная, хищная. Светлые волосы, почти белые, падали на лоб небрежными прядями. Белоснежная улыбка, от которой у женщин подкашивались колени. И глаза — цвета летнего неба, ясные, холодные, пронзительные.

— Вы танцуете? — спросил он, протягивая руку.

Голос глубокий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Я слышала его впервые в жизни, но мне показалось — я знала его всегда.

— Танцую, — ответила я и вложила ладонь в его.

Он вёл меня в танце так, будто мы делали это тысячу раз. Моя рука на его плече. Его рука на моей талии. Близко. Слишком близко. Достаточно, чтобы я чувствовала жар его тела и запах дорогого одеколона с нотками дыма и кожи.

— Вы самая красивая женщина на этом балу, — сказал он.

— Вы говорите это всем?

— Только тем, кто правда красива.

Я засмеялась. Я была юной и легкомысленной. Я не знала, что такие мужчины не говорят правду — они говорят то, что нужно сказать.

Он пришёл на следующий день в замок Кар-Дракон. С букетом сирени — моих любимых цветов. Откуда он узнал? Я не спросила. Мне было всё равно.

Через неделю он прислал мне стихи. Собственного сочинения. Плохие, но я тогда не заметила — я видела только то, что он старается.

Через месяц он приехал просить моей руки.

Родители были против.

Я помнила тот вечер — за закрытыми дверями кабинета отца. Мать плакала. Отец говорил тихо, но жёстко:

— Он вдовец, Камелия. Его первая жена умерла при загадочных обстоятельствах. Мы ничего о ней не знаем. Империя Огня — сильное государство, но союз с ними — это не подарок, а кабала. Падшие Земли сейчас в шатком положении. Король Райан хочет этого союза, потому что боится войны. Но ты — не пешка. Ты наш ребёнок. Мы не хотим, чтобы ты страдала.

— Он любит меня, — сказала я. — Я люблю его. Чего ещё нужно?

Отец посмотрел на меня. Долго. Грустно.

— Любовь — это не стихи и цветы, дочь. Любовь — это когда человек готов жертвовать собой ради тебя. Что ты знаешь о нём? О его прошлом? О его планах?

— Я знаю достаточно.

— Ты знаешь только то, что он показал, — сказала мать сквозь слёзы. — А люди показывают только то, что выгодно им.

— Я не маленькая, — ответила я. — Я сама решаю.

Отец взял мои руки. Его глаза — золотые, как у дракона — смотрели на меня с такой болью, которую я заметила только сейчас, шесть лет спустя.

— Если ты уедешь, я не смогу тебя защитить, — сказал он. — Там, в чужой империи, ты будешь одна. Без рода. Без дома. Без нас.

— Мне не нужна защита, — ответила я. — Я сильная. Самая сильная в своём веке.

Отец отпустил мои руки.

— Тогда ступай. Но помни: у тебя всегда есть путь назад.

Я не поверила ему. Я думала — домой я буду возвращаться только в гости. А жить буду там, с ним.

Какая же я была дура.

***

Первые три года были идеальными.

Он приносил мне завтрак в постель. Смеялся над моими шутками. Держал за руку на приёмах и не стеснялся поцеловать при всех. Я думала — мне повезло. Я думала — боги услышали мои молитвы.

А потом я забеременела в первый раз.

Десятая неделя. Я уже выбрала имена — для мальчика и для девочки, на всякий случай. Я лежала на холодном столе целителей, истекала кровью, а он держал меня за руку и шептал: «Ничего, родная. Попробуем снова».

Я верила.

Второй выкидыш случился через полгода. Восьмая неделя. Снова схватки, снова алые пятна на простынях, снова запах крови, который я никогда не смогу забыть. Но тогда он уже не держал меня за руку. Он стоял в дверях, бледный, и сказал: «Мы нанимаем новых лекарей». И вышел. Оставил меня одну.

С того дня что-то сломалось.

Он перестал приносить завтрак. Перестал смеяться. Перестал смотреть на меня так, как раньше. Я думала — это я виновата. Что я недостаточно хороша. Что моё тело сломлено. Что я не заслуживаю любви.

Я начала растворяться в нём. Терять себя. Каждый день по чуть-чуть. Сначала я перестала писать письма домой — потому что он сказал, что это отвлекает. Потом перестала видеться с подругами — потому что он сказал, что они завидуют. Потом перестала выходить без его разрешения — потому что он сказал, что так безопаснее.

Я не замечала, как превращаюсь в тень. В придаток. В вещь.

А потом появилась Изабелла.

Моя фрейлина. Моя подруга. Девчонка, которую я вытащила из нищеты.

Я видела, как он смотрит на неё. Сначала — мельком. Потом — всё чаще. Потом — перестал смотреть на меня вообще.

Я думала — он разлюбил. Думала — я ему надоела. Бесплодная, скучная, бесполезная.

Я накручивала себя ночами. Лежала в темноте и перебирала в голове свои ошибки. Что я сделала не так? Где я его потеряла? Почему она, а не я?