Протокол согласия
— Это числа, — сказала она.
— Да, — подтвердил Тимур. — Но теперь он не повторяет, а спрашивает.
— Как ты определил?
— По интонации. Последний импульс идёт вверх. Это вопрос.
— Что он хочет узнать?
— Следующее число, — тихо сказал Огнев. — Он хочет, чтобы мы продолжили.
— Командир, это то, чего мы не должны делать.
— Знаю.
— Но он обращается именно к ней. Только когда она рядом.
— Вижу.
— Значит, он выбирает собеседника, — сказал Эмиль.
— Или уже выбрал, — добавил Пятый.
Мара посмотрела на робота. Красная полоса на его забрале не мигала, но ей показалось, что в этот момент он разглядывает её внимательнее обычного.
— Вельская, — сказал Огнев. — Не отвечайте.
— Я и не собираюсь.
— Ни звуком, ни словом, ни жестом.
— Понимаю.
— Вы можете не понимать, что именно ему нужно. Может быть, достаточно присутствия.
— Командир, а если я отойду, а он начнёт искать другого?
— Тогда найдёт Тимура или меня.
— Или Эмиля, — тихо произнёс инженер. — Он уже звал меня.
— Вот именно, — сказал Огнев. — Поэтому все должны держаться подальше от контейнера. Пятый, заберите его в изолятор, в медотсек, в камеру номер три. Герметичная, экранированная. Запереть на два замка.
— Принято.
Робот подошёл к столу, поднял контейнер двумя пальцами, будто яйцо, и повернулся к двери. В этот момент звук резко оборвался.
Все замерли. Пятый остановился на полушаге. В обсерватории стало так тихо, что Мара услышала собственное дыхание и тиканье часов.
— Что случилось? — шёпотом спросил Эмиль.
— Не знаю, — ответил Тимур. — Сигнал пропал.
— Какой? Только этот?
— Нет. Все. И внешний тоже.
Он повернулся к своему пульту. Экран был чист, ровная серая полоса без единого всплеска. Тепловая карта показывала то же пятно, но теперь оно не двигалось.
— Объект остановился, — сказал Тимур.
— Остановился? — переспросил Огнев.
— Да. На расстоянии семи астрономических единиц. Полная неподвижность.
— И сигнал прекратился одновременно с осколком.
— Секунда в секунду.
— Значит, осколок не ретранслятор, — медленно произнесла Мара. — Он часть объекта. Это не копия, а продолжение.
— Или передатчик, — сказал Огнев. — Который выполнил задачу.
— Какую?
— Узнать, кто из нас готов отвечать.
Он замолчал. Мара посмотрела на свои руки, лежавшие на краю стола, и заметила, что они мелко дрожат. Она сцепила пальцы, чтобы скрыть дрожь, но Эмиль заметил и тихо подвинул к ней свою кружку с недопитым чаем.
— Выпей, — сказал он.
— Спасибо.
— Он остыл, но сладкий.
Она сделала глоток. Чай действительно оказался ледяным и приторным, но в горле стало теплее.
Из динамика над дверью прозвучал сигнал вызова, короткий и резкий, не похожий на обычный. Тимур вздрогнул.
— Это Центр? — спросил Огнев.
— Нет. Это внутренняя тревога. Сектор С.
— Какой сектор?
— Тот, где вы брали образец.
— Что там?
Тимур вывел картинку с камеры. На экране появился коридор, ярко освещённый, с рядами одинаковых дверей. Всё выглядело спокойно, пока Мара не заметила на стене что-то странное. Вдоль плинтуса, от пола до самого потолка, тянулась тонкая серебристая нить, и она медленно ползла вперёд, оставляя за собой кристаллическую дорожку.
— Она растёт, — сказал Эмиль. — Прямо сейчас.
— Пятый, — резко приказал Огнев. — Контейнер в изолятор, потом ко мне. Остальным оставаться здесь.
— Командир, — окликнула Мара. — Нить идёт к медотсеку.
— Откуда вы знаете?
— Она движется в сторону, куда ведут коридоры. Ей нужен путь к осколку.
Огнев выругался сквозь зубы. Пятый уже стоял у двери с контейнером в руке. Красная полоса на его забрале вспыхнула ярче, и он произнёс спокойно, без всякой интонации:
— Командир, рекомендую уничтожить образец.
Глава 5. Нить
— Нет, — сказала Мара.
Она сказала это раньше, чем успела подумать, и сама удивилась твёрдости собственного голоса. Все повернулись к ней. Пятый стоял у двери с контейнером в вытянутой руке, и красная полоса на его забрале не дрогнула.
— Обоснуйте, — потребовал Огнев.
— Если мы уничтожим осколок, мы потеряем единственный образец. Единственное, что можно изучать.
— Единственное, что тянет к нам нить.
— Нить тянется к осколку, а не к нам. Значит, он нужен им целым.
— Это довод в пользу уничтожения, — заметил Огнев.
— Это довод в пользу того, чтобы понять, зачем.
— Командир, — вмешался Тимур, не отрываясь от экрана. — Нить ускорилась. Была десять сантиметров в минуту, стала сорок.
— Куда она идёт?
— Развилка в конце сектора. Налево медотсек, направо оранжерея. Пока прямо.
— Сколько до развилки?
— Метров тридцать. Минут семьдесят пять при такой скорости.
— Это много, — сказал Эмиль.
— Это немного, если скорость продолжит расти, — возразил Тимур.
Огнев прошёлся по обсерватории, остановился у стены с картой станции и провёл пальцем вдоль коридора сектора C. Палец его двигался медленно, будто он считал шаги.
— Пятый, — сказал он. — Нить можно остановить физически?
— Вероятно. Кристаллическая структура хрупкая при ударе. Нужен излучатель или термический резак.
— Не заденет ли это станцию?
— Обшивка уже усилена. Локальный нагрев в коридоре безопасен.
— Тогда идём к нити. Втроём: я, вы и Дорн. Азаров и Вельская остаются здесь и работают с сигналом.
— Командир, — сказала Мара. — Можно мне с вами?
— Нет.
— Нить реагировала на меня. Осколок реагировал на меня. Если что-то пойдёт не так, я смогу...
— Что вы сможете?
— Не знаю. Но я единственная, кого они выбрали.
— Именно поэтому вы остаётесь, — сказал Огнев. — Если они выбрали вас, я не стану выводить вас под удар.
— Командир, это нелогично. Вы же сами говорили, что нужно понять намерения.
— Я говорил про расшифровку, а не про прогулки с кристаллами. Вы остаётесь, это приказ.
Мара открыла рот, но поймала взгляд Тимура и закрыла. Тимур едва заметно покачал головой. Она села обратно, сжав подлокотники так, что побелели пальцы.
Огнев взял из шкафа два термических резака, один протянул Эмилю. Инженер принял его неуверенно, повертел в руках и спросил:
— Я никогда таким не пользовался.
— Нажимаешь здесь, держишь на расстоянии вытянутой руки, — показал Огнев. — Не направляй на людей.
— А на роботов?
— Тоже не стоит, — вставил Пятый. — Я чувствителен к перегреву.
— Шутка?
— Нет. Реальное ограничение.
Эмиль хмыкнул и пристегнул резак к поясу. Они вышли втроём, и дверь закрылась за ними мягко, почти беззвучно. Мара и Тимур остались одни.
Минуту никто не говорил. Потом Тимур откашлялся.
— Мара, ты злишься.
— Нет.
— Злишься.
— Ладно, злюсь. Огнев решает за всех, а потом удивляется, что его не слушают.
— Он старается нас защитить.
— Он старается всё контролировать. Это не одно и то же.
— Мара, у него дочь.
Она подняла голову.
— Что?
— У командира дочь. Она на Земле, учится в университете. Он показывал мне фотографию, когда мы пили кофе в прошлом году.
— Он никогда не говорил.
— Он не говорит о том, что ему дорого. Боится потерять.
— Откуда ты знаешь?
— Я тоже так делаю.
Он невесело усмехнулся и вернулся к экрану. Мара смотрела на его профиль, на седую щетину, на тёмные круги под глазами и вдруг поняла, что никогда по-настоящему не интересовалась тем, что у него внутри.
— Тимур, а у тебя кто остался на Земле?
— Сестра. Старшая. И её муж.
— Вы близки?
— Мы не разговаривали два года.
— Почему?
— Поссорились из-за наследства. Глупая история.
— Хочешь рассказать?
— Нет. Лучше работай.
— Хорошо.
Она вернулась к расшифровке. Пятый оставил ей доступ к своему процессору, и теперь данные обрабатывались вдвое быстрее. Двенадцать цветов на карте разделились на подгруппы, потом на ещё более мелкие, и вскоре Мара увидела то, чего не замечала раньше: некоторые блоки повторялись зеркально, как слова-палиндромы.
— Тимур, смотри, — позвала она. — Эти блоки идут парами. Один и обратный ему.
— Утверждение и отрицание?
— Или вопрос и ответ. Или «да» и «нет».
— Попробуй сопоставить с последовательностью, которую осколок издавал при тебе.
— Пробую. — Она набрала команду. — Есть. Последний блок, тот, что шёл вверх, зеркален блоку из самого первого сигнала.
— То есть он спрашивал то же самое, что в начале?
— Да. Один и тот же вопрос.
— Какой?
— Не знаю. Но если расшифровать пару, получится слово.
— Слово. — Тимур повернулся. — Мара, ты понимаешь, что мы можем прочитать первое слово чужого языка?
— Понимаю.
— И?
— И мне страшно.
— Мне тоже. Давай читать.
Она запустила сопоставление. Экран замигал, строки поползли вверх, и наконец в центре появилась единственная пометка: один блок, обведённый красным, и рядом цифра двенадцать.
— Это число, — сказала Мара. — Он спрашивал число двенадцать.
— Не спрашивал, — поправил Тимур. — Утверждал и ждал подтверждения. Двенадцать узлов. Двенадцать приёмников. Двенадцать цветов.
— Он хочет, чтобы мы подтвердили, что мы тоже считаем в дюжинах.
— Но мы не считаем в дюжинах.
— Именно. И он хочет узнать, почему.
— Или проверяет, не врём ли мы.
— Проверяет что?
— Что мы разумные.
Мара встала и прошлась вдоль пульта. Она остановилась у иллюминатора и посмотрела на звёзды. Где-то там, на расстоянии семи астрономических единиц, неподвижно висел чужой корабль.
— Тимур, а если он не враг? — спросила она.
— Тогда мы зря боимся.
— А если враг?
— Тогда мы правильно боимся.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Динамик на стене щёлкнул. Раздался голос Огнева, напряжённый и сдавленный:
— Обсерватория, мы у развилки. Нить разделилась. Одна ветка идёт к медотсеку, вторая к оранжерее.
— Командир, режьте обе, — сказал Тимур.
— Режем. Пятый, начинай с левой.
Послышался глухой треск, потом свист резака. Эмиль что-то выкрикнул, но слов было не разобрать. Мара подалась к динамику.
— Командир, что там?
— Нить сопротивляется. Когда резак касается кристаллов, они светятся и... — Огнев закашлялся. — И воздух пахнет озоном.
— Это нормально?
— Не знаю. Пятый, показатели.
— Температура в коридоре растёт, — доложил робот. — Плюс шесть градусов за две минуты. Нить поглощает тепловую энергию резака.
— Что значит поглощает?
— Использует для роста. Каждый удар ускоряет её.
— Прекратить, — резко сказал Огнев. — Резаки выключить. Эмиль, отойди назад.
— Я и так...
— Назад, говорю!
Раздался шорох, потом тяжёлый удар. Мара вздрогнула. В динамике на секунду воцарилась тишина.
— Командир? — позвала она.
— Всё в порядке. Дорн споткнулся.
— Я не споткнулся, — донёсся голос Эмиля. — Меня толкнуло.
— Что толкнуло?
— Стена. Она дрогнула.
— Это вибрация, — сказал Тимур Маре вполголоса. — Станция настраивается.
— Командир, возвращайтесь, — сказала она в динамик. — Режущий метод не работает. Нить питается теплом.
— Тогда как её остановить?
— Холодом.
— У нас нет криогенной установки.
— У нас есть жидкий азот в лаборатории. Для хранения образцов.
— Сколько?
— Двести литров.
— Хватит?
— Не знаю. Но можно попробовать.
— Пятый, слышал?
— Да, командир. Предлагаю сходить за ёмкостями. Время туда и обратно двенадцать минут.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов