А потом его высочество вклинился между ними и очень строго отчитал обоих за поведение, недостойное наставников императорского наследника. Причём фразы, паршивец такой, выбирал точно те, какими пытались его до этого воспитывать сами духовники – отменнейший церковный канцелярит, хоть в проповеди вставляй. Гэлхану даже стало стыдно, немного.
Проверить жемчуг в итоге не вышло: Ансельм ушёл в свою комнату и хлопнул дверью. Лиореля всё же заперли – у доктора Арри имелись детекторы проклятий, слабенькие, но само наличие он определить сумел, а дальше все инструкции требовали установить карантин и либо направить пострадавшего в больницу, либо вызвать специалистов из магобезопасности. Специалистами Гэлхан как раз и собирался заняться, да и с доктором тоже требовалось побеседовать, но время, время…
Разговор с принцем был всё же важнее.
– А ещё у вас есть от меня тайны, – проворчал Ивор, словно подслушав его мысли. – Я подозреваю, что часть из них связана с Владом, и потому не стану спрашивать. Но просто знайте, что я тоже знаю. И меня это бесит.
Его слова отозвались в ушах эхом – нечто подобное принц говорил в одной из прошлых реальностей. Гэлхан поморщился, отвёл взгляд и опустился в соседнее кресло. Он уже понял, что данные им клятвы перестали работать после первого же возврата, с ауры осыпались все зацепки и крючки, велящие молчать – иначе вряд ли он сумел бы свободно вещать о некромантии на встрече у Матери-Настоятельницы. Теперь он сам мог решать, о чём и как говорить принцу, и говорить ли вообще, да и, пожалуй, после трёх смертей подряд Ивор заслужил немного откровенности.
Вот только с чего начать…
Он вздохнул и протянул руку.
– Артефакт против подслушивания. Не делайте такие удивлённые глаза, ни за что не поверю, что у вас нет ничего подобного.
Ивор пожал одним плечом и вынул из кармана маленький кубик с зеркальными гранями. Подкинул на ладони, демонстративно вздохнул – а потом поставил прямо на блюдце, на острую вершину и крутанул. Кубик сердито зажужжал, покачнулся, Гэлхан невольно задержал дыхание, ожидая падения, но артефакт выровнялся и притих.
– Пока крутится – можно говорить свободно. Не больше часа, потом придётся заряжать.
– Уложимся, – усмехнулся Гэлхан. – Не так уж много у меня секретов. И сперва, пожалуй, я расскажу вам о невесте…
Ивор громко хмыкнул, но возражать не стал. Гэлхан припомнил детали истории знакомства, которую они с Виреей наспех выдумали, и заговорил, аккуратно обходя сомнительные углы. Он много раз повторил её про себя, и уже сам почти верил, что Дайана Дарру приходила к нему на лекции, что она составляла сборник рецептов, которые существовали до Катастрофы, а он консультировал её, подсказывая, где какие книги на эту тему можно найти, а незадолго до её смерти он даже заезжал к ней в гости, и вот тогда познакомился с Виреей. Ей было восемнадцать, она была дивно хороша, но, увы, помолвлена…
– И все эти годы вы трагически вздыхали о ней, не зная, что она свободна? – хмыкнул Ивор. – Красиво, но глупо.
Гэлхан вспомнил о деловой переписке между университетом и пансионом – письма о выездных лекциях преподавателей своей кафедры он обычно составлял лично, а автором посланий за подписью даны Ниври наверняка была Вирея.
– Мы иногда переписывались, – честно сказал он. – Реже, чем мне бы хотелось… Увы, личная жизнь в моём списке приоритетов в последние несколько лет занимала самые нижние строчки.
– И что же заставило вас пересмотреть приоритеты?
– Не «что», – усмехнулся Гэлхан, – а «кто».
Похождения Лиореля заинтересовали принца куда больше трагической романтики. В этой версии реальности тот ещё не успел натворить дел в пансионе, но и Гэлхан не успел пообещать Ансельму держать информацию в тайне.
– …Я прежде не слышал о проклятиях, которые требуют женитьбы. Но мне совсем не нравится идея, что под действие тёмной магии может попасть ни в чём не повинная девушка.
– И вы решили его опередить? Тонко, – одобрил принц. – Хотя если проклятие подтвердится серьёзной проверкой, это всё равно было бы поводом разорвать любые договорённости. Вряд ли он честно признался её отцу.
– Вряд ли, – согласился Гэлхан. – Дан Дарру, насколько мне известно, не интуит, и ложь бы не распознал… А вы, кстати, распознаёте?
Ивор на миг сдвинул брови и тут же взглянул на него с возмущением. Горностаечка, уловив настроение хозяина, подняла головёнку и сердито пискнула.
– Эй! Мы что, потратили треть заряда на враньё?!
– На проверку, – поправил Гэлхан. – Если бы нас в самом деле подслушивали, сюда уже кто-нибудь вломился бы. Приятно знать, что у дана Ансельма нет паранойи… Хотя с его работой удивительно. Сосредоточьтесь, пожалуйста, на том, что я сейчас скажу. Это чистая правда, но пусть дар вам подтвердит.
Он на миг зажмурился, снял ментальный блок, а потом вытащил из-под одежды «Повелителя Времён». И начал рассказывать – быстро, чётко и коротко, стараясь не уходить в лишние подробности.
Заговор. Принятые императором меры. Смерть Ивора и возвращение ценой собственной инициации. Мрай и беседа с Матерью-Настоятельницей. Уже два перерезанных горла, императорская гвардия, яд в кувшине, тёмное нечто в подвале. Крушение сферокара. Вирея.
Ивор сел очень прямо и поджал губы. Синие глаза на побледневшем лице казались особенно большими и тёмными.
– Вы не врёте, – хрипло проговорил он. Гэлхан качнул головой, и принц повторил его движение, словно заколдованный. – Подождите, но… Я ведь не умер!
– И нет, – вздохнул Гэлхан, – и да.
– Как вы это докажете?!
Гэлхан пожал плечами и указал ладонью на горностаечку, которую принц сгрёб со спинки кресла, чтобы прижать к груди.
– Я не называл имени Чёрной Княжны в этой реальности. Вам неоткуда было его взять, негде прочесть. Но вы вспомнили. Возможно, чуть позже придут другие воспоминания или сны. Прямо сейчас мы с вами определённо живы, и я надеюсь сохранить этот статус и дальше.
Ивор растёр лицо ладонью, уткнулся лбом в кулак, но тут же вскинул голову.
– Подождите, а Влад? Если мы знаем, как он погиб, мы ведь можем…
Он осёкся. Гэлхан коротко развёл ладонями.
– Связи нет. Я уже хотел развернуть сферокар, это плохо закончилось. Я пытался объяснить проблему нашим спутникам… – Он глубоко вздохнул. – Прямо сейчас отсюда до Ксантара решится лететь разве что самоубийца, и тот потеряется по дороге. Но у нас есть ещё один вариант.
Ивор на миг задумался и тут же щёлкнул пальцами.
– Полковник Таймари!
– Да, – кивнул Гэлхан, – если он озаботился наземным транспортом. Я надеюсь на это, сферокар вряд ли сел бы в лесу… Хотя сомневаюсь, что сейчас до города вообще можно добраться. Но в любом случае я предпочёл бы видеть верных вам людей здесь, охрана Карающего пламени очевидно не справляется. К тому же среди специалистов магобезопасности наверняка есть квалифицированный сферотехник, способный разобраться, как работает эта штука и что здесь вообще происходит.
Ивор покосился на лежащий на столе артефакт и потянулся за коммуникатором.
Связаться с отрядом удалось лишь с третьей попытки. Голографический экран тоже развернулся не сразу, а когда изображение всё-таки появилось, оно дрожало и то и дело выцветало до бледно-голубого.
– Мой принц, – человек на экране быстро наклонил голову и тут же дёрнулся в сторону, на несколько мгновений пропав из виду.
Голограмма пошла рябью, перед камерой мелькнул ствол дерева – как будто полковник отвечал на ходу. Он почти сразу вернулся в кадр, стянул с лица шарф и скороговоркой протараторил цифро-буквенный код – Гэлхан ничего не запомнил, но Ивор облегчённо вздохнул и тут же наклонился к браслету, пытаясь рассмотреть на экране хоть что-то.
Из коммуникатора донеслись скрип, нарастающий скрежет и громкий финальный треск. Полковник сдавленно ругнулся и заорал кому-то, чтоб убирался, «живее, Змей тебя за ногу!»
– Что там происходит? На вас напали?!
Собеседник попытался улыбнуться – дрожащая голограмма превратила его лицо в скалящуюся маску.
– Никак нет. Буйство стихии. Мы готовы выполнить свой долг… Да змеевы потроха! К берегу! Бросай всё и к берегу! Простите, ваше высочество, мы…
Гэлхан цапнул Ивора за запястье и развернул так, чтобы собеседнику было видно его лицо.
– Докладывайте. Живо.
Полковник сдвинул брови и присмотрелся.
– А вы…
– Гэлхан Сорро. Духовный наставник наследника. Прямо сейчас ему грозит опасность, и… Что у вас там творится?!
Его заглушил скрежет и треск – куда ближе и громче. Полковник опять пропал с экрана, спустя мгновение голограмма вовсе отключилась, и остался лишь голос, задыхающийся, резкий.
Буйство стихии, всё верно. Метель, в которой не смог бы сориентироваться и сам Великий Змей. Ураганный ветер, ломающий вековые сосны: одна такая рухнула на лагерь, накрыв собой отрядный вездеход, вторая, поменьше, впечатала в снег одного из стрелков – почти час ушёл на то, чтобы спилить ветки и вытащить из-под них пострадавшего, и он даже был жив, но с переломами обеих ног.
– Фон поднимается. Никогда такого не видел, но нас словно нарочно гонит к берегу. Я пытался дозвониться до Ксантарского управления, до резиденции Исцеляющей длани, хотел просить помощи, но связи практически нет, даже наши внутренние рации не работают.
– Почему вы не позвонили мне? – тихим злым голосом спросил Ивор.
Полковник кашлянул, но ничего не сказал. Гэлхан и без того мог представить его ответ – отряд должен был соблюдать секретность и защищать принца, а не наоборот. Да и что бы мог сделать мальчишка?
Ивор сверкнул глазами, дёрнул рукой и поднёс коммуникатор к губам.
– Кретин, – прошипел он. – Придушу лично. Выходите на берег, ставьте наш маяк – и только попробуйте меня не дождаться!
Из коммуникатора после паузы донеслось «Так точно». Принц смахнул голограмму и тут же вывел новую, с картой местности. Спустя несколько мучительно долгих секунд на ней появилась яркая зелёная точка – видимо, тот самый маяк.
Ивор сгрёб горностаечку одной рукой и встал.
– Прости, подруга, тебе придётся посидеть в клетке. Дан Гэлхан, вы со мной или?..
Гэлхан тоже поднялся.
– Что вы собираетесь делать?
Принц сунул зверушку в домик-переноску, тщательно запер дверцу и выпрямился, бледный и очень спокойный.
– Долг императора – заботиться о своих людях. Я возьму сферокар со стоянки и…
Он в два шага добрался до двери, сорвал с вешалки пальто и взялся за ручку.
– Глупость, – громко произнёс Гэлхан. – На сферокаре вы угробитесь быстрее, чем долетите до середины озера.
Ивор замер и очень медленно обернулся. Взгляды встретились.
– И вы предлагаете…
– Я предлагаю, – усмехнулся Гэлхан, – кое-что получше.
***
– Я так за тебя рада, – в который раз проговорила Риона и прижалась крепче.
Вирея обняла её и чмокнула в макушку. Сама она на всякий случай отодвигала радость подальше, мысли то и дело соскальзывали с помолвки на строки из таблицы. Хотелось вытащить из тумбочки распечатку и внимательно просмотреть, вдруг удастся найти что-то важное? Но пугать Риону разговорами о мертвецах и подвалах она не стала.
Они сидели вдвоём на кровати. До отбоя было ещё далеко, но Риона, едва вернувшись с ужина, переоделась в мягкую розовую пижаму и категорически заявила, что выходить никуда больше не собирается. Вирея медлила. Гэлхан не обещал, что зайдёт вечером, она и сама представляла, сколько всего ему нужно сделать, не говоря о том, чтоб выспаться. Ей тоже хотелось спать, лишние полдня давали о себе знать, но всё же…
А вдруг?
Она зевнула, не сдержавшись, потёрла левый висок, и тут же Риона рядом завозилась, отодвинулась, заглянула ей в лицо.
– Голова болит? Нужно шпильки вытащить… Ой, а хочешь, я тебя расчешу?
Вопрос оказался риторическим. Риона тут же соскочила с кровати, сбегала за расчёской, усадила Вирею на табурет, и та, подумав, не стала возражать. Пальцы сестры удивительно нежно вынимали из пучка шпильки, расплетали косу, и гребень скользил по волосам мягко-мягко, разбирая сперва кончики, потом немного выше, и ещё выше…
Когда в комнату постучали, громко и требовательно, Риона уронила расчёску, а Вирея подскочила и бросилась к двери. Стук почти сразу повторился, от ощущения, что снова случилось что-то нехорошее, под рёбрами сжалось и заныло, Вирея махнула рукой на сестру, чтобы та оставалась в спальне, повернула ключ…
И едва не отшатнулась.
Гэлхана в коридоре не было. Была старая Шания – безобидная, почти святая по мнению многих, но образ старухи тут же потянул за собой воспоминания о подвале и окровавленных ступенях. Руки задрожали, большого труда стоило не захлопнуть немедленно дверь.
Шания смерила её строгим взглядом.
– Негоже уезжать, не попрощавшись, – заявила она. – Там, где был твой дом, где было твоё сердце – что оставишь? Какой след? Какую память? Заберёт он тебя – и ищи-свищи, а там ни храма, ни сада, ни дома…
Вирея растерянно пожала плечами.
– Я не понимаю, о чём…
– О мужике твоём! – гаркнула старуха так, что захотелось пригнуться. – Без храма, без родительского благословения – всё грех!
Поцелуй, сообразила Вирея. Тот самый, первый и единственный, и бесполезно спрашивать, откуда об этом узнала Шания. Но из соседних дверей на шум уже выглядывали люди, и кто что подумает…
Она поймала старуху за руку, решительно втащила в комнату и хлопнула дверью.
– Не сердитесь, матушка Шания, – проговорила она по возможности ласково, давя желание рявкнуть в ответ. – Он не просто мужик, а официальный жених. Непременно будет и храм, и… всё остальное будет.
Старуха сердито сощурилась, покачала головой, пробормотала «Охальник, ишь!», но смягчилась. Она по-собачьи встряхнулась, отчего с подола на пол полетел подтаявший снег, сунула руку за пазуху, и Вирея уже приготовилась в очередной раз принять жемчужный кулон, но на свет появился нож. Тонкое, длинное лезвие хищно блеснуло, Вирея невольно шагнула назад, но Шания лишь усмехнулась и протянула нож ей, рукоятью вперёд.
– Прядь волос дай, – потребовала она. – Режь, режь, не жалей для Шании!
Нож оказался таким же старым и странным, как хозяйка. Рукоять неизвестный умелец сделал из кости, и не обычной: Вирея с содроганием рассмотрела отполированный белый клык в навершии и кривые пеньки зубов. Чья-то челюсть, судя по размеру – медвежья. Место соединения рукояти с лезвием обматывали тонкие полоски кожи, и с них свисала подвеска из бусин – не то деревянных, не то тоже костяных. От ножа веяло угрозой, и Вирея не сразу решилась к нему прикоснуться.
– Режь, – повторила Шания. – Мне подарочек будет, стану на него смотреть, тебя вспоминать, молитовки читать… режь!
Вирея стиснула зубы, взяла нож и быстро чиркнула по волосам. Она опасалась, что отрезать как следует не выйдет, но лезвие оказалось идеально острым. Шания, довольно хихикая, тут же перевязала получившийся локон ниткой и спрятала за пазуху вместе с ножом.
– А вот тебе отдарочек, знаю, ждёшь… Ну-ка!
Она поманила пальцем, и Вирея наклонилась, позволяя застегнуть на шее цепочку со знакомым жемчужным кулоном.
– Княжий жемчуг будет присматривать, беречь будет… Княжий жемчуг, чёрный жемчуг, из тёмных глубин да на белый свет, от чёрной души да к чистым слезам, так и побелеет, так и вернётся, так и смерти избежит, а от судьбы не уйдёт… Но смотри мне! Без храма чтоб ни-ни!
– Обещаю, – ровно проговорил вставший в дверях Гэлхан.
Старуха обернулась и меленько захихикала. Гэлхан с полупоклоном посторонился, и Шания, проходя мимо, шлёпнула его по руке. Но ничего не сказала, просто вышла в коридор.
Гэлхан проводил её взглядом, за рукав втащил за собой в комнату принца и захлопнул дверь.
– Какая жуткая бабка, – пробормотал его высочество. – Мороз по коже…
Вирея глянула на него укоризненно и собралась уже пояснить, кто такая Шания и почему нельзя говорить о ней в подобном тоне, но Гэлхан быстро приложил палец к губам.
– Нам нужна ваша помощь, и немедленно.
От его тона Вирея внутренне сжалась. Он коротко указал ладонью на дверь спальни, она кивнула – Риона была там, и говорить при ней свободно не вышло бы.
– А ещё лучше, пожалуй, помощь вашей подруги из библиотеки, – чуть громче произнёс Гэлхан. – Она ведь жрица третьей ступени, так? И…
Он сделал движение, будто что-то записывал невидимым карандашом на ладони. Вирея сдвинула брови, но тут же поняла. Она ведь сама рассказала ему про цветовой код, с которым Мать-Настоятельница велела в любое время подходить к жрицам. Неужели он собрался во всём признаться? Но что именно произошло?
Она решительно шагнула к шкафу с одеждой.
– Вам не обязательно…
– Я с вами. – Дверь спальни приоткрылась, совсем чуть-чуть, и Вирея сердито махнула на неё рукой – ещё не хватало подсматривать! Да и выглядела сейчас Риона так, что показываться принцу было бы просто неприлично. – Ри, я скоро вернусь. Запри дверь, когда я уйду, ключ у меня с собой.
«И не впускай даже родную мать», – могла бы добавить она, но сдержалась. Она и так намекнула Рионе на особенности дара даны Кристы, но было бы нехорошо окончательно их рассорить. А Лиореля должны были запереть, он точно сюда не явится…
Хотелось бы надеяться.
Они выбрались из здания через запасной выход у лестницы в сопровождении двух охранников. Гэлхан тут же рявкнул, чтобы оба держались на расстоянии – хотя мог бы и не стараться, ветер завывал так, что едва удавалось расслышать слова ближайшего собеседника. Снег хлестал по лицу, забивался в рот при попытке что-то сказать, в нём вязли ноги, и Гэлхан одной рукой держал под локоть Вирею, а второй сжимал запястье принца. И говорил, то и дело повышая голос и отплёвываясь от снежинок.
– Вы с ума сошли, – выдохнула Вирея, когда они подошли к мосту. – Вы же погибнете, оба!
Принц коротко хохотнул.
– Значит, попробуем ещё раз!
Вирея попыталась возражать, но Гэлхан просто покачал головой и потянул её к мосту.
Нет, если кто и сошёл с ума, то это он. И принца заразил. И она, кажется, тоже совершенно безумна, если тащится с этими двумя сквозь метель, колотит в дверь главного корпуса, требует Алтину – таким тоном и в таких выражениях, что охранник не решается спорить. Холл, встревоженная подруга, тёмные коридоры, небольшой кабинет…
– …Вы хотите, чтобы я выдала вам лодку? Сейчас, почти что ночью? Вы с ума сошли?!
– Не лодку, – вежливо поправил Гэлхан. – Большой катер, без сфер. Я знаю, что в резиденции стараются использовать технику, которая не зависит от накопителей.
Мать-Настоятельница изумлённо покачала головой и плотнее запахнула халат, наброшенный прямо поверх ночной рубашки.
– Это важно, – тихо проговорил принц. – Если мы ничего не сделаем, погибнут люди.
Она раздражённо всплеснула руками.
– В первую очередь погибнете вы! Дан Сорро, да скажите же ему! Вирея!
Вирея поймала взгляд главы ордена и беспомощно пожала плечами. Гэлхан уже объяснил насчёт возвращения во времени и продемонстрировал артефакт, но, конечно, тот факт, что в случае гибели наследника они просто вернутся назад ещё раз, доверия не вызывал.
С другой стороны…
– Я вынужден согласиться с его высочеством, дана Аветта. Нам нельзя медлить. На берегу повышается фон, вы не хуже меня знаете, что может случиться, если к ситуации магической бури добавятся смерти нескольких человек.
Мать-Настоятельница прикрыла глаза. Слово «разрыв» не произнёс никто, однако все прекрасно представляли, что случится, если ткань реальности лопнет. Оперативники Службы магической безопасности не смогут добраться до места раньше, чем утихнет буря и появится связь, а неконтролируемая дыра между мирами будет расти и выпускать тварей, и только Всевышний знает, сколько может быть жертв…
– Но вы ведь не думаете отправляться туда вдвоём?!
– Я надеюсь, что вы дадите нам людей. – Повисла тишина, и Гэлхан, вздохнув, пояснил: – Охрана Исцеляющей длани патрулирует берега и отлично знает местность. Парни от Карающего пламени хороши в городе, но здесь и сейчас они будут беспомощны, как слепые котята. – Он потёр переносицу. – Я понимаю, что всё это выглядит безумием, и я должен рассказать вам гораздо больше, но прямо сейчас… Хорошо, вы можете спросить о подробностях Вирею. Она знает всё, что знаю я, а когда я вернусь, дополню…
– Пожалуйста, матушка Аветта. Я… – Принц прикусил губу и тут же взглянул серьёзно и умоляюще.
Несколько мгновений длилась неуютная пауза, а потом Мать-Настоятельница глубоко вздохнула.
– Я боюсь, что пожалею об этом, но… Хорошо. Ступайте, и да хранит вас Всевышний.
Гэлхан молча сотворил знак трилистника. Принц прижал ладонь к груди и коротко поклонился.
– Я не забуду вашей доброты.
Вирея едва сдержала всхлип. Все аргументы Гэлхана выглядели логичными, и в том, что артефакт работает, она убедилась на собственном опыте. Но ведь умереть можно очень по-разному…
Она стянула через голову подаренную Шанией цепочку с кулоном и быстро надела её на Гэлхана, не заботясь о том, что вокруг чужие люди.
– Она сказала, что жемчуг будет присматривать и беречь – пусть бережёт вас. Обоих.
Он помедлил, кивнул и спрятал кулон под рубашку.
– У меня в кармане всё ещё лежит ваш браслет.
– И пусть лежит. Если то существо создано для защиты…
Вирея не стала договаривать – в коридоре послышались шаги и шум, и Мать-Настоятельница нетерпеливым жестом указала гостям на дверь. Вирея стиснула зубы, быстро обняла Гэлхана на прощание, а потом, мгновение помедлив, и принца.
– Берегите себя. Оба.
Когда мужчины вышли, Вирея почувствовала такую слабость, вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Алтина тут же подхватила её под локоть, усадила, налила стакан воды и помогла выпить. А потом заперла дверь на ключ и встала за плечом Матери-Настоятельницы.
– Мы слушаем, – медленно произнесла та. – И очень внимательно.
Вирея глубоко вздохнула, с сожалением вспомнила об оставшихся в комнате распечатках – и заговорила.
Глава 4. Проклятый и влюблённый
– Значит, проклятие, – с непонятным выражением проговорила Мать-Настоятельница. Она обхватила кончиками пальцев фарфоровую чашечку, расписанную незабудками, и невидящим взглядом уставилась стену. – Святой Лейро подослал к нам убийцу.
Вирея знала, что каждый Великий Магистр Карающего пламени при вступлении в сан принимает имя основателя ордена, но в устах матушки Аветты оно прозвучало ругательством. Она вспомнила два тела в креслах и лужи крови на полу и поспешно уткнулась в свою чашку. Успокаивающий травяной отвар пах валерианой.
– Но я видела Лиореля мёртвым. Он не мог потом отравить принца и…
– Твоего жениха, – усмехнулась Мать-Настоятельница. – Ты настолько в нём уверена? – Вирея решительно кивнула, и собеседница неопределённо повела плечом. – Что ж, допустим. Однако смею надеяться, что о проклятиях я знаю немного больше. Вряд ли это дело рук зарегистрированного мага из чёрно-красных… Тот юноша объяснил, как им обзавёлся?
Вирея покачала головой.
– Он упомянул, что это связано с девушкой, на которой он отказался жениться. Дан Ансельм, возможно, знает больше, но он не пожелал делиться подробностями.
Глава Исцеляющей длани раздражённо вздохнула.
– Поделится, – бросила она. – Или вылетит отсюда в ночь, и хорошо, если не в озеро. Потому что я и впрямь могу счесть это всё заранее спланированной диверсией, и тогда посмотрим, чью сторону примет император…
Она умолкла, поджала губы. Будущий император прямо сейчас мчался на катере в ночь по штормовому озеру. О нынешнем Вирее было страшно даже думать, и, похоже, что не ей одной.
– Чем может быть опасно проклятие? – спросила она, чтоб занять голову другим. – Кроме того, что он не контролирует свои эмоциональные порывы?
Мать-Настоятельница немного помолчала, глядя в сторону.
– Существуют проклятия, – ответила она наконец, – которые будят в человеке агрессию и желание убивать. А есть такие, что заставляют направить собственную же злость на себя.
Она многозначительно приподняла брови, давая Вирее самой сделать вывод. Та нахмурилась.
– То есть, Лиорель мог убить Сиеру, а потом себя? Но дан Ансельм сказал, что он умер первым, и ножа в комнате не было!
Собеседница склонила голову к плечу, и Вирея прикусилу губу. Ансельм привёз в резиденцию человека с проклятием, не сказав никому ни слова, и в его интересах было скрыть доказательства, свидетельствующие против Лиореля – а заодно и против Карающего пламени.
Мать-Настоятельница медленно опустила веки, что-то обдумывая. Вирея сделала ещё глоток чая, переглянулась с молчавшей Алтиной, но задать ей вопрос не успела.
– А ещё, – проговорила Мать-Настоятельница, не открывая глаз, – проклятие может притягивать к себе потусторонних паразитов. С твоих слов выходит, что в подвале был повышен фон, возможно, там открылась микротрещина, сквозь которую просочилась какая-нибудь дрянь. Прицепилась к наиболее подходящему человеку, подпиталась, довела до самоубийства…