На охрану он не надеялся по трём причинам. Во-первых, все пятеро были вооружены стандартными пистолетами-парализаторами, которые отлично останавливали людей, а рассеянным лучом отгоняли низших энергетических паразитов, но были бессильны против более сложных сущностей, к которым относился и мрай. Во-вторых, приёмы, которые продемонстрировал бывший боевой командир дан Ансельм и которые, в теории, могли повторить его подчинённые, в прошлой жизни уже не сработали, а люди Исцеляющей длани и подавно не имели навыков борьбы с тёмными тварями, максимум – придержать, пока не прибудут специалисты. В-третьих…
Он просто хотел сделать это сам. Прямо сейчас в радиусе не меньше чем в пятьдесят километров не было ни единого человека, который разбирался бы в магии смерти лучше него. Несколько лет в монастыре, тренировки дара, бессонные ночи над засекреченными книгами – не может же быть, чтобы это всё было зря?
Ни сферотехника, ни стандартных матриц под рукой не имелось, но сейчас они и не были нужны: если б прошлый вариант ловушки был эффективен, зверя удалось бы поймать ещё тогда. Но горностая не заинтересовала кровь на приманке, а значит, у него хватало энергии, и он точно был создан кем-то посерьёзнее, чем испуганная женщина после бытовой инициации.
На новую идею Гэлхана натолкнули прощальные слова Виреи. Мрай, сотворённый для защиты конкретного человека, не должен был помогать другому, но что если схитрить?
Он остановился в нескольких шагах от зверя, сунул руку за пазуху, вытаскивая из-под одежды кулон с чёрной жемчужиной – Вирея носила его совсем недолго, но слабый отпечаток её сущности должен был остаться на украшении. Видеть его Гэлхан не мог, зато собственную ауру изучить успел прекрасно и знал, какие узлы и узоры нужно вплести в ментальный блок, чтобы ненадолго притвориться кем-то другим. Обмануть человека не вышло бы, а вот потусторонние твари смотрели в первую очередь не на лицо.
– Иди сюда, – хриплым шёпотом позвал он и протянул руку, на которую загодя надел розовый браслет. – Иди ко мне, хорошая зверушка, милая зверушка…
Горностай озадаченно наклонил голову, прислушиваясь, подался было вперёд, но тут же отскочил. Гэлхан стиснул зубы, глубоко вздохнул и постарался улыбнуться.
– Иди сюда, я тебя не обижу…
Для того чтобы развоплотить полноценного мрая, созданного магом, нужен был тоже маг. Однако Гэлхану было по силам загнать горностая в украшение, которое долгие годы служило ему убежищем – нужно лишь прикоснуться, даже не рукой, собственной аурой, на миг принять в неё энергетическую структуру зверя, зацепить, привязать, очертить круг солью и уж тогда читать нужные молитвы. Риск? Разумеется. Но не больший, чем оставлять на свободе существо, созданное магией смерти. В том, что мрай способен на эмоциональное внушение, он только что убедился на собственной шкуре, а что если на пути зверя окажется не обученный жрец с сильным ментальным блоком, а обычный человек, не говоря о проклятом?
Горностай и впрямь не смог бы сам перерезать чьё-то горло. Но легенды уверяли, что тёмный дух запросто мог заставить взяться за нож кого-то другого. Зачем? Ответ на этот вопрос он поищет позже, а пока – шаг, ещё один, горсть соли в левом кулаке, розовые жемчужины на правом запястье, и пушистая зверушка припадает к мокрой обледенелой палубе, таращит круглые глаза, осторожно тянется мордой к протянутой руке, и можно позволить влажному носу коснуться пальцев, погладить мягкую шерсть, на макушке, между ушами, на холке…
Идея была хороша.
Исполнение подкачало.
Цапнуть взвизгнувшего горностая за загривок Гэлхан сумел и даже смог выпрямиться и начать разворачиваться, очерчивая на палубе соляной круг. Тварь возмущённо рявкнула и попыталась сперва вывернуться, потом изменить форму, но зацепить её собственной аурой тоже получилось, и когда милая зверушка в единый миг выросла в тёмную туманную фигуру с него ростом, он не разжал пальцев. Прошлая встреча с мраем кое-чему его научила, и сегодня он мог даже рассмотреть энергетические структуры твари Истинным зрением, не рискуя поймать откат, и убедиться, что не ошибся. Именно об этих духах он когда-то читал, и если сейчас прочесть заклинание-молитву, то мрай притянется к своему предмету, а если тут же сыпануть сверху заговорённой соли…
– Гэлхан, что ты делаешь? Мне больно! Не нужно, пожалуйста!
Он заучивал древние тексты наизусть и даже теперь не запнулся, но рука дрогнула, а соль просыпалась, не замкнув круг. В голосе Виреи звучал страх, она только-только начала ему доверять, а он так её подвёл, и её запястье в его ладони такое тонкое, хрупкое, нельзя так сильно его сжимать, синяки останутся!..
Нестерпимо хотелось выругаться, но нужно было договорить, и Гэлхан лишь дёрнул уголком рта в попытке усмехнуться. Знакомый голос звучал даже не в ушах, а внутри головы, плачущий, умоляющий, и от каждого слова по ауре расходились волны болезненной дрожи. Мрай нащупал слабое место и бил в него, надеясь вывернуться, но именно поэтому отпускать тварь было нельзя, и мысль, что тёмная магия способна навредить самой Вирее, помогала держаться. Фраза, другая, третья, остатки соли в левой ладони, в правой – то мягкий мех, то девичья рука, то что-то холодное, липкое, дрожащее, и хочется отбросить дрянь, но нет, он справится, некромант он, в конце концов, или нет? Последние слова запирающей молитвы, тварь дёргается, воет, мелко дрожит…
Удар в грудь был такой силы, что Гэлхан едва не упал. В попытке удержаться на ногах он машинально взмахнул руками, шагнул назад, дыхание перехватило. Нужно было сосредоточиться, закончить фразу, запереть тварь в браслете с помощью соли, но на пальцах осталась только несколько крупинок, а браслет…
Мрай снова обернулся горностаем, тремя лапами вцепился в пальто на груди, а четвёртой полоснул по лицу. Боль ослепила, Гэлхан взвыл и попытался снова ухватить зверя за шкирку, но мех словно просочился сквозь пальцы, и тут же на ладони сомкнулись совсем не призрачные зубы. Палубу тряхнуло, под ботинок подвернулся обледенелый участок, Гэлхана швырнуло на ограждение, металлический трос впился под рёбра, придавленный горностай взвизгнул, разжал челюсти, задёргался – и тут же зло рявкнул, когда невесть откуда взявшийся Ивор цапнул тварь за хвост и с силой дёрнул. Гэлхан едва успел вскинуть левую руку, защищая лицо, и тут же в запястье вонзились клыки.
Вой, визг, жгучая боль, кровь, заливающая глаза, тонкий надрывный звон – когти цепляют трос, и это просто смешно, он рассчитан и не на такие нагрузки, но проволочки, свитые в единый прочный канат, начинают лопаться, одна за одной, потому что…
– Гэлхан! Помоги мне! Пожалуйста!
Крик Виреи заглушил звон, желание броситься к ней стало почти нестерпимым. В последний миг он успел дёрнуться в сторону, но всё равно не полетел за борт вслед за обрывком троса лишь потому, что Ивор успел вцепиться в его плечи и дёрнуть на себя.
– Вы в своём уме?!
Сложный вопрос, но несвоевременный.
– Жемчуг… – выдохнул Гэлхан, заставляя себя снова соображать. – В воду!..
Ивор понял и схватил его за правую руку, чтобы расстегнуть браслет. Гэлхан успел подумать, что это странно – мрай должен был попытаться защитить своё вместилище, но ведь и заклинание притянуло его не к жемчугу, может быть, он просто ошибся в словах и нужно повторить? Семь фраз сорвались с губ скороговоркой, дух вскрикнул, дёрнулся, снова попытался броситься на грудь и к горлу, но тут Ивор справился с застёжкой браслета и схватил горностая обеими руками. Зверь попытался сменить облик, Гэлхан дотянулся до мешочка с солью в кармане и сыпанул перед собой не глядя, снова вой, снова мех под руками, когти с треском отрываются от пальто, цепочка кулона впивается в шею, натягивается, рвётся, и тут же рвётся связь духа с аурой, в виски словно впиваются раскалённые иглы, глаза вдавливает в глазницы, к горлу подкатывает тошнота, вскрик, визг, всплеск…
Тишина.
Гэлхан осознал, что почти висит на подопечном, и попытался встать ровно. Ивор вежливо придержал его за локоть и очень невежливо пообещал:
– Как только стану императором, уволю вас к Змею. Что это было?
Хотелось бы огрызнуться, но рёбра ныли, а голова соображала с трудом. Гэлхан попытался протереть глаза, охнул и зашипел, попав пальцами по свежей царапине. Ментальный блок рассыпался, и особенно остро ощущались сейчас чужие эмоции: раздражение, страх, облегчение от того, что тварь всё-таки ушла, а ненормальный жрец жив. Присутствия мрая он не чувствовал, ментальное давление исчезло, и раз так, почему он сразу не додумался швырнуть браслет в озеро?
Но нет, браслет мрая не интересовал вовсе. Что тогда? Аура, похожая на ауру Виреи? Человек, связанный с энергией смерти?
Кстати…
Гэлхан всё-таки выпрямился и взглянул сперва на принца, убеждаясь в отсутствии плесени, потом на корму катера, которую заволокло плотным розовым туманом, а потом снова на принца – очень выразительно. Тот в ответ закатил глаза и сложил руки на груди.
– Они меня не пускали. А лезть самим вы им запретили! А если бы не я…
Он не договорил, но Гэлхан и сам понимал, что ругаться сейчас было бы неправильно.
– Ваша охрана, – произнёс он негромко, – рискует пойти не туда и оказаться за бортом. Вы можете это убрать?..
На то, чтобы ликвидировать туман и обработать все царапины, ушло минут десять. В аптечке катера запоздало обнаружилось орденское зелье для ментальной защиты, и его приняли все, но оставаться на палубе Гэлхан не рискнул: после схватки с мраем он чувствовал себя вымотанным, больше морально, чем физически, да и аура всё же пострадала, хотя и не настолько, чтобы он не мог справиться с повреждениями самостоятельно.
Куда хуже было осознавать, что он облажался – так, кажется, говорили его студенты о полном и бесповоротном провале?
Охранники осмотрели порвавшийся трос и обнаружили, что тот был заранее подпилен – надорван? Надгрызен? – с двух сторон. В то, что диверсию совершили люди Исцеляющей длани, Гэлхан не верил, да и не успели бы они. Но он вполне мог представить тёмную тварь, которая в темноте старательно грызёт металл, невидимая в метели и неслышимая за шумом двигателя и плеском воды, и лишь потом, когда дело сделано, выходит на нос и начинает светиться, приманивая добычу. Пугает слабеньким ментальным воздействием – таким, чтобы глупый человечишка сумел отбить и поверил в свои силы. Даётся в руки, чтобы в свою очередь вцепиться в ауру. Атакует – сильно, точно, прекрасно зная, что браслет бесполезен, а одной соли недостаточно. В пылу борьбы заставляет подойти к борту, опереться на трос…
Мрай хотел его убить – и убил бы, если б не Ивор.
Ментальный блок мог защитить от чужих эмоций, магии смерти и даже внушений. Но не от собственной идиотской самоуверенности.
Глава 6. Стена и споры
Двигатель звучал глухо и неровно: то нарастающим рёвом, от которого по металлическому полу шла вибрация, то тихим урчанием, заставляющим замирать и прислушиваться. Но судно продолжало двигаться, и маяк работал.
Значит, можно ненадолго подумать о другом. Устроиться на табурете в углу каюты, опустить голову, скользя взглядом по швам и заклёпкам пола, и машинально растирать озябшие пальцы по одному – правой рукой левую, потом наоборот, потом сначала…
– Когда вы станете императором, – проговорил Гэлхан наконец, – я сам вернусь в монастырь. Вам от меня никакого толку.
– Если стану, – буркнул Ивор, не открывая глаз. Он сидел на узеньком диванчике, бесцеремонно закинув ноги на стол, и с ботинок на светлую столешницу капал подтаявший снег, растекаясь мутной лужицей. – По вашим же словам я уже трижды до этого не дожил. А теперь вы, получается, хотите меня бросить.
Большую часть места внутри катера занимал грузовой отсек, в котором обычно возили на острова продукты, технику и прочие полезные вещи. Каюта оказалась ужасно тесной, рифлёные чёрные подошвы вызывающе торчали перед самым носом, но у Гэлхана не было ни малейшего желания делать замечания.
Вообще никаких желаний не было.
– Я не…
– Именно так это и называется, – перебил Ивор. – Бросить. Сбежать. Вы жрец всего-то второй ступени, некромант из вас паршивый, детектив ещё хуже. Это ведь неправильно, давать в ваши руки ответственность за судьбу империи. Нечестно. Пусть попробует кто-то другой, получше, поумнее, посильнее. А вы объективно не справитесь, и никто не сможет вас в этом упрекнуть, наоборот, нужно похвалить за то, что вовремя остановились и не развалили всё к Змею.
– Ивор…
– Восемнадцать лет Ивор. Восемнадцать, понимаете? Но никто не считает неправильным свалить всё на меня. Разгребайте, ваше высочество, вот вам самая большая лопата. Ваш брат довёл подданных до того, что его хотят убить, его советники попытаются прибрать к рукам побольше за вашей спиной, но вы улыбайтесь и машите рукой, народ такое любит. И дайте хорошим людям возможность убраться подальше от всей этой дряни, именуемой политикой. Вам-то всё равно деваться некуда.
Гэлхан попытался растереть лицо ладонями, но тут же зашипел – из заклеенных пластырем царапин плеснуло болью, и укусы на руках дали о себе знать. В голосе принца звучала неподдельная обида, и если ставить вопрос таким образом…
Пять минут назад он был уверен, что стыдиться себя больше, чем сейчас, он никогда уже не будет, однако до предела, как оказалось, было ещё далеко. Его, взрослого мужчину, профессора и жреца, отчитывает мальчишка – и ведь за дело отчитывает!
– И на дане Вирее тоже пусть женится кто-то другой, получше. Да вас и не пустят в монастырь с женой. Слушайте, а давайте я сам на ней женюсь? Ну и что, что она старше, зато явно не дура и точно не будет пропихивать родственников в правительство. Объясню ей, что предыдущий жених знатно накосячил и теперь недостоин её внимания. Нормальные люди ведь не пытаются принять и исправить собственные ошибки, они просто заметают себя под коврик и…
– Довольно, – мрачно перебил Гэлхан. – Вы правы, а я ошибся. Надеюсь, вы сможете простить мне минутную слабость.
Ивор немного помолчал, потом хмыкнул.
– Слабость – без проблем, – отозвался он. – Самоуверенность. Глупость. При условии, конечно, что вы постараетесь минимизировать последствия. – Он плавным движением убрал ноги со стола, выпрямился и глянул так, что Гэлхан тоже невольно расправил плечи: показалось, что на него вместе с принцем смотрят сейчас многие поколения венценосных предков. – А вот предательства я не прощу. Никогда и никому.
Секунд десять они молча смотрели друг на друга, и с каждым мгновением Гэлхан всё отчётливее понимал, что отвертеться не удастся. Он и в самом деле встанет за плечом этого юноши и постарается по мере своих сил облегчить его ношу. Не потому, что обязан, или боится, или стыдится уже сказанного, а потому что он этого хочет.
Потому что Ивор говорил с ним не как будущий император, а как уставший и разочарованный, но друг.
Потому что друзей не бросают.
А ещё потому, что иначе этот олух угробится ещё до коронации – сказано ведь было не лезть под руки!
– Вы думаете обо мне какие-то гадости, – немедленно отреагировал Ивор, но уголки его губ дрогнули, готовые на улыбку. – А я, между прочим, спас вам жизнь!
– Спас, – вкрадчиво подтвердил Гэлхан. – И в благодарность я сейчас расскажу, почему неподготовленному человеку нельзя хватать тёмных тварей голыми руками. У нас есть ещё минут десять, как раз хватит. Итак…
Ивор дурашливо закатил глаза, огляделся, рукавом растёр по столешнице натёкшую с ботинок лужицу и подпёр щёку кулаком, всем видом выражая внимание. Гэлхан постарался не улыбаться и на миг прикрыл глаза, оживляя в памяти прочитанное.
Ментальные блоки оба сняли ещё до начала разговора, каждый чувствовал эмоции каждого, и обоих это ни капли не тяготило – а главное, можно было обойтись без лишних слов, не проговаривая то, что и так было понятно обоим.
Хорошо.
***
Дальнейшая спасательная операция прошла гладко. Катер подошёл к берегу, с него спустили надувную моторную шлюпку, способную пройти по мелководью, и в три захода перетащили на борт оперативников и ту часть их имущества, что уцелела в борьбе со стихией.
Гэлхан не пошёл на берег сам и не пустил Ивора. Они стояли у борта, вцепившись в ограждение, чтоб не снесло усилившимся ветром, и смотрели, как над лесом клубятся тёмные облака, подсвеченные с другой стороны всполохами зелёного и красного. Ночью и в метель разглядеть, что именно происходит, было непросто, но движение огромных масс воздуха и снега ощущалось нутром, буря гнула макушки сосен, а время от времени очередная падала с треском и грохотом, от которого хотелось пригнуться.
Что именно видит и думает принц, Гэлхан не знал, но Истинному зрению ни снег, ни темнота не были помехой. Пятна чернильной тьмы и вспышки света, невидимого для простого глаза, неслись вслед за тучами и ветром вдоль берега, справа налево, и в этой мешанине глаз выхватывал то знакомый символ, то элемент древнего магического узора, и артефакт под рубашкой вздрагивал в такт их движению.
– Оно движется, – негромко произнёс вставший рядом полковник. Доверенный человек принца выглядел ровесником Гэлхана, зато был выше на полголовы и шире в плечах, а лицо имел круглое, с крупными чертами и россыпью веснушек. На первый взгляд он производил впечатление простого деревенского парня, но по тому, как он щурил глаза и куда смотрел, можно было определить интуита. – Вы ведь тоже видите, да? Эта дрянь нарочно выдавливала нас на берег и замедлилась всего полчаса назад. Я думал, нас скинет в озеро прежде, чем мы вас дождёмся, но обошлось.
Гэлхан в который раз стёр с лица подтаявшие снежинки, поморщился – царапины под намокшим пластырем защипало с удвоенной силой. Полчаса назад они с Ивором швырнули в озеро жемчужный браслет и призрачного горностая, и он не мог сказать, совпадение ли это.
Нужно было проверить.
Капитан катера не обрадовался предложению сделать внушительный крюк, пройдя вдоль берега. Привычка молчать мешала ему возражать аргументированно, но смотрел он мрачно. В любой другой раз Гэлхан и сам предпочёл бы вернуться поскорее, тем более что раненому нужна была помощь, однако улучшения погоды не предвиделось, и вряд ли завтра ему выделят транспорт, чтоб покататься по озеру. Пришлось использовать максимум красноречия и поддержку полковника.
Ивора всё-таки удалось отправить в каюту – объяснение, что без Истинного зрения смотреть снаружи не на что, он с неохотой принял, но потребовал в ближайшее время научить этому навыку и его. Близко к берегу подходить не стали, опасаясь сесть на мель или напороться на камни, однако Гэлхан, стоя на носу катера рядом с полковником, с каждой минутой убеждался, что видит не просто бурю.
Перед ними была стена – единая, длинная, она тянулась над берегом, загибаясь плавной дугой, и по тому, как менялся по мере движения ветер, становилось понятно, что где-то на противоположном берегу края этой стены смыкаются, образуя кольцо из метели и магии.
– Это как будто новая Катастрофа, – пробормотал полковник, вглядываясь в клубящуюся над лесом темноту. – Нужно прорываться, прямо сейчас, пока ещё можно, мы обязаны спасти его высочество!
Гэлхан прижал ладонью потеплевший артефакт и медленно покачал головой.
– Не выйдет.
Полковник обернулся, луч прожектора осветил половину его лица, оставив вторую в тени: на щеке блестели капли, к ресницам прилипли снежинки.
– Почему? Вы знаете, что это?
– Догадываюсь. Идёмте в каюту, я увидел всё.
Увидел, понял и очень не хотел верить, но…
Граница. Магическая аномалия, в пределах которой закольцевалось время.
Змеев артефакт не просто вернул их в прошлое. Он сумел создать замкнутую систему в месте, полном древних тайн, странных смертей и обрывков старой магии, и та оказалась на удивление стабильной, позволив вернуться ещё дважды. Гэлхан подозревал, что при необходимости их отшвырнёт назад и в четвёртый раз, и в пятый, но…
Причиной возникновения аномалии была смерть Ивора. С каждым разом магия становилась сильнее, заключая резиденцию Исцеляющей длани во всё более плотный кокон, и глохла связь, и смертей становилось больше. Возможно, если бы Гэлхан развернул сферокары после первого же раза, они ещё сумели бы вырваться, но теперь – нет, теперь их так просто не выпустят. И что случится, если граница продолжит двигаться, сжимаясь вокруг островов?
В случайность и волю стихий он верил не особенно. И тем неприятнее выглядели догадки Виреи об обитателях подземелий под озером, да и то, что пыталось затащить её в подвал, вряд ли было безобидным.
Держать мысли при себе он не стал: Ивор уже знал о временной петле, а полковник был связан с принцем даром и потому заинтересован в том, чтобы тот выжил.
Когда он договорил, в каюте повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием кружащегося кубика – Ивор снова активировал защиту от прослушивания. Гэлхан ждал, что полковник магобезопасности хоть как-то прокомментирует ситуацию, но тот лишь взъерошил обеими руками рыжевато-русые волосы, с силой провёл ладонями по лицу и уставился в одну точку.
– Я не слышал прежде о подобной магии, – проговорил Гэлхан, старательно давя раздражение. – Мне объясняли, как включить артефакт, но принцип его действия для меня загадка, и, разумеется, никаких документов у меня с собой нет. Я полагал, что если императорские специалисты сумели заставить эту штуку работать, то человек с профильным образованием сможет разобраться хотя бы в том, что именно они сделали. В вашей группе ведь есть сферотехник?
– Есть, – кивнул полковник. – Я. Но мне нужны инструменты и время, вряд ли я могу сказать что-то полезное прямо сейчас. И сразу предупреждаю, я никогда не имел дела со старой магией. Моя специализация – разрывы.
Гэлхан подавил разочарованный вздох. Глупо было надеяться, что всё разрешится с первого взгляда, однако всё же хотелось верить, что специалист осмотрит артефакт и как минимум скажет, чего от него ждать. Можно ли его отключить? Развеется ли от этого аномалия? Что случится, если Ивора снова попытаются убить?
Не начнётся ли с этого места в самом деле вторая Катастрофа – и не окажется ли, что виноват в ней именно он, Гэлхан Сорро?
Усилием воли он запретил себе раскручивать в голове последнюю мысль и постарался сосредоточиться.
– Нам нужно составить план действий, – проговорил он вслух. – Не уверен, что артефакт стоит уносить от меня далеко, логично будет, если мы осмотрим его вместе. И, полагаю, нужно просить у Матери-Настоятельницы доступ в закрытые отделы библиотеки, к книгам о магии. Вряд ли там есть информация именно по этой штуке, но, возможно, найдётся что-то, что натолкнёт нас на мысль…
Ивор взглянул на него внимательно.
– Сколько времени вы не спали? – спросил он вдруг. – Часов двадцать? Больше? И за это время вы дважды умерли и едва не погибли в третий раз. – Гэлхан поморщился, но возразить не успел – принц повернулся к полковнику. – А вы, Ярис?
– Я могу не спать и сутки, и больше, – отозвался тот, но голос звучал не особенно уверенно. – Моя работа…
– Наплевать на вашу работу. Прямо сейчас мы возвращаемся и идём спать, пока вы оба ещё в состоянии соображать, а решать сложные вопросы будем завтра. Это приказ. Ругать вас, – принц ткнул его пальцем в плечо, – я тоже буду завтра.
Гэлхан переглянулся с полковником, тот дёрнул уголком рта. Ивор был прав, хотя предположение, что магическая аномалия будет столь любезна, чтобы дать им отдохнуть, выглядело наивным. Впрочем, возражать против приказа не хотелось, и было бы хорошо, если б его выполнению ничто не помешало.
По уговору с Матерью-Настоятельницей группа полковника должна была остановиться в гостевом крыле пансиона, чтобы присоединиться к охране принца. Входить через главные двери означало бы всех переполошить, а потому идти пришлось через запасную дверь рядом с кухней. Двое охранников Исцеляющей длани сразу отправились в лазарет вместе с пострадавшими, третий задержался, обменялся несколькими жестами с ожидающей служанкой, и та сообщила, что ужин будет через десять минут, а комнаты уже готовы.
Новые гости вслед за Гэлханом и Ивором по чёрной лестнице поднялись на третий этаж. Дверь была заперта на родной замок и сферотехническое плетение, но у духовного наставника его высочества, разумеется, имелись ключи и от того, и от другого. Свободные комнаты оставались как раз возле лестницы, не придётся тащиться через весь этаж и, возможно, им даже удастся не разбудить никого лишнего. Хотя телохранители, скорее всего, прямо с порога побегут с докладом к начальству, а дан Ансельм в гневе ужасно громкий.
Гэлхан на мгновение замер у двери, прикрыл глаза, позволив себе помечтать о горячем душе и мягкой кровати. Попав в тепло после мороза и метели, организм тут же размяк, мышцы стали тяжёлыми, голова казалась набитой ватой. Но нужно было ещё немного продержаться, а потому – вдох на четыре счёта, пауза на семь, выдох на восемь, улыбнуться, шагнуть к очередным неприятностям…