Арианна. Юность в Ладоморе

Ладомор и окрестности

Пролог. Девочка из неведомых далей под загадочными звёздами

Есть дороги, которые начинаются с первого шага.

Есть дороги, ведущие через леса, горы и далёкие моря.

А бывают и такие, которых нет ни на одной карте. Они открываются лишь однажды, в час, когда мир ненадолго забывает собственные законы.

Именно такой была дорога, однажды приведшая маленькую девочку к берегам Ладомора.

В ту осеннюю ночь над побережьем бушевала буря.

Тяжёлые тучи скрывали звёзды. Ветер гнал по Ладве чёрные волны, а море с грохотом разбивалось о прибрежные скалы. Лишь огонь Белого Стража упрямо пробивался сквозь завесу дождя, освещая узкую полоску воды у речного устья. И вдруг над водой вспыхнули звёзды.

Буря не утихала: ветер бил в оконные стёкла, дождь гремел по камням. Но там, внизу, прямо на чёрной Ладве, проступили семь голубых звёзд. Они не могли быть отражением: небо скрывали сплошные грозовые тучи. Светящиеся точки медленно менялись местами, выстраиваясь в незнакомый знак, а дождевые капли на мгновение загорались над ними синими искрами.

Семь огней приблизились друг к другу, и между ними протянулась тонкая голубая дуга. Вода под ней пошла против течения — узким светящимся гребнем посреди реки.

Дуга почти замкнулась в круг, но вдруг разошлась на десятки мерцающих линий. На миг Мирону почудилось, будто в глубине этого света видны не прибрежные скалы, а другое небо с незнакомым расположением звёзд. Потом линии дрогнули. Смотритель Белого Стража Мирон, стоявший у окна башни, даже поднялся на носки.

— Это ещё что за диво?.. — пробормотал он.

Сияние пошло рябью и исчезло. Мирон всматривался в темноту, пытаясь понять, что увидел.

— Ну уж нет, — сказал он самому себе. — Такое просто так не оставляют.

Схватив фонарь и накинув непромокаемый плащ, Мирон поспешил вниз по лестнице.

У берега ветер стегал плащ, а море гремело у скал. От сияния осталась лишь узкая полоса на Ладве, где вода ещё мгновение текла против течения.

Мирон поднял фонарь, стараясь разглядеть берег сквозь косой дождь. И тут заметил небольшую деревянную лодочку. Она медленно приближалась к берегу, покачиваясь на тёмной воде. Ни паруса, ни гребца. Только два весла лежали внутри.

— Странно… — Мирон нахмурился.

Течение в Ладве было сильным, однако лодочка словно совсем ему не подчинялась. Она мягко коснулась прибрежных камней. Мирон подошёл ближе, наклонился над бортом — и замер. На дне лодочки, уютно укутанная в тёмно-синий плед, лежала маленькая девочка лет двух или трёх.

По тёмно-синему пледу золотыми нитями вились завитки, переплетённые линии и маленькие звёзды.

А среди них золотым шитьём было выведено имя:

Арианна. Девочка открыла глаза. Голубые, удивительно ясные среди этой тёмной, громыхающей ночи. Она несколько мгновений с любопытством разглядывала бородатого незнакомца с фонарём, и вдруг улыбнулась. Так открыто и доверчиво, что Мирон невольно улыбнулся в ответ.

— Ну здравствуй, красавица, — тихо произнёс он. — И откуда же ты к нам такая приплыла?

Девочка протянула к нему маленькие ручки. Мирон осторожно подхватил её вместе с пледом и прижал к груди.

— Вот так встреча, — пробормотал он. — Принцесса без свиты, зато с характером!

Арианна тихонько засмеялась.

— Ах, ещё и смеёшься! — Мирон покачал головой. — Ну, принцесса-незнакомка, будем знакомы. Я Мирон. А ты, стало быть, Арианна.

Поправляя плед, он заметил на шее девочки необычный амулет. В золотистой оправе покоился глубокий тёмно-синий камень, внутри которого словно затаилась крошечная ночная звезда. Мирон нечаянно коснулся его пальцами. Камень был тёплым. Странно тёплым для такой холодной ночи.

Смотритель нахмурился, но девочка снова потянулась к его бороде и с неожиданной решимостью ухватилась за неё.

— Ай! Ну вот, — рассмеялся он. — Только познакомились, а ты уже командуешь!

Арианна довольно улыбалась. Мирон осторожно освободил бороду, укутал её плотнее и направился к тропинке, ведущей на маяк. Однако, сделав несколько шагов, остановился. Он обернулся к реке. Лодочка тихо покачивалась у берега. За ней лежала тёмная Ладва, а дальше — море, над которым постепенно расходились грозовые облака.

Никакого голубого сияния. Никаких странных огней. Только обычная осенняя ночь. И всё же Мирону никак не удавалось отделаться от ощущения, что там, над водой, он увидел не просто свет. На мгновение ему показалось, будто в самой темноте открылась дверь.

Дверь, которая уже успела закрыться. Он посмотрел на девочку, мирно устроившуюся у него на руках.

— Ну что, маленькая… — прошептал он. — Пойдём домой. Там теплее.

И зашагал к Белому Стражу. В ту ночь Мирон ещё не знал, что нашёл не просто потерявшегося ребёнка. Не знал, откуда пришла Арианна, кто вышил её имя золотом и какую тайну скрывал маленький синий камень. А далеко за его спиной Ладва продолжала свой древний путь к морю. Словно ничего не произошло.

Словно не она только что принесла к берегам Ладомора девочку, чья собственная дорога однажды изменит судьбы многих миров.

ГЛАВА I. Белый Страж

Спустя много лет туман стелился над Ладвой так низко, что вода почти сливалась с воздухом. В белой мгле таяли лодочные навесы, прибрежные ивы и крыши Рыбацкой слободы. У ног холодила роса; доносился плеск воды. Арианна стояла на мокром бревне и старалась не смотреть вниз.

— Ещё раз, — сказал Мирослав.

Она медленно повернула к нему голову.

— Я уже восемь раз сделала.

— Семь.

— Восемь.

— На четвёртом ты упала.

— Но до конца дошла.

Мирослав едва поднял бровь. Спор был окончен. Арианна вздохнула и поправила хват на деревянном мече. Бревно лежало невысоко. Упасть было неприятно, но не опасно. Мирослав хорошо умел выбирать между этими двумя вещами.

После ночного дождя кора стала скользкой. По обе стороны бревна на верёвках висели набитые песком мешки. Стоило задеть один — вскоре приходил второй. Арианна перенесла вес на переднюю часть стопы. Отец стоял в нескольких шагах от неё. Спокойный, как всегда.

Хотя бы раз мог сделать вид, что ему трудно.

— Готова? — спросил он.

— Нет.

Мешок уже летел ей в голову. Арианна пригнулась. Второй ударил в плечо. Нога скользнула по мокрой коре, тело качнулось, но она успела раскинуть руку и удержаться. В ту же секунду Мирослав бросил ей короткий деревянный клинок. Она поймала его левой рукой.

— Ты специально.

— Конечно.

— Это нечестно.

— Кто обещал честно?

Арианна открыла рот, чтобы ответить, но заметила: Мирослав больше не смотрит на неё. Он чуть повернул голову к тропе за домом. Она тоже прислушалась. Ветер шевелил мокрые листья. Внизу плеснула рыба. Где-то за домом стукнула дверца сарая. Больше ничего.

Она ощутила за спиной едва заметное движение воздуха и обернулась. Лишь после этого на тропе хрустнула ветка. Что её предупредило — слух, взгляд отца или что-то третье, — она не поняла.

Между деревьями показался Тихон с большой корзиной. Мирослав кивнул ему, а Арианна проводила взглядом: отец заметил человека раньше неё.

Мирослав взялся за верёвку одного из мешков.

— Подожди…

Поздно. Арианна ушла от удара, пропустила мешок перед собой и вдруг вместо того, чтобы бороться с движением бревна, позволила ему повернуть её корпус. Получилось почти само. Мирослав поднял меч. На долю мгновения позже, чем следовало.

Деревянный клинок коснулся его плеча. Арианна замерла. Мирослав опустил взгляд на оружие. Потом посмотрел на неё. Вот сейчас.

Она ненавидела себя за то, что каждый раз ждала одного и того же. Он едва заметно кивнул.

— Лучше.

Арианна уставилась на него.

— Лучше?

— Да.

— Я тебя достала.

— Достала.

— Первый раз за три дня.

— Поэтому и лучше.

Она спрыгнула с бревна. Нога тут же поехала по мокрой траве. Арианна вскинула руки и чудом удержалась. Мирослав промолчал. Но угол его рта дрогнул.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты очень громко ничего не сказал.

Он протянул руку. Арианна сначала посмотрела на неё — из принципа, — потом всё-таки ухватилась и позволила стащить себя со скользкого склона.

Мирослав был высоким, широкоплечим, уже начинавшим седеть у висков. В нём не было тяжёлой силы кузнеца или размашистой уверенности моряка. Он двигался экономно, словно заранее знал, куда поставит ногу и где окажется противник. В детстве Арианна была уверена, что все взрослые умеют так. Потом выяснилось — нет.

❦

Дом стоял почти у самой Ладвы, на краю Рыбацкой слободы. Нижний этаж из серого камня сложили задолго до появления Арианны в семье; деревянный верхний потемнел от дождей и морского ветра. За домом лежал луг, дальше начинался Велесов Бор.

Если выйти к воде и посмотреть вниз по течению, в ясную погоду можно было увидеть Белого Стража. Сейчас башню скрывал утренний туман. Зато из открытого окна кухни пахло свежим хлебом. Арианна прибавила шаг.

— Вот теперь быстро, — заметил Мирослав.

— Это необходимый навык.

— Особенно когда впереди завтрак.

— Ты сам учил правильно выбирать цель.

В кухне Лада как раз снимала с железного листа круглые лепёшки. Она напевала почти неслышно. Арианна узнала мелодию прежде, чем разобрала слова: мать пела её, когда за окнами бушевали зимние штормы и когда ждала кого-то из домашних с дороги.

Пока горит огонь в окне,

Дорога помнит обо мне.

Арианна подхватила последние ноты, не задумываясь. Потом увидела горячие лепёшки и мгновенно забыла о высоком искусстве.

— Руки, — напомнила Лада, не оборачиваясь.

Арианна остановилась у стола.

— Я ещё ничего не трогала.

— Ты посмотрела на хлеб.

— Смотреть тоже запрещено?

— Тебе — почти.

На столе теснились пучки трав, полотняные мешочки, баночки с мазями и деревянная ступка. На приготовленном для трав чистом полотне спала Дымка. Лада посмотрела на кошку.

— Дымка.

Никакой реакции.

— Дымка.

Одно ухо лениво повернулось.

— Она тебя слышит, — сказала Арианна.

— Она всегда меня слышит.

— Тогда почему не уходит?

— Потому что кошка.

Мирослав подошёл к умывальнику.

— И характер.

Дымка открыла глаза и посмотрела на Арианну. Потом на дверь. Потом снова на Арианну.

— Она наружу хочет.

Лада усмехнулась.

— И откуда ты это знаешь?

— По ней видно.

— Что именно?

Арианна задумалась. Объяснить было трудно. Она просто знала.

— Глаза у неё такие.

— Они у неё всегда такие, — сказал Мирослав.

— Нет.

Арианна открыла дверь. Дымка мгновенно поднялась, потянулась всем телом и неспешно вышла во двор. Арианна победно посмотрела на отца.

— Видел?

— Совпадение.

— Завидуешь.

— Чему?

— Что я понимаю кошек.

— Постараюсь с этим жить.

Вымыв руки, Арианна вернулась к столу. Перед ней уже стояла миска каши, рядом лежали хлеб, сыр и мёд. Мирослав ел молча. Лада первым делом заметила красную полосу на ладони дочери.

— Покажи.

Арианна спрятала руку.

— Да ничего.

— Аня.

Вот этот голос она знала. Рука сама оказалась на столе. Кожа у основания большого пальца была стёрта. Лада коснулась её пальцем.

— Меч?

— Бревно.

— Меч, — сказал Мирослав.

— Всё вместе.

Лада достала небольшую баночку.

— После еды намажешь.

— Само пройдёт.

— Разумеется. Многое проходит само. Иногда вместе с человеком.

Арианна посмотрела на мать.

— Это нечестный довод.

— Зато действенный.

Лада ещё раз осмотрела ладонь и, уже отпуская её, привычно провела большим пальцем по костяшкам дочери. Арианна ничего не сказала. Она отломила кусок хлеба. Пальцы сами коснулись амулета на груди. Металл был прохладным.

Камень в центре — тёмно-синий, густого глубокого цвета — всегда казался ей немного странным. Не блестящим. Не прозрачным. Иногда Арианне чудилось, что синева находится не на поверхности, а где-то внутри, гораздо глубже, чем позволяла толщина камня.

— Опять, — заметила Лада.

— Что?

— Амулет трогаешь.

Арианна убрала руку.

— Привычка.

— Знаю.

Мирослав поднял глаза. Всего на мгновение. Потом вернулся к завтраку. Об амулете Арианна знала немного. Он был на ней в ту ночь, когда Мирон нашёл её.

Как и ткань с вышитым золотой нитью именем.

Арианна. Лада и Мирослав имя не меняли.

«Если кто-то дал его тебе, — сказала когда-то Лада, — значит, наверное, хотел, чтобы оно осталось с тобой».

В детстве этого ответа хватало. Теперь всё чаще возникал другой вопрос. Если кто-то дал ей имя, завернул в дорогую ткань и надел на неё этот странный амулет — почему за ней так никто и не пришёл?

Она не любила долго об этом думать. Дом от таких мыслей не становился менее настоящим. Лада не переставала быть матерью, Мирослав — отцом, Мирон — дядей, Янко — Янко. Но вопрос оставался. Из дверей показалась Дымка. С полёвкой в зубах.

❦

После завтрака Мирослав ушёл к лодочному сараю, а Лада занялась травами. Арианна переоделась и отправилась к Искре.

Кобыла приветственно ткнулась мордой ей в плечо, а затем деловито обыскала карманы. «Там ничего», — сказала Арианна и тут же выдала припасённую морковь. Искра взяла угощение с ладони. Арианна взялась за щётку; вскоре остались лишь шум Ладвы и размеренное движение руки.

— Он опять сказал «лучше», — сообщила Арианна.

Искра повела ухом.

— Вот именно.

Щётка прошла вдоль спины.

— Можно же хоть раз сказать: «Арианна, это было великолепно. Я потрясён. За всю жизнь не видел такого таланта».

Искра шумно выдохнула.

— Согласна. Было бы подозрительно.

Кобыла вдруг повернула голову и мягко коснулась лбом её плеча. Арианна на мгновение прислонилась щекой к её гриве.

— Ты хотя бы не споришь.

— Я бы тоже насторожился, — раздалось сзади.

Арианна резко обернулась. У входа стоял Янко со свёртком под мышкой. Ветер успел растрепать ему волосы, хотя от дома Мирона сюда было идти всего четверть часа.

— Давно стоишь?

— Достаточно.

— Сколько слышал?

— «Я потрясён».

Арианна прикрыла глаза.

— Забудь.

— Никогда.

— Янко.

— Анка, такие вещи надо хранить.

Она бросила в него щёткой. Янко поймал её на лету.

— Реакция лучше.

— Папа тренирует.

— Сочувствую.

Искра заметила свёрток и сделала шаг к Янко. Он поднял его выше.

— Нет. Это человеческое.

— Что там? — спросила Арианна.

— Пирог.

Она сразу протянула руку.

— Почему сразу не сказал?

— Хотел хоть минуту побыть интереснее пирога.

— Не получилось.

— Я так и думал.

❦

К Белому Стражу они пошли пешком. Туман отступал от реки, Рыбацкая слобода просыпалась. Пахло дымом, мокрыми сетями и свежей рыбой.

За последними домами слободы тропа поднялась над берегом. И там, впереди, наконец появился Белый Страж. Светлая круглая башня стояла на скалистом выступе между рекой и морем. У подножия прижимались к земле дом Мирона, сарай и маленький причал. Для Арианны маяк был одной из вещей, существование которых она никогда не подвергала сомнению.

Как Ладва. Как запах трав в комнате Лады.

Как голос Мирослава:

«Ещё раз».

Белый Страж просто был.

❦

Мирон сидел перед домом и чинил широкий кожаный ремень. Увидев их, он поднял голову.

— Наконец.

— Мы вовремя, — сказал Янко.

— Я не тебе.

Мирон перевёл взгляд на свёрток.

— Пирог донёс?

— Почти.

Мирон заглянул внутрь.

— Куда делся кусок?

— Пострадал при переходе.

— От кого?

— От меня.

— Хоть раз честно.

Мирон рассмеялся. Он был старше Мирослава, и всё же иногда сходство братьев проявлялось неожиданно — во взгляде, движении головы, линии скул. Только Мирон разговаривал за двоих. А временами и за целую рыбацкую артель.

— Аня, — сказал он, — брат опять с утра объяснял тебе, что жизнь тяжела?

— Он называет это тренировкой.

— В молодости он многое называл тренировкой.

Арианна сощурилась.

— А что он правда делал в молодости?

Мирон вновь занялся ремнём.

— Глупости.

— Какие?

— Молодые.

— Очень содержательно.

— С возрастом поймёшь.

Янко направился к сараю.

— Пойдём, Ань. Сейчас начнётся история про рыбу размером с торговый корабль.

— Она была меньше, — крикнул Мирон ему вслед. — Но ненамного.

Арианна осталась. Маяк возвышался прямо над ней. Она посмотрела вверх, на галерею под фонарём.

— Дядь Мирон?

— М-м?

— В ту ночь… когда ты меня нашёл. Страж горел?

Ремень в руках Мирона перестал скрипеть.

— Горел.

— И шторм был?

— Был.

— Сильный?

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Чего вдруг спрашиваешь?

— Просто вспомнила.

Мирон перевёл взгляд на реку. Туман там уже почти рассеялся.

— Странная была ночь.

Арианна сразу ухватилась за слово.

— Странная чем?

Мирон покачал головой.

— Давняя.

— Это не ответ.

— А я и не обещал отвечать.

Он улыбнулся, но слишком быстро.

— Иди помоги Янко, пока он действительно не разобрал мне сарай.

Арианна не двинулась.

— Ты что-то помнишь.

На этот раз Мирон посмотрел прямо на неё. В его лице не было испуга. Скорее сомнение — будто он сам не знал, насколько стоит доверять собственным воспоминаниям.

— Кое-что, — сказал он. — Только прошло много лет, Аня. Иногда память любит придумывать то, чего не было.

— А если не придумала?

— Тогда когда-нибудь разберёмся.

Это «когда-нибудь» ей не понравилось. Но давить дальше она не стала. Пока.

❦

У Белого Стража они провозились почти до полудня. Янко проверял привод поворотного механизма. Арианна подавала инструменты и слушала Мирона, рассказывавшего об устройстве фонаря как о старом знакомом. Потом поднялись наверх. С высоты Ладомор казался другим.

Ладва блестела между крышами. Старый мост тёмной дугой пересекал воду. За ним теснился Старый город, а ближе к морю над гаванью стоял лес мачт. На другом краю видимости начинался Велесов Бор. Арианна первым делом нашла взглядом их дом. Отсюда он казался неожиданно маленьким.

— Странно, — сказала она.

— Что? — спросил Янко.

— Отсюда всё маленькое.

Мирон прислонился к каменной стене.

— Это потому, что мы высоко.

Арианна повернулась.

— Спасибо.

— Обращайся. Я многое знаю об устройстве мира.

Янко вдруг указал на горизонт.

— Смотри.

Далеко в море белел парус. Арианна прищурилась.

— Торговый?

— Может быть.

— Откуда?

— А я откуда знаю?

— Ты сын смотрителя маяка.

— А ты дочь Мирослава. Скажи, сколько на нём вооружённых людей.

Она толкнула Янко локтем.

— Дурак.

Арианна снова посмотрела на корабль. Куда он идёт?

Какие города видел?

Какие языки слышали люди на его палубе?

Какие земли начинаются там, где заканчиваются знакомые карты Саввы?

Она не заметила, как пальцы опять коснулись амулета. Мирон заметил. И промолчал.

❦

После обеда Арианна и Янко пошли домой не сразу. От маяка они спустились между скалами к небольшой закрытой бухте. Тропа сюда была почти незаметна. Они нашли её ещё детьми и с тех пор считали своей, хотя прекрасно понимали, что море не признаёт ничьей собственности. Внизу, над водой, стоял старый полусгнивший причал.

Когда-то здесь, должно быть, швартовались лодки. Теперь сюда приходили чайки, иногда рыбаки — и они двое. Арианна села на край, свесив ноги над водой. Янко устроился рядом. Некоторое время они молчали.

Вода тихо ударяла о сваи.

— Знаешь, куда я хочу? — наконец сказал Янко.

— Куда?

— Везде.

Арианна повернулась к нему.

— Очень точный маршрут.

— Зато честный.

— А если выбрать?

Янко задумался.

— Сначала вдоль берега на юг. Потом острова. А дальше…

— Заблудиться.

— Почему сразу заблудиться?

— Потому что дальше у тебя обычно начинается «куда-нибудь».

— Я ориентируюсь лучше тебя.

— На воде.

— И в лесу.

— Кто прошлой весной три раза вывел нас к одному и тому же дубу?

— Дубы были похожи.

— Янко, это был один дуб.

— Недоказуемо.

Арианна рассмеялась.

Через некоторое время Янко спросил:

— А ты?

— Что я?

— Куда хочешь?

Она посмотрела на воду. Ответ почему-то не приходил сразу.

— Не знаю.

— Вот.

— Что «вот»?

— Моё «везде» уже звучит разумнее.

— Нет.

Она помолчала.

— Просто хочу увидеть, что там дальше.

Янко посмотрел туда же. За бухтой лежало море. Дальше — горизонт.

— Там много всего.

— Откуда знаешь?

— Мирон рассказывал.

— Мирон рассказывал про рыбу размером с лодку.

— Рыба была настоящая.

— Конечно.

Наступила та спокойная тишина, какая бывает между давно близкими людьми.

— Когда-нибудь уедем, — сказала Арианна.

Янко повернул голову.

— Вместе?

Она пожала плечами.

— Если не будешь отставать.

— Анка…

— Что?

— Я старше тебя.

— На несколько месяцев.

— Очень важных месяцев.

— Обязательно запишу.

— Где?

— На твоём надгробии.

Он толкнул её плечом. Она ответила сильнее. Янко качнулся над водой. Арианна мгновенно схватила его за рубаху.

— Ты идиот?!

Он выпрямился и засмеялся.

— Испугалась.

— Я представила, что придётся объяснять твоему отцу, куда ты делся.

— А обо мне не переживала?

— Тебе в таком случае было бы уже всё равно.

Янко посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно. Что-то на миг изменилось в его лице. Но мгновение прошло.